Светившееся за стеклами автомобиля яркое весеннее утро было словно под стать бодрому, приподнятому настроению Гараева. Недельное пребывание в командировке давало о себе знать: частный детектив соскучился по своему офису, просторному уютному кабинету, приемной с сидящей за столиком симпатичной секретаршей – и ехал он в этот раз на работу с каким-то особым рвением и желанием.

Но то, что он увидел, подъехав к офису, несколько насторожило его.

На площадке перед зданием офиса, где обычно останавливались машины, стоял мрачноватый черный джип, возле которого расхаживали два коротко постриженных, облаченных в кожаные куртки амбала с дымящимися сигаретами в зубах.

Выйдя из машины, Гараев искоса посмотрел в сторону незнакомых джигитов. Те отвернулись и, побросав сигареты, враз, словно по команде, сиганули в джип, захлопнув дверцы и скрывшись за начерно тонированными окнами.

Недоуменно поджав губы и тихонько хмыкнув, частный детектив направился в офис.

Секретарша при его появлении вскочила с места, словно ученица перед вошедшим в класс учителем, и на ее миловидном личике сразу зажглась радостная лучезарная улыбка.

– С приездом, Булат Рахимович! Ой, как вас долго не было! – Она замялась и добавила, чуть покраснев: – Мы здесь очень скучали…

– Спасибо, малышка! Я тоже порядком соскучился! – Частный детектив подошел к девушке и ласково потрепал ее за подбородок. – Командировка несколько затянулась. Ну, ничего, бывает… А что за машина стоит там, на площадке?

Секретарша пожала плечами.

– Не знаю. Они уже третий раз приезжают. Спрашивают вас, а сами ничего не говорят.

– Двое в кожаных куртках?

– Нет, их, кажется, четверо. Сюда заходили двое мужчин, солидные такие, интеллигентные.

– Ладно. Если снова зайдут и попросятся на прием, пропусти их…

Гараев с удовольствием заметил, что кабинет совсем не изменился за время его отсутствия. Как и всегда, в нем царили чистота и порядок. За начищенными до блеска окнами по-прежнему чуть покачивали голыми ветками деревья, и пробивавшиеся сквозь них лучи рисовали на полу и стенах желтеньких, словно играющих друг с другом солнечных зайчиков.

Раздевшись и сев за свой рабочий стол, Гараев стал ждать.

Спустя некоторое время из приемной донеслись шаги, оживленные голоса, среди которых различался учтивый, приветливый голос секретарши, а еще через минуту-другую в кабинет вошли двое: высокий, средних лет мужчина, ярко выраженный блондин с полными выдающимися скулами, васильковыми глазами и короткими, аккуратно зачесанными набок светло-русыми волосами, и другой – чуть пониже ростом, стареющий смуглый брюнет с горбатым носом, большими карими глазами и мелкими кольцами седеющих кудрей на большой лобастой голове.

Оба были в одинаковых серых, сшитых из дорогого материала костюмах, идеально белых сорочках, на фоне которых выгодно смотрелись одинаковые красно-полосатые галстуки.

Визитеры вежливо поздоровались и, следуя столь же вежливому жесту Гараева, разместились в стоявших напротив креслах. Степенно поворачивая и приподнимая головы, они долго и внимательно осматривали кабинет, осмотрев, как-то многозначительно взглянули друг на друга, и лишь после этого блондин заговорил первым, сразу зарекомендовав себя обладателем мягкого бархатного голоса.

– Мы из известной в городе торгово-посреднической фирмы «Рамзес», – сказал он с подчеркнутым достоинством, поглаживая пухлыми пальцами кончик своего галстука. – Величают меня Селезневым Владимиром Ивановичем. Я работаю в фирме заместителем генерального директора по коммерческим вопросам. А это… – Он повернулся к своему напарнику. – Это уважаемый Рознер Яков Соломонович, наш начальник юротдела.

– Гараев Булат Рахимович. Рад познакомиться! – с улыбкой посмотрел на них частный детектив и, откинувшись на спинку стула, скрестил на груди руки, выражая тем самым готовность внимательно выслушать своих посетителей. – Я к вашим услугам, господа!

Приподняв голову, Селезнев вскинул брови.

– Вы, наверное, согласитесь со мной, Булат Рахимович, – начал он как бы издалека, поудобнее располагаясь в кресле, – что мы живем в весьма непростое, если не сказать, смутное время, когда приходится неудержимо двигаться вперед, порой даже не замечая, что там у тебя под колесами… Скажу без излишней скромности, фирма наша достигла на своем пути значительных успехов и занимает одно из ведущих мест в городе. Но как опытный юрист, вы, наверное, знаете, что успех – он лишь тогда успех, когда не сидишь на лаврах, а всячески развиваешь и умножаешь его, прибавляя скорость и расширяя поле своей деятельности. Короче… – Селезнев чуть закашлялся, снова обмерил взглядом стены и потолок кабинета. – Короче говоря, здание это, принадлежащее, как известно, швейной фабрике и занимаемое вами под частную сыскную контору, или… я уж не знаю, как она у вас точно называется… это здание мы решили выкупить у его законного владельца. Понимаю, задуманная сделка ставит вас в весьма затруднительное положение. Но что делать! Как говорят, каждому своя рубашка ближе к телу. Мы хотим открыть здесь компьютерный зал и перевести сюда наш юридический отдел, возглавляемый Яковом Соломоновичем.

Словно оторвавшись от своих раздумий, Рознер выпрямился и энергично закивал головой.

– Да, да, уж который год наш отдел работает в необычайно стесненных условиях!

На некоторое время в кабинете воцарилось гробовое молчание.

Гараев сидел в своей прежней позе, ничем не выдавая ни растерянности, ни замешательства, и лишь глаза его, смотревшие чуть исподлобья на непрошеных гостей, излучали то ли сдерживаемое презрение, то ли ироническую усмешку.

– Фирма «Рамзес»… – оборонил он холодно и глухо. – У вас что, родственные связи с египетскими фараонами?

– Рамзес – это имя нашего шефа! – с подчеркнутой гордостью пояснил Селезнев.

Частный детектив оттолкнулся от спинки стула и налег на стол, опершись на него скрещенными руками.

