Сидит – чернее атомной войны. Шалью обмоталась, чтоб не просквозило от реки. Голову, как мужик, кулаком подпёрла. Губами жуёт. Слова доброго не скажет – только рявкает:

– Ты меня не снимай! Я этого не люблю!

Рядом на длинной лавке под окном избы, подвернув под себя ногу, расположился корреспондент городской газеты – молодой самоуверенный хлыщ. Вынул диктофон, записную книжку и фотоаппарат. На повестке очередной юбилей Победы – вот и командировали пошмонать по деревням, потрясти оставшихся стариков-старух и вернуться с материалом.

– Бабушка, помните, как встретили День Победы в мае сорок пятого? Наверное, грандиозный праздник был, столы накрыли? – суёт старухе под нос включённый диктофон.

Старуха прядает, будто поднесли хрен или фигу. Того гляди плюнет. И всё ей мерещится, что откуда-то дует…

– Да какой праздник тогда?! – злится. От корреспондента пахнет «диколоном», и старухе это не нравится («Как баба!»). – Мы с девчонками на току были, семенной фонд проверяли. Прискакал нарочный: «Победа!» Сели мы тут, запла-акали… – Старуха некоторое время молчит. Скашлянув, продолжает отмякшим голосом: – Ну, пришёл председатель, выдал по горстке пшеницы. Бросили в котёл, напарили и поели. Этим и отметили. Опять пошли работать…

Корреспондент вежливо улыбается, кивает. Диктофон ещё держит у старухиного лица, но кнопочку выключил. А старуха, скинув шаль, всё говорит, говорит…