…Чувствуется, что Фарид слушает Файзуллу невнимательно, потому что не задает уточняющих вопросов, не интересуется мелочами, как это он делает обычно. Видно, есть вопрос более важный, который сейчас его волнует.

– И, может, даже не ошибаешься, – вдруг перебил Файзуллу Фарид. – Но это не европейцы, они бы не выдержали, если бы в такую жару натянули бы на свои лица маски. Ты бы в ней смог сейчас долго ходить?

– Не думал об этом…

– Скорее всего, это люди, которые живут в пустынных и очень жарких районах. А может, даже и местные. Вот кто убил Назира и душманов – действительно загадка. Или это моджахеды Саадр ад-Дина решили дать бой Тораку, или наоборот, или вмешались люди Абдул Хака, или… и так далее.

– А может, это отряд из ограбленного кишлака? Решили отомстить Тораку? – предположил Фёдор.

– Нет, – покачал головой Фарид. – Они боятся. Здесь идет война не только контрреволюции против Народно-демократической партии Афганистана и шурави, но и между партиями, религиозными движениями, частной собственностью и наркомафией… Так что даже иногда трудно понять, кто здесь и против кого воюет.

– Я боюсь сказать, потому что поступил опрометчиво, – после некоторого молчания продолжил Фёдор. – Мы поторопились спуститься вниз, чтобы разобраться с теми душманами и погнались за группой, которая передвигалась следом…

– Это я уже слышал.

– Я недосказал. Те, кто убили Назира, скорее всего, представители одного отряда, подчиненные одного полевого командира.

– И что? – Фарид сплюнул.

– Всё…

– Ох, какие мы критически настроенные! – саркастически воскликнул Фарид, но, поняв, что перебрал, продолжил говорить вполголоса. – Трибунал нам давай, не меньше!.. А скажи-ка, разве можно медлить в таком случае?

– Если теоретически, то сначала нужно было разобраться в ситуации до конца, а потом только приступать к решению задачи и уничтожить малую базу душман, к которой мы шли, чтобы специально оставить след.

– Начинается!.. Детский лепет…

– Извини, но мы потеряли человека.

– И может, даже не одного.

– Как так?!

Фарид поднял указательный палец, требуя внимания.

– Айван со своей группой еще не вернулся. Я внимательно слушаю тишину в горах. Вас я слышал и понял, что вы влезли в схватку с группировкой Торака. А это, я тебе скажу, очень серьезный полевой командир. Если бы он был слабым, его место давно занял бы другой. Так как, не забывай: рядом находится Кабул, центр революции и нового правительства. Потом я услышал канонаду Айвана. Но только стрельба была очень скоротечной…

– Далеко?

– За ущельем.

– Значит?.. – Файзулла вопросительно посмотрел на Фарида, ожидая продолжения.

– Пока всё. Кажется, мы наследили, и теперь нужно сделать так, чтобы эта волчья стая нас не разорвала, – развел руками Фарид.

– Это что же получается? Поторопились влезть в мясорубку, так и не выполнив основного задания?.. То есть мы в клещах?

– А нам это и нужно!

– Не понял? Как это?.. – Фёдор оторопело уставился на него.

– Это значит, мы… – И Фарид, предлагая продолжить Файзулле свою мысль, вопросительно посмотрел ему в глаза.

– …люди Ахмад-шаха?

– Верно говоришь! – В голосе Фарида зазвучали нотки поддержки. – И, что не менее важно, сегодня ты будешь это доказывать. Текст, который учил, помнишь?

– Это тот, что в кабинете особого…

Ладонь Фарида тут же прикрыла Фёдору рот.

– Ты еще в рупор это скажи, чтобы все горы тебя услышали! – рыкнул он.

* * *

Для Фёдора встреча с журналистами радиостанции «Радио свободного Кабула» стала нелегким экзаменом, который он должен сдать на «отлично». По легенде, он – Файзулла Блэк, который служил в Советской армии, но стал ее дезертиром. И все это произошло не потому, что он попал раненным в плен к душманам и просил у них пощады. Нет. Он сам, старший лейтенант Сергей Иванов, в панджшерском бою, взяв в плен несколько душманов, попросил их отвести его к Ахмад-шаху Масуду. Он хочет служить в его рядах как воин, который будет вместе с моджахедами сражаться за свободу Афганистана. Он против коммунистов!..

Ахмад-шах, слава Аллаху, поверил, не убил Сергея Иванова, а наоборот, предложил ему с караваном уйти в Пакистан и выбрать страну, в которой хотел бы жить. Иванову в этом добрые люди обязательно помогут, у них есть договоренность об этом с Ахмад-шахом Масудом.

