«У меня в роду все долгожители, и я буду долго жить».
Боец отряда «Шторм» 1-й гвардейской славянской бригады Константин Далибанда прислал мне СМС:
«Поговорите с Сергеем… Он был в Очеретино[72]».
И сбросил номер его телефона.
Хотел сразу позвонить бойцу-штурмовику, но звонок откладывал.
Тем временем не мог оправиться от новостей, когда сообщили, что ВСУ ворвались на территорию Курской области и подошли к Судже[73].
Но вот взял себя в руки и 11 августа 2024 года позвонил.
– Сергей, мне дал твой телефон Костя из Саратова…
– Я тоже из Саратова… – заговорил каким-то юношеским голосом боец.
– У которого осколок в руке…
– А, да-да. У него еще один в легких нашли. Сначала не увидели. И вот должны в больницу отвезти.
– Только бы удачно все прошло…
– Я тоже надеюсь.
– Сергей, как бы нам поговорить…
– Пока можно, я в госпитале…
– А на следующей неделе?
– Тут не знаю, могут выписать, и я уеду на передок…
Я озадачился и:
– Если сегодня вечером позвоню… Можно?
– Да, конечно…
В 9 вечера я набрал его номер:
– Поговорим?
– Да…
– Ты саратовский, а рос?
– В Саратове.
– А город тебе нравится?
Сам побывал в нем несколько раз и центр исходил вдоль и поперек.
Сергей:
– Я люблю свой город. Всех саратовцев люблю… Я живу в Саратове около самого моста. В частном секторе. У меня мост из двора видно. Волгу…
Саратов
– Рядом речной вокзал…
– Да. Вид хороший…
– А что же в речники не пошел?
– Ну, так сложилось.
– Давай про «так сложилось». По отцу, матери, – стал осторожно подходить к биографии Сергея: – Бывают сироты, но не так страшно.
– А я и есть сирота, – произнес с какой-то бравадой боец. – У меня папа всю жизнь сидел, и я его плохо помню. Помню, но плохо. Маленький был. Потом в 2003 году его не стало. Маму машина сбила насмерть. Мне восемь лет было.
Биография сразу приземлила выпавшими на мальчишку событиями.
Сергей:
– Моя бабушка опеку на меня брала.
– А ты с какого года?
– С 1989 года.
«Тридцать пять лет», – прикинул я.
– А у тебя бабушка, дедушка?
Сергей:
– Они мамины родители. Они жили на окраине Саратова. А дом в центре, это дедушка покупал маме в 1995 году. У меня есть еще старший брат, младший брат. Сейчас в доме живет мой старший брат. До 2001 года, пока старший брат сидел в тюрьме, я жил у дедушки с бабушкой. По малолетке его закрыли. Он освободился, приехал в мамин дом жить, и я переехал к нему. А младший отдельно жил…
«Вот окружение», – я проглотил комок в горле.
– А школа?
– Сначала, когда с бабушкой и дедушкой жил, учился в одной школе, проучился там до 5-го класса, потом переехал и учился в другой школе.
– После 5-го класса можно было и в кадетку, – сказал я, зная биографии многих военных, прошедших кадетские корпуса.
– Я разгильдяй, крал ходил. Неблагопристойно жил!
Ошарашил меня сообщением Сергей
– Да, бабушка с дедушкой разве досмотрят, – произнес я.
– Мне стыдно было брать у них деньги на что мне хотелось.
Невольно представил, как боролись за внука и переживали бабушка и дедушка.
А вопрос: «У кого крал?» – повис в воздухе.
Сергей:
– Поэтому воровал и так далее…
– И в милицию на учет попал еще школяром…
– А, да-да.
– Перевелся в другую школу, к старшему переехал жить, а «дружба» с милицией-полицией сохранилась.
– Года два не было проблем, пока я там жил. А потом опять началось.
– А на что жил?
– Я же сирота, мне какую-то пенсию платили. Бабушка покупала продукты, привозила… 9 классов окончил и поступил в колледж.
– В какой?
