Первый визит двадцатидвухлетнего младшего лейтенанта Сент-Экзюпери, конечно же, состоялся в величественный особняк по улице Сен-Гийом в квартале Сен-Жермен, в дом графа Анри де Соссина. Он надеялся, что там его с нетерпением ждёт адресат многочисленных марокканских писем, умная и отзывчивая Рене. Их склонности и вкусы совпадали. В ней его привлекало нечто по-настоящему женское – мягкость без слезливости, открытость без наивности.

Особняк де Соссинов был известен как Отель Креки по имени остроумной маркизы, составившей сборник «Сувениры» из генеалогических древ знати и придворных анекдотов времен правления последних трёх Людовиков и Наполеона[9]. Теперешние его обитатели тоже были наделены разнообразными художественными способностями. Рене, наряду с сёстрами, считалась превосходной скрипачкой.

Разумеется, Антуана встретили радушно. Молодой человек своего круга, пилот, воздухоплаватель, он был героем в глазах дружественной семьи. Девушки окружили его вниманием, требовали рассказов об Африке, впечатлений о полётах. Даже графиня казалась искренне расположенной.

Но встреча с Рене ожиданий не оправдала. В юности так легко принять простое расположение за нечто большее. Видимо, у молодого пилота в его печальной пустыне возникли некие романтические надежды, однако они таяли на глазах. Внешне всё было прекрасно, но чуткое сердце, готовое раскрыться для любви, встретило только спокойную дружескую доброжелательность.

Он был не в состоянии, часто встречаясь с ней, каждый раз смирять свою нежность. Зато в письмах он мог позволить много того, что при живом общении показалось бы слишком смелым.

Сердце жаждало любви.

Во время учёбы в Боссюэ Антуан свёл знакомство с семьёй Вильморен. Не то чтобы он по своим особенным качествам был приглашён в их богатый дом на авеню рю де ла Шез: он попал в этот рай в числе пронырливых школьников, которых привечала невероятно знатная хозяйка дома Мелани, урождённая Годфриди де Донтан. Мать четырёх мальчиков и двух девочек, эта роскошная светская дама, темноволосая и темноглазая, с овальным матовым лицом и почти классическим профилем, держала открытый дом и не имела недостатка в поклонниках. Её супруг, Филипп де Вильморен, увлекался генетикой растительного царства и в поисках редких экземпляров объездил весь свет. В своём имении ему удалось создать садовый шедевр из местных и экзотических растений, восхищавший всю округу – и прибыльный питомник. Наряду с ботаникой он знал толк в поэзии, литературе и живописи и был своим в кругу самых продвинутых властителей умов своего времени и места. Все его дети так или иначе принимали участие в занятиях отца. Но к моменту появления в доме Вильморенов Антуана хозяин ушёл из жизни от сердечной болезни.

Утерев слёзы, вдова решила жить дальше, и жила вполне благополучно, окружённая своими шестью детьми и купаясь в бескорыстном обожании юных приятелей своих сыновей. И госпожа, и сам особняк с многочисленными лестницами, переходами, мезонинами были для подростков предметом поклонения.

Сейчас трудно установить, с кем из братьев – Анри, Оливье, Роже или Андре – он был наиболее близок. Оливье был одним из основателей юмористического литературного общества «Группа Боссюэ». Он ввёл в «Группу…» нескладного, как добродушного щенка, ещё плохо владеющего своими большими лапами, Антуана, очень дальнего родственника. Тот сразу получил статус «кузена», а в обществе – звание «Великого сентиментального и комического поэта».

Мальчишки млели перед Мелани, но и взрослые поклонники не оставляли красавицу-вдову вниманием. Негоцианты, политики, светские львы не переводились в её гостиной, добиваясь благосклонности прекрасной хозяйки. Не пренебрегали её обществом и коронованные особы. Считалось, что отцом её младшего сына Роже являлся испанский король Альфонс XIII.

За щедрый изысканный стол Вильморенов наряду с известными учёными, высокопоставленными чиновниками, министрами и политическими деятелями садились и дети со своими приятелями.

Здесь неоперившийся Сент-Экзюпери увидел и оценил различие между просто благородной женщиной и светской дамой. Его любимая матушка, наделённая многочисленными талантами, элегантностью, культурой и интеллектом, безусловно принадлежала к категории «благородных». Но, чтобы быть светской дамой, требовались не только знатность, интеллигентность и одарённость, но и «открытый дом», публичность, некоторая экстравагантность, а главное – обеспеченность.

Уютный дом Вильморенов стал для Антуана одним из тех маяков, к которому он стремился в разлуке, о которых вспоминал в своей унылой пустыне.

