Бывает весной, спустя неделю-другую после того, как снег сойдёт. Выйдешь в погожий солнечный день из дому, и голове без шапки – тепло, а от земли – ещё мёрзлой, с синими звёздочками льда под прелыми листьями в лесу – тянет холодом, пробирая даже сквозь утолщённую подошву резиновых сапог в их северном исполнении. Впечатление, что в реку забрёл до подмышек, видны голова и плечи, идёшь на цыпочках, и чем дальше от берега, тем сильнее течение, ближе ко рту вода, и вот-вот снимет, подхватит, и поплывёшь быстрыми саженями. Но пройдёт ещё неделя, перепадут первые дожди, оттает земля и заиграет сок в берёзах – и уже обратное чувство: как будто накупался и шаг за шагом, как входил в воду, теперь выходишь из неё – по пояс, по колена, а там и встал по щиколотки на мелководье. Примерно к середине мая и этого ощущения нет, и почти не чувствуется контраст, когда голове – хорошо, а до шеи – зябко, и либо одинаково холодно, если пасмурный ветреный день, либо равномерно тепло, когда светит солнце и вьются бабочки над лесной поляной. А до тех пор идёшь, как по границе ножа и ножен, жизни и смерти, и ещё далека твоя межень, и не вошёл даже по пояс, ещё не сняло, не подхватило.