– В саратовский кулинарный…
– Какая хорошая профессия, особенно в наше непростое время…
Не стал спрашивать, голодал ли он.
– Я повар 6-го разряда. Мне для себя хотелось научиться готовить. Отучился, но не работал, – продолжал мой собеседник. – И стал снова красть. Только по-серьезному. Сколотил себе бригаду, девять человек. Крал еще три года после этого…
Ну, прямо главарь!
Сергей говорил легко, его речь лилась, создавая впечатление, что с такой же легкостью он либо совершал кражи, либо повторил рассказ о жизни тысячу раз, почему теперь он звучал без сучка и задоринки, либо не придавал особого значения произносимым словам.
– Потом решил семью завести, надо думать о семье. Возраст ведь. В армию не сходил, откосил. Не хотел идти вначале. Тогда взгляды были другие: не хотелось, в общем, идти. А потом, думаю, надо поменять что-то в жизни. Либо посадят, либо еще что-то произойдет. Собрался в армию. Пошел комиссию проходить, а я, когда был маленький, горел. Маленьким когда был, с другом провода обжигал и загорелся. У меня ожоги на ногах и на спине третьей и четвертой степени. И меня, короче, по хирургии не пускают в армию. Ну и что, опять понеслось. Стал красть, красть. Потом встретил свою жену, на которой сейчас женат, у меня трое детей…
– Какой ты молодец! – вырвалось из меня.
Сергей:
– В итоге крал-крал-крал. Встретил жену, решил подвязать, а друзья, с кем занимался до этого, дальше продолжали. Потом их поймали, они меня сдали, и посадили первый раз. Пять лет мне дали.
Я чуть не поперхнулся.
Сергей:
– Три года просидел в Саратове в 33-й колонии, освободился условно-досрочно, ну не по УДО, а ограничение свободы. Два года оставалось у меня. Одиннадцать месяцев проходил, нормально все, поотмечался. А я любителем был, сейчас отказался от наркотиков…
«Еще и наркотики», – поднялось во мне.
Сергей:
– Любитель покурить анашу. Траву. И, короче, вечером покурил, а на следующий день поехал работать. Работал в такси. Машину, как освободился, купил. Работал в такси, меня гаишники остановили: «Поедешь на экспертизу?» Я: «Поехали». Ну и экспертиза показала. Меня лишили прав. А это, короче, считается, нарушением. Меня должны назад посадить досиживать. Одиннадцать месяцев побыл в федеральном розыске…
«Еще и скрывался!»
Хотя я знал, как ищут: те, кто в розыске, чуть ли не под окнами полиции ходят, а те не в дуду.
Сергей:
– Потом поймали, опять посадили. Досидел я эти четыре с половиной месяца до звонка. Освободился. Ничего нет, свободный, и разрешил себе побаловаться немного наркотиками. Поймали с наркотиками.
– На сбыте?
– Вообще-то употребление. Но получилось, что нас троих поймали, но насчет двоих с милицией договорились, а я один подгрузился.
Я понимал, что Сергей мог приукрасить, но, как сажают за наркотики, знал.
– На что ты подгрузился, на сбыт? – спросил.
– Да, на сбыт.
– Там статья мощная!
– Девять лет мне дали… Осудили меня. Приехал в следственный изолятор. Я как бы для себя решил, что пойду на СВО, решение было принято. Потому что девять лет – это много. Это то же самое, если… – не договорил и закончил: – Это конец, короче.
– Ну, немало…
– Решил, пойду на СВО. Сказал родным, все нормально.
– Пригожин приезжал к вам?
– Да нет, это же в мае в этом году (2024).
– Да, Пригожин погиб в августе 2023-го.
Сергей:
– И все, приехал в колонию, там в карантин (перед помещением в отряд осужденные находятся на карантине). В карантине договорился, что когда приедут из военкомата, чтобы меня выдвинули. В лагере еще много знакомых ребят я знаю, поговорил, чтобы поспособствовали, чтобы побыстрее меня, не профукали, короче.
– Ну, да.
