Что с парнишкой делать, Фёдор не знал. Фархад Азиз возвращаться в кишлак не хотел. Айван решил защитить его, подошел к Кулибину и, отведя его в сторону, сказал:

– Кэп, оставь его. Мне жаль, убьют Фархада. У меня сын такой же…

Смит тоже просил за парня, а потом и Назир, и Грин, и Ян. Но Файзулла так и оставался при своем мнении: задача их диверсионного отряда – нести смерть, а не заниматься благотворительностью. Все они пришли сюда для этой грязной работы и должны быть жестокими и равнодушными, и вдруг у этих наемников, убивших десятки, а может, и сотни людей, проснулись новые чувства – человеческие! Как это понимать?..

Размышляя над этим, Фёдор позавидовал Айвану, и именно за то, что у того есть сын. А будет ли такое счастье когда-нибудь у самого Фёдора Кулибина? Он всегда завидовал своим школьным товарищам, у которых есть братья и сестры, матери и отцы. Но он до сих пор не знает, есть ли они у него. Если верить директору детского дома, в котором Фёдор вырос, они погибли. Но, как он ни просил, директор так и не назвала ему города или села, где жила его семья, говоря, что об этом он узнает позже, когда вырастет.

Да, если останется жив, он обязательно заедет в свой детдом и попытается уточнить, почему же он остался сиротой. А потом обязательно встретит прекрасную девушку, женится, и у них будет много детей – и мальчики, и девочки…

Но тут же Кулибину вспомнилось, что говорил о его будущем тёзка-инструктор, когда Фёдор согласился заменить командира диверсионного отряда Файзуллу: «…вы будете убиты на Пагманской операции. С вами попрощаются все ваши сослуживцы и отправят ваше тело домой, в тот город, в котором вы росли, воспитываясь в детдоме». Неужели так и будет?! Но тёзка обещал, что детдом не узнает о гибели Фёдора, а если эта информация и просочится к ним, то этому не будет дан дальнейший ход. Хотя может быть и совсем по-другому. Но еще тёзка говорил, что эта операция будет короткой…

Сон не шел. С большим усилием Файзулла заставил себя думать только об операции, идею которой предложили Фарид с Айваном. Но очень сложно было перенастроить ход своих мыслей с одной больной темы на другую. В принципе, эта операция ими уже хорошо обдумана. Он представил себе карту местности вокруг горного хребта, разрезающего долины провинции Кабула и уезда Пагман, расположение ущелья, на одной стороне которого находятся сейчас они. Фёдору не было известно о местонахождении основной базы душманов, только лишь о нескольких отдельных группах да двух их наблюдательных постах. Но остальным членам его отряда об этом знать было не положено.

На самом деле Фёдор во всем прислушивался к мнению Фарида, втянувшего Кулибина в эту авантюру. Он – разведчик и, похоже, играет несколько ролей. Одна из них – работа в диверсионном отряде, о другой Фёдор мог только догадываться. Его первое знакомство с Фаридом состоялось совсем недавно, на непонятной вылазке его взвода в Дех-Сабз. Фарид – тогда он был майором советской армии по имени Николай – вывел отряд Фёдора в горную местность, потом на какое-то время исчез, а когда вернулся, то только отчасти проводил отряд назад, до известной Кулибину тропки, и снова покинул их. Так близкое знакомство с этим человеком, которого Фёдор почему-то про себя назвал «лисой», не состоялось.

Далее, Кулибин был уверен, что через несколько часов, когда они вернулись к боевой технике и оказались под наблюдением душманов, он снова видел Николая, только в афганской одежде. Они с Фаридом похожи как две капли воды! Но при всех попытках Фёдора уточнить это, Фарид, будто чувствуя, к чему может привести этот разговор, сразу же изменял тему обсуждаемого вопроса, так что Файзулла снова оставался один на один со своими размышлениями.