Но Сергей Иванов попросил разрешения у Масуда остаться в Афганистане. Он принял ислам и получил имя одного из погибших в бою моджахедов – Файзуллы, а фамилию сам себе подобрал. Черный – значит смерть… И он не один такой. Теперь его окружают бывшие солдаты Советской армии, такие как Фарид из Узбекистана, как Смит, то есть Сергей, из Москвы, Усса, то есть Рустам, из Карелии, Айван из Литвы, Матас из Эстонии, Грин, то есть Гриша, из Гродно…

Файзулла остановился и огляделся. Бывает же – задумался и потерял из виду Уссу с Фаридом, идущими впереди него.

– Кэп, – донесло ветерком до его ушей громкий шепот Уссы.

Он появился ниже по склону, стоял вместе с Фаридом у ручья.

– Скоро будет темно, Файзулла, торопиться нужно, – растягивая слова на восточный манер, сказал Фарид.

– Та-та, кэп, – подтвердил его слова улыбающийся Усса, то есть мм-м… Рустам.

– Хорошо, Рустам, – напомнил ему Фёдор имя, каким его сейчас будет называть при корреспонденте.

Перепрыгнув через тонкую ленточку журчащего ручейка, бегущего между каменных глыб, Фёдор нагнулся и, наполнив водой ладони, умылся и напился. И только после этого догнал медленно идущих впереди Уссу и Фарида.

А вообще-то Кулибину один раз уже приходилось встречаться с журналистом. Только не радио и телевидения, а с корреспондентом из их дивизионной газеты «Гвардейская доблесть». И не для того, чтобы дать интервью. Нет, парень писал репортажи о боевых действиях. А к Фёдору его направил командир батальона, как к одному из лучших командиров взвода. И нужно отдать должное корреспонденту, парень был, как говорится, тертым калачом. Не уставал в длинных переходах, «умно» действовал в бою и ничего не боялся. Это последнее Фёдор отметил в нем сразу, когда им нужно было под обстрелом перейти речку Кабул. Парень первым ринулся на открытый участок, перебегая от камня к камню, прятался, вызывая огонь душманов на себя, тем самым давая возможность другим солдатам сделать короткие перебежки к укрытию. И продолжал передвигаться только после того, как солдаты Кулибина открывали огонь по душманским огневым точкам, отвлекая внимание на себя.

Моджахедов это заводило. Они начинали вскакивать, выискивая прячущихся шурави, что давало прекрасную возможность двум снайперам, находившимся в группе Фёдора, вести по ним прицельный огонь.

Фамилию этого корреспондента Кулибин хорошо запомнил: Зайцевский, лейтенант. А вот имени – нет. Фёдор был за многое благодарен этому офицеру, и в первую очередь за то, что тот сумел без потерь атаковать душманов у подошвы горы и занять там оборону. А через два дня он же вывел отделение сержанта Путеева из-под обстрела моджахедов, дав группе Фёдора зайти к ним в тыл…

Да, подумать только: военная интеллигенция, а как умеет воевать! Когда Фёдор с ним прощался, спросил: почему он пошел учиться на военного журналиста, а не в командное училище, на что Зайцевский, улыбнувшись, ответил: «У меня проблема с точными науками. Запомнил в школе только теорему Пифагора и всё».

Вот так бывает…

Усса остановился у пещеры и опустил автомат. Вернее, около сосны, ползущей своими ветками по каменным выступам. За ним подняли руки и Фарид с Файзуллой. Если бы они этого вовремя не сделали, то стволы винтовок, торчавшие среди веток дерева, выстрелили бы в них.

– Файзулла, – подняв повыше правую руку, произнес Фарид. – Файзулла Блэк!

Из-за дерева вышел душман. Большая бородавка, торчащая на кончике его носа, испугала Файзуллу, и он от неожиданности сделал шаг назад. А моджахед, увидев это, разулыбался и покачал головой.

За ним вышел второй моджахед, помоложе первого, и, сначала рассмотрев Уссу, потом Фарида и что-то сказав напарнику, пошел к Фариду навстречу, протягивая ему руки для рукопожатия.

– О, бача! Блэк!..

На что Фарид, улыбнувшись в ответ, указал головой на Файзуллу, мол, это он Блэк, а не я.

– Ассалам алейкум! – первым поклонился Фёдор.

– О, бача! – повернулся к нему афганец. – Ва алейкум ассалам! Я – Наджибулла, журналист. – Голос у него был мягким и радостным, что располагало к приятному разговору. – Ви устали, капитан?.. Сейчас будем пить чай или водка? – И так, с хитринкой на улыбчивом лице он попытался подтрунить над бывшим русским офицером.

Тут же, не давая что-то сказать в ответ Фёдору, взяв его под руку, повел с собой к сосне и, приподняв ее нижние ветки, показал на спрятанный под ней проход в пещеру.