– Приехал из военкомата. Меня позвали, короче. Я прихожу и встречаю там своего старого знакомого. С ним лет двадцать назад познакомился, а он приехал и набирает. Он сам год назад уходил из того же лагеря, из которого я ушел. Ну всё, поговорили, туда-сюда. Все по-быстрому сделали, из карантина на шестой день я на СВО. Даже в лагерь не поднимался.
– Ловко, даже в зону не зашел.
– Да, все сложилось лучшим образом.
Когда-то военно-врачебная комиссия в армию Сергея не пустила, а тут препятствий к службе не заметила. Вот и думай, кто там заседает в военно-врачебных комиссиях.
– Родные провожали?
– Да нет. Посадили нас в воронок, отвезли на самолет, сели, прилетели, потом приехали на место, переоделись, три дня в блиндажах пробыли, потом поехали на полигон и всё. На полигоне три недели пробыли, после полигона поехали на Очеретино. Приехали на Очеретино, я два часа прикемарил, и мы пошли на задачу.
– А что такое Очеретино?
– Это небольшой поселок, частный сектор. Но там есть пятиэтажки, немножко. В самом Очеретино я находился не много раз. Мы приехали ночью, ушли, и в основном я находился на передке. А если и приходил, то, когда было темно. Я даже не скажу, каких он размеров.
– Получается, Очеретино не брал?
– Да. Мы, когда приехали, Очеретино было наше. Мы уже двигались в сторону Прогресса. Нужно было занять лесополки и Прогресс.
– А люди в Очеретино были?
– Как общался с ребятами, они видели мирных людей. Немного, но были…
– Ну и как тебе на передке?
– Поначалу страшно было. Ну, как объяснить. Когда ты сидишь, а по тебе стреляют, страшно. А у меня еще первый стрелковый бой произошел. Я под перекрестный огонь попал. Мы под пулемет попали, под пять автоматов попали – с одной стороны. С другой стороны – наши по ним шарашат. А они по нам шарашат. Задом зато научился бегать на руках и на ногах так, что стоя так не бегаю.
– Это где Очеретино?
– Да, только не в самом поселке, а в лесополке. За Очеретино мы лесополки занимали. У меня на спине висела типа рюкзака канистра с водой. Вот когда я уползал, короче, у меня её всю прострелили. Я думал сначала: меня ранило, я весь сырой. Думаю, не буду в кустах, в укрытие лег, отстреливаюсь. Думаю: почему сырой? Не пойму. Потом смотрю: на одежде вроде не кровь. Непонятно. Но ничего, отстрелялись. Пулеметчика уничтожили, а остальные убежали.
– Вы на штурм шли?
– Нет, мы шли занять позицию, а по дороге нас начали обстреливать. Ну все, они убежали, туда-сюда. Тут я, короче, снимаю рюкзак, а он весь в дырках, весь дуршлаг. Ну ничего, с моей группы там у нас два 300-х (раненых) было. Их перебинтовали, доставили, короче, на ноль на эвакуацию. А сами ждали указаний, что нам дальше делать. Нам командир дает указание идти дальше. Метров пятьсот. Занимать позицию, окапываться. Начали двигаться, по нам начал работать миномет, – произносил, смеясь. – Миномет поработал, поработал. Полежали, короче, переждали. Перестал работать миномет, начала работать артиллерия. Артиллерия поработала, поработала. Ну, ничего, добрались до позиции, куда было указано. Выставили связь, начали окапываться. Указали свое место нахождения, чтобы наши отметили, где мы находимся. Трое суток, короче, окапывались. Окопались, сделали окоп. Туда-сюда, короче. Все нормально. Тут нам говорят: надо завести еще людей, группу. Возвращаюсь назад.
– Пошел по полю?
– По лесополке.
– Ночью?
– Нет, днем. Местами открытка (открытое место) была и лесополка. Этот путь был еще тяжелее, чем туда, для группы.
– Почему тяжелее?