Но то, что на самом деле Фарид является командиром их диверсионной группы, а «Файзулла» только играет роль командира, Фёдор понял сразу…

…Проснулся Кулибин от прохладного воздуха, гулявшего в пещере. Спал он в очень неудобной позе, сидя на камне, облокотившись плечом и головой на стену. Почему он оказался не в своем гамаке, а за так называемым «рабочим столом», непонятно. Желание сходить в туалет заявило о себе в полный рост, но выходить наружу Фёдор торопиться не стал.

Размял ноги и спину, сделал зарядку. В конце, по привычке тридцать раз отжался от пола и только после этого почувствовал, что мышцы начинают слушаться, суставы встали на свои места и вместе с ними возвращаются силы. Вспомнился вчерашний разговор с Фаридом и Айваном по разработке операции под названием «Шайтан». Да, для полноценной её разработки нужно собрать множество дополнительной информации о силах близстоящего противника, местной милиции, о близлежащих кишлаках. В принципе, обо всем этом хорошо должен знать Фарид.

«Фарид?.. Или ты армейский майор Николай? Если пришел сюда с отрядом, то мог ли ты вырваться в Кабул, вот в чем вопрос? И если да, то только по договору с настоящим Файзуллой, так?.. Ты же не «кошка, гуляющая сама по себе»? Если все происходит именно так, то к тебе вопросов больше нет. – Фёдор остановился у выхода из пещеры. – В принципе, Фарид, судя по тому, как ты разговариваешь со мной, как с тем, бывшим командиром взвода, сопровождавшего тебя к перевалу Дех-Сабза, то это именно ты. А почему я так думаю?.. Что-то мне про тебя говорил твой коллега и мой тёзка, готовивший меня к забросу сюда. Да-да, так и было. Но тот ли ты Николай?.. Погоди-ка, погоди-ка, это же ты в разговоре со мной одно примечательное словцо вставлял. Кажется…» – Фёдор никак не мог его вспомнить…

Кто-то окликнул Файзуллу, и Кулибин, отозвавшись, вышел из пещеры.

На камне сидел Фарид и, прищурившись от солнечных лучей, смотрел на Файзуллу.

– Что пригорюнился, командир? – спросил он, пожимая Фёдору руку.

«Вот так ты мне и говорил тогда в Дех-Сабзе, – с облегчением вздохнув про себя, подумал Фёдор. – Значит, ты тот самый Николай».

– Шо с хлопчиком будемо робыты, командир?

«Точно, он самый!» – окончательно успокоился Фёдор и слегка пожал плечами.

Да, что ни говори, а сравнивать их положение с партизанами Великой Отечественной войны никак нельзя. Там Красная армия воевала на своей земле. У передовых частей, состоявших из крупных соединений и подразделений, занимавших огромные территории, имевших за собой крепкий тыл, была возможность брать на попечение сирот и найденышей. И то это вышестоящим командованием тогда не приветствовалось, как и в партизанских отрядах.

А что же получается здесь, когда находишься в чужой стране с маленьким отрядом, который не может толком себя обеспечить даже нормальным питанием, не говоря уже о безопасности, медицинском обслуживании, нормальном отдыхе, а теперь еще и заниматься спасенным мальчишкой?.. Нет, это невозможно, парнишку нужно уговорить вернуться в свой кишлак. Чтобы он пришел к тому самому аксакалу, не раз спасавшему его от пришлых моджахедов, и остался жить у него. Последнюю мысль Фарид высказал Кулибину накануне, и теперь Фёдор согласился с ним. Это единственно правильное решение, а для интриги мальчику можно сделать предложение – стать их агентом. Это, пожалуй, единственный выход из создавшейся ситуации. Без надежды на совершение чего-то полезного Фархад Азиз не согласится возвращаться в родной кишлак, где он потерял отца и мать, братьев и сестер.

– А как он будет передавать нам информацию? – спросил Фёдор.

– Мы сами, если нужно, выйдем на него, – предложил Фарид и погладил пальцами правую бровь.

