Фарида вначале Файзулла не узнал. Тот больше был похож на старого, обессилевшего от длинной дороги афганского бедняка, еле бредущего за арбой, которую тащил ишак. Животное шло медленно, выбирая дорогу поровнее, и поэтому постоянно петляло, заставляя старика, державшегося за арбу, с мучением переставлять свои ноги через булыжники, которыми был усеян весь перевал.

Усса, следя за стариком, идущим рядом с повозкой, покачал головой. Ему было жалко этого деда, но в данный момент он ничем не мог помочь ему, разве что усадить дехканина на повозку. Но арба была завалена тяжелыми мешками, наполненными явно чем-то важным для этого человека, может быть, крупой или мукой, а может, сушеной шелковицей или изюмом – да чем угодно!

– Идти за ним дальше? – спросил у Файзуллы Грин.

– Нет, – покачал головой Фёдор и приложил указательный палец к губам.

Усса тут же понял, почему Файзулла запрещал им выходить к старику на дорогу, сопровождая его издали.

– Ассалам! – громко сказал вышедший к деду навстречу моджахед с винтовкой в руках. – Чан даст?[14] – И, оттолкнув старика в сторону, положил руку на мешок.

Что сказал ему в ответ дехканин, Файзулла не расслышал. А вот душмана слова старика рассмешили, и он начал звать кого-то:

– Нур, Нур!..

У второго моджахеда был автомат Калашникова. Он выскочил из кустарника, поправил чалму и быстро подбежал к арбе. Достав нож, надрезал один из мешков, из прорези посыпались темные семена – фасоль или изюм?

Но то, что произошло дальше, стало неожиданностью для всей группы Файзуллы.

Дед, выпрямившись, вдруг подпрыгнул и нанес сильный удар ногой душману, стоявшему справа от него, в затылок, и тут же – второму, с разворота, другой ногой в шею. В следующий миг странный дехканин присел на корточки и прикрыл себя телом первого душмана.

– Файзулла! – крикнул старик. – Не стреляй, я Фарид!

Выстрел, раздавшийся где-то недалеко, был направлен в сторону старика. Пуля цвиркнула в метре от него, вторая – дальше, а третья взбила дорожную пыль совсем близко.

– Всё. Я убит! – громко сказал Фарид. – Не высовывайтесь только, я сам разберусь. Вас тут нет!

Человек, стрелявший в Фарида, сидевших в кустарнике Файзуллу с Грином и Айвана с Уссой не заметил, а вот они его сразу увидели. Моджахед прятался за камнем прямо напротив них. Нацелив на старика винтовку, он медленно приближался к нему, осторожно переступая по каменной крошке.

– Кимат аст![15] – со злостью крикнул моджахед. Судя по голосу, он был молод, хотя… Только теперь Файзулла понял, почему тот не мог выстрелить в Фарида: у парня заклинило затвор винтовки.

…Нож, смачно ударивший его в плечо, отбросил моджахеда назад, на камни. Да, действительно, Файзулла не ошибся: это был совсем молодой афганец – бача с еле-еле пробившимся пушком на лице. Он испуганно смотрел на старика, подошедшего к нему и присевшего рядом. Мальчишка, упираясь ногами в камни, пытался отползти подальше от Фарида, своего врага, который подошел к нему, чтобы закончить свое дело – убить его. Скорее всего, так считал несчастный бача.

– Дуст, дуст…[16] – с трудом расслышал Файзулла слова раненого, которому ничего не оставалось, как просить старика не убивать его.

Файзулла поднял руку, предупреждая своих бойцов, чтобы были внимательными и не вылезали из засады раньше времени.

Фарид между тем достал из кармана халата пакет с большим красным крестом и, вытащив из него шприц, сделал юноше укол в предплечье.

Бача с удивлением наблюдал за незнакомцем, который почему-то не убил его, а наоборот стал оказывать ему медицинскую помощь.

Через несколько минут Фарид аккуратно вытащил из его плеча нож, и бача даже не вскрикнул, не поморщился от боли – значит, обезболивающий укол уже начал действовать. Стянув с его плеча халат, Фарид оторвал от него рукав и туго перевязал им плечо юноши.

Файзулла внимательно следил за происходящим. Было слышно, как они – Фарид с афганцем – о чем-то говорили на дари. Но это продолжалось недолго. Юноша заметно ослабел и в конце концов потерял сознание.

– Уснул, – тихо сказал Фарид. – Файзулла, вы плохо шли за мной, я раз десять видел и слышал вас. Неосторожно!