– Потому что «птички» летали, они же знают, когда людей заводят, группы. Смотрят. Разведка работает у них хорошо. «Птиц» много. Вот и начала работать артиллерия. Много работала. Вот мы туда до позиции шли, мы дошли часа за три, за четыре, а когда я за группой ходил, я ушел часов в одиннадцать утра, а вернулся к одиннадцати ночи. С группой уже. То есть в одну сторону и в обратную. Чтобы вы понимали, это расстояние где-то в районе километра полтора-два. Там работал миномет, артиллерия, «птички». Постоянно обстрелы, короче.
– Ты туда шел столько часов, по метру получается…
Сергей:
– Ну по лесополке проползешь чуть-чуть, миномет поработал-поработал, полежал, «птичку» не слышишь, всё, опять пополз. Где-то, если есть возможность, то есть зеленка закрыта, то пешком чуть-чуть от дерева к дереву. То есть потихонечку. Все, прошел туда, людей взял, все объяснил, рассказал, как двигаться. Расстояние. Дистанция. Под ноги – «колокольчики» там всякие. И так далее. Всё надо смотреть же.
– А как ты ночью «колокольчик» какой-то увидишь, растяжку.
– Нет, ночью же ты идешь и стараешься запоминать, где ты идешь, по какой дороге, по каким тропинкам. Там палочки, веточки и так далее. А потом приходит такое, когда по фигу. Идешь и идешь. На авось.
– Сколько человек привел?
– Семь.
– И как, удачно дошли?
– Да, все нормально. Мы хорошо пришли.
– А вот если в летах какой-нибудь, слабый. Такого и нести, может, придется. Раненый…
– Ну, да. Вот последний раз мы выходили, я пленного выводил. И 300-й «Калина» у него позывной. Он вообще в темноте не видел. И я принял решение, что идти мне не по лесополке, время позволяло, и мы пошли по дороге. Асфальт был горячий, «птичка» нас не видела. То есть мы скрылись под жаром, так сказать, дороги. Вывел на дорогу, и по открытке прямо по дороге за час мы быстро дошли. Но там расстояние уже небольшое было, по лесополке мы бы не прошли за всю ночь, нас бы раздолбили. Поэтому приходилось принимать самостоятельное решение.
– Какой-то километр, а он может превратиться в целую жизнь…
– Да, да, именно так, – согласился Сергей. – Даже какой километр, пятьсот метров. Пятьсот, триста метров могут превратиться в конкретный кошмар.
– А кто-то попадал в такие кошмары…
– Да, попадали, конечно. В окружение попали вон. Чего только не было.
– В окружение?
– Прошли пятьсот метров вперед позиции. А слева хохлы, справа хохлы, прямо хохлы. Пятьсот метров, мы начали окапываться, а они зашли сзади. Мне говорят: «Идите, заберите еще людей. Между вами и последней группой». То есть, грубо говоря, каждые двести пятьдесят метров нам надо разместить позицию. Двести пятьдесят. Поставить их там, а вернетесь назад на переднюю позицию, короче. Мы пошли назад, и кто впереди меня шел на десять метров, его убил пулеметчик. Я пулеметчика убил, и два автоматчика убежали.
– Те, которые в тыл зашли.
– Да, в тыл. Они хотели окопаться. Получилось так, что они не успели. Если бы они успели окопаться, тогда бы было намного сложней. А так мы попали, что они только начали, ну и я просто, как сумасшедший, начал бегать и по ним шмалять. Они думали, что я убегу, а я не побежал. То есть я начал с ними…
– Когда пулеметчик нашего срезал, тут ты…
– Всё, я убил его. Они начали по мне стрелять. Они думали, эти два автоматчика, что я побегу. А я не побежал. И начал их долбашить. В итоге они убежали.
– То есть ты их не достал.
– Не достал. Получилось, там очень густо было. Они были правей. В лесополке, с правой стороны. А она там очень густая. Пулеметчик лежал на тропинке на случай, если кто-то пройдет. Но ему не повезло, я его быстро закокошил.
– Почему же он не упредил тебя? Не заметил?
– Он думал, что идет один человек.
– И ты уложил его.
