– Мы здесь, как на блюдечке, всем видны, и кто хочет, попробует нас как чай. – Файзулла подвинул на край камня автомат.

Да, Фёдор понимал, что каждое слово, произнесенное им сейчас, имеет свой вес. И независимо, хорошо ли его подчиненные знают русский язык, или плохо, но все они, и именно сейчас, отлично понимают значение каждого его слова.

– Душман, взятый в плен ночью, был нашим проводником и привел нас к Бараньей голове. – Файзулла посмотрел на Айвана. – Ты понимаешь?.. Именно к проходу из ущелья сюда. Он знал, что мы шли к ним от Торака. Он догадался, что это мы нанесли удар по группе Саадр ад-Дина…

– Мы были одеты, как моджахеды Торака, – твердо сказал Айван.

– А чем его воины отличаются от воинов Саадр ад-Дина? – резонно спросил Файзулла.

– Мы оставили им нож Торака… – уклонился от прямого ответа Айван.

– А они его нашли? Они поняли, чей он?.. Ты пойми: это простые дехкане, которых силой заставили взять в руки оружие и умирать за своих хозяев. И всё, что они ценного находят, прячут это для себя, так как считают своим приобретением, своим бакшишем.

– Да-да, я согласен с кэпом. – Фарид поднялся и, вытащив из-под полы рубашки ножны, положил их на камень, стоявший посередине пещеры. – Это тот самый нож Торака, который вы оставили после боя, Айван? Посмотрите, тот?.. – Он вынул из ножен клинок и прочитал надпись: – «Асадулла». Это означает – «лев Аллаха».

Услышав это, Айван встал и развел руками, мол, он ничего не может понять. Ведь он лично оставил его на камне, на виду, чтобы душманы сразу нашли нож.

– Они нашли его и спрятали, а не отнесли своему командиру, – сказал Фарид.

– Откуда ты знаешь? – У Айвана покраснели глаза от нарастающего гнева.

– Он висел на ремне у нашего невольного проводника…

– Да разве с такой дисциплиной они выиграют эту войну?! – взревел Айван.

– После монголов больше их никто и никогда не побеждал, – поставил точку сказанному Фарид.

– Бляха! – стукнул рукой по камню Файзулла. – Срочно нужно разработать новую операцию! – И, исподлобья посмотрев на собравшихся бойцов, добавил: – Готовьтесь! Айван, Фарид, Матас – останьтесь. Остальные свободны!

Фархад, сидевший у входа, тоже не вышел из пещеры, остался с ними. Он не понимал русского языка, но он хорошо читал мимику лица, выражения губ, значение взгляда. Если он видел на лице говорящего злость, то пугался, если добрую улыбку – улыбался в ответ, а если внимание, то всеми силами пытался понять, о чем же говорит человек. Короче, несмотря на свои двенадцать лет, парень был уже неплохим психологом.

– Айван, как бача? – спросил Файзулла.

– Молодец! Два раза показывал мину.

– Вот как?..

– У него зоркий глаз. Потом первым увидел пулемет, – продолжил Айван. – А когда мы нашли группу душманов Саадр ад-Дина, стрелял по ним. Их было четырнадцать человек. Двух он убил лично!..

– Всех уничтожили?

– Нет. Начали отходить, потому что у меня появилось ощущение, будто они нас специально втягивали в бой, отвлекали от основных сил, давая им обойти нас с тыла.

– И как, моджахеды Саадр ад-Дина поняли, что вы от Торака?

– Больше некому противостоять ему здесь, – пожал плечами Айван. – Люди из кишлака побоялись бы так далеко влезать в его владения и бросать вызов такому сильному командиру.

– Согласен, – кивнул Файзулла. – Только пленный сказал, что это мы обстреляли их, а не люди Торака. Значит, так мыслят и другие. И не думаю, что Саадр ад-Дин знает что-то о повадках Торака, как и тот о его. Они слепы друг к другу, у них разные хозяева. Поэтому по-прежнему наша задача – столкнуть их между собой, хорошенько разозлив друг друга и подставив одному из них воина врага. Понимаешь меня?.. Живого моджахеда, который подтвердит, что – да, я воин Торака или Саадр ад-Дина. Но вот как это сделать?..

– Бача нужно послать в кишлак, куда ушли остальные люди Саадр ад-Дина, – предложил Айван.

– Мысль хорошая! – одобрил Файзулла, посмотрев на мальчишку, и, улыбнувшись, подмигнул ему.

А Фархаду и этого хватило, он тут же вскочил и, подбежав к командиру, обнял его, сказав: «Кэп!»

– Молодец! – сказал Файзулла и тоже приобнял парнишку. – Фарид, поговори с Фархадом, – попросил он, – сможет ли он нам помочь: сходить в кишлак Калахаким и что-нибудь узнать о воинах Торака. Может, даже об их лагере, или хотя бы в каких домах они живут? А может, еще что-то.

Фарид кивнул и, подав руку юному Фархаду, вывел его из пещеры.