Фёдор развел руками и вышел из кустов.

– Здесь где-то рядом находится их командир Мухамеджан. Он скоро явится сюда. Здесь у них база.

– И что? – не понял Файзулла.

– Скалы отвесные, засады нигде в них не устроишь, – пояснил Фарид. – Мухамеджан спустится сейчас сюда, заберет с собой этого парнишку и пойдет навстречу к Тораку. Это рассказал мне только что бачатка. А тех двоих я убил. Другого выхода не было. Пусть тела остаются здесь, с мальчишкой, он потом придет в себя и расскажет Мухамеджану, как все было.

Фарид замер, рассматривая что-то с обратной стороны скалы. Потом продолжил:

– Сколько душманов придет с Мухамеджаном, не знаю. Бача сказал, что их осталось трое. Может, и так. Об этом командире я наслышан. Он не лучше своего главаря, такой же жестокий. Три недели назад в Пагманском ущелье он убил семь милиционеров-царандоевцев, сопровождавших университетских студентов. Если его взять в плен, толку не будет, это я тебе говорю. А с убитыми пусть сам думает, что делать. Так что пусть здесь всё останется как есть. – Фарид подошел к Фёдору, и они вместе вернулись в кустарник. – Свои порядки пока здесь наводить еще рано. Отпустим этого Мухамеджана, а Усса пусть идет за ним, как тень. Встретимся с ним завтра здесь, в полдень, или послезавтра. А ты с Грином со мной пойдешь. Айван! – окликнул Фарид. – Ты останешься здесь. Когда уйдем, завтра приведешь всю группу сюда и ждите нас.

– Ясно…

– Будьте готовы, если у меня будет белая бандана на голове – значит, будьте готовы освободить нас. Нужно убрать всех душманов по-тихому. Ты понял? – И строго посмотрел на Айвана. – С применением глушителей, а лучше – ножей.

– Понял, Фарид, – проворчал тот и тут же поднял руку, прося внимания.

– Кэп, идут! – вскрикнул Усса.

Мухамеджан, если это был он, спустился со скалы один. Сухощавый человек невысокого роста. Чалма из черной ткани слегка выцвела. Одет он был, как и убитые душманы, в старый поношенный халат, на ногах – сандалии без носок. Он внимательно осмотрел трупы душманов, лежавших друг напротив друга, потом стал оглядываться по сторонам, как бы ища то место, куда могли скрыться убийцы.

Да, Мухамеджан был смелым. Ничего и никого не боялся. Осмотрев так же тщательно арбу, он вдруг резко вскинул автомат и дал короткую очередь по мешкам, лежавшим в повозке. Осёл, испугавшись выстрелов, громко заорал и побежал вперед.

– Шаятын![17] – закричал бородач и длинной очередью из автомата полоснул по убегающему животному с арбой. – Шаятын!..

Но ишак и не думал останавливаться, а еще пуще припустил вниз по петлистой дороге. Мухамеджан сплюнул и, приложив козырьком руку ко лбу, посмотрел вверх и крикнул:

– Нур!.. Нур!.. – Слово эхом раскатилось по скалам: «У-у-р-р, у-у-у-р-х…»

Камень, скатившийся сзади него, привлек внимание душмана. Мухамеджан обернулся и стал всматриваться в то место, откуда приблизительно мог произойти этот звук. Сделал несколько шагов в ту сторону, потом вскочил на большой плоский останец и продолжил осмотр оттуда. Наконец, что-то увидев, спрыгнул с камня и быстро пошел именно к тому месту, где Фарид оставил уснувшего бача.

– Гэй, гэй!.. – крикнул он.

И в ту же секунду Файзулла увидел спускающихся к Мухамеджану еще двух моджахедов, таких же бородачей, в выцветших от дождей и солнца длинных халатах, перевязанных широкими черными поясами. У каждого в руке была винтовка.

Они обступили тело юноши, о чем-то переговорили, и один из душманов, взвалив мальчишку себе на плечо, начал подниматься с ним вверх – туда, откуда они пришли.

– Басмачи! – прошептал Фарид. – Видно, этот бача – чей-то родственник.

Файзулла не спускал с моджахедов глаз. Усса, дождавшись, когда они удалятся подальше, быстро метнулся на ту же сторону ущелья и полез вверх. Он, как всегда, был быстр и тих.