– Капитан, вы здесь будете играть роль думающего командира, как Чапаев. Знаете такого командира? – громко спросил Наджибулла. – О-о, бача, это был прекрасный командир. Я смотрел много раз кино про него. Это был командир!..

Фёдор даже невольно удивился, когда в каменной пещере увидел настоящие небольшие комнаты, хорошо освещенные висящими по стенам лампочками, и только сейчас уловил отдаленный звук работающего мотора переносной электростанции, судя по запаху, заправляемой керосином. В углу стоял небольшой холодильник, из которого Наджибулла достал бутылку с газированным напитком «кока-колой». Такого лимонада Фёдору еще не удавалось попробовать. «Пепси-колу» он пил, и не раз, нравился её резковатый вкус, с лопающимися в коричневой пене пузырьками воздуха. И чем же эта «кока-кола» отличается от «пепси»?..

Сделав несколько глотков холодной шипучки, он попытался ее распробовать. Вкус прекрасный. Обернулся, больше никого в комнате не было, только они с Наджибуллой. На столе стоял ящик полевой радиостанции, тянулись кабели питания и антенны, включенные в него, рядом – два микрофона с наушниками.

Наджибулла, судя по внешним данным, человек уже не молодой, лет тридцати пяти—сорока. Верхняя часть его лица местами покрыта небольшими ямками – наверное, от оспы, а снизу, скорее всего, тоже есть следы, но они скрыты черной бородой.

– Файзулла, – улыбка мгновенно исчезла с лица корреспондента, – время жалко мало. То есть, капитан, время мало, нужно говорить быстро.

Но когда Фёдор начал повторять в микрофон текст, выученный им совсем недавно в кабинете особого отдела полка о плохих командирах в Советской армии, Наджибулла немедленно поднял руку, однако микрофон в этот момент не отключил.

– Вы, Сергей Иванов, были хорошим командиром. Так о вас говорил Ахмад-шах Масуд. Почему вы ушли от него сюда? Чтобы дать бой шурави?

– Да, – закивал Файзулла.

– Я не слышу вас! – Наджибулла, активно жестикулируя, показывал ему, чтобы говорил громче.

– Я знаю, как нужно воевать против русских, потому что я служил у них, – громко и четко произнес каждое слово Фёдор.

– А почему вы не остались воевать против русских в отряде самого Льва Панджшира?

– Он – хороший командир, – медленно, как бы раздумывая, произнес Файзулла. – И его полевой командир Рахшан – тоже молодец. Он не боится шурави, он не дает им спокойно жить на перевале Саланга. Он даже не боится атаковать русских солдат и показывает пример своим воинам-моджахедам, бросаясь в открытую на них. За это его чтят моджахеды, они не боятся неверных и не боятся их пуль. Рахшан много раз брал людей из кишлаков и вел их в бой с неверными. И они гибли, как настоящие воины. Он настоящий командир!..

– И много он убивал русских солдат? – задал вопрос улыбающийся корреспондент.

– Не знаю, наверное, много…

– Вы не считали, сколько убили шурави?

– Считал, – улыбнулся Файзулла. – Они лежали среди погибших дехкан. На одной операции погибло семь шурави и сорок девять моджахедов. В другом бою погибло три шурави, они ехали в машине. А рядом с машиной лежало двадцать моджахедов. Они не боялись пулемета и бросались под его огонь.

– Это настоящие герои! – радостно воскликнул Наджибулла. – А любят Рахшана в кишлаках?

– Очень любят. Только когда он не забирает у них еду и не избивает аксакалов. Я его понимаю, и все его понимают. Он ненавидит шурави и в то же время понимает, что они сильнее его, что они профессионалы военного дела. У него нет танков, но у него есть мины. У него не хватает саперов, но у него есть люди, которые не боятся мин. Мины стоят очень дорого, но моджахеды получают радость, когда шурави взрываются на них. Правда, и сами моджахеды взрываются на них. Нужно учиться саперному делу, и тогда они будут оставаться живыми. Вот почему бывает злой на всех командир Рахшан. Он даже муллу наказал за то, что тот не купил у него мину, и повесил его.

– А вы учили моджахедов Рахшана, как нужно воевать с шурави?

– Да, я учил. А сейчас Рахшан дал мне приказ, который дал ему сам Ахмад-шах: прийти к Саадр ад-Дину и передать ему его просьбу – не воевать с моджахедами Торака. Они не знали, что кишлаки Самочак, Калахаким, Дарра Зараср и Тула подчиняются Саадр ад-Дину. Не надо в них убивать старейшин и мулл.

Корреспондент с изумлением слушал обращение Файзуллы Блэка к людям Торака, хорошо известного в кабульской провинции полевого командира.