«Ты точно тот самый Николай», – снова отметил Фёдор, обратив внимание на родинку, скрытую в его брови.

– Что так смотришь? – удивился Фарид.

– А?.. Так, ничего… Да. Может, парень должен в определенное время посмотреть на гору и увидеть оттуда отблеск, например, фонаря? – принялся развивать идею с агентом Кулибин. – А если сигнал подавать днем, то это может быть, например, отблеск от стекла?

– Мысль правильная, командир. Только сам ее не забудь. Так и предложим Фархаду. К примеру: в два часа дня… нет, в три Азиз будет выходить к окраине кишлака и смотреть на ближнюю гору. Их кишлак где-то в двенадцати—четырнадцати километрах отсюда, парню нужно время, чтобы добраться туда… Хорошо, Файзулла, оставь это дело за мной, я поговорю с мальцом…

* * *

Солнце уже поднялось выше восточного горного хребта и начало согревать остывшие за ночь камни. На первом наблюдательном посту нес службу Грин, он только сменил Уссу, единственного из наемников, который нравился Фёдору. И в первую очередь из-за своего характера: вдумчивого и спокойного. Плюс, он был открытым и контактным человеком, не отказываясь, делился своим опытом и терпеливо обучал Файзуллу своим хитростям минера. А теперь у него еще новое качество открылось – доброта! Он не только спас афганского паренька, но и не оставлял его теперь без своего внимания, всюду оберегал, чему-то учил, и это несмотря на то что не знал языка дари или пушту, на которых говорил юный афганец.

И как неудобно было Кулибину сделать сейчас шаг, чтобы разорвать эти прекрасные, сложившиеся отношения между взрослым человеком и афганским бача.

Но его заставляет это сделать сложившаяся ситуация, в которой они оказались. Это война в чужой стране, где все они находятся под постоянным прицелом и моджахедов, и шурави, и афганских революционеров. И они – такие же убийцы, как и душманы. А может ли убийца быть добрым?.. Это уже другой вопрос, который сам по себе наслаивается на первый. К своей жертве?.. Нет. Но парень-то не враг им, и еще неизвестно, получит ли он хоть какую-нибудь защиту в родном кишлаке от соседей-дехкан, или от стариков, жизни которых также находятся на лезвии бритвы, как и жизнь этого мальчишки – Фархада Азиза, семью которого недавно уничтожили душманы.

Эти навязчивые мысли только нервировали Фёдора-Файзуллу.

«Сам же Усса согласился вчера со мной, что мальчик, вернувшись в кишлак, может, попав в определенную ситуацию, рассказать о том, где находится наш отряд, – поставил он последнюю точку в своих размышлениях о будущем Азиза. – Пусть даже не под пытками, а так, по детскому секрету расскажет своим друзьям – таким же мальчишкам. А чтобы те точно ему поверили, выболтает, где находится отряд Файзуллы. Ну а те после еще кому-то проболтаются – своим друзьям, старшим или младшим братьям. Фу, опять бодаюсь с самим собой!..» – сплюнул Фёдор.

Уссу он нашел далеко в низине, у ручья. Тот осматривал свои «капканы» – растяжки с сигнальными минами. Увидев спускающегося Файзуллу, поднял руку, прося его остановиться, и показал, как правильно к нему подойти.

– Кэп, не ругайся!..

Файзулла в недоумении посмотрел на наемника.

– Стреляли в пять тридцать, – продолжил Усса. – Далеко стреляли. Фарид ушел туда – посмотреть, вместе с бачатом…

– С бача, – поправил его Файзулла. – С Фархадом, так?

– Да… Бача знает эти горы и все дороги по ним.

– Тропки, – снова поправил его Фёдор.

– Я знаю русский, – поморщился Усса. – У меня семья русская. Дед служил Красная армия, румыны его взяли в плен, когда была война. Он сидел в лагере, а потом уехал в Канаду. Я знаю русский!..