– Они, скорее всего, пойдут к кишлаку Гили-Сурх. Это недалеко от кишлака Калабараль, где будут собираться полевые командиры Торака, – в задумчивости сказал Фарид. – Грин, идешь за нами! – И, подтолкнув Файзуллу, быстро пошел по укрытой растительностью насыпи.

– Куда ты нас ведешь? – нагнав его, спросил Файзулла.

– В логово Саадр ад-Дина. Не отставай…

* * *

– Вас три и такой смелый? – Мягкий голос бородатого душмана, вышедшего с автоматом наперевес им навстречу, не говорил о том, что Фарид с сопровождающими его людьми попал к врагам.

Файзулла с удивлением смотрел на бородатого моджахеда с необычно бледным лицом.

– Что, Фяйзулла, не узняль? – улыбаясь, спросил тот и, обойдя Фарида, подошел к Фёдору поближе.

– Бляха! – выдохнул Фёдор, но здороваться с этим человеком, с которым Файзулла должен быть знаком, не стал. Он вообще не ожидал, что здесь ждут именно его, а не Фарида. И хорошо, что вовремя вспомнил: настоящий Файзулла был жестким человеком и коротким на слово. И любимыми его выражениями были такие слова, как «бляха». Правильно ли он его произнес – это другой вопрос.

– Ахнаф? – окликнул кто-то бородача, не сводившего глаз с Файзуллы.

Фёдор прекрасно понимал, что сейчас и может настать переломный момент, узнают ли его соратники, или сподвижники, или, как этих душманов еще можно назвать, или нет?..

– У него была сильная контузия! – тихо сказал Ахнафу Фарид. – Рядом мина взорвалась, когда он отстреливался от шурави.

– Слишаль, – кивнул Ахнаф. – И смотрю, уже отошель кепь?

– Не полностью, но он знает, зачем здесь.

– Ты поч-чему его не защитиль от пуль? – резко схватив левой рукой Фарида за грудки, со злостью прошептал Ахнаф.

– Финиш! – вскрикнул Файзулла. – Коджа?[18]

– Он тебья сунюль под огонь, Фяйзулла, – огрызнулся Ахнаф. – Если бы хоть одна дырка в тебе появилься сейчас, ты знаешь, что с нами сделал бы Ахмад-шах Масуд, Фяйзулла?

Фёдор оперся спиной о камень и, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Ахмад-шах сказал тебя привести к нему, – брызгая слюной себе на бороду и усы, прошипел моджахед. – И я дольжен это сделать, Фяйзулла.

В ответ Фёдор молча навел на бородача пистолет.

«Вот такая игра, – размышлял он. – Кто же ты такой, Ахнаф?.. Почему Фарид мне о тебе ничего не сказал? Кто же ты?.. Скорее всего, бывший боец Советской армии, как и я, а теперь пресмыкаешься перед Львом Панджшера, который когда-то пожалел тебя. Ну, ничего, я теперь тоже актер. Я теперь очень хороший актер!..»

– Ахмад-шах о-очень недоволень твоими словами по радио, – дрожащим от гнева голосом продолжал говорить Ахнаф. – Ти толька сталькнуль льбами многих командиров здесь. Он зол на тебья, и ты долзень перед ним говорить, нет, объяснить. Я по его приказу пришель сюда за тобой!

– Сам Ахмад-шах просил? – сплюнув в сторону, вопросительно посмотрел на него Файзулла. – Что еще он сказал? Ну!

Ахнаф не спускал глаз с Файзуллы, но явно стоял перед выбором, отвечать или лучше промолчать, понимая, что Файзулла в любое мгновение может нажать на курок.

Фёдор не выдержал и выстрелил. Пуля задела камень чуть выше, за плечом бородача, и отрикошетила вниз, застряв где-то в камнях. Ахнаф с испугу отпрыгнул назад и дрожащим голосом пробормотал:

– Я привез форму шурави… Саадр ад-Дин даст тебе танк и БТР. Вас будет сопровождать царандой с их начальником Наджибуллой.

– С Наджибуллой? – Файзулла, прищурившись, посмотрел на Ахнафа.

– Это их командир. Т-ты его знаешь?..

Да, Фёдор хорошо знал этого капитана царандоевцев, если, конечно, это тот самый Наджибулла. Не раз им приходилось вместе с его взводом милиционеров прочесывать кишлаки, воевать с местными бандитами, пытавшимися поджигать школы, забирать последнее пропитание у бедняков. Но знает ли его Файзулла, вот в чем вопрос? Так знает ли.

Фёдор вопросительно смотрел на афганца, посланца Ахмад-шаха.