– Да. Он в упор прямо расстрелял. А я вовремя среагировал и опередил, короче, его убил. Он не успел по мне выстрелить. А они меня не видели из-за того, что лесополка густая была. Те два автоматчика. То есть конкретно место, где я нахожусь. Вести беспорядочный огонь начали. А я по слуху начал стрелять по ним, с перебежками. Мне-то одному проще, я выстрелил, перебежал, а они по звуку стреляют туда, откуда я перебежал. Я перебежал, с другого места пострелял. Я-то слышу постоянно, когда они стреляют. А они меня не усекут, я перебежками. Они поняли, что надо бежать, и ретировались, убежали.
– Они подумали, что ты не один, а целая группа.
– Да, да, да.
– А куда они убежали? Назад? Или там лес большой…
– Нет, там железная дорога. Получается, лесополка и с левой стороны железная дорога. С правой стороны простая дорога. Они через железную дорогу и в другую лесополку, которая за ней, короче, была. Туда сбежали. Потом после этого я уже был в этой лесополке, штурмовал там окоп, короче, через два дня…
– И что это за штурм?
– Ну что, штурм. Я пришел туда (к своим), выставил связь… Там как? Ребята сидели, у них связь пропала. Мне командир говорит: «Приходи сюда, бери рации, выносы, иди, ищи их. Выставляй им связь. Выставляй, чтобы они сидели и у них „глаза были“. Смотрели. Чё, они попрятались там…» Вот я пришел, взял рации, пошел…
– Искать…
– Да.
– Нашел?
– Да, конечно, нашел. Выставил им связь, короче. Связался с ним (командиром). Он говорит: «Иди вперед. Бери с собой кого-нибудь и делайте разведку». Взял людей. Пошли вперед, наткнулись на окоп.
– Ты что, его увидел?
– Стрелять начали по нам.
– Вы поняли, что окоп.
– Да. Постреляли, мы откатились назад. Я доложил: так и так, что окоп. Сколько людей, непонятно. Мне командир говорит: «Бери еще два человека и идите штурмуйте». Мы взяли еще двоих, зарядились, пошли штурмовать. Короче, не дошли десять метров, у нас двоих укокошили… Мы быстро отстрелялись. Пацаны, у меня полтора рожка, у пацана рожок. Я принимаю решение, что надо откатиться, еще взять людей. Потому что народу у них там было много. Мы еще раз откатываемся назад. Я опять докладываю: так и так, что слышу, пулемет точно есть, как минимум. Пять автоматов. Это по минималке. Он мне говорит: «Давайте заряжайтесь. И вторым накатом», – рассказывал безостановочно Сергей, как будто это произошло недавно и все хорошо помнит. – Я еще беру три человека с собой, то есть мы всемером. Заряжаемся и идем штурмовать второй раз. Это в течение двадцати – пятнадцати минут происходит. То есть вчетвером буквально накатили, откатились, зарядили, взяли еще троих и опять накатили, короче.
– Говорят, артиллерию вызовут, она противника уничтожит, и потом «накатывают», как ты говоришь… А вас без артподготовки вперед…
Сергей:
– Я к этому как отношусь? Если ставят задачу, говорят: надо идти, делать, я не буду задавать вопросы, я пойду и буду делать. Если получится, на все воля Божья.
– Вот вы пошли семь человек, но там ведь тоже не слепые, не дураки… Тоже с опытом…
– Ну и вот начали накатываться, в итоге штурманули. У нас два 200-х (погибших), один 300-й (раненый). У них восемь 200-х, один пленный и человек пять, наверно, убежало их. Успели убежать.
– А как с пленным получилось… Что, взяли в плен?