Особняк стал как будто меньше, но вовсе не потерял своего очарования. Особенную же притягательность придавало ему присутствие младшей дочери хозяйки Луизы – высокой большеглазой девушки с пышными тёмно-рыжими волосами. Конечно, Антуан знал её и раньше, но именно сейчас как будто впервые рассмотрел безупречность её бледной кожи и хрупкую ломкость фигуры.

Серьёзное заболевание бедра (костный туберкулёз) заставляло девушку много времени проводить в постели, но вовсе не исключало из жизни.

Даже наоборот.

Принимая визитёров в кровати в присутствии своей гувернантки и дуэньи мадмуазель Петерманн, Луиза (Лулу) с беззаботной непосредственностью говорила или делала все, что приходило ей в голову в данный момент. Возможно, увечность придавала ей тот жизненный аппетит, с которым она стремилась ко всему новому и необычному и которым было так богато начало XX века. Неуёмность девушки в стремлении к новым впечатлением будила энтузиазм у самых флегматичных её ухажёров. Это жизнерадостное создание, несмотря на болезнь, на несколько выдающиеся вперёд зубы и слегка грубоватую нижнюю часть лица, царила в сердцах молодых людей, приятелей её братьев. Наряду с юностью и привлекательностью производила глубокое, незабываемое впечатление её непохожесть на других молодых девиц на выданье. «Это был сон наяву, чудесное видение, сопровождавшееся нежнейшим щебетанием, она была совершенно очаровательной, очень умной и утонченной, она была просто потрясающей!» – вспоминал о ней знавший её в ту пору, друг Сент-Экзюпери, Анри де Сегонь. Он тоже взялся за ум, изучал право и вскоре должен был получить лицензию. Ему светила будущность в альпийском клубе Франции; он постоянно совершал рискованные восхождения на горные вершины, преимущественно в Альпах.

Луиза де Вильморен

Впрочем, другие, более трезвые, современники отмечали недостаточную эрудицию Лулу, которую она и не пыталась скрывать, отсутствие претензий на какую-то «высшую культуру» и в то же время необыкновенную восприимчивость.

Может быть, именно благодаря этому качеству, а также повышенной впечатлительности, из всего сонма своих воздыхателей Лулу выбрала именно этого несуразного «неуверенного слона», как называли Антуана её братья. Внешностью он, безусловно, взять не мог – значит, претенциозная избалованная чаровница разглядела или, вернее, почувствовала в нём нечто другое – скорее всего, то мощное притяжение незаурядности и таланта, которые и в дальнейшей жизни привлекали к нему выдающихся женщин.

Спустя годы Луиза де Вильморен вспоминала о своём возлюбленном: «Волшебник нашего отрочества. Менестрель, рыцарь, почтенный маг, дитя загадки, исполненное благородства. Веселый и серьезный, он умел заполнить собой весь наш дом… Казалось, он прибыл из страны, которой нет на карте нашего мира».

Принято рассматривать Лулу как прообраз Женевьевы, героини первого романа Сент-Экзюпери «Почта на юг»[10]. Антуан превозносил её «владычество над предметами, этот порядок и гармония, которые окружали ее, это ее интимное согласие с миром вещей, с природой, это ее „присутствие“ были чем-то таким, что притягивало к ней Берниса, повергало его в восхищение… Ей было покорно многое и многое в не слишком надежном мире. Она царила над книгами, цветами, друзьями. Она заключала с ними союзы. Ей всякий раз был ведом особый знак, вызывающий улыбку, единственный для каждого пароль: …Каждого связала с ней тайна – и счастье быть разгаданным и раскрытым. Самая невинная дружба волновала и тревожила, как преступление».

Женевьева стала посредником между героем романа Бернисом и настоящим реальным миром, который благодаря ей вновь «заполнился таинственными ценностями и невидимыми связями». Бернис, второе «я» Антуана, испытывал чувства своего прообраза.

Поклонники засыпали Луизу подарками и роскошными букетами. Но что мог дать ей Антуан, правда, не голодавший, но балансирующий на грани? Оказалось – гораздо большее: свои стихи. Потом, перейдя к прозе, он их уничтожил, а жаль. Судя по случайно сохранившимся фрагментам, он призывал возлюбленную «спешить мечтать и жить».

Всех членов семьи Вильморен фортуна богато одарила способностями, будь то обаятельная общительность, неудержимо-причудливая фантазия, музыкальные или литературные таланты. Брат Луизы, Оливье, передал ей пост президента общества «Группа Боссюэ», и она полновластно управляла своими юными подданными.

Бертран де Соссин, которого друг ввёл в дом Вильморенов, был сражён мгновенно и присоединился к сонму искателей её сердца. Но девушка, к удивлению всех домашних, предпочла Антуана. Луиза уступила его пламенному чувству и согласилась отдать «кузену» свою руку.