– Он сейчас будет здесь. Ты, Фяйзулла, должен переодеться в советскую форму и… – Ахнаф опустил глаза.

– Что?..

– И уничтожить дукан Арафа. Там соберутся командиры Торака. Фяйзулла, ты дольжен смыть грязь с лица Ахмада, так он сказал.

– А почему это не должен сделать жалкий кот Саадр?

– Саядр уже заплатиль Ахмаду. Он будет тебя защищать.

– Это всё?

– Да, Фяйзулла! Если что, прости менья! – И Ахнаф, легонько поклонившись, сложил ладони, прижал их к подбородку и исподлобья посмотрел на Фёдора. – Прости, я знаю, что ты зол на менья и готов убить сейчас. Но ты мог и не слушать менья тогда, когда лез в реку. Я не зналь, что там охотится на тебья пулеметчик Суура. Суура больше нет, Ахмад его не защитиль от Казаха и его волков.

– Что-о?!

– Оно так, Фяйзулля. Оно так… – снова поклонился Ахнаф.

– Жаль, – вздохнул Фёдор.

– Я ни разу не быль в Паграми. Можьно я пойду с вами? – глядя на Файзуллу исподлобья, просительно пробормотал Ахнаф.

Фёдор с удивлением глянул на Фарида, и тот, как бы понимая, о чем Кулибин хочет его спросить, сказал глазами – «да».

– У тебя длинный язык, Ахнаф. Его пора отрезать! – Файзулла с ненавистью посмотрел на душмана.

– Прости!.. Я не поняль, о чем ты подумаль, уважаемый Фяйзулля?

Фёдор снова вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил. Пуля сбила с головы Ахнафа чалму. Тот, тут же схватившись за голову, упал на колени перед Фёдором и, подняв руки, взмолился:

– Прости менья, мебахшед[19], Фяйзулля-я! Прости, мебашхед, менья, Фяйзулля! Да, да, согласень, Фяйзулля, Ахмад биль в плохом настроении. Но он тебья уважает и ценит, как воина, как брата… Порадуй его! Аллах рахмат элясин[20].

– Жди! – сплюнув в сторону бородача, Файзулла отвернулся от него и кивком подозвал к себе Фарида.

«Вот такие дела! – подумал про себя Фёдор. – Оказывается, я здесь тоже фигура, а не простой наемник, и ко мне, оказывается, прислушивается сам Лев Панджшера! Интересно, кто же я для него такой?.. А Ахнаф, значит, русский афганец или афганец русский. – И невольно ухмыльнулся от этой мысли. – О, кэп, ты можешь улыбаться, значит, еще не все потеряно!..»

Фарид, подбежав к нему, тоже поклонился, как и Ахнаф.

– Ты смотри, какой я человек! – усмехнувшись, тихим голосом сказал Файзулла.

– Ты – полевой командир, а Ахмад-шах дает вам, командирам, лишь малую свободу, но и спрашивает за нее, – улыбнувшись в ответ, так же тихо ответил Фарид. – Смотри на Наджибуллу пустыми глазами, путай его с другими «зелеными». Не подведи только, – еще тише добавил он.

– Я это понял уже, – пробормотал Фёдор. – Мы в кишлак пойдем, на праздник к командирам Торака. Нас будет оберегать Саадр ад-Дин. Мы там должны поубивать торакцев, а Саадр, значит, будет ручки умывать? Это подстава!

– Выходит так, – согласился Фарид. – Но…

– Значит, придется поступить наоборот! – решительно заявил Фёдор.

– Не мели чушь! – обрезал его Фарид и тут же в полный голос воскликнул: – Это моя работа, кэп! – и низко поклонился Файзулле. Последние слова Фарид специально произнес громко, чтобы их услышал не только Ахнаф, но и группа душманов, стоявших чуть подальше и наблюдавших за ними.

– Ассалам алейкум! – услышал вдруг Файзулла голос приближавшегося к нему справа человека.

«О-о, это сам Наджибулла! Ну что ж, будем знакомиться». – Он сделал строгое лицо и посмотрел на подошедшего «незнакомца» в выцветшей форме цвета хаки. Потом поднял ладонь вверх, приказывая Наджибулле остановиться.

– Тэ цок дэй, сарбоз?[21] – жестко спросил он.

– Джаг туран Наджибулла Надир[22], – почтительно ответил тот.

– Выслужиться хочешь? – сжав зубы, с ненавистью посмотрел на царандоевского офицера Файзулла.