Сергей:
–Он просто не успел убежать. Мы уже в окоп заскочили, короче, стали осматривать окружность, окрестности, нет ли кого? Я приказ отдал, чтобы осмотрели окружность, все обследовали, растяжки не растяжки. Потому что уже артиллерия должна по нам дать. Плюс у нас еще раненый 300-й «Хулиган» (кличка.– Прим. авт.) был. При штурме ему ноги минометом посекло. При штурме по нам же садил миномет. Не сильно, но садил. Ну и все, короче, туда-сюда, и тут в кучерях (густые кусты) кто-то шевелится. Я: «Кто там?» Я вначале подумал кто-то из наших, у нас 200-й был. Я думал вначале, это он. А потом вижу, обувь не наша, ихняя. Хохляцкая обувь. У них форма другая и обувь немножко другая. Я ему говорю: «Вылазь. Оружие есть?» Он: «Нет-нет. Я сдаюсь, я сдаюсь». Я говорю: «Всё, вылазь». До окопа дотащили, осмотрели: целый. Забрали у него документы. Связали его. Все позиции установили. Я доложил: всё так-так. Мне: «Пока сидите, ждем, что будет дальше». Вот два часа посидели, миномет, артиллерия по нам поработала. Они по своим позициям, они пристреляны. По своим окопам садили, садили. Ну, у нас все ништяк: целые. Мне командир говорит: «Бери пленного, бери 300-го. Выводите». А его (300-го) нести надо. А у нас народу мало. Я говорю: «Позиция большая, окоп огромный». Тридцать метров в ширину и буквой «Т» еще двадцать метров. То есть нужно еще людей завести как минимум туда человека четыре, чтобы контролировать все. Не говоря, что уже выносить. Он говорит: «Ну, бери вторым этого 300-го, „Калина“ как раз». А время ноль было, темнело, короче. Ну что, часов около одиннадцати, пол-одиннадцатого было. Ночь. «Бери, – короче, – его. Вот этого ходячего 300-го. И выводи. К утру доберешься. А с утра возьмешь группу и заведешь туда. А они пусть пока держат оборону». Ну и все, – говорил, как запыхавшись, часто дыша. – Взяли, короче, вот этого пленного, «Калина» первым пошел, хоть и раненый. Пленного я за ним пустил. А сам пошел за ними. По лесополке метров двести мы прошли. Я понимаю, что нереально нам успеть. «Баба-Яга» начнет летать вдобавок. Нас расшатает там, сто процентов. И я говорю: «Пошли по дороге». Пока дорога теплая, пока ото дня нагрета, она не будет нас выдавать. И мы быстро, быстро, быстро за час мы, короче, дошли до нуля. Передохнули. Оказали помощь 300-му. «Калине». Обкололи, перевязали, все как надо сделали. И пошли уже до базы. До базы дошли, отдал пленного, 300-й стал ждать машину эвакуации. Я лег поспать на пару часов.
Сергей:
– Поспал пару часов. Как раз группа людей, которых нужно было заводить, они подготовились, собрались все. Я проснулся, чаю попил и пошел с ними назад. Пришли назад на позицию. Они заняли позицию. И в семь началось и весь день по нам со всего подряд: кассеты, артиллерия, минометы, сбросы, поджигалки. Расшатали весь окоп, все раздолбили. Мне командир говорит: «Забирайте все, двигайтесь метров на пятьдесят вперед, окапывайтесь заново». Все, мы передвинулись опять вперед.
Потом на следующей неделе меня перекинули опять в правую лесополку. Там я через день уже штурмовал другой окоп. Там уже с другими пацанами штурмовал. Но там быстро все получилось, когда штурмовали там. Они нас не ждали. Подкрались, короче, к ним. Гранаты кинули. Быстренько заскочили. Передолбили всех и заняли позиции.
– У тебя какой-то поток…
Сергей, не останавливаясь:
– Я пробыл на передке три с лишним недели и приезжал с «работы» и не сидел вообще. Чтобы я посидел там, это очень редко удавалось. В основном передвижение, завести группу, на позицию поставить, атаковать. Биться, штурмовать…
Разговору не видно конца.
Вот я сказал:
– А можно спросить у тебя фамилию?
– Да, Мальцев моя фамилия.
– Был сержант Мальцев, – я вспомнил штурмовика с позывным «Кубань», о котором писал в книге «Воины Новороссии. Подвиги народных героев». – Герой России… Помнишь, подкрался и один окоп захватил вражеский…
– Что ж…
У Сергея было много своих захваченных окопов.
