Ночью был шквальный ветер, скомкал и унёс последние листья. В лесу сразу развиднело, будто каждый куст, каждое дерево вычесали мелкой гребёнкой. Зато резче пни, корни, горелая валежина, пустое осиное гнездо на ольховой ветке.

…Когда спускался от заброшенной телевышки, длинной металлической мачтой вознёсшейся над тайгой, промазал в глухаря, который клевал гальку на дороге. Заметил его первым, выстрелил малокалиберным патрончиком с разрывной пулей. Шумно взбивая воздух, жирной чёрной кляксой сорвался и утянул под покать, где брусничник и сквозной осинник на месте давних лесосек. А когда я бросился вдогон и посмотрел вниз, ожидая, что пойдёт юзом и с кудахтаньем упадёт, увидел за деревьями, под сопкой, спичечные коробушки домов и стеклянную полосу светлой осенней Лены с плывущим танкером…

И тогда всё смешалось: печаль и радость, боль и любовь, одиночество и страстное желание живой души рядом, восторг жизни и боязнь ранней смерти! И кто-то тот, кто прежде жалел, берёг от особенно сильных потрясений, теперь словно проехал с опущенным плугом, распотрошив душу и разрушив всю корневую систему, но зато и отвалив драгоценный пласт.