Мадам Сент-Экзюпери, здравомыслящая женщина, была очень озабочена будущностью сына. Она понимала, что любой подъём в небо может стать для Антуана последним. Это осознание дамокловым мечом висело над матерью, сделавшей обожаемого сына центром своего мира, своих надежд. Кроме того, дочь виконта, она никогда не забывала о принадлежности семьи к старой знати. Её единственный сын, согласно французским обычаям, мог носить титул графа. И пусть на тот момент безденежье делало графский титул пустым звуком, всё могло волшебно измениться. Поэтому на Антуане лежала обязанность создать семью, чтобы на свет появился законный наследник благородного имени.

Сохранилось очень немного писем мадам Сент-Экзюпери сыну, но по его ответам можно судить, что в то время эта тема горячо обсуждалась. Младшая сестра Антуана, Габриэль, позже удачно и по любви вышедшая замуж, тоже призывала его выполнить свой долг перед семьёй. Он написал матери, что встретил девушку своей мечты, и вскоре сделал предложение.

Как же чудесно было по столь великой любви навсегда соединиться со своей избранницей – и в то же время доставить успокоение и радость родным!

О помолвке было официально объявлено, и матушка послала сыну, находившемуся в стеснённых материальных обстоятельствах (как, впрочем, и всегда), фамильную реликвию: золотое обручальное кольцо, украшенное мелкими сапфирами и бриллиантами. Драгоценность очень внимательно рассматривалась родными невесты, можно сказать – изучалась, но на них её скромная элегантность впечатления не произвела.

Семья Вильморен решительно не одобряла выбор своей любимицы. Уступая порыву, она решилась бросить собственный мир и войти в чуждую ей жизнь. Кроме благородного происхождения и себя самого – хмурого, громоздкого, неуклюжего, некрасивого – ему нечего было предложить будущей спутнице жизни. Волнение крови пройдёт, оно всегда проходит – а что потом? Профессия «пилот» вызывала особые возражения: непривычная, непрестижная, низко оплачиваемая, к тому же опасная… Невеста приговорённого к смерти!

Предчувствия семьи чуть было не оправдались.

23 января 1923 года, во время очередного полёта, двигатель вышел из строя, самолет упал на краю поля и разбился, а пилот получил тяжелейшую травму головы. Под угрозой оказалась сама жизнь. Молодому лейтенанту предрекали демобилизацию и долгое лечение, а уж расставание с мечтой о небесном будущем – несомненно. Но крепкий организм и сильная воля победили: он быстро поправлялся. Впоследствии Сент-Экзюпери здраво оценил эту катастрофу: «Во время первой аварии, когда я еще только учился летать, я, вероятно, повредил голову. С тех пор меня донимают ужасные мигрени, и я в эти минуты становлюсь молчаливым или раздражительным».

Антуан де Сент-Экзюпери – военный летчик

Лулу, считавшаяся весьма романтичным созданием, на самом деле была достаточно практичной и здравомыслящей молодой особой. Взвесив все обстоятельства, она направила к выздоравливающему Антуану сестру Мари-Пьер с ультиматумом – девушка требовала от жениха отказаться от неба и сменить профессию. Для него, ожидавшего каждого полёта как праздника, требование невесты стало неожиданным ударом. Но он не принял заявление любимой всерьёз, и как только встал на ноги, немедленно постарался доказать себе, что по-прежнему может летать.

Он отчаянно метался в поисках заработка; гордую душу угнетало вечное безденежье. «Возможно, открою школу пилотов, – делился он с матушкой. – Это была бы великолепная денежная работа».

Но невеста сумела настоять на своём, и ради Лулу после долгих душевных терзаний он решил отказаться от карьеры лётчика и уйти из армии. В марте 1923 года Антуан демобилизовался в чине младшего лейтенанта запаса.

Что же могло принести достойный доход? Кроме умения летать на гражданских и военных самолётах, Антуан не имел никакой профессии. На помощь пришли Вильморены, которые, переломив его волю, теперь полагали, что он полностью в их власти и достоин поощрения. Один из поклонников прекрасной Мелани подыскал ему неплохое место: контролёра продукции в компании, производящей керамическую плитку. Нудная, монотонная, лишённая творческого начала работа недурно оплачивалась. Некоторое время экс-лётчик чувствовал себя крёзом, приглашал приятелей в рестораны, рассыпал свое жалованье танцовщицам и проигравшимся друзьям – и вдруг оказался без гроша. Пришлось черпать из привычного источника: просить помощи у матушки.

Зато за послушание он получил награду: поездку с любимой в горы Швейцарии. Разумеется, все приличия были соблюдены, Луиза ехала на курорт в обществе гувернантки мадмуазель Петерманн как бы для укрепления здоровья после инфлюэнцы, Антуан поселился в шале поблизости.