– А позывной у тебя? – спросил я.
– «Глобус».
– А почему? – рассмеялся я. – Ты что, географ…
– Я просто раньше всегда ходил лысый… Еще со школы… И меня все «Глобусом» называли…
Выделялся.
– А звание?
–Рядовой… Могу добавить: родился 6 июня, как Пушкин[74]…
– Семья…
– Я постоянно на связи с ней. У меня три дочери, старшей 8 лет, гимнастикой занимается. Средняя в садик сейчас пойдет в сентябре. Младшая, ей год…
– А вот ты в госпитале… У тебя какое ранение?
– У меня нет ранения.
– Как, ты же лечишься.
– Мы вот когда окоп штурмовали, ранило «Хулигана» с моего взвода минометом. Я его вытаскивал в окоп под обстрелом. И мы упали туда неудачно, и у меня защемило седалищный нерв. У меня нога отниматься стала, плохо ходить, короче, стал. Нога начала отниматься, и командир мне сказал: «Езжай, подлечись».
После защемления еще сколько исходил!
– Сейчас лучше?
– Да, прокололи, капельницы. Ходить начал нормально. На этой неделе выпишут, поеду на передок.
– А как тебе комбат «Макс»?
– У нас хороший комбат.
– А скажи, почему…
Мальцев с женой и дочерью
Сергей:
– Я вижу, как он относится к людям. Такое отношение, как должно быть. Кто халтурит и голову морочит, к такому и подход такой же. Халтурящий и голову морочащий. Ну я это видел, и в сторону себя. И по отношению других видел. Вот даже сейчас я приехал, я же был здесь в больнице, семь дней отлежал, начал нормально ходить, как сейчас. И приехал наш старший медик. Он говорит: «Ну чего ты?» Я: «Да в принципе я хожу нормально. Все хорошо. Я готов». Меня привезли на полигон, я три дня проходил, и у меня опять, короче, сцепило. То есть у меня опять нога отнялась, и я не могу ни черта. Я подошел к комбату, так и так. «Я как бы готов заниматься, я готов заниматься, но где мы находимся до полигона там десять километров. Пока я дойду, не знаю, смогу или не смогу…» И я говорю: «Может, на машине до полигона доеду». А он: «Нет, ничего не надо. Езжай лечись». И всё.
– Батя…
– Это один из примеров. Я могу сказать, он человек вот такой, смотрит на вещи трезво. Поэтому я и говорю, что нормальный мужик.
– Да, не бумажки потребовал, ни с себя на другого ответственность перекладывал, а сказал: «Лечись…»
– Вот поэтому он наш…
– А вот двое 200-х, – вспомнил погибших при штурме окопа. – С ними как?
– Их эвакуировали другие…
– А вот ты с ним вчера разговаривал, а его вдруг нет…
– Ну что, это правда войны. Все может быть. Я к этому отношусь просто. Это издержки работы, которые неизбежны. Все, кто там находится, все, кто туда идут, все это понимают и к этому должны здраво относиться. Мы живем одну жизнь, и надо исполнять задачу, которую поставили… Ну, жалко, конечно. Жалко, безусловно. Без этого никуда. Трудно все это, но без этого никуда. Если на этом зацикливаться, это к хорошему не приведет. Самопоедание и так далее… Поэтому через это надо проходить вперед, не смотря назад, а вперед. Только от этого будет зависеть успех. В этом плане я категоричный человек.
– Мой дружок заплутал и попал в окоп к хохлам, но он знал украинский и выдал себя за своего. И смог выбраться…
– И такое бывает. У него ситуация сложилась так, что его жизнь помогла в этом случае. И все… У меня такого не происходило, но не исключаю… Я знаете, много во что верю, что не видно…
– Я сам с некоторых пор верю, что иной мир существует…
– Я так же верю. Я знаю, что со мной есть мои родные, которых нет в живых, но они мне помогают. Они позаботятся о том, чтобы у меня сложилось все лучшим образом.
Сколько складывалось в худшую.
