В выходных подрубленных брючках и в чистой глаженой рубахе, с ботинком на ноге. Ползает на коленях, держась одной рукой за панцирную сетку, а другой, зажавшей кочергу, шукает в темноте под койкой второй ботинок.

Собрался в районную больницу, чтоб «осмотрели всего», торопится на лодочную переправу, и капля пота висит на дряблом носу с крупными красными порами. Но кочерга поддевает то обрезанный валенок, то стиральный порошок, то детский горшок, в котором старуха разводит цветы. Из уст его сообразно с ценностью, точнее, бесполезностью найденной вещи слышатся недовольное ворчание или ядрёный матерок.

Наконец, выскреб, что нужно. Сел с багровым от напряжения лицом, с прилипшей к хребту рубахой. Обулся, завязал шнурки, с хрипом перевесясь через колено – через правое, когда на правой ноге, и через левое – когда на левой. Разогнулся, выдохнул, чтобы кровь отхлынула от лица. Посмотрел на два советских ботинка из толстой натуральной кожи, которая до сего не прохудилась, только потёрлась на сгибах. И вдруг засмеялся! Топнул одним, другим, сдвинул оба и сказал ополоумевшей старухе, объясняя причину внезапной радости:

– Братка братку встретил! – И кивнул на ботинок, который долго искал.