– Я… – Явно растерявшись, Наджибулла попятился. На лице его хорошо просматривалось удивление.

– Сначала накормите нас, а потом будем говорить, – сказал Файзулла и начал чесать пальцами свою бровь.

– Да-да, уважаемый, – засуетился капитан. – Прошу вас, брадар[23], хорак[24], а-а… есть, есть!.. Все есть. Гошти гау, пилау, кебаб[25]. Все есть для дорогих гостей, прошу, – низко поклонившись, Наджибулла продолжал быстро перечислять яства, которыми хочет угостить Файзуллу. – Есть чай сабз, чай сия[26].

– Чай сабз, – поднявшись, сказал Файзулла. – Пилау, кебаб. – И, махнув рукой Фариду с Грином, пошел за быстро идущим впереди него Наджибуллой.

Да, давненько Фёдору не удавалось поесть вкусной пищи, тушенка уже поперек горла стала и в последнее время начала вызывать изжогу. Плов с шашлыком, наверное, сделали из говядины, а не из баранины. Да-да, ведь Наджибулла первым блюдом назвал коровье мясо, а не баранье. Это и прекрасно. Баранину Фёдор не любил из-за её необычных вкусовых качеств и жирности.

Он остановился и, подождав Фарида с Грином, направился с ними дальше за капитаном.

Фарид, быстро обогнав Фёдора, неожиданно споткнулся, уронил перед ним свой автомат, а когда подбирал его, шепнул:

– Ты сильно обжегся красным перцем, который тебе кто-то подсунул в плове в Панджшере, и с тех пор не переносишь его. Ешь мясо отдельно!

«Вот горе-то!» – сокрушенно подумал Кулибин.

– Мьясо еще не готово, только плов, – пряча улыбку, сказал Ахнаф и сел на расстеленный под деревом ковер, на котором уже расположился одетый в темно-зеленый жилет, поверх длинной рубахи такого же цвета, моджахед. На вид незнакомец был худощав, лицо ухожено, ровно и коротко подстрижены усы, седоватая бородка. Он внимательно смотрел на Файзуллу, но сам и вида не подал, что заинтересован появлением незнакомого человека. Так сказать, смотрел мимо Файзуллы, тем самым показывая свое пренебрежение.

Из нагрудного карманчика его кожаного жилета свисала золотая цепочка.

Поклонившись незнакомому мужчине, Файзулла взглянул на Ахнафа и покачал головой.

– Плов не ем, – сквозь зубы процедил он и рукой поманил к себе пожилого афганца, стоявшего в отдалении и державшего наготове в руках большую чашу, наполненную водой.

Споласкивая руки, Файзулла обратил внимание еще на двух душманов, расхаживавших с автоматами наперевес около ямы, закрытой сверху тяжелой решеткой.

– Кто там? – спросил он у Ахнафа.

– Учительницы, дорогой Фяйзулля. Одна из них училась на твоей родине, в России. За нее никто не хочет платить. Что с ней делать, Саадр ад-Дин, который перед тобой, не знает. Может, подскажешь ему? – улыбаясь, предложил Ахнаф.

– Шайтан! – плюнул в сторону Ахнафа Файзулла.

– Забери ее себе, ти давно не видел женщина, – откровенно оскалился Ахнаф. Но тут же, увидев выражение лица Файзуллы, испугался и встал подальше от ковра, даже что-то крикнул на дари душманам-охранникам, стоявшим у ямы.

– Мразь! Тебе только с бабами воевать! – презрительно бросил Файзулла.

– Забери её себе, дарагой, никто не собираться пачкаться её кровью, – как испуганный шакал высоким голоском залепетал Ахнаф.

Душманы, не понимая языка, на котором разговаривали эти два человека, продолжали внимательно следить за ними.

Тоненькой женщине, вылезшей из ямы, душманы что-то сказали и показали на Файзуллу. Её лицо скрывала паранджа.

– Открой свое лицо, – приказал подошедший к ней Файзулла.

Услышав русскую речь, женщина наполовину приподняла чачван[27], открыв один глаз.

– Как тебя зовут?

– Нускаал. Я учительница математики. Что вам от меня нужно?

– Пойдешь со мной, – коротко сказал Файзулла. И посмотрев на Ахнафа, приказал: – Меня не сопровождать, а то перестреляю как шакалов!

Девушка, думая, что ее сейчас будут убивать, снова закрыла лицо чачваном и встала на колени, начав молиться.

– Что там? – Файзулла указал подбородком в сторону низины у подножия скал.