– Ты подразумеваешь бабушку с дедушкой?
– Да всех своих родственников… Всех своих предков, бабушек, дедушек. Всех абсолютно. Это ж мой род. Я про прапрадедушку знаю. Мой прапрадедушка прожил до 112 лет. Прапрабабушка до 106 лет. В Саратове… У меня в роду все долгожители, и я буду долго жить.
– Скажи, а тебе снятся сны?
– Конечно, снятся. Постоянно воюю, бегаю, – Сергей засмеялся. – Каждую ночь воюю, бегаю. Я знаете, как смотрю на эту войну? Это тот путь, который выбрал я сам. Это, во-первых. Во-вторых, как бы там ни сложилось, плохо ли, хорошо, трагично, героически, неважно. Я все это делать буду для того, чтобы прожить яркую жизнь. Я хочу получить максимум от пребывания тут, пока я тут нахожусь, в ощущениях пережитого, прожитого и так далее. А все что как будет, это уже будут воспоминания, это будет прошлое, этого уже не будет. Это будет в памяти. Надо жить здесь и сейчас! Пока вот есть в руках сила, надо пользоваться моментом. Брать от нее все, что можно.
– Вот для тебя закончится СВО, ты мыслишь в повара пойти?
Сергей:
– Нет, я учился чисто для себя. Корочки образования, чтобы умел вкусно готовить. А это тогда, когда хочется…
– Ну, а к чему хотел прибиться?
Рядовой Мальцев
– Я хороший водитель. Планировал вообще, вот когда приду домой, хочу собрать хорошенькую машиненку и жить… Сел в машинку и поехал, покатался… Мне много не надо. Я не хочу бессметных богатств. Еще чего-то. Обычно работал и пойду работать. Все, как сложится…
– В институт учиться…
– Знаете как, у меня дети сейчас будут учиться, и я с ними буду учиться… Я буду домашними делами заниматься. Приду, буду дом строить…
– А мечта детства…
– Знаете, у меня как, она традиционная. Я хочу быть человеком. Знаете как, который нужен везде. Я люблю делать людям приятное.
А раньше воровал…
Сергей:
– Мне нравится, когда люди радуются…
А раньше от его дел люди плакали.
– Твой жизненный опыт, когда тебя покидало по кочкам, ты же переживал, у тебя богатый духовный опыт, другой его не имеет, он и понятия о нем не имеет, твой опыт подтолкнул тебя пойти на СВО. Ты идешь на один штурм, на другой, одних приводишь на передок, других уводишь, обстрелы, засады, кто-то 500-й уже сбежал, а ты: дайте задачу, буду выполнять. Твое, будем так называть, «минусовое» прошлое сыграло «положительную» роль. Тебя толкнуло от «минуса» к «плюсу»…
– Я видел такие вещи, как вам сказать, когда маленький был, видел, как люди бескорыстно помогают. Люди делают что-то хорошее не для «чего», и, наверно, большой камень всего этого представления, как я живу в жизни своей, что я должен продолжать это…
Почерпнутое с детства.
– То есть ты видел добро… У тебя же не железяка там, а сердце…
Сергей:
– Ну, конечно. И поэтому лучше идти добрым путем. Но иногда этот путь только лежит через…
– Страшный «минус»…
Сергей:
– Есть такая пословица: «Дорога в ад выложена хорошими делами». Знаете, что я скажу. Я много плохого сделал в жизни, не меньше, чем хорошего. А может, даже и больше. Но если все это соединить, я пришел к выводу, что лучше делать хорошее…
Нехорошее прошлое теперь отводило от ада.
– Ты сейчас на таком пути…
Мы заканчивали разговор.
Сергей:
– Вот сейчас вернусь, и какая задача будет, я вам расскажу…
Он все больше удалялся от ада.
Вечером снова смотрел новости: губернатор Курской области заявил, что враг взял под контроль 28 населённых пунктов области и судьба более 2 тысяч человек неизвестна. От того, что с курянами творят теперь хохлы, становилось страшно.
12 августа 2024 года