Очень быстро в апреле плывут облака. Едва выхватишь фотообъективом какое-нибудь одно, как оно уже за лесом! И потому, наверное, сильнее желание описать, какие они – апрельские облака, как много в них огня и света, и сколь невыразимо стелются кучевой зыбью над деревенским выгоном, а чья-нибудь отощавшая за зиму корова стоит, как тысячу лет назад, против солнца и – синие, фосфоресцирующие! – облака отражаются в её влажных глазах цвета застывающего студня.

И ты стоишь неподалёку, подняв к небу лицо, и тоже пялишь бельма. И нет конца восхищению: древний тёмный ельник… мокрые разводы под рыхлым снегом… толстый бледно-голубой лёд в старице Казарихи… струя её цементного цвета… а по берегам белые, насквозь светящиеся вербы, девичьи рдеют пунцовыми молодыми веточками на фоне обсохших косогоров с зевластыми вымоинами под крутым обрывом… И над всем этим – и над тобой, замершим с кепкой в руке на краю, – вечное движение облаков!

И комок не комок, кадык не кадык, но сердце подступает к горлу. Да вот беда: нет у тебя ни слов, ни красок животворить этот апрельский день с облаками. Разве что полоснуть по жилам, смешать кровь и чернила, натрусить дымного пороха и поджечь, подживляя прутиком, чтоб шибче горело.

И неизвестно, что там в этот момент делается в твоих глазах, но на душе тогда свежо и ветрено, и пахнет глиной, отволгшей ольхой и дымом.

И сам собой вспоминается из детства такой же апрельский день, когда после субботней стирки мама опростала с крыльца полнёхонькую шайку. А ты гулял по двору в резиновых сапожках, но ахнул и остолбенел, с восторгом наблюдая, как окружает молочно-сизая пена, искрясь фиолетовыми плёночками и золотом надувающихся пузырей. И течёт дальше, прожигая снег, обнажая щепки от дров и сосновые коринки. И коринки на глазах делаются тёмно-красными, контрастными на общем пейзаже, но от этого лишь родней, несравненней, словно не дворовый сор вынесло из-под снега, а из тебя вымыло что-то самое сокровенное, душу саму, и она, как это апрельское облако, вознеслась над тобой и навсегда очаровала.

И вот сколько лет миновало с тех давних сказочных пор, а ты всё так же стоишь и боишься очнуться от этого чуда.