– Нужно воевать не против них, а против шурави, которые неверны Аллаху! – громко сказал Файзулла. – И против Ахмад-шаха Масуда нельзя воевать Саадр ад-Дину и убивать в кишлаках Чарикара его подданных. Торак хочет золота и голову Ахмад-шаха. Это неправильно! – всё громче и громче продолжал Файзулла. – Воевать нужно не за богатства, а за веру, как Ахмад-шах Масуд…

Корреспондент, открыв рот, теперь уже с восхищением слушал бывшего русского офицера и, только местами поддакивая ему, забывал задать какой-либо из наводящих вопросов. А про себя даже удивлялся не только правильно построенной речи капитана, но и пониманию его, какие сегодня нужны Афганистану полевые командиры. Не те, которые несут разлад в освободительное движение, а те, которые идут в бой за веру, а не за деньги.

Когда Файзулла закончил свое выступление, Наджибулла еще какое-то время держал в руках микрофон и не сводил с него зачарованного взгляда.

– Аллаху Акбар! – вдруг воскликнул он и вскочил со своего места. – Файзулла, ви настоящий оратор. Я с вами буду… э-э… буду дуст, то есть дружба… а… друг! – не выпуская его руки из своих и заглядывая в глаза Фёдора, тараторил Наджибулла. – Я это все сегодня же переведу и ночью… нет – и утром они все это услышат! – В черных глазах Наджибуллы бенгальскими огнями искрилось восхищение, граничащее с восторгом.

Корреспондент, уже не сдерживаясь, еще раз расцеловал Файзуллу и, сунув ему несколько бутылочек «кока-колы», сказал:

– Угостите этим своих моджахедов!

А Фарид, к удивлению Фёдора, после отвел корреспондента в сторону и минут пять о чем-то с ним серьезно говорил…

Уже начало смеркаться, Усса прибавил ходу, но Файзулла этого и не замечал. С легкостью перепрыгивал через камни, ямы, увертывался от острых углов скальных выступов. Сегодня он не то что чувствовал, а видел, как зарядил своим «патриотизмом» пакистанского корреспондента, работающего на афганское радио. Наджибулла поверил каждому его слову, он впитывал их в себя и, внимая Фёдору, уже представлял, что они станут сенсационными для его слушателей. И это прекрасно, пусть узнает простой люд, за кого он отдает свои жизни. Не за веру, а за богатство, с которым их ханы не хотят расставаться!..

Да-да, именно сенсационными! Хотя все зависит от того, кто будет цензором этого интервью. Умный человек сразу поймет, что высказывания Файзуллы могут вызвать вражду между группировками. Но на этом и построена здешняя война. А крестьянин будет слушать в оба уха рассуждения бывшего советского шурави и… Потом все равно задумается, стоит ли идти к Тораку или к тому же Саадр ад-Дину, чтобы воевать против шурави, складывая свои головы за какие-то сто—двести афгани. Но чтобы их заработать, нужно сначала купить у того же Торака мину, автомат, патроны, и удастся ли им заработать с помощью этого оружия достаточно, чтобы вернуть хозяину занятые у него деньги.

Стоит ли подчиняться своим бывшим хозяевам, властителям, которые хотят заново вернуть себе то, что недавно отобрала у них революция: землю и дехкан-рабов, принудить их, как и раньше, работать на себя. А за это они готовы все поправить, и даже слова в молитве. Поэтому, скорее всего, и убивали мулл, которые находили в себе смелость не давать властителям поправлять Аллаха.

* * *

Споткнувшийся Усса вскрикнул и еле удержался от падения на камни. Поза равнобедренного треугольника, которую он занял, вначале едва не рассмешила Файзуллу.

– Стоп! – вскрикнул Усса. – «Натяжка»!..

То, что увидел возле его ноги Файзулла, сразу же его отрезвило. Натянутая между камнями черная проволока врезалась в штанину Уссы. И как только он почувствовал её? Буквально сделал бы еще четверть, нет, даже десятую часть шага, и сорвал бы чеку гранаты и – всё. Они бы и укрыться не успели – проход между скальными «зубами» здесь очень узкий и длинный, всех изрешетило бы осколками «лимонки». И как только смог заметить Усса эту растяжку?!

Когда Фарид с Файзуллой, взявшись за руки сапера, помогли ему выпрямиться и встать на ноги, Усса показал пальцем чуть дальше вдоль тропы:

– Три «натяжка»!

Кто же это теперь устроил охоту на них? Те, кто вчера убили Назира и группу душманов, когда Файзулла шел по следу людей в масках? А может, те, кто организовал встречу Файзуллы с корреспондентом? А может, есть еще и третьи, неизвестные лица?..

Усса вернулся и, показав четыре пальца, сказал:

– Не пройти! – И, шмыгнув носом, махнул рукой за спину Файзуллы, мол, нужно вернуться.

– Что же, их трудно переступить?

– Нэт, – помотал головой Усса и показал на пальцах, как стоят растяжки на проходе. – Толко извлекэйшн, а секрет?