– Хорошо, – приложил руку к сердцу Файзулла.

– Айван на посту, – и Усса показал ему куда-то за спину. – Грин наверху. Ночь была тихой. Что ты решил делать с бача?

– Усса, мне жаль мальца. Он с нами может погибнуть, и там может погибнуть. Нужна еда, одежда…

Фёдор старался не смотреть на наемника.

– Айван видел барана…

– Овцу?

– No, – покачал головой Усса, – wildanimal.

– Понял, дикого барана. Ну и что?

– Матас режет… ну, делает так, – Усса ребром ладони начал стучать по другой ладони.

– А!.. Убил и разделывает?

– Да-да. Смотри! – И Усса показал пальцем на камни.

– На что? – не понял сразу Фёдор.

– Мокрый был! – Усса показал на свой ботинок.

– Не сработали мины? – опять уточнил Файзулла.

Усса покачал головой.

– Кто-то знает нас. Я ходил туда, – показал он рукой в сторону, куда уходили мокрые следы от ручья. – Никого нет. Он видел моя мина.

«Неужели мы получили первое задание? – подумал Фёдор. – Нужно проверить тайник. Он недалеко отсюда».

– Усса, думай, – вслух сказал он. – Будь осторожен!..

Кулибин, вглядываясь в открытую часть гор, стал боком пробираться к кустарнику и хотел было углубиться в него, но замер, вовремя услышав позади себя шипение змеи.

Усса тоже услышал шипение, быстро нагнал Файзуллу, толкнул его в спину и резко вскрикнул:

– Смотри, кэп!

Это была гюрза. Очень крупная, она обвила своими кольцами небольшой камень, около которого стоял Усса, и уже развернулась к нему, приподняла большую треугольную голову, готовясь к атаке. Не задумываясь, Фёдор выхватил из ножен штык-нож, резко взмахнул им и нанес сильный удар по змеиной шее, обезглавив гадину.

– Какой сосиска! – восторженно произнес Усса.

Он держал на отлете тело гюрзы, которое все еще дергалось, будто пыталось обвить руку врага.

– Он не укусил меня, нет, не бойся, кэп! – увидев настороженное лицо Кулибина, чуть ли не закричал он.

– Фу-у ты! – облегченно выдохнул тот и, набрав в горсть воды из ручья, несколько раз плеснул себе в лицо.

Вода была не холодной, как он ожидал, значит, где-то выше по течению есть небольшой водоем, в котором она скапливается и нагревается. Фёдор проследил взглядом поток, мчавшийся по «змеиному», поблескивающему в солнечных лучах рукаву водопада. Потом, приложив указательный палец к губам и показав рукой вверх, полез по камням в гору.

Озерцо, найденное там, оказалось небольшим и неглубоким. Вода, скопившаяся в нем, была светло-коричневой, напоминая кожу только что убитой змеи. Выступ, где образовался этот водоем, был нешироким, яйцевидной формы, в длину метра четыре-пять. В озерцо вода стекала по каменной стене, но выше Фёдору было отсюда не забраться. Для этого нужны настоящее альпинистское снаряжение и опыт скалолаза.

Когда он спустился назад, Усса держал в руках тело змеи уже без кожи.

– Кэп? – с напряжением на лице посмотрел он на Файзуллу. – Видишь? Быть острозон. Быть, быть! – И пошел впереди командира.

– Усса, – окликнул его Фёдор, – а мины?

– Быть поко… поко… – пытаясь подобрать подходящее слово, Усса сплюнул на землю.

– Будь спокоен, – подсказал Кулибин.

– Да-да, покоен… – закивал обрадованно Усса.

* * *

Действия Фарида Файзулла даже не думал обсуждать. Понимал, что этот человек – профессионал своего дела не только в разведке, но и в организации диверсионных действий. А мальчишку он взял с собой потому, что так посчитал нужным. Другого ответа на этот вопрос Фёдор не стал искать. И поэтому сейчас, когда они находились вдвоем, невдалеке от наблюдательного поста, он не задавал новому товарищу лишних вопросов, а только внимательно слушал его.