– Вы знаете, у меня когда-то тоже был один богатый друг по имени Чингиз, – сказал он, улыбаясь уголком рта, – но в отличие от своего грозного тезки он никогда не претендовал на чужие земли и не пытался возродить на них вторую Золотую Орду. Мне жаль, что ваш генеральный директор со столь звучным именем и большими возможностями не смог во всем городе сыскать лучшего места, чем скромный и никому не мешающий офис частного детектива. Что касается вашей выгодной покупки, то советую, прежде чем положить деньги на бочку, учесть два обстоятельства. Раньше на этом месте стояла настоящая развалюха, и прежде чем открыть свою контору, мне пришлось полгода приводить это здание в то состояние, каким вы видите его сегодня. За свой счет, разумеется. Из этого следует, что за фабрикой числится должок, и право преимущественной покупки здания, если такой вопрос возникнет, в любом случае будет принадлежать мне. И второе, с фабрикой у меня заключен договор об аренде этого здания, и чтобы его выкупить, договор этот надлежит досрочно расторгнуть, а оснований для этого на сегодня нет. Так что…

– Позвольте, позвольте, Булат Рахимович! – неожиданно воспрянул, возбужденно качая ладонями, следивший за их разговором Рознер. – Не гоните лошадей, ради бога! Вы говорите, имеется договор… Но скажите, положа руку на сердце, когда вы в последний раз заглядывали в этот договор? Вам известно, когда истекает его срок?

Гараева словно резануло ножом по сердцу.

«Черт побери!» – выругался он про себя, вспомнив, что еще перед отъездом в командировку секретарша заносила ему этот договор и сказала, что через четыре дня истекает срок его действия, он собирался подготовить текст нового договора, но, уповая на скорое возвращение, не сделал этого. Таким образом, если учесть, что в командировке он пробыл шесть дней, то договор потерял силу еще два дня назад. А этот хитрый еврей… Видать, уже побывал на фабрике и все проверил. Что ж, остается идти ва-банк!

Недолго думая, частный детектив нажал на кнопку селекторной связи.

– Гузель, зайди, пожалуйста, ко мне! – приказал он ответившей ему секретарше. Та, растерянная, влетела в кабинет уже в следующую секунду.

– Случилось что-нибудь, Булат Рахимович? – спросила она, искоса посмотрев на посетителей.

– Ничего особенного! – ответил спокойным тоном Гараев, нацелив пристальный, внимательный взгляд на девушку. – Помнишь, когда я уезжал в командировку, оставлял тебе два экземпляра нового договора на аренду здания? Ты должна была отослать их на фабрику для подтверждения…

Секретарша, видимо, сразу поняла, о чем идет речь.

– Да, конечно! – сказала она уверенным голосом. – Я сама отнесла их на фабрику и оставила в приемной, потом мне звонили и сказали, что договор подписан директором.

– Хорошо, ты можешь идти! – кивнул ей частный детектив и, переведя взгляд на помрачневших посетителей, лишь сочувственно развел руками.

– Но я сам лично побывал на фабрике, и мне там о новом договоре ничего не говорили! – пытался возразить Рознер.

– Не знаю, не знаю… – поворошив лежавшие на столе бумаги, поднялся со стула Гараев. – Возможно, договор лежал в столе или в папке у директора или застрял где-нибудь в приемной. Обещаю до завтрашнего дня выяснить это. А теперь прошу извинить меня, господа! У меня тоже свой бизнес, и мне тоже надо двигаться вперед, умножая и развивая свои успехи…

Посетители встали с кресел и постояли немного, обмениваясь взглядами и переминаясь с ноги на ногу.

– Так значит вы отказываетесь добровольно освободить здание? – медленно и угрожающе выговаривая слова, спросил Селезнев.

– Не только отказываюсь, но и считаю разговор на эту тему бесполезным и беспредметным, – ответил с твердой решимостью частный детектив.

Сдержанно попрощавшись, визитеры ушли.

С минуту после их ухода Гараев сидел в раздумье, затем, вызвав к себе секретаршу, велел ей срочно отпечатать два экземпляра злополучного договора, а сам позвонил Лутфуллину, просив его как можно быстрее приехать к нему.

Майор прибыл буквально через полчаса. Со свойственной ему эмоциональностью он сгреб Гараева в охапку и начал расспрашивать его о командировке.

– Не время, Вагиз! Я тебе потом все расскажу! – по-дружески мягко охладил его пыл частный детектив. – Садись и послушай. У меня возникли серьезные проблемы…

– Ей-богу, ты пугаешь меня. Говори же, что случилось! Ты никогда не был так взволнован! – с беспокойством посмотрел на него майор.

Они расселись в кресла, где только что восседали гордые и не в меру настырные оппоненты частного детектива.

– Все подробности потом! – предупредил частный детектив, передавая майору занесенные незадолго до его прихода секретаршей бумаги. – Это новые тексты договора на аренду здания. Вот что надо сделать. Ты ведь знаешь директора швейной фабрики Егорова. Срочно поезжай к нему, и пусть он подпишет их, ну и заверит печатью, разумеется. Ты понимаешь, оказывается, я забыл продлить срок аренды помещения под офис, и теперь меня пытаются вышвырнуть отсюда, как последнего бомжа.

– Кто пытается! – нахмурил брови Лутфуллин.

– Да были здесь два этаких заморских денди. Замдиректора и юрист некой крутой фирмы под названием «Рамзес», – сказал, успокаивающе похлопывая майора по плечу, частный детектив. – Кажется, они хотят выкупить у фабрики это здание. Я был вынужден пойти на авантюру, приврал им кое-что – и теперь мне надо как-то выпутаться из этого положения. Словом, нельзя терять ни минуты, а то нас опередят, и все пойдет прахом. Найди Егорова, достань его хоть из-под земли и сделай то, что я прошу. Я бы сам съездил к нему, но они, те два фраера, только что были у меня, и мне нельзя сразу показываться им на глаза.

– А если Егоров откажется подписывать?

– Как это откажется? Ты кто, майор доблестной российской милиции или царский однорукий капитан Копейкин, которого чиновники гнали из своих апартаментов? Хотя, как знать… может быть, его уже хорошенько припугнули или надавили откуда-то сверху. Но если даже так, то тем более: твой визит к нему будет вдвойне оправдан. Ты ведь официальное лицо и в случае чего можешь поговорить с ним с высоты своего должностного положения, обещая ему поддержку и защиту. И вот еще что, узнай, приходили ли к нему люди из этой торгово-посреднической фирмы, поинтересуйся вообще, что это за фирма, с кем она связана и кто в ней подвизается. Ну, не мне тебя учить…

Майор вернулся лишь после полудня.