– Айван, если все получится, то с мальчиком пойдет только Фарид. Он знает язык, он восточный человек. – Файзулла пристально посмотрел наемнику в глаза. – Ты можешь проводить их до ущелья, но ты не сможешь быть скрытным, как Усса. Он маленький, быстрый как куница, и он – сапер. Поэтому, думаю, его можно направить туда для помощи и подстраховки.

– Я все понимаю, кэп, – приложил руку к сердцу Айван. – Фарид, Усса умные, я им доверяю. Пусть идут. И ещё, – он помялся. – Мы нашли склад с консервами и взяли оттуда три мешка…

– Рюкзака? – невольно переспросил Фёдор, слегка оторопев.

– Да, правильно – рюкзака, кэп. Там также много патронов, автоматов. Есть книги, они на местном языке, но по картинкам я понял: это партизанские книги. Там разъяснения – как мины ставить, как окопы рыть, как раненого лечить.

– Ты доверяешь Азизу, – вдруг перебил Айвана Файзулла. – Он не предаст нас?

Над этим вопросом Айван призадумался, но потом уверенно ответил:

– У мальчика чистая душа, кэп. Он за добро делает добро. Душманы убили его родителей, кэп. Мы ему стали отцами. Он не предаст нас.

– Спасибо, Айван. Пока всё, можешь идти…

* * *

Время ожидания до возвращения группы с маленьким Азизом тянулось очень медленно. Бойцы откровенно скучали, хотя этого на их лицах видно не было. Они понимали, что скоро должно произойти то, ради чего их сюда привели. И отдыхали, но не бездельничали. Сменили места охранных постов, нашли расположение двух дозоров душманов и устроили засаду на них. Айван сходил со своей группой за новыми припасами в разведанный склад – принес галеты, американскую и испанскую тушенку. И за что их особо отметил Файзулла, один рюкзак, принесенный лично Айваном, был заполнен необходимыми в походе медикаментами и двумя двухлитровыми флягами спирта!

Но, как говорится, «хорошая мысля приходит опосля». Глядя на «улов», Фёдор невольно подумал: а не привели ли разведчики за собой «хвост»?..

Файзулла с Грином прошли по следам группы Айвана и задержались на полдня. Вроде бы ничего подозрительного не заметили. Неожиданно тишину нарушило эхо одиночного выстрела, или карканье ворона, высоко парящего в небе?.. Так сразу никто в этом и не разобрался. Что-то еще не давало успокоиться, и Фёдор заново просматривал каждый камушек, запоминал их очертания, а потом заново осматривал, сравнивая по памяти каждую черточку-полоску ближней и дальней панорамы.

– Стоп! – наконец прошептал он. – Грин, мы здесь не одни.

– Yes, – согласился тот. – There is an eagle's nest in front of us[8].

– Нет, душманы!.. Ниже посмотри, они на тропе мину ставят. Два человека…

– И на гнезде орла есть два, – с заметным трудом произнес Грин.

– Ты их видишь?

– Да, бинокль с темным стеклом или винтовка. Они смотрят на нас.

– А-а, вижу, вижу… – приглядевшись по указке Грина, подтвердил Файзулла. – Сможешь убрать их?

– Да, – уверенно ответил Грин. – Ветер боковой, пять метров, расстояние – двести—двести десять метров… Кэп, отвлеки их, уйди метров десять-двадцать наверх, собирай камни и складывай их.

Файзулла аккуратно, чтобы не попасться на глаза душманам, минировавшим внизу тропу, приподнялся не в полный рост и, продолжая наблюдать за противником, перебежал к выступу повыше. Потом начал собирать лежащие на земле обломки каменных плит, строя из них подобие стенки. Нет, он сейчас не имел никакого права смотреть вверх, в орлиное гнездо – это было бы равносильно подписанию себе смертного приговора. Поэтому Фёдор продолжал делать вид, что ничего не знает о присутствии там моджахедов.

Один за другим два щелчка из снайперской винтовки Грина заставили его спрятаться за только что возведенной «стенкой». Через щель между обломками в бинокль он посмотрел на орлиное гнездо. Там стоял схватившийся за грудь человек, потом ноги его подкосились, и он полетел с горы в пропасть вниз головой.

Душманы, возившиеся на тропе, этого не увидели, их обзору мешала скала. И, что сильно удивило Фёдора, трудились они, будто вокруг не было никакой опасности, словно они не на войне и занимаются совсем мирным делом, а не расставляют смертельные минные ловушки.

Грин махнул рукой Файзулле, прося его вернуться.

– Их было два, – тихо сказал он. – Других три. Внизу. Матас их хорошо видит и готов убрать, только просит мою помощь.

– Точно три, не больше?

– Точно, кэп, слушай. – Он подал Файзулле наушники от маленькой радиостанции.

– Кэп, их три. Скоро возвращается Фарид, и Усса с Азизом. Торопись!

Файзулла вернул наушники Грину и кивнул, давая «добро».

– На три стреляй правого, – передал Матасу команду Грин. – Мне хорошо виден мэн в середине, потому бей и левого. Успей. Раз, два… – после слова «два» Грин замер, целясь в одного из душманов, и громко, вместе с выстрелом, сказал: – Три!