Ахнаф похотливо улыбнулся:

– Ты её хочешь?

– Не задавай дурацких вопросов! – снова повысил голос Файзулла.

Ахнаф поклонился человеку, сидевшему на ковре, которого он назвал Саадр ад-Дином, и о чем-то с ним заговорил.

Тот внимательно его выслушал, потом, глянув на Файзуллу, криво усмехнулся и кивком подозвал недалеко стоявшего от них моджахеда, что-то ему тихо сказал, указав на Файзуллу.

– Он тебе разрешил, – скорчил ехидную рожу Ахнаф, дурацкий акцент его разом куда-то пропал. – Слушай, – он показал рукой в сторону деревьев, растущих у подошвы скалы. – Там у арыка пост. Дальше минное поле, оно идет по краю дороги. Будь осторожен, Файзулла!..

Голос Ахнафа тоже с мягкого и лебезящего резко изменился и стал жестким. Это Фёдор отметил про себя, и такие перемены ему не понравились.

Сняв с плеча автомат со спаренными магазинами, Фёдор осмотрел оружие и повернулся к Фариду, сказав:

– Со мной пойдешь. Гриша! – окликнул он стоявшего невдалеке Грина. – Жди здесь. Если что, сам знаешь, что нужно делать.

Ручей находился далеко от того места, где он оставил Ахнафа с Саадр ад-Дином, которого не успел ему представить «шакал». Так про себя Файзулла назвал Ахнафа. Шли к нему больше десяти, а может, и пятнадцати минут. Навстречу Фёдору у ручья вышли два моджахеда с автоматами, одетые в простую крестьянскую одежду, и перегородили дорогу.

– Чар![28] – громко сказал один из них и, приподняв ствол автомата, нацелил его на Файзуллу.

– Се[29], – сразу же ответил Фарид.

Душманы поклонились им и что-то сказали Фариду. Тот покачал головой и показал на автомат Файзуллы. Один из душманов сразу же перестал улыбаться и, прищурившись, посмотрел на женщину.

– Жди меня, – тихо сказал Файзулла Фариду. – Я задержусь там ненадолго, – и, посмотрев на душманов, показал на другой берег ручья и спросил: – Майнс?[30]

– Нэй[31], – ответил один из них.

– Ташакор! – сказал Файзулла и толкнул девушку в сторону арыка.

Нускаал быстро пошла вперед, с трудом добралась до середины ручья и, поскользнувшись, упала в воду. Увидев это, Файзулла начал громко смеяться. Душманы, следившие за ним, тоже.

Девушка выбралась на другой берег арыка и покорно подождала Файзуллу, который её быстро нагнал.

– Слушай, – заговорил Фёдор, когда они значительно удалились в буйно разросшийся кустарник. – Давно ты у них находишься?

Девушка, откинув на лоб мокрый чачван, не сводила удивленных глаз с незнакомого мужчины.

– Ты же понимаешь русский язык?

Девушка кивнула.

– До Кабула километров шесть-семь, – не спуская с нее глаз, сказал Файзулла. – Доберешься?

Нускаал радостно сложила руки перед грудью и хотела поклониться Фёдору, но тот не позволил.

– Слышала, что по краю дороги расставлены мины?

Девушка снова закивала.

– Кишлак Тула далеко?

– Нэй, – замотала головой девушка.

– Когда будешь в Кабуле?

– Имроз, – прошептала Нускаал. – Сегодня… Мне к кому-то идти нужно?

– Иди домой.

Девушка не спускала глаз с Файзуллы, не понимая, что от неё хочет этот мужчина.

– Сними платок, – сказал ей Файзулла и показал на мокрую шерстяную тряпку, в которую превратилась накидка.

Девушка ее тут же сбросила с явным облегчением и отдала Фёдору.

– Туда иди, – скривившись от неприятного запаха разлагающегося трупа животного или человека, находившегося где-то поблизости, Файзулла показал в сторону низины.

Нускаал, не поворачиваясь к нему спиной, начала пятиться, куда ей показал незнакомец, и при этом не сводила глаз с его автомата.

– Быстро! – приказал Файзулла. – Ну!

И девушка, мгновенно развернувшись, побежала к скале, к тому месту, откуда все сильнее и сильнее шел неприятный запах.

Из любопытства, что же там разлагается, Фёдор тоже пошел в ту сторону. То, что он увидел, его потрясло. Это были два человеческих трупа, покрытые множеством насекомых и червей. Развернув мокрый платок, который только что отдала ему женщина, он накрыл им тела насколько хватило ткани и быстро отбежал назад, шагов на десять, к Нускаал, которая наблюдала за Файзуллой.