– Понятно, – вздохнул Файзулла. Такой тип минирования прохода ему еще ни разу не встречался. Что говорить, и у саперов случается приступ творческой мысли.

«Что же они хотели этим продемонстрировать?.. Проволока толстая, хорошо видна, если светло, а чуть стемнело – всё, погибли бы и вякнуть не успели. От взрывной волны сработали бы остальные три гранаты, и все оказались бы напичканы осколками с ног до головы».

Да, прикусил губу в раздумье сейчас не только Файзулла, но и Усса. Вот-вот стемнеет, и нужно подумать о ночлеге, а не о том, как обойти опасный участок. Без знания данного района за пять минут выхода из этой минной ловушки не найти, потребуется намного больше времени.

– На входе в ущелье я видел камень справа, метра два в высоту, – тихо сказал Фарид. – Он широкий, на нем можно переночевать.

– Так у всех будем на виду? – возразил Фёдор.

– То место сверху прикрыто скалой, обросшей кустарником, – объяснил Фарид. – А вот взорвать гранату нужно обязательно, чтобы успокоить ее хозяев, мол, мы не прошли. Там еще мины есть? – обратился он к Уссе.

– Four, – ответил тот.

– Четыре… А за ними может быть еще с десяток. Тэн, – зачем-то перевел Фарид на английский язык для Уссы.

А тот в ответ заулыбался и, ткнув пальцем на ботинок Файзуллы, показал, что его нужно бросить на проволоку, а потом резко развел руками, имитируя подрыв, и посмотрел прямо в глаза своему командиру:

– Та-та, биг-бух нужен, кэп!..

«А ты ко всему и очень умен», – подумал Фёдор.

– Но сначала нужна пыль от взрыва, а потом только будем прыгать туда, – указал подбородком на облюбованный камень Файзулла.

– Та-та… – торопил Усса.

Осколки от взрыва первой «натяжки», как и ожидали, задели вторую и третью гранаты. Прозвучали новые взрывы, подняв в узком проходе плотную серую пыль пополам с дымом. В этот момент вслед за Уссой вскарабкались на камень Файзулла с Фаридом и затаились в неглубокой выемке, вымытой водой. Они лежали тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Звон в ушах после взрывов уходил медленно.

Розоватый шар солнца спрятался за гребнем Лай-Багельгара, упершегося своими вершинами в безоблачное небо. Смеркалось очень быстро, а вместе с теменью возникало впечатление, будто камни спрятали внутри себя тепло, полученное днем от жарких солнечных лучей.

Ноги, несмотря на толстые носки, стало пощипывать от холода. Выход из этого положения Файзулла нашел быстро – приподнял стопы и уперся ими в ствол кривого деревца, выросшего в щели между валуном и каменной стеной.

Закатное зарево за вершинами Лай-Багельгара еще держалось, освещая только небольшую часть небосклона, но, к сожалению, не того места, где сейчас находились Файзулла с Фаридом и Уссой. И независимо друг от друга они пришли к выводу, что к месту взрыва заинтересованные в их гибели лица смогут подойти только на рассвете. Но это все равно не успокаивало их, так как все понимали, что покинуть это место невидимками невозможно будет и завтра. А ночью?.. Горы – это не степь, по которой можно идти и в темноте, ориентируясь по звездам и луне, или просто в выбранном направлении.

В горах ночью жизнь только начинается. Стрекот проснувшейся цикады, фырканье какой-нибудь крысы, громкий топоток, скорее всего ежа, писк изголодавшихся за день комаров…

«Комаров?.. О чем это говорит? – зацепился вдруг Фёдор за эту мысль. – Значит, где-то рядом должны быть вода, трава, кустарники, деревья. Только в такой местности могут появиться комары. Допустим. И что дальше?..»

Усса неожиданно хлопнул Файзуллу по руке, заставляя таким образом прислушаться. Отблески света, появившиеся на скалах в проходе, быстро приближались к тому месту, над которым сейчас лежала на валуне группа Файзуллы. Это говорило о том, что «заинтересованные в их гибели лица» не выдержали, не стали ждать утра, а рискнули посмотреть, что же произошло на самом деле. В таком случае Усса поступил очень верно, вылив на камни около места первого взрыва две бутылки «кока-колы», которой угостил Фёдора корреспондент. «Кола» оставит после себя темный след, который «заинтересованные лица» запросто смогут принять за кровь. А пыль, осевшая на липкую воду, частично напитается ей и создаст формы разлитой жидкости, плотной, как кровь.