Он успел сделать и второй выстрел, похоже, как и Матас. Но это определил Файзулла не по звукам стрельбы – у обоих наемников на стволах были надеты глушители, – а по следам от пуль в телах душманов. На груди моджахеда, стоявшего слева к ним лицом, в одно мгновение появились две «метки». Одна оставила темное пятно на верхней части груди, вторая – чуть ниже.

Смертельные «метки» появились и на телах двух других душманов, лежавших на земле. А еще ко всему между ними неожиданно произошел взрыв. Его виновником, скорее всего, стало тело одного из убитых моджахедов, скатившееся вниз и потянувшее за проволоку, прикрепленную к чеке гранаты.

– Кто-то еще должен их охранять, – проговорил в наушники Грин.

И через некоторое время нашел «его». Моджахед находился выше минеров, прятался в кустарнике, растущем на краю скалы. Но сделать ответный выстрел не успел, его опередил Матас…

* * *

Матас ошибся, Усса вернулся в лагерь один, без Фарида и мальчишки. По дороге он разминировал несколько растяжек, которые душманы установили, по его мнению, безграмотно, «на самом виду». У Бараньей головы стояла еще одна мина, но почему-то противотанковая, а взрыватель и часть её корпуса не были замаскированы ни землей, ни травой. Скорее всего, предположил Усса, это было сделано душманами как предупреждение.

– Мы ночью больше не будем ходить там! – сказал Файзулле Усса.

– Согласен. А где были растяжки?..

– Гранаты стояли на тропе, – вздохнул Усса, – зажатые камнями. Камни легкие! – Он покачал головой, давая понять, что они долго не смогли бы удерживать в натянутом состоянии проволоку, рассыпались бы, и тогда ловушки бы сработали вхолостую.

– А почему ты вернулся один? – спросил Файзулла.

– Фарид остался у Бараньей головы, придет к вечеру. Передал, что скоро в кишлаке начнут собираться полевые командиры Торака. У Абдуллы Мухаммада день рождения. В кишлаке они провели чистку: убили двух стариков, муллу посадили в заваленный кяриз. Родственников революционеров там нет, их убили давно. Мальчишку какого-то избили, видел, даже хотел стрелять… – Усса замолчал, с силой сжав челюсти. – Через неделю у них будет этот праздник, так сказал бача. Барашек согнали туда э-э… твенти, твенти… у-у…

– Двадцать, – подсказал Файзулла.

– Так, так! Двадцать баран…

– А бой, то есть Фархад, где?..

– Он молодец, он бачата ходил, менял, э-э-э… сигара, сахар э-э…

– Что Фарид сказал?

– Фарид сначала ходил к душманам, – развел руками Усса. – Потом пришел, говорит мне, иди к Файзулле и…wait for me.

Фёдор заметил, когда Усса начинает торопиться что-то рассказывать, то из-за волнения сбивается и начинает путать английские слова с русскими, постоянно ошибается в произношении русских слов, в их окончаниях.

– Дальше!..

– Кэп, он хочет их один – туу командира связать и отнести на склад к Айвану. Ноу, ноу, зе-е, Са-а-а…

– В лагерь Саадр ад-Дина, – подсказал подошедший к ним Айван.

– Та-та, кэп. Пусть разбираетса. Гоу, гоу…

– Да-да, пойдем, только не сразу. Нужно сначала дождаться Фарида, – твердо сказал Файзулла. – Иди, отдыхай, Усса.

Фёдор сразу все понял. Как договаривались они с Фаридом, так все и должно произойти: взять в плен кого-то из ведущих командиров Торака, отвести его к базе Саадр ад-Дина, открыть стрельбу и оставить там его раненным. Этого вполне должно хватить, чтобы столкнуть Торака с Саадр ад-Дином.

Но информация о том, что полевые командиры Торака будут собираться в кишлаке, всё меняла. Ну, зачем, спрашивается, тогда Фарид принял решение лезть в капкан этой банды? Разве он не понимает, к чему это может привести? Если соберутся полевые командиры, то и охрана у них будет серьезной, и наемникам таким маленьким числом навряд ли удастся подобраться хоть к одному из них близко, не говоря уже о взятии в плен. А вдруг там будет сам Торак?.. Хотя он навряд ли находится здесь, в гуще войны. Скорее всего, сидит где-нибудь в Иране или в Пакистане и ждет здешнего урожая, а потом приедет снимать с него сливки.

Хотя говорят, что он не трус, и стоит прислушаться к мнению Фарида, что все они – и Торак, и Саадр ад-Дин – хотят воевать не с русскими, а с Ахмад-шахом, держащим под своим влиянием Панджшер. Место, где находятся богатые месторождения алмазов, изумрудов, золота, яшмы и других не менее ценных полезных ископаемых.

Когда все разошлись, Усса подошел к Файзулле и протянул ему гильзу.

– Там смотри. Я буду ждать. Пойду кушать…

На листке бумаги, обнаруженном Фёдором в гильзе, был нарисован лев. Что этим хотел сказать Фарид? Сзади льва – гора и на ней что-то нарисовано. Файзулла преподнес бумагу к свечке, присмотрелся к мелкому рисунку и только теперь понял, что этим хотел сказать Фарид.