– Дура! – негодующе крикнул он. – Иди отсюда, я тебе что сказал!..

Но девушка, словно не поняв, что от нее требуют, встала на колени и продолжала просительно смотреть на него.

– Хода хафез[32], – сказал он и пошел в сторону арыка.

Сзади послышалось быстрое шлепанье босых ног, и Фёдор резко обернулся.

Девушка со всех ног подбежала и бросилась в ноги своему спасителю.

– Аллах рахмат элясин! Аллах рахмат элясин! – затараторила Нускаал.

– Ташакор, – сказал Файзулла, потом закатал рукав халата и сунул руку ей почти в лицо. – Царапай!

Нускаал с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Ты хочешь жить?..

Девушка торопливо закивала.

– Тогда расцарапай мне руку своими ногтями! Живо!..

Нускаал, наконец сообразив, что от нее требуется, тут же вцепилась ногтями в предплечье Фёдора, несколько раз провела ими сверху вниз, оставляя глубокие красные полосы на коже. На царапинах местами проступила кровь.

– А теперь кусай, быстро! – И Файзулла сунул ей в рот свою ладонь. И тут же взвыл от боли – Нускаал постаралась от души. Фёдор оттолкнул девушку и сделал несколько выстрелов в скалу рядом с разлагающимися останками.

– Беги отсюда, ну, быстро! – почти со злостью прорычал он. – Шевелись! И бойся Наджибуллы, капитана Царандоя! Я тебя убил, поняла?..

Девушка заплакала и, схватив укушенную ладонь Файзуллы, начала её целовать.

– Дура! – отмахнулся от неё Фёдор. – Пошла отсюда! Пошла! Быстрее! – и даже навел на нее ствол автомата.

Но Нускаал вцепилась в его руку и смотрела молящими глазами.

– Кто тебя сюда притащил? – уже мягче спросил Фёдор.

– Саадр… – прошептала она.

– Саадр?..

– Да-да, ты его видел.

– Когда? – спросил Файзулла.

– Он сидел на ковре. У него зеленый васкат…

– Жилетка?..

– Да…

Потом она вдруг с изумлением взглянула на Файзуллу и спросила:

– А ты кто?

– Файзулла Блэк.

Услышав это имя, Нускаал почему-то помотала головой, не соглашаясь.

– Ты добрый. Ты не Файзулла Блэк. Он – шайтан! Он убил моих папа и мама. Я видел его. Ты не Шайтан.

– Ёкэлэмэнэ! – не сдержавшись, сказал Фёдор.

– Ты не Шайтан!.. – все сильнее и сильнее сжимая своими пальцами раненую ладонь Фёдора и умоляюще глядя на него, бормотала девушка.

– Молчи! – в отчаянии прошипел Файзулла. – Они его знают? Блэка?..

– Нет, с ним был другой душман. Его с тобой не было.

– Чем я не похож на него? Говори! – схватив девушку за волосы, потребовал Файзулла.

– Ты…

– «Добрый» я уже слышал, а чем еще, ну?..

– У тебя здесь шрам, – Нускаал дотронулась до левой брови Файзуллы. – Он широкий, красный, и глаз шрам. У тебя он белый, а у него был красный…

– Иди домой, – Фёдор усталым жестом убрал свисающие смоляные волосы с лица девушки, шепнул почти на ухо: – Только лишнего не болтай, девочка. А там еще есть другие командиры?

– Наджибулла…

– Он знает Файзуллу?

– Он его спасал в кишлаке Нерир-Хейль.

– Хм, на перевале?.. Его же там убили, слышала? – спросил Фёдор и, тут же поняв, что ляпнул лишнее, пристально посмотрел на Нускаал.

– Давно спасал, – поправила она, – когда бахар, э-э… весна была, шурави его стрелял, Наджибулла его прятал…

– Вот оно как!..

Девушка не сводила преданных глаз с Файзуллы, а потом прошептала:

– Так говорит в университете моя подруга из кишлака Нерир-Хейль, только никому не говори. Наджибулла опасный. Ты меня отпустишь?

– И куда ты пойдешь?

– В Дарра-Заргар.

– Не ходи в кишлак, иди в Кабул, там спокойно, – сказал Фёдор, прижав к своей груди голову девушки.

– В десанта дивизии?..

– Куда хочешь иди…

Файзулла невольно подумал: «Нускаал на вид взрослая, а в сознании еще совсем ребенок…»

– Почему ты не замужем? – вдруг спросил он.