Скорее всего, так и должно будет произойти. А рассмотрев эти следы, «заинтересованные люди» пойдут дальше, вниз, к той пещере, где Файзулла давал интервью афганскому корреспонденту. Ведь другого выхода у оставшихся в живых из группы Файзуллы не осталось бы. Они должны взять раненого или убитого своего товарища и отнести его туда, где ему смогут оказать медицинскую помощь…

«Заинтересованные» говорили тихо, на пушту, поэтому Фёдор, затаив дыхание, ждал, когда они уйдут, чтобы потом расспросить Фарида, внимательно слушавшего их. По голосам – их явилось три или четыре человека. Слышно было, как один из них издал радостный возглас, за ним – второй. Да, похоже, они нашли то, что и должны были, – «кровь» на камнях.

«Интересно, когда они сюда выдвигались, если ставили растяжки в других местах, убрали они их или оставили?.. Ведь когда они будут возвращаться назад, то в темноте могут наступить на свои же мины, а значит, взорваться, – размышлял Файзулла. – Нет, скорее всего, они разминировали проход». Он тут же начал прокручивать в памяти всю тропку, по которой они втроем шли сюда днем со своей базы.

Тропа была очень сложной. А Фарид говорил о том, что она не должна быть такой, так как это дорога для душманов, по которой они переносят на базу оружие и питание. Вот-вот, а значит, перед их проводником была поставлена задача – не показывать группе Файзуллы хорошей дороги. И зачем он сказал корреспонденту, что они доберутся до своей базы без проводника?

Да, теперь «Радио свободного Кабула» заявит, что командир Файзулла, выступивший против коммунистов, не смог добиться своей мечты – помочь афганскому народу, он погиб в бою с неверными, которые устроили за ним слежку. Скорее всего, так нужно хозяину информагентства «Эйдженси Афган Пресс», или тому, кто проплачивает эту «музыку». Вот бы послушать свое интервью!..

Стоявшие внизу люди начали говорить громче. Вернее, один из них, который, скорее всего, и был их командиром. И вот, наконец, они двинулись в сторону пещеры, где произошла встреча Файзуллы с корреспондентом. А один «заинтересованный» пошел в другую сторону. Наверное затем, чтобы снять мины. Хоть бы все было именно так!

Фарид снял с себя ремень и попросил, чтобы ему отдали свои пояса Файзулла и Усса. Для чего это было ему нужно, спрашивать не стали – поняли сразу – для удавки.

Время шло, холод камня бодрил тело, не давая троим хоть чуть-чуть расслабиться. Жизнь – она одна, и терять её так просто никому не хочется.

И надо отдать должное Фариду – он не ошибся в своем расчете. Тот человек, который не пошел с остальными, через некоторое время вернулся назад. Шел быстро, освещая впереди себя фонарем каждый камушек, на который наступал. Видимо, он всё знал здесь хорошо и не боялся, даже мысли не допускал о появлении врага.

Дождавшись его приближения, Фарид ловко набросил ему на шею петлю, сделанную из ремней, и резко дернул вверх, не давая душману оказать хоть какое-то сопротивление. Усса же спрыгнул вниз и, нанеся несколько ударов пленнику в живот, обездвижил его и помог поднять тело моджахеда наверх. Душман быстро пришел в себя, но на вопросы Фарида упрямо не отвечал, а тот и не думал его пытать, всего лишь легонько осветил фонарем зажатую в ладони петлю и что-то коротко сказал на пушту.

Душман тут же схватился руками за петлю и начал быстро говорить. В интонации его слов явно слышался испуг. А Фёдор из этой короткой сценки разобрал едва несколько знакомых имен – Магомед, Саадр ад-Дин и Ахмад-шах.

– Он нас выведет, – пояснил Фарид и, подтянув петлю на шее афганца, столкнул его в проход. Пленный отказался идти вперед и настойчиво требовал идти назад, к пещере, мол, только там есть нужная им развилка к ущелью.

– К ущелью? – переспросил Фарида Файзулла.

– Да, по другой дороге мы до своего ориентира не доберемся, – ответил тот.

– Усса, веди этого «духа»! – приказал Файзулла.

Передвигались быстро. Фёдор несколько раз больно бился ногами об острые выступы и ребра камней, но останавливаться, чтобы погладить рукой ушибленные места и успокоить боль, времени не было.

Уже у выхода с тропы кто-то окликнул идущего впереди моджахеда:

– Саяф?..

– Алле, бача, – отозвался тот и присел.

Усса и остальные тоже присели. По шуму они поняли, что караульный приближается к ним.

– Бача… – только и успел вымолвить тот и тут же, охнув, опустился на камни.

Усса, дернув за ремень, толкнул вперед испуганного моджахеда, давая ему понять, чтобы шел дальше. Но тот не поддался его требованиям и что-то быстро зашептал на своем языке.

– Усса, включи фонарь на слабый режим, он ничего не видит, – посоветовал Фарид. – Сейчас будем спускаться, и «духи» нас не увидят, они находятся выше, за горой.