Выглядел он несколько сумрачным и озабоченным.

Положив на стол перед частным детективом бланки договоров, он плюхнулся в кресло и сказал, вдохнув всей грудью и расслабленно вытянув ноги:

– Ну и задал ты мне задачку! Этот твой Егоров прямо на грани умопомрачения. От страха наложил в штаны так, что хоть пожарных с брандспойтами вызывай.

– Подписал? – чуть скептически спросил его частный детектив, покосившись на бумаги.

– А куда же он денется? Подписал. И печать поставил. Все чин чином, – ответил нахмуренно Лутфуллин. – Но боюсь, проблемы твои на этом не закончились…

– Ну, давай, рассказывай, в чем дело и кто там так напугал нашего доселе любезного и сговорчивого директора.

– Похоже, вокруг твоего офиса зреет настоящий заговор, – сказал майор, потеребив пальцами кончик подбородка. – Позавчера на фабрику приходил уже знакомый тебе начальник юротдела той фирмы с двумя какими-то верзилами. Самого Егорова в это время на работе не было. Они зашли в бухгалтерию и, предъявив письмо, написанное якобы городской мэрией, стали требовать заключенный между тобой и фабрикой договор аренды здания. Работники бухгалтерии, естественно, струхнули, сразу разложили перед ними все бумаги, а потом явился сам Егоров, и разговор уже был продолжен в его кабинете. Начальник юротдела, ссылаясь на согласованность с мэрией, потребовал, чтобы Егоров больше не заключал с тобой никаких договоров, а составил новый договор об аренде здания с фирмой «Рамзес». Ты понимаешь, какая наглость!

– А говорили они что-нибудь насчет просрочки нашего договора? – не скрывая своей обеспокоенности, спросил частный детектив.

– Да, когда Егоров пытался ссылаться на имеющийся между вами договор, начальник юротдела сказал, что он просрочен и никакой отметки о его пролонгации нет, следовательно, он уже не имеет юридической силы. Иначе говоря, ты, по его мнению, должен перенести свой офис в другое место.

Майор возмущенно покачал головой и, облокотившись на боковину кресла, резко приумолк.

– Что же ты замолчал? Говори, говори! – подстегнул его частный детектив.

– Дальше? Дальше все было, как у того путешественника, который провалился в ущелье и которого спросили по рации, как у него дела.

– Ну, и что он ответил?

– Он сказал, что сначала дела были плохи, а потом… все хуже и хуже. Егоров сначала как будто бы не поддался на их уговоры, но на следующий день на фабрику явились уже вдвоем юрист и замдиректора фирмы, которые предъявили ему другое письмо из мэрии. В нем говорилось, что данное здание по всем документам числится, как служебное жилое помещение, а потому используется фабрикой не по назначению. Егорову предлагалось разобраться с этим вопросом и в двухдневный срок представить в мэрию письменное объяснение. Но и это еще не все. Воспользовавшись замешательством Егорова, представители фирмы стали давить на него, требуя продать им здание по выгодной цене. Взамен они обещали уладить конфликт с мэрией и взять на себя все расходы, связанные с этой сделкой. Егоров, видимо, был подавлен столь неожиданным поворотом событий. Сил у него хватило лишь на то, чтобы попросить дня два-три на раздумье, можешь теперь представить, в каком состоянии он находился, когда я приехал к нему с твоими бумагами, и сколько мне пришлось повозиться, прежде чем он подписал их?

– Да, но он все-таки подписал их! – кивнул частный детектив на лежащие на столе бумаги.

– Подписать-то подписал, но сегодня утром ему позвонили из мэрии и приказали… я не утрирую это слово… приказали немедленно заключить с фирмой «Рамзес» сделку о продаже здания. И звонил не кто-нибудь, а сам…

– Сам мэр, ты это хочешь сказать? – мрачно произнес Гараев.

– Вот именно! Егоров просто в ауте. Он уже прощается со своими сослуживцами…

– Что он там нюни распускает! – все с той же мрачной интонацией в голосе сказал частным детектив. – Рано еще лить слезы. Сейчас законность, конечно, топчет всяк, кому не лень, но не все, не все еще растоптано, мать… – Он в первый раз в присутствии майора зло и смачно выругался. – А этот мэр… Чего ему нужно? У него что, какой-нибудь общий интерес с этой фирмой или он хочет свести со мной личные счеты из-за своего племянника, этого милицейского оборотня Колотова, которого мы упекли за решетку?

– Скорее всего второе, – не раздумывая, заключил Латыпов. – Я интересовался этим «Рамзесом». Действительно, крутая фирма. Из работающих в ней процентов этак пятьдесят имеют судимости. Сам Ибушев Рамзес Халикович, с позволения сказать, генеральный директор фирмы, судим в прошлом за разбои и изнасилование. Мэр, каким бы он твердолобом не был, не станет совать голову в это пекло. Все-таки человек он не маленький и всегда на виду у всех. А вот личная обида, желание взять реванш – это другое дело. Как ни говори, а все-таки племянника самого мэра засадили. И за какие преступления! Покушение на убийство, доведение до самоубийства, изнасилование, взяточничество, гомосексуализм…

– Ты, наверное, прав, – задумчиво обронил частный детектив. – Я и сам подумал с самого начала, что здесь явно прослеживается след Колотова… – Поднявшись и выйдя из-за стола, Гараев подошел к окну и остановился, отведя назад и соединив за спиной руки. – Как бы там ни было, вступать в единоборство с этой бандитско-чиновничьей шайкой я не собираюсь, – сказал он, выждав небольшую паузу. – Но сидеть сложа руки тоже. Придется пойти и рассказать обо всем прокурору.

