Опыт, полученный в годы Второй мировой войны, лег в основу совершенствования полевого водоснабжения Советской армии в послевоенный период. Водоснабжение войск в полевых условиях окончательно утвердилось как одна из важнейших задач инженерного обеспечения боевых действий. В послевоенные годы на вооружении инженерных войск появились мощная специализированная техника: копатель шахтных колодцев КШК-25, буровой станок АВБ-3–100, мотопомпы, погружные электронасосы, модернизированная автомобильная фильтровальная станция, передвижная опреснительная установка. Арсенал инженерных войск пополнился более совершенными средствами доставки и хранения воды: автоцистернами АВЦ-28 емкостью 2800 л и АВЦ-15 емкостью 1500 л, парашютно-десантной тарой для перевозки и сбрасывания жидкостей ПД-ТЖ-120[77].
Продолжилось совершенствование методик и руководящих документов. В частности, в документах первых послевоенных лет при указании норм воды для потребителей в войсках впервые были указаны нормы для служебных собак. Обычная норма составляла 4 л в сутки, уменьшенная при недостатке воды 2–3 л, а минимально допустимая 1–2 л. Особенностью руководящих документов послевоенной поры стал раздел «Восстановление водоснабжения». Еще одна примета первых послевоенных лет – в руководящих документах при расчете количества воды для заправки радиаторов, наряду с отечественными автомобилями ГАЗ-АА и ЗИС-5, были указаны нормы для автомобилей «Виллис» (15 л) и «Додж» (30 л)[78].
Стремясь отразить все изменения, происходившие в сфере водоснабжения армии, в послевоенные годы были изданы и направлены в войска руководства по полевому водоснабжению 1960 года и 1973 года. Последнее, к примеру, освещало следующие аспекты: источники воды, разведка источников воды, добыча воды, очистка воды, хранение и подвоз воды, пункты водоснабжения и водоразборные пункты, использование систем водоснабжения населенных пунктов, организация водоснабжения войск[79].
В послевоенные годы сакрализация вопроса водоснабжения получила продолжение. В начале 1970-х годов был открыт Мемориальный комплекс «Брестская крепость», одной из архитектурных доминант которого стала скульптурная композиция «Жажда». Идеологической основой композиции выступают события первых дней Великой Отечественной войны. Путеводители по Крепости сообщают: «Водопровод был выведен из строя в первый день войны, а лето в тот год стояло необыкновенно жаркое. Клубы дыма, пороховой гари заполняли горизонт. Почерневшие лица бойцов, запекшиеся от жажды губы свидетельствовали о неимоверных страданиях людей. Вода была необходима для охлаждения пулеметов, раненым, женщинам и детям – всем участникам обороны. Казалось, подходи к реке и бери ее, но подступы к воде обстреливались, ночью берега освещали прожекторы. Много бойцов и командиров погибло, пытаясь добыть драгоценные капли. После войны на берегах рек находили пробитые каски, фляжки, кружки и останки погибших. Создатели мемориала, зная об этой трагедии, решили рассказать о ней, используя мастерство скульптора. Фигура солдата, ползущего к воде с каской в руке, не оставляет никого равнодушным».
Скульптор воплотил солдата с каской в пятикратном увеличении масштаба, что придало композиции монументальность. «Жажда» имеет 13 м в длину и весит 720 т, она первой встречает посетителей Крепости. С момента открытия композиции перед ней горит вечный огонь, выставлен почетный караул, всегда лежат свежие цветы.
В условиях наращивания военных усилий СССР в ходе противостояния холодной войны сложно было переоценить значение водоснабжения войск. Во время повседневной службы и учебы в боевой обстановке солдат не мог обойтись без воды. От ее качества и количества зависело здоровье воина, а следовательно, его боеспособность. Однако войскам порой приходилось размещаться, вести боевую подготовку и готовиться к боевым действиям в такой местности, где воды было недостаточно. В связи с этим в послевоенных руководящих документах впервые появился термин «питьевой режим». Солдат, строго соблюдавший питьевой режим, лучше сохранял силы и здоровье во время тяжелой физической работы и походов, особенно в условиях высоких температур[80].
Даже в районах, благополучных с точки зрения водоснабжения, приходилось помнить о том, что в условиях военного времени вода может оказаться не пригодной к употреблению вследствие естественной загрязненности или преднамеренного заражения противником. Кроме употребления для питья вода была необходима для заправки радиаторов танков, автомобилей, тракторов и другой техники.
Ряд новшеств в сферу водоснабжения привнесло появление в арсенале противника ядерного оружия. Планируя действия войск после нанесения ядерного удара, приходилось задумываться о дезактивации воды. Это обусловило новое категорирование воды в войсках. В отличие от доядерной эпохи, в послевоенный период вода делилась на следующие категории:
вода для питьевых и хозяйственных целей, для водопоя животных;
вода для специальных целей;
вода для технических целей;
вода для дегазации, дезактивации и дезинфекции[81].
Следует отметить, что в СССР в послевоенный период рассматривался опыт не только Второй мировой, но и других войн. В частности, по опыту войны в Корее был сделан вывод о склонности армии США к отравлению источников на театре военных действий[82].
Если в предыдущих параграфах данной работы в качестве иллюстрации достижений в области водоснабжения приводились в пример Великобритания, Япония и Германия, то в послевоенный период наибольшие успехи демонстрировали США. На основании опыта Второй мировой войны здесь была разработана вся необходимая линейка высокотехнологичных средств добычи, транспортировки, обеззараживания и хранения воды. Наряду с коллективными средствами очистки были приняты на вооружение эффективные индивидуальные средства. К примеру, «глобалин» и сменивший его «галазон». Была проведена существенная работа по подготовке к снабжению войск в пустынной местности. В 1960–1970-х годах, осознав, что технологии шагнули далеко вперед, и на опыт минувшей мировой войны опираться далее нельзя, в