А что говорить, Фарид – это представитель разведки. Его вышестоящее руководство, чтобы нести в этой войне наименьший урон, просчитывает множество вариантов, как это сделать. Оно учитывает всё, включая снабжение антиреволюционных банд моджахедов оружием, боеприпасами, медикаментами и людьми. А перевал Багель, около которого сейчас находится их диверсионный отряд, это один из наиболее безопасных путепроводов для обеспечения бандформирований, окружающих столицу Афганистана, Кабул, и близлежащие районы.

Местным властям не по силам контролировать все участки, тем более этот, окруженный высокими горными хребтами. Самая высокая точка – вершина горы Дарразаргат. Она достигает четырех километров в высоту, а точнее 3822 метра. Гора Лай-Багальгар, где Файзулла в данный момент находился со своим отрядом, ниже Дарразаргата на один километр – 2878 метров. Перевал между ними не имеет проезжих дорог, а значит, афганская милиция и правительственные войска этот участок могут контролировать только в пешем порядке, без боевой техники. Но тогда, извините, кто пожелает лезть в этот мешок, окруженный душманскими отрядами, в кишлак, где находится запуганное население, а значит, оно не окажет никакой помощи государственным войскам. Да и что говорить, местами эта страна еще не вышла из феодального строя, и кишлаки до сих пор остаются под контролем местного бая или хана.

– За последние два года количество бандформирований только здесь возросло в пять раз! – говорил Фарид. – И увеличилось с двенадцати тысяч до восьмидесяти, а может, уже и ста тысяч человек. Сегодня я встретился с агентом и получил первое задание. Ему не понравилась информация о потере Усмана. Они делали на него ставку. Но то, что Усман не полностью доверял Файзулле, и даже был против его назначения командиром, об этом тоже знали. Но, как говорится, поезд уже в пути, и останавливать его, чтобы возвратить назад, поздно, как и менять людей.

– Да уж, – вздохнул Фёдор. – То есть Усман здесь играл роль второго командира или, как у нас, – замполита?

– Пожалуй, но даже если на него и делались ставки, он не владел полной информацией, какие задачи ставятся перед этим отрядом. В принципе, как и Файзулла. Скорее всего, каждый из них готовился работать по отдельному направлению. А может, через какое-то время один другого должен был просто заменить.

– Как это понять?

– Файзулла опытный вояка, он владел всеми необходимыми качествами и для диверсионной работы, и как организатор боевых действий. А Усман – это связка между бандами. Он вырос здесь, в свое время работал в местной полиции, потом – в разведке, а значит, имел налаженные связи с тем же Саадр ад-Дином, Тораком и другими полевыми командирами. А может, и выше.

– У меня сложилось впечатление, что Усман хотел меня убрать, – напомнил Фёдор свои сомнения.

– Он несколько раз пытался это сделать при переходе отряда из Панджшера в Пагман, – кивнул Фарид. – Один раз в винограднике, когда Файзулла помогал Уссе устанавливать мины. Мы там остались на ночлег. Так вот Усман под ноги ему катанул «лимонку». Но она не взорвалась.

– Как так?

– А я для чего там был?

– Понятно. А второй раз?

– Гадюку ему сунул в рюкзак. Но рюкзак кто-то открыл, и змея выползла из него, а потом рюкзак заново закрыли. Так что Файзулла остался жив.

– А он знал, чья это работа? – уточнил Фёдор.

– Я был его тенью, и он знал это. – Фарид жестом потребовал от Фёдора замолчать. И потом, глянув на него, показал, что пора уходить.

Следующий разговор состоялся у них несколько позже, при смене людей на наблюдательных постах.