– Погоди, погоди! – тоже поднялся с места майор и подойдя к Гараеву, положил ему руку на плечо. – Тоже мне нашел, что сказать, прокурор… думаешь, он бросит вызов мэру и грудью встанет на твою защиту? Чтобы идти к прокурору, надо иметь веский повод. У тебя имеется на сегодня подписанный и заверенный печатью договор. Никто тебя пока не гонит и вещи твои из офиса не выбрасывает. Что тебе скажет в данной ситуации прокурор? Сиди, мол, и не рыпайся, а если что, есть праведный суд и он все решит. А наши суды, ты сам знаешь. Процесс может затянуться на годы…

Не убирая руки с плеча Гараева, майор ненавязчивым движением привел его обратно к креслу и сказал доверительно:

– Садись и слушай. Я тебе еще не сказал главного… – Они снова сели. Посмотрев на них со стороны можно было подумать, что оба успокоились, и беседа их теперь потечет в спокойном, чисто мужском русле. Но на лицо майора сразу легла тень какой-то глубокой озабоченности. – Вот что, Булат Рахимович, – сказал он после некоторого молчания, – не сочти меня за какого-то параноика, паникера, но все обстоит гораздо сложнее, чем ты думаешь. По пути сюда я заехал в управление и имел разговор с одним из моих оперативников. У него есть свой человек в «Рамзесе». Так вот, этот человек сообщает, что против тебя готовится какая-то серьезная провокация. Он не уточнил, какая именно, видимо, в этот вопрос посвящен лишь узкий круг людей, но известно, что речь в данном случае идет не о посягательстве на твою жизнь, не поджоге и не угоне твоего автомобиля, а о чем-то более тонком и ухищренном…

– Так бы сразу и сказал. Не тяни теперь, говори, что я должен делать. Ясно было с самого начала, что задумана какая-то операция, в которой править балом будешь ты, а мне отводится лишь роль жертвенного барашка…

– Никакой ты не барашек, будем действовать сообща и вместе! – сказал с твердой уверенностью майор. – Я и в самом деле не знаю… пока еще не знаю, что они там замышляют, но мы дадим, ей-богу, дадим этим наглецам по лапам! Но… – он посмотрел Гараеву прямо в глаза, – но у меня есть два условия, которые ты должен будешь выполнять. Ну, считай, что это мои просьбы. Первое, мы должны будем взять под прослушивание твой домашний телефон. Неофициально, конечно, без санкции прокурора. И второе, ты должен будешь дня два посидеть дома, не ходить на работу. Ну, скажем, под предлогом болезни или краткосрочного отпуска.

– Да… – поджав губы, обронил частный детектив. – С первым условием – никаких проблем! Второе – уж слишком непривычно для меня. Что-то вроде домашнего ареста… Но на какие жертвы не пойдешь ради вас, ментов!

– Ради нас? Ну, ты даешь! – фыркнул майор.

К концу дня Гараев, следуя договоренности с майором и отдав необходимые распоряжения секретарше, покинул свою обитель.

Было еще рано. Ехать в пустую квартиру ему не хотелось, и он притормозил автомобиль возле небольшого кафе на углу улицы. Он и раньше частенько заглядывал сюда. Здесь всегда бывало тепло и уютно, вкусно готовили и из вмонтированных в стену концертных колонок лилась тихая, успокаивающая музыка в стиле Франсиса Гойи или Фауста Папетти.

Зал был почти пуст, за столиками сидели лишь две-три воркующих парочки.

Девушки за стойкой, увидев Гараева, заулыбались и приветливо помахали ему ручками.

Заняв свой обычный столик в отдаленном углу зала, Гараев стал изучать меню. Он не среагировал, услышав приближающиеся шаги и решив, что это идет к нему официантка, но уже в следующее мгновение чье-то тихое и взволнованное «Здравствуйте!» заставило его поднять голову и отложить меню. Он не поверил своим глазам. Перед ним, улыбаясь сочными губами и сияя голубизной глаз, стояла… Рушания. Да, да, та самая блондинка, бывшая студентка юрфака, которая раньше помогала ему в работе, являлась близким другом и с которой он не виделся уже целых три года.

Встав, как солдат, и взяв девушку за руку, Гараев привлек ее к себе, крепко обнял, вдыхая аромат духов, исходивший от ее лица, волос, белоснежной шейки.

– Какая приятная неожиданность, малышка! – ласково проговорил он ей в ухо. – Ты словно сошла с неба, ниспосланная мне Аллахом Всевышним…

– Я тоже очень скучала по тебе, милый! – прошептала нежным, слегка дрожащим голосом Рушания, страстно сжимая ему руку. – Проезжала мимо на такси и увидела твою машину. Ехать дальше у меня уже не было сил…

Глаза ее были влажными от навернувшихся слез.

– Присаживайся, малышка. Как я рад! – частный детектив придвинул ей стул. – Давай пообедаем вместе, посидим, поговорим. Ведь ты не откажешь мне в этом, правда? Или ты спешишь?

– Нет, у меня достаточно времени. Я в отпуске и специально приехала навестить тебя, – успокоила его Рушания, усаживаясь за столик.

Приветливо улыбаясь, к ним подошла официантка.

– Добрый вечер! Что будете заказывать?

– Все самое вкусное из того, что есть у вас сегодня в меню, и бутылочку «Мартини», пожалуйста. – По-свойски подмигнул ей частный детектив, сам посмотрел с шутливой улыбкой на Рушанию. – Я за рулем, правда, но в честь такой встречи… Пусть меня хоть казнят, расплющат кувалдой автомобиль!

Рушания и официантка по-девичьи искренне рассмеялись…

Вскоре они уже, оставив позади первые тосты и первые пробы терпкого ароматного вина, сидели за столом веселые и счастливые, вспоминая прошлое и болтая о разных пустяках и мелочах.

Гараев, как человек, уже зрелый и выполняющий серьезную напряженную работу, умел сдерживать свои эмоции, помня всегда о здравом смысле, особенно когда дело касалось любовных отношений. Ему не раз приходилось расплачиваться за эту рациональность.

Когда три года назад Рушания, его послушная помощница и страстная любовница, объявила ему о своем предстоящем замужестве и отъезде, он так и не сказал в ответ своего веского слова, слова, которого она ждала. Лишь позже он понял, что любил эту добрую, белокурую девчонку и не раз потом каялся в своей нерешительности и излишней прагматичности. Часто он ласкал ее в своих снах и просыпался с ощущением горечи утраты.

И вот они снова вместе. Приезд ее искренне радовал частного детектива, но в то же время где-то в недрах его сознания витал не столь беспокоящий, сколь раздирающий его любопытство вопрос: что же привело ее к нему, неисправимому фанатику, увлеченному своей работой, не изменившему своим привычкам и постаревшему на три года?

Но как тактичный мужчина и опытный психолог, он не стал задавать Рушании на этот счет никаких вопросов и лишь после того, как для их разговора уже не оставалось ни одного пустяка, ни одной мелочи, сказал, посмотрев на девушку с задумчивой нежностью:

– Расскажи, малышка, как тебе жилось все это время?

На его вопрос она отреагировала чуть грустноватой улыбкой.