Чтобы поездка состоялась, молодой человек продал самое ценное, что имел: фотоаппарат, зато теперь мог побаловать свою ненаглядную Лулу. Правда, в День св. Людовика, небесного покровителя невесты, он поздравил её только собственноручно собранным букетом прелестных альпийских цветов и уверениями в преданности. Но, казалось, Лулу была в восторге.

Впоследствии она вспоминала: «О, какие прелестные заверения! Я отвечаю на них, я нахожу отклик в себе, я несу ответственность за свои ответные обещания. Нескладные, похожие, нескончаемые! Да, они – бесконечны. Подобно всем обручённым, мы живём одновременно и в настоящем, и в будущем. Безусловно, мы строим планы, но часто все мысли Антуана сводятся к его полётам».

Антуан рассказывает девушке и о своём стремлении писать. У него припрятаны сокровища: наброски повести, которую он начал в Марокко. Его мечта – опубликовать её в каком-нибудь журнале, он хочет посвятить её Лулу.

Чтобы согреться горячим шоколадом, влюблённые заходят в вокзал. «Люди, прощающиеся на перроне, целуются, не стесняясь. Свист локомотива – сигнал для возбуждённых объятий, и в момент прощания возлюбленные судорожно цепляются друг за друга и не отпускают рук. Мы знаем, что лукавим, и тоже обнимаемся».

Из Швейцарии Луиза пишет мадам Сент-Экзюпери, что «только ей обязана своим счастьем».

Блаженная, но короткая идиллия.

В Париже Вильморены встретили будущего зятя прохладно. Его жизненные перспективы виделись им серыми и тусклыми. И на такое же убогое существование он обрекал нежную, поэтичную, столь богато одарённую Лулу.

Родные как воспитанные люди не надоедали девушке советами и нравоученьями, только градус жизнерадостности в доме сильно упал. Но она сама легко представляла свое незавидное будущее: отлучение от комфортного домашнего быта, заурядное окружение, вечное безденежье рядом с лысеющим – да, да, лысеющим! – неудачником Антуаном…

И однажды, примчавшись на рю де ла Шез, он не нашёл Лулу: она исчезла.

Только в октябре 1923 года Луиза написала Сент-Экзюпери из Биаррица, что их помолвка, скорее всего, была ошибкой. Он пытался выяснить, что случилось, они ссорились, мирились, ссорились снова. Ходили слухи о тайной клинике, об аборте, о болезненных переживаниях Луизы. Письма того периода не сохранились, лишь обрывки, цитаты – Вильморены тщательно охраняли свою жизнь от чужих глаз.

Антуан не желал признавать действительность разрыва; он продолжал писать девушке, находя её поступку всё новые оправдания: «Ты сотворена для жизни в океанских глубинах… Ты нуждаешься в мире, где ни один жест не оставляет следа, ты испытываешь почти животный страх, когда оставляешь свой след на песке…»

В подобных излияниях Луиза черпала новую уверенность в себе, немного жалела неудачливого поклонника, и переписка продолжалась. Ей не помешало даже замужество Лулу с американским бизнесменом Генри Ли Хантом (1886–1972), отцу которого когда-то принадлежало много земли в штате Невада и бóльшая часть Лас-Вегаса. Злые языки утверждали, что прекрасная Мелани де Вильморен отдала дочери надоевшего любовника. Они поженились в 1925 году (по другим данным, в 1924 году) и переехали в Лас-Вегас.

Трагедия Сент-Экзюпери в том, пишет его биограф, что он влюбился в одну из величайших соблазнительниц своего времени, девизом которой было – «Сегодня вечером я буду любить тебя вечно».

Талантливый писатель тем и отличается от ремесленника, что пережитые события волшебным образом преображаются в его сознании. История с Луизой де Вильморен выглядела в воображении Сент-Экзюпери следующим образом. «Доктор сказал, что она, вероятно, никогда не сможет ходить, но я играл с ней, я любил ее. Это была невеста моих игр… У нее двигалась только голова над гипсом, и она рассказывала мне свои сны. Но она лгала мне. Она была обручена со всеми моими друзьями и каждому внушила, что только он ее настоящий жених. И все мы верили ей. Только потом другие женились на девушках, которые могли ходить, и лишь я остался рядом с ней. И она полюбила меня за верность. А потом в ситуацию вмешались взрослые. Они нашли ей другого жениха, гораздо богаче. И я плакал, да, я плакал».

Надо сказать, что плакал Антуан часто и удивительно легко; любая сильная эмоция вызывала потоки слёз. Глаза у него всегда были на мокром месте.

Потом, в повести «Почта – на юг», Сент-Экзюпери в образе Женевьевы описал ту Луизу де Вильморен, которую он чувствовал сердцем, видел любящими глазами и чей образ навсегда запечатлелся в его душе.