Буквально через минуту спуска Файзулла услышал шум воды. Это был небольшой водопад. Душман заново остановился и с силой потянул Уссу влево, под водопад, опять бромоча непонятное для всех, кроме Фарида.

– Идем за ним, – передал Уссе требования душмана Фарид. – Здесь глубокое озеро, он не умеет плавать.

Холодная вода не только падала с горы, но и скатывалась ручьями по каменной стене. Камни в этом месте были не только мокрые, но и скользкие. Когда наконец вышли из водопада, душман снова ускорил шаг. С завидной проворностью он обходил острые камни, выбирая ровную дорогу. Это говорило о том, что она ему хорошо известна. И даже при слабом свете фонаря он легко распознавал, где именно они сейчас находятся, где провал, где торчит камень…

Несколько блеснувших впереди огоньков остановили душмана, и он тут же что-то сказал Фариду.

– Моргни фонарем три раза коротко и один – длинным лучом, – дал Уссе команду Фарид.

Затем пленник перекинулся несколькими фразами с человеком, несущим здесь охрану, и группа продолжила путь.

Для всех стало неожиданным, когда душман остановился у того самого ориентира – небольшого скального выступа в ущелье, напоминающего голову барана, – к которому и должны были выйти они…

* * *

Размер обуви у Уссы и у Файзуллы оказался одинаковым. Всеми фибрами своей души Фёдор радовался доброте этого человека, предложившего надеть его ботинки. Сам же Усса переобулся в разбитые сандалии убитого им душмана.

Померив обновку, Фёдор приятно удивился, что ботинки по всем параметрам подходили ему. У него создалось впечатление, будто эти скалолазные ботинки сшиты именно на его ногу, а ведь правая стопа была немножко длиннее левой, а левая немножко шире правой. И пальцы ног, которые ему всегда казались очень длинными, чувствовали себя хорошо в носках ботинок.

Теперь Файзулла с легкостью уверенно перепрыгивал с камня на камень. Несколько раз, правда, вначале оступился, попадая ногой на скос камня. Но было ощущение, будто толстая прорезиненная подошва ботинок сама цеплялась за камень или даже присасывалась к нему, удерживая вес Фёдора и давая возможность перенести свой центр тяжести вперед, чтобы без остановки продолжать движение. Это успокаивало, как и удивительная мягкость обуви – порезы и ссадины на ногах очень быстро перестали беспокоить Фёдора. Высокая, зашнурованная голень ботинок тоже давала ногам дополнительный комфорт. И скоро, забыв о своих физических страданиях, которые он перенёс, добираясь босиком от пещеры до Бараньей головы, Файзулла уже старался не отставать от фигуры Уссы, хорошо видной ему на фоне звездного неба.

Нет, пока он здесь, покоя ему не обрести. Испытания шли одно за другим, буквально без перерывов. И все они выставлены не только смертью, которая может внезапно прийти от руки затаившегося душмана, но и от самой окружающей среды, в которой Фёдор находился. То ядовитая змея попадалась на пути, то его «коллега» Усман несколько раз чуть не срывался со скалы, и приходилось его срочно спасать. А сколько еще подобных испытаний у него впереди – не счесть!..

А тут еще куча вопросов, на которые невозможно найти правильного ответа. Вот и сейчас нужно срочно подумать, кто же полчаса назад убил их проводника? Пуля вошла бедолаге в затылок, но выстрела никто не слышал. Сделан он ночью, скорее всего с небольшого расстояния, метров с двадцати—тридцати. Выстрел бесшумный, то есть с применением ночного прицела и глушителя, а значит, стрелял профессионал! Это последнее обстоятельство и заставило всех быстрее покинуть опасное место и двинуться к своей базе, укрываясь за глыбами камней и порослью кустарника.

Не нашли ответа и на вопрос, кто же установил растяжки с гранатами в нужном им проходе? Может, конечно, растяжки были установлены и не для группы Файзуллы. Ведь убитый проводник выводил их к цели совсем по другой дороге, даже более легкой, по сравнению с той, по которой они шли навстречу с корреспондентом радио. Об этом обязательно нужно поговорить с Фаридом, который общался с пленным душманом. Интересно и другое: о чем таком Фарид говорил с корреспондентом, после того как они вышли из пещеры, если, конечно, это не секрет, о котором должен знать в их отряде только Фарид.

– Отстань от всех. – Просьба Фарида оказалась настолько неожиданной для Файзуллы, что он невольно фыркнул.

Остановившись, Фёдор сказал Уссе, чтобы тот продолжал движение, мол, они потом его догонят, а сам замер в ожидании, что же сейчас ему должен сказать Фарид.

– Времени нет, Федя, – произнес тот, едва поравнявшись с Кулибиным.

– Ч-чего?!

– Группа Айвана расстреляла банду Саадр ад-Дина, выходившую из кишлака Нерирхейли. Они, похоже… вернее, точно, как сказал пленный: они убили брата Саадра!