– Как жилось? Да ничего особенного! После переезда в другой город я работала некоторое время следователем, криминалистом в органах внутренних дел, потом уволилась, поступила в аспирантуру, пыталась заниматься научно-преподавательской деятельностью, но вскоре все бросила, ты же знаешь всю эту кухню. Зависть, грызня, интриги… Сейчас работаю юристом в одной строительной фирме.

– А твой муж?

– Мы недолго с ним прожили. Детей у нас не было. Он работал в «Интуристе», мотался по стране и заграницам. Мы долго не могли найти с ним общий язык, ссорились, ругались, а потом, как и бывает в таких случаях, между нами пролегла полоса отчуждения. Так что никакими достижениями ни на трудовом фронте, ни в личной жизни я похвастаться не могу.

– Кроме одного…

– Что ты имеешь в виду?

– Ты стала еще более красивой и женственной.

Рушания чуть лукаво рассмеялась.

– Ты, я вижу, все тот же отпетый ловелас, говоришь комплименты женщинам и стараешься вливать сладкий нектар в их душу. Помню, помню. Этим ты и вскружил мне голову в те беспечные студенческие годы.

– Только этим и ничем больше? – сострил обиженную мину частный детектив.

– Нет, нет, конечно, не только зтим! Ты был мужчиной экстра-класс. У нас на курсе все девчонки просто теряли рассудок, когда ты заходил в аудиторию, вставал за кафедру и начинал читать лекцию, чуть пригнув голову и сверкая глазами, как дикий барс. Ты и сейчас мужчина что надо!

Гараев смотрел на нее с застывшей улыбкой.

– Что-то я слишком расчувствовалась, – сказала она, потрогав руками свои раскрасневшиеся щеки. – Это, наверное, вино подействовало. Расскажи-ка лучше о себе. Слышала, вы тут с Вагизом такими делами ворочаете! Вы все еще дружите с ним?

– А куда денешься от этого Джеймса Бонда? Мы уже так впряглись в общую телегу, что поодиночке можем разве что есть, спать и ходить в магазин за продуктами.

– А что нового у тебя в личном плане? – чуть настороженно спросила девушка, пытаясь скрыть свою настороженность за простодушной улыбкой.

– Ты имеешь в виду мою личную жизнь? Там все глухо, как в танке, малышка! – отвечал с невозмутимым спокойствием Гараев, наполняя вином пустые рюмки. – Ты же знаешь, я трудоголик, отдаю все силы и время работе. А личное? Это на втором плане. Разве что бог пошлет где-то кусочек сыра. Говорю, положа руку на сердце: холост, одинок, сижу большей частью дома.

– А глаза у самого горят, как угли… – подметила Рушания, задумчиво пригубляя из своей рюмки.

– Увидели тебя, вот и загорелись, – шутливо, но с привкусом правды признался Гараев. – Вот что, малышка. Погости у меня хотя бы несколько денечков! Очень тебя прошу! Мне так не хватало тебя. Кстати, у нас намечается одна интересная операция. Ты бы могла принять в ней участие. Помнишь, как бывало раньше? Или тебя все это уже не интересует?

– Зачем спрашиваешь? Я твоя. Распоряжайся мной, как хочешь, – не поднимая глаз, ответила она.

Два дня прошли без каких-либо наваждений. Гараев безвылазно сидел в своей квартире, полностью отделившись от внешнего мира, и лишь один раз связывался по телефону со своей секретаршей, сообщившей ему, что на работе все спокойно, если не считать, что какой-то мужчина несколько раз настоятельно звонил и спрашивал его.

Шел третий день, и было десять утра, когда зазвонил молчавший все эти дни телефон. Гараев, мгновенно встряхнувшись и собрав себя в единый кулак, поднял трубку. На том конце провода молчали, лишь слышалось чье-то тихое и жалобное всхлипывание.

– Алло, алло! – проговорил с терпеливым спокойствием частный детектив.

В ответ молчание.

– Алло, алло!

Опять молчание.

– Алло, вы слышите меня? – уже с некоторой требовательностью заговорил Гараев. – Я положу сейчас трубку, раз вы не хотите разговаривать со мной.

Лишь после этих слов плачущий женский голос произнес взволнованно и умоляюще:

– Нет, нет, не кладите трубку, ради бога! Вы ведь частный детектив? Мне нужна ваша помощь! Нужна срочно!

– А что случилось? – нахмурился частный детектив.

– Нет, нет, только не по телефону! – Женщина, кажется, все еще плакала, с трудом выговаривая слова. – Я вам объясню все при встрече! Это связано с моим мужем, семьей…

– Хорошо. Видите ли, я приболел немного, но чувствую себя уже намного лучше. Так что завтра буду обязательно на работе. Приходите.

– Умоляю вас! – разрыдалась женщина. – Дело мое не терпит отлагательства. Дорога каждая минута! И потом я не хотела бы появляться у вас на работе. Не дай бог, муж узнает. – Она тяжело простонала. – Прошу вас, примите, примите меня сегодня! Иначе… иначе…

Из трубки вновь донеслись рыдания.

– Хорошо, хорошо, – поспешил успокоить собеседницу Гараев. – Я сейчас нахожусь дома, приезжайте. Записывайте адрес…

Когда звонившая положила трубку и на другом конце провода зазвучали частые гудки, Гараев нажал дважды на рычаг своего телефонного аппарата – так они условились с Латыповым. В ответ прозвучало три тихих щелчка. Это означало: «Слышали, действуй по обстановке».

Спустя примерно полчаса в квартиру позвонили.

– Минуточку! – отозвался Гараев и, спешно направившись в прихожую, открыл дверь.

Перед ним стояла лет тридцати видная, высокая женщина с маленьким смуглым личиком, роскошными светло-русыми волосами и широко распахнутыми зелеными глазами. Короткая приталенная шубка из дубленой кожи и плотно облегающая бедра короткая юбка подчеркивали хорошо сложенную фигуру, выделяя длинные, стройные ноги, обтянутые черными ажурными чулками.

Глаза ее, все еще влажные от слез, чуть поблескивали, скрывая выражение грусти и озабоченности.

– Здравствуйте, я вам только что звонила, меня зовут Румянцева Надежда Александровна, – сказала она тихим, печальным голосом, виновато опустив глаза. – Пожалуйста, не ругайте меня за мою настойчивость, но я не могла иначе. Сейчас вы все поймете…

– Проходите, пожалуйста! – впустил ее в прихожую частный детектив. – Вот вешалка, давайте я помогу вам раздеться!