– Так вот. Наш караван придет сегодня и остановится у кишлака Газа, – неторопливо говорил Фарид. – Там его встретят люди Саадр ад-Дина и под охраной доведут до кишлака Самочак. Это юго-западнее от нас. Отсюда приблизительно восемь—десять километров. Наша задача: встретить их и забрать груз. То есть у нас в запасе два-три дня.

– В смысле? – не понял Файзулла.

– Если сейчас нам удастся провести ту операцию, о которой мы с тобой говорили вчера, то эти саадровцы подумают, что на них напали моджахеды Торака.

– Нелегкая задачка… А саадровцы знают, что мы находимся здесь?

– Они думают, вернее, знают, где находимся мы. Горы имеют не только уши, а и глаза. Они догадываются кто мы, как и то, что у нас здесь какая-то специальная задача. Файзулла их спас один раз, ударил сзади по царандоевцам, напавшим на группу моджахедов Саадр ад-Дина. Он присылал «спасибо» Файзулле.

– Как это?

– Отару овец…

– Погоди-ка, уж не ту ли, которую… ну, когда был убит Усман? – осенило Фёдора.

– Догадливый, – улыбнулся Фарид. – Мы его не отблагодарили за это, и пастухи не вернулись. И скорее всего, кто-то из душманов его отряда скрытно сопровождал эту отару.

– Во-от как?

– Вот так-то, Файзулла. Напал на эту отару Торак. Они с Саадр-ад-Дином что-то между собой не поделили. Еще с прошлого года у них идет маленькая война.

– Интересно получается, – Фёдор покачал головой и сплюнул себе под ноги. – Хозяин один, а их сталкивают между собой?

– Я думаю, и нас тоже непременно бросят в эту мясорубку. Разве кому-то после пуска крови хочется оставлять после себя след, а?

– Я не понял.

– А потому, что у тебя еще мозги советские. Ты начитался книг о мальчишах-кибальчишах, о наших исторических героях – Невском, Петре Первом, о военных – Маресьеве…

– Да-да, – почему-то перебил увлеченный рассказом Фарида Фёдор.

– Вот, поэтому и думаешь только о хороших людях, об их честности. А войной, дорогой мой, управляют не они, а змеи и крысы в человеческом обличье. И я не уверен, что мы здесь одни, перед которыми они поставят аналогичную задачу, под решение которой нас создавали. И потом, чтобы смыть всю грязь, которой и они смогут запачкаться, уже нас столкнут между собой, а затем на наших костях высадят сад. Только, – Фарид поднял руку, – не из фруктовых деревьев, а из сорняков!

Фёдор вытер рукавом пот со лба.

– Да, Восток – дело тонкое… Вернее, политика.

– Правильно, и при этом недокармливают своих отпрысков, – продолжил свои рассуждения Фарид. – Люди Торака все чаще подбираются к горному шоссе Пагман – Кабул и останавливают рейсовые автобусы. Безоружных обыскивают, отбирают деньги и документы. Тех, кто хорошо одет, берут в заложники и вымогают у родни пленников денежный выкуп. А тех, кто по документам являются членами Народно-демократической партии и Союза революционной молодежи, их убивают сразу. Без разговоров!

– И как же? – невольно вырвалось у Фёдора.

Фарид заглянул ему в глаза и продолжил:

– Вспарывают животы и запихивают туда отрубленные головы. Таким образом Торак собственноручно казнил двадцать шесть афганцев. За три месяца его банда захватила двенадцать автобусов. На прошлой неделе они чуть не попались кабульским милиционерам, но их защитил в этот момент неизвестный отряд снайперов! Поэтому я и думаю, что мы здесь не одни. Слушай дальше! – стукнул кулаком по своему колену Фарид, требуя особого внимания от Файзуллы. – В то же время и воины Саадр ад-Дина не всегда лучше выглядят, чем тораковцы. В тот день, когда мы с тобой работали в Дех-Сабзе, они пришли в кишлак Калахаким и навели свои «порядки», убив двух студенток Кабульского университета только потому, что девушки ходили без паранджи. А потом в мечети и муллу забили прикладами винтовок!