– Я была в России. Я полюбила русского мужчина.

– Понятно…

– Он военный, но он не писал мне. А ты будешь?..

Услышав эти слова, Файзулла смутился. Как это понимать? Как признание?.. Вот только этого ему сейчас не хватало!

– Я – Шайтан! – грустно сказал он. – И сегодня я добрый…

Он поставил Нускаал на ноги и еще раз окинул взглядом. Больше всего она напоминала ему в этот момент молодую лань, доверчиво смотревшую на своего убийцу. Даже не верилось, что над ней еще каких-то полчаса назад издевались душманы. Но только стоило Фёдору проявить к ней малую толику жалости, и вот она уже готова отдать ему себя полностью.

Сколько же ей лет?.. Двадцать—двадцать два, трудно сказать. Хотя ведь она учительница, то есть ей может быть и девятнадцать, если окончила педучилище… У них здесь девушек замуж отдают в двенадцать лет. Тогда она уже стара для этого.

– Иди, Нускаал, я тебя найду. Потом…

– Я буду ждать. Что мне говорить, если меня снова схватят душманы?

– Скажешь: «Я сестра Файзуллы Блэка».

– Зачем?

– Они тебя убьют или будут сильно мучить…

– Почему так? – На лице девушки появился испуг.

– А сама как думаешь? – невесело усмехнулся Фёдор.

– Ты же с Саадр ад-Дином дружишь?

– Это только кажется… Файзуллу Блэка все боятся, и все его ненавидят. И Саадр ад-Дин тоже…

Они помолчали.

– Так ты меня найдешь? – Нускаал снова опустилась на колени и обняла его ноги, с мольбой глядя снизу вверх. – Я сделаю тебя счастливым, рожу тебе сильных макбуль бача!

Файзулла с усилием улыбнулся.

– Поэтому иди и спаси себя! – Он помог ей встать на ноги, развернул и подтолкнул в спину. – Будь осторожней. Беги! Ну!..

Девушка еще несколько секунд стояла в нерешительности, не сводя взгляда с автомата в руках Фёдора.

– Ты… не будешь убивать меня? – все-таки спросила дрожащим голосом.

– Вот же глупая… Не буду! Уходи. Бегом! – Он ткнул автоматом в нужном направлении и повторил: – Бегом!..

Фарид ждал его невдалеке.

– Что я натворил?! – посмотрев ему в глаза, сказал Фёдор.

– Файзулла всегда таким был. Никто, даже он сам, не мог справиться с его желаниями, – философски заметил Фарид.

– Если что – она убита и лежит среди разлагающихся трупов под скалой.

– Видел, – улыбнулся Фарид.

– Удивительно…

– О чем ты?

– У нас бы уже стаи ворон или чаек собрались у трупов. А здесь вроде и вороны есть, но…

– Есть. Только посмотри туда, – Фарид указывал на недалекий скальный пик, поднимавшийся метров на пятьдесят в высоту.

Фёдор посмотрел и цокнул языком:

– Орел или коршун?

– Орел! Хозяин этого перевала.

– Так ведь он сам трупы ест? – удивился Фёдор. – Или что ты имел в виду?

– Ты вон туда глянь. – Фарид показал Файзулле на камни у кустарника. – Да не туда! Под камнем, видишь, птица убитая?

– Ворона…

– Это его работа.

Вдруг орел сорвался со скалы и начал планировать в сторону дороги. На некоторое время он завис в воздухе, ловя крыльями порывы ветра. Потом взмахнул ими и, сложив, начал падать на дорогу, пока не исчез за скалами.

– Пойдем, – сказал Фарид, – а то нас там уже заждались.

– Погоди-ка, погоди-ка… – Фёдор замер и продолжал внимательно всматриваться туда, где потерял из виду хищную птицу.

– А вот и он, – указал пальцем правее того места Фарид.

Файзулла птицу увидел не сразу. Она, тяжело взмахивая крыльями, летела над верхушками деревьев и, кажется, что-то держала в своих лапах.

– Что-то добыл, – сказал Фарид. – Похоже, тарбагана или большую крысу.

– Нет, вроде птицу, – не согласился с ним Файзулла.

– Может быть, – не стал спорить Фарид. – Вот теперь вижу. Ты прав, то свисает крыло убитой птицы. А как думаешь, Саадр ад-Дин здесь хозяин?

– Нет. Только орел, – твердо сказал Фёдор.