Повесив шубу и поставив на пол под ними туфельки, Гараев провел Румянцеву в зал и усадил на один из стульев, приставленных к стоявшему посредине комнаты обеденному столу. Сам, посмотрев в зеркало и поправив волосы, сел напротив, чтобы беседа их проходила, что называется, с глазу на глаз.

Они долго молчали, разглядывая друг друга, словно давно не встречавшиеся одноклассники. Опытным взглядом Гараев уловил, что красиво очерченные, узкие плечи посетительницы под тонкой розовой блузкой время от времени чуть подрагивают.

– Говорите, я слушаю вас! – произнес мягким и учтивым голосом частный детектив, облокотившись обеими руками на стол и положив на них подбородок.

Некоторое время Румянцева сидела молча, морща лоб и нервно кусая губы.

– Видите ли… видите ли… – выдавила она из себя, облизывая сухие губы. – Мой муж… мой муж…

– Может быть, выпьете водички? – поднялся со стула частный детектив.

– Нет, нет, спасибо, – замахала рукой она. – Водички не надо, но… Только не подумайте обо мне ничего плохого. Когда я сильно волнуюсь, мне обычно помогает рюмочка красного вина. Нет, нет, я не алкоголичка, Боже упаси! Просто вино немножечко расслабляет, придает силы. Но я не хотела бы вас утруждать…

– Что вы, что вы, никаких проблем! Я сейчас! – Быстро встав, частный детектив подошел к настенному шкафу, открыл дверки бара и извлек из него бутылку «Изабеллы», оттуда же взял пустую рюмку, коробку шоколадных конфет и, вернувшись, положил все это на стол. Он открыл бутылку и налил в рюмку вина.

– Выпейте и закусите конфетами, – сказал он простодушно. – Если хотите, я принесу чай или кофе.

– Нет, нет, не беспокойтесь! Спасибо! – покачала она перед собой ладонями и, виновато взглянув на Гараева, выпила налитое вино, чуть поморщившись и положив в рот конфетку.

– Спасибо, спасибо, – сказала она, вытерев кончиками пальцев свои маленькие тонкие губки. – Сейчас… сейчас я передохну немного и расскажу вам все.

Гараев молча наблюдал за собеседницей.

Неожиданно она сделала попытку встать и вдруг, охнув и закрыв глаза, упала беспомощно на стул, опустив плечи и руки. Голова ее скосилась набок.

– Что с вами? – мгновенно вскочил со стула Гараев. Подойдя к Румянцевой и приоткрыв ей пальцами веки, он заглянул ей в зрачки, затем, приподняв ее и взяв на руки, отнес на стоявший возле стены диван.

Подложив под голову Румянцевой подушку и присев на краешек дивана, он склонился над лежащей недвижимо женщиной.

– Слышите? Что с вами? Вам плохо? – пытался он привести ее в чувство, растирая ей пальцами виски и ушные раковины. – Вы слышите меня? Слышите?

Женщина медленно открыла глаза, смотревшие на частного детектива неподвижно, с каким-то мертвенным холодом.

– Мой муж… – проговорила она хриплым и мрачным голосом. – Ты… ты… ты долго будешь помнить его!

В ту же секунду рука ее резко схватила Гараева за грудки, другая полоснула острыми ногтями по лицу.

От неожиданности и боли частный детектив вскочил с дивана и отпрянул назад.

Женщина же, ловкими быстрыми движениями порвав на груди блузку и разодрав поясок юбки, закричала громким, истошным голосом:

– Что ты делаешь, гад! Помогите! На помощь! Убивают!

Дальше произошло то, что на какое-то время повергло Гараева в растерянность и смятение. Под чьим-то мощным ударом дверь квартиры с шумом отворилась, и в комнату буквально влетели двое здоровенных мужчин, одетых в форму служащих отрядов милиции особого назначения. Лица их были закрыты черными шерстяными масками, на плечах висели автоматы, направленные дулами вперед.

– Ну-ка на пол, мразь! – скомандовали они, поводя дулами автоматов.

Частный детектив стоял неподвижно, словно не понимая действий ворвавшихся и не зная, что делать.

– Ты что, не слышал, что тебе говорят?

Сделав молниеносный прыжок в его сторону, один из омоновцев сильным ударом ноги в челюсть опрокинул Гараева на пол, и на какое-то время частный детектив погрузился в полную темноту, лишившись сознания.

Когда он пришел в себя, то сидел уже на своем месте за столом. Напротив, как и в начале их встречи, сидела плача и прикрывая руками груди, Румянцева. А омоновцы… один из них стоял неподалеку, широко расставив ноги и держа наготове автомат, другой, тот, что ударил его, восседал, развалившись, на стуле, между ним и Румянцевой.

– Ну, рассказывайте, что здесь произошло, милая дама! – обратился сидевший омоновец к Румянцевой, стараясь придать своему голосу строгий и официальный тон.

– Он хотел изнасиловать меня, – всхлипнула Румянцева. – Сначала все любезничал, угощал вином, а потом…

– Вижу, вижу, – промычал сквозь маску омоновец. – Кофточка на вас порвана, и юбка будто собаки ее драли. – Он перевел взгляд на Гараева. – А у этого старпера вон царапины и кровь на щеке.

Омоновец взял со стола открытую бутылку с вином и, с презрением взглянув на этикетку, поставил обратно на стол.

– Старый козел! Даже вино и закуску не смог подготовить под стать даме. Такую красотку хотел за дешевку трахнуть!

Многозначительно кашлянув, он побарабанил пальцами по столу и сказал деловито, обращаясь к Румянцевой:

– Ну, тут все ясно. Пишите заявление, а потом заберем с собой этого маньяка и поедем в дежурную часть МВД.

– Простите, ребята, – неожиданно вмешался в разговор частный детектив, – но у меня создается впечатление, что вы раньше были знакомы с этой женщиной.

– С чего ты взял это? – огрызнулся на него омоновец.

– Вы даже не спросили ее фамилию, не поинтересовались, кто она, где работает и живет…

– Не твое собачье дело! – проворчал омоновец, закидывая ногу на ногу. – Мы прибежали на крики этой женщины, увидели, что здесь совершается преступление, и пресекли его. А в подробностях пусть разбираются следственные органы… Пишите, гражданка, заявление на имя министра внутренних дел или прокурора республики, все равно.