– Ну и законы здесь!..

– Законы… Только я не понимаю, за что они убили муллу и старейшину. Они же против себя население настраивают! – В голосе Фарида начала появляться нервозность.

– Наверное, потому что они разрешили девчонкам забыть об Аллахе? – предположил Фёдор.

– Ладно, – махнул вдруг рукой Фарид. – Нам нужно работать. Так вот, у нас всего лишь пять дней. И если не столкнем этих главарей лбами, то, сам понимаешь, они устроят охоту на нас. Это раз! Второе, нужно начинать зарабатывать себе имидж…

* * *

Айван сидел в тени, у пещеры, и листал какую-то брошюрку. Увидев Файзуллу, приближавшегося к нему, улыбнулся и протянул книжицу ему.

– Вспомни, – загадочно произнес он и ушел внутрь пещеры.

«Уроки партизанской войны», – прочитал про себя Фёдор.

Книжка была тонкой, серого цвета, большую часть обложки занимало нарисованное карандашом лицо строгого моджахеда. Внизу широким рубленым шрифтом напечатан заголовок, и ниже эти же слова на каком-то из афганских языков. На кого эта книжица рассчитана, понятно. На русских. Видно, и они проходят «стажировку» в пакистанском или иранском лагере.

«Хм, – усмехнулся Файзулла, вспомнив, что он и есть тот русский. – Погоди-ка, а при чем тут Айван?..»

Фёдор присел на то место, на котором только что сидел наемник, и раскрыл брошюру.

Шрифт текста несколько отличался от их дивизионной газеты «Гвардейская доблесть». Он был чуть больше, и каждая буква не имела закругленной формы, а была ровной. Между строками тоже было больше места, что давало возможность с легкостью читать текст. Вот какое оно, пособие.

На следующей страничке под названием «Памятка партизану» сообщалось: «Моджахед, ты борешься за свободу своего народа. Моджахед, ты борешься за свободу своей веры…»

Перевернув еще одну страничку, Кулибин выхватил взглядом несколько строчек в середине листка: «Партизанская война – это война без правил, война отдельных групп, стремительных действий;

– В партизанской войне необходимо в кратчайшие сроки проводить крупные операции;

– В ходе партизанских действий ответственность за принятие решения лежит персонально на каждом…»

«Умная подсказка, – согласился с неизвестным автором Файзулла. – И что дальше?..»

«…При составлении своих планов партизаны должны следить за тем, чтобы не нарушались законы Корана;

– Во имя великой цели освобождения своего невинного и угнетенного народа партизаны должны проводить свои акции против неверных везде, начиная с самого малого и кончая поджогами домов и государственных учреждений, складов, мостов, организацией террористических актов против представителей органов власти;

– Партизан должен помнить, что основной заповедью является: убить противника и не дать убить себя; для этого надо хорошо владеть своим оружием, маскироваться, правильно выбирать позиции, рыть окопы, передвигаться на поле боя…»

«Прав был Фарид: психологическая подготовка мятежников построена на серьезной идеологической основе. Афганских партизан учат не только убивать, но и вбивают им в голову, что необходимо убивать. В апреле, когда мы вошли в Панджшер, Ахмад-шах нас уже ждал и превратил поле боя в минные поля, оставив против нас всего лишь кучку людей. А они хорошо знали свое дело: пару раз пальнув по колонне или группе советских солдат, прятались, оставляя нас наедине со скрытыми минами. Кстати, это хорошая идея. Знать бы только, где их тропы».

Файзулла встал, но не пошел в пещеру, а, подставив лицо солнечным лучам и прикрыв глаза, ждал. Нечто внутри подсказывало ему, что в любую секунду что-то может обязательно произойти. Что?..

Запах жареного мяса приятной истомой начал наполнять сознание. Глотнув слюну, Фёдор крикнул:

– Айван, а где Фархад Азиз?

– Прячется от тебя, – услышал он в ответ.