– Может, Торака?..

– Не перебивай! Проводнику незачем было мне врать. И растяжки ставились не для нашего убийства. Они ждут бойцов Торака, чтобы наказать их за убийство родственника хана. «Духа» нашего звали Аза, и когда он узнал, что мы из отряда не Торака, а Ахмад-шаха, то и согласился вывести нас из этого капкана.

– Кто же его убил? – совсем растерялся Фёдор.

– Это не важно, Файзулла. Это могли сделать и воины Торака, и воины Саадр ад-Дина, и кто-то из наших. Тс-с!.. – Фарид вдруг легонько хлопнул по плечу Фёдора, давая понять, что он должен присесть и молчать.

Но по хрустнувшей ветке почти у самых его ног стало понятно, что звук, вспугнувший Фарида, издавал не человек, а какое-то животное, бегущее или ползущее по тропе.

– Так вот, еще Аза сказал, – продолжил шепотом Фарид, – что к Тораку шла спецгруппа. Они позавчера попытались её остановить, но тут же были ею обстреляны. Скорее всего, это была группа снайперов, потому что из команды Азы остался в живых только он. Остальные шесть человек были убиты, и все – в голову.

– Хм, я вроде бы слышал об этом, на Гардезе, – припомнил Кулибин. – Мы там допрашивали одного «духа», такого… с узкими глазками. Он рассказал, что сопровождал группу снайперов от границы Пакистана. А потом, когда мы ввязались с ними в бой, кто-то из этих профи ударил его по затылку, и «дух» потерял сознание.

– Ну и?.. Не тяни время, говори конкретно! – сердито ткнул пальцем в грудь Фёдора Фарид.

– Ну и всё…

– Ладно. Пора догонять Уссу. Только не отставай и слушай.

– Так вот, у той группы, что мы сожгли из РПГ, были только рюкзаки.

– А винтовки?

– Да-да, что-то было… но присмотреться мы к ним не смогли – не позволяла местность, – стараясь отдышаться, Файзулла стал говорить чуть громче. – Они были в полевой форме без знаков отличия, а их лица закрыты масками.

– Это я уже слышал. Знать бы, кто они?.. Нужно все-таки было спуститься к убитым и уточнить.

– Но они шли налегке!

– Значит, всё, что им нужно, было оставлено в какой-нибудь пещере или в схроне. – Фарид снова остановился. – Когда я спросил у Азы, кто они, он сказал, что их лица были прикрыты сетками. А ты говоришь – масками.

– Ну, так были бы они рядом…

– Рядом, рядом!.. Сетка, маска… это, в принципе, одно и то же. Жаль, не успел я у Азы уточнить, что они с собой несли. Его убили.

– А как конкретно это произошло?

– Элементарно!.. Я как раз спросил его о багаже той группы. Аза приподнялся и тут же рухнул на камень. Пуля разнесла ему весь затылок.

– Так попадание было в лоб? – уточнил Фёдор.

– Нет, в глаз, – ответил Фарид. – Значит, стреляли не с нашей стороны, а с противоположной. Может, даже тот самый охранник, что встретил нас у водопада. Он спросил у Азы, кого тот сопровождает. И Аза сказал, мол, тораковцев.

– Не понял!..

– Такие у них тут шутки.

– Почему же он тебе всё с такой легкостью рассказал? – удивился Фёдор.

– Когда мы вышли из-под водопада, – пояснил Фарид, – я сказал ему, что мы от Черного сокола, и нас нельзя видеть.

– Какого, какого сокола?!

– Его группа неделю назад вела бой в ущелье Дех-Сабза. Они напали на несколько караванов, перевозивших оружие, и потом ушли восвояси.

– Так сколько же легенд ходит об этом отряде?..

– И Аза их уважает! – со скрытым сожалением в голосе сказал Фарид. – Да любой простой дехканин или горожанин готов отдать им последнюю лепешку, разместить этих воинов в своем доме.

– Да, ты настоящий психолог! – хмыкнул Фёдор. – То сначала сказал, что мы от Ахмад-шаха…

– Так Аза думал, что отряд Чёрного сокола подчиняется Масуду.

– А на самом деле кому?

– Много будешь знать, не успеешь состариться.

– Так ты ему врал, чтобы потом этого душмана отпустить живым? – удивился Кулибин.

– Нет, блин! – рассердился Фарид. – Я хотел попросить тебя, чтобы ты ему голову напоследок свернул. Вас же этому учили?

– Ладно, извини, – миролюбиво сказал Фёдор. – А о чем ты разговаривал с корреспондентом?

– Об одном из его коллег, только не из Пакистана, а из Америки.

– Зачем?

– Узнаешь об этом в скором времени. Давай-ка шевелись, а то уже начинает светать…