– У меня нет бумаги и ручки! – растерянно посмотрела на омоновца Румянцева.

– Одну минуточку! Я сейчас принесу! – начал было подниматься с места Гараев.

– Сидеть! – скомандовал омоновец, угрожающе приподняв дуло автомата.

– Хорошо, хорошо! – выставил перед собой ладони частный детектив. – Вон, видите стол? Там, в ящике, есть и бумага, и ручка, принесите их и отдайте вашей милой даме. Пусть подтвердит официально свое обвинение!

– Ишь какой добрый! Даже приговор себе готов подписать! – сказал омоновец, направляясь к находившемуся возле окна столу. Напарник его, доселе стоявший не проронив ни слова, зычно засмеялся.

Прошло несколько тягостных минут, прежде чем Румянцева, хмурясь и нервно кусая ногти, написала заявление и передала его стоявшему возле нее в ожидании верзиле.

– Ну, вот, кажется, все формальности соблюдены, – довольно заключил омоновец, бегло прочитав заявление, – теперь можно собираться в путь-дорогу. Вставай, дед, одевайся!

– А меня вы тоже заберете с собой? – послышался вдруг чуть насмешливый и томный женский голос, и все разом повернулись в сторону спальни, откуда выходила ленивой, спросонной походкой стройная, молодая женщина с застывшей улыбкой на сочных выразительных губах. Белокурые волосы ее были чуть растрепаны, руки прятались в широких карманах яркого восточного халата.

Гараев едва сдержал улыбку. Такой развязной, экспансивной и в то же время чертовски обаятельной он Рушанию еще не видел.

– А это еще что за шлюха? – недовольно проворчал омоновец, все это время упорно терроризировавший частного детектива. – Сразу двоих захомутал, что ли? Ну, ты даешь, дед…

– Я бывшая жена этого господина! – кивнула Рушания на частного детектива. – Приехала к нему погостить. А вы кто такие и что за спектакль здесь разыгрываете? Сначала я терпела, держала себя в руках, а потом, вижу, криминал какой-то стали шить моему экс-мужу. Если я правильно поняла, то эта ваша милая дама, как вы ее называете, подверглась нападению со стороны моего супруга и чуть не была им изнасилована. И вы полагаете, что такое могло произойти в квартире известного во всем городе частного детектива, причем в присутствии его жены, пусть даже бывшей?

– Убери отсюда эту шлюху! – кивнул ретивый омоновец своему напарнику, но не успел тот сдвинуться с места, как из коридора донеслись голоса, шум, топот, и уже через какое-то мгновение в комнате стояли, сверкая глазами, Лутфуллин и высокий широкоплечий мужчина в форме полковника внутренних войск, при виде которых омоновцы сразу побледнели и вытянулись в струнку.

У полковника были черные с проседью волосы и усы, тонкий орлиный нос, живые горящие глаза, и его можно было бы назвать красавцем, если бы не глубокий шрам, обезображивающий левую половину его лица.

– Вот, познакомьтесь, Булат Рахимович, – представил его частному детективу Лутфуллин, – это Стахеев Герман Васильевич, герой России, участник афганской войны, командир батальона, непосредственный, так сказать, начальник вот этих двух шалопаев.

Майор погрозил кулаком сразу впавшим в уныние омоновцам.

Полковник между тем, подойдя к подчиненным, сдернул с их плеч автоматы, повесил их на свое плечо, затем, сорвав поочередно с каждого маски, со злостью бросил их им в лицо.

– Сволочи! Продались с потрохами, на такое грязное дело пошли! – выругался он. – То-то же ребята стали подмечать, слишком шикарно зажили вы в последнее время. Курточки кожаные, ночные клубы, рестораны, девочки…

Лутфуллин между тем, повернувшись в сторону прихожей, произнес зло и громко:

– Эй, вы, чего там стоите, проходите сюда, покажитесь честному люду!

В комнату нехотя и сумрачно зашли двое. Гараев сразу узнал их, хотя на обоих в тот момент были куртки и оттенявшие лица нерповые кепки. Замдиректора фирмы «Рамзес» Селезнев и начальник юротдела Рознер лишь робко кивнули частному детективу. Выражение их лиц явно говорило о том, что оказались они здесь не по своей воле.

– Говорите, засранцы, эти две кепки вас наняли? – строго спросил полковник омоновцев.

Те враз кивнули головой.

– То-то же притаились, ждали вас в машине, недалеко от дома… За сколько души свои продали?

– Обещали по две тысячи баксов каждому, – угрюмо проронил ретивый омоновец.

– А, это ведь вы подъезжали три дня назад на джипе к моему офису? – спросил, только что узнав их, частный детектив. – Хозяева-то ладно. А вам там что нужно было?

– Просто так. Хотели приглядеться. С вами познакомиться, – боясь смотреть ему в глаза, пояснил неуверенно ретивый омоновец.

– Разведчики хреновы! – возмутился полковник. – А еще в Чечне воевали…

– Что это за ругань, мат и вообще, что это за провокация? – вдруг воспрянула сидевшая доселе молчаливо, как египетская мумия, Румянцева. – Я протестую! Эти два солдата, два героя, можно сказать, жизнь мне спасли, избавили от надругательства и позора, а вы оскорбляете их, в лицо им плюете! Я буду жаловаться вашему начальству! А эта… – Она с ненавистью взглянула на Рушанию. – Эта женщина… Не знаю, откуда она взялась. В момент нападения ее здесь не было!

– Вы правы. В момент нападения меня, действительно, здесь не было, – с чуть насмешливой улыбкой сказала Рушания, вынимая из кармана халата руку с зажатой в ней видеокассетой. – Не было потому, что я находилась в соседней комнате и снимала скрытой камерой все происходящее здесь. Вот видеокассета. А там, на столике, стоят телевизор и видеомагнитофон. Если хотите, мы можем посмотреть весь устроенный вами спектакль от начала до конца. Зрелище, я вам скажу, бесподобное!

Все молчали.

– Не стоит, пожалуй, – сказал майор. – И так все ясно. Кроме одного…

Он подошел к омоновцу, который стоял отупело, все еще держа в руке заявление.

– Кажется, это заявление потерпевшей? Ну-ка давай сюда писульку! И помни, голубок, криминал – это по нашей части. Так что впредь не суй свое рыло в чужой огород.

Взяв у омоновца и бегло прочитав заявление, он с притворным изумлением посмотрел на Румянцеву.

– Ба, что я вижу! Румянцева… Вы что, замуж вышли или сменили фамилию? Нехорошо! Решили поквитаться с частным детективом, да еще и под чужой фамилией. – Он перевел взгляд на Гараева. – Кстати, познакомьтесь, Булат Рахимович. Это Колотова Мария Степановна, жена бывшего следователя Колотова. Да, да, того самого Колотова, которого не без нашей помощи год назад отправили в места не столь отдаленные.

Сделав несколько шагов по комнате, Латыпов остановился возле разом побледневшей и сникшей женщины.

– Я, конечно, понимаю, он ваш муж. Понимаю ваши чувства и обиду. Но, ей-богу, стоило ли так рисковать из-за этого подонка, извращенца, педика…

– Я не хотела, я отказывалась, но меня заставили, – промолвила дрожащим голосом Колотова, закрыв лицо руками и жалобно заплакав. – Кто заставил, вы знаете. Грозились выселить меня из квартиры вместе с ребенком.

– Знаем, все знаем, – угрюмо проговорил майор. – И кто заставил вас, и кто организовал всю эту грязную провокацию. Добрый дядюшка… Сегодня он еще восседает в своем кресле, но дни его сочтены. У нас уже есть на этот счет достоверная информация…

Майор подошел к стоявшим с понурым видом Селезневу и Рознеру.

– Ну, а вы… Вы-то хоть понимаете, в какое дерьмо вляпались? Вам ведь светит целый набор статей уголовного кодекса! Ах, вы, бедолаги несчастные!

– Полно, Вагиз Ахметович! – сказал угрюмо частный детектив. – Пусть забирают свою неудачливую Мату Хари и выматываются отсюда к чертовой матери!

– Я тоже так думаю, – согласился майор. – Но сначала мы определим последствия от этого дурацкого нашествия. – Он оценивающе оглядел комнату, затем вышел в прихожую. – Ого-го! – донесся оттуда его голос. – Здесь, кажется, лихо поработали. На двери – трещина. Сорвана петля. Возле косяков осыпалась штукатурка. Словом… – Он вернулся в комнату и встал, словно Колосс Родосский, перед Селезневым и Рознером. – Словом, так. Скажите своему Рамзесу, чтобы завтра же заменили дверь и сделали ремонт в прихожей. Ну, а здание, где находится офис Булата Рахимовича… На днях он выкупит его у фабрики. При вашей активной помощи, разумеется. До этого времени липовое заявление Колотовой и видеокассета будут находиться у меня в сейфе. У нас еще есть срок для возбуждения уголовного дела… А теперь вон отсюда!

Когда Селезнев, Рознер и Колотова ушли, морально убитые, в комнате на какое-то время воцарилась полная тишина.

Полковник, видимо, уже успокоился и теперь стоял в молчаливом смирении, ожидая последнего слова сыщиков.

– Да… – обронил Лутфуллин, покосившись на опустивших головы омоновцев. – Не зря говорят, что перед глупостью бессильны даже боги. Что же мы будем делать с этими двумя джигитами, Булат Рахимович?

– Пусть идут и служат, – сказал Гараев. – Простим их на первый раз, учитывая помощь и содействие их непосредственного начальника. Но прежде…

Частный детектив кивнул изрядно поизмывавшемуся над ним омоновцу.

– Ну-ка присядь к столу, сынок!

Тот повиновался.

После этого Гараев исчез на кухне и вскоре появился оттуда, держа в руке тарелку с изрядной порцией баклажанной икры. Он положил тарелку на стол перед омоновцем.

– Кажется, ты ругал меня за плохую закуску, которой я угощал вашу милую даму…

Неожиданно, ударив парня ребром ладони по шее, он схватил его за волосы и ткнул лицом в тарелку с икрой.

Тарелка разбилась, и когда омоновец поднял голову, по лицу его, залепленному икрой, стекала кровь.

– Никогда не ударяй человека, который годится тебе в отцы! – назидательно проговорил частный детектив и тут же, влепив парню внушительный подзатыльник, добавил:

– И никогда не называй незнакомую женщину шлюхой!

Стоявший неподалеку напарник омоновца боязливо поежился.

– Извините, но я привык всегда давать сдачу своему обидчику, – сказал после этого, посмотрев виновато на полковника, частный детектив.

– Мало ему еще! – поддержал его полковник. – Остальное добавят ребята, когда вернутся в казармы. До чего ведь додумались, мать их…

Попрощавшись и поблагодарив сыщиков, полковник забрал подчиненных и по-воински быстро покинул квартиру.

Оставшись одни, сыщики и их очаровательная гостья наскоро прибрались в комнате и, накрыв стол, решили отметить свою нелегкую победу.

– Поздравляю, майор, это была одна из самых успешных твоих операций! – первым произнес тост Гараев, поднимая рюмку с коньяком.

– Подполковник… – буркнул Лутфуллин, лихо звякнув рюмкой по их рюмкам.

– Что? – не понял его Гараев.

– Подполковник я теперь. Только сегодня получили приказ. Не успел даже вторую звезду нацепить на погон.

– Ну-у-у… – многозначительно вытянул голову частный детектив. – Тогда у нас двойной… нет, нет, тройной праздник. Ведь к нам еще вернулась Рушания. Она решила остаться – здесь и работать вместе с нами.

– Рад, очень рад! – улыбнулся Рушание майор и тут же обратился к частному детективу:

– Слушай, а что же ты ничего не расскажешь о своей последней командировке? Ведь обещал. Там было какое-нибудь интересное дело?

– Да нет, ничего особенного, – промолвил задумчиво частный детектив. – Еще в начале зимы произошла автоавария, разбились насмерть глава районной администрации и его любовница. Обычная небрежность, превышение скорости. Но меня заинтересовала одна мистическая сторона этого происшествия… Вы знаете, еще в студенческие годы я иногда брался за перо, писал очерки и небольшие рассказы. И мне почему-то захотелось написать рассказ об этом трагическом случае.

– Да ты у нас, оказывается, настоящий Коннан Дойл! Никогда бы не подумал. А как ты хочешь назвать свой рассказ? – заинтригованно посмотрел на Гараева майор.

– Честно говоря, я уже начал писать его. Он будет называться «В ночь полнолуния».

– Заманчиво! Ну, тогда давайте выпьем за твои будущие успехи на новом поприще. Надеюсь, первая твоя книга с автографом достанется нам с Рушанией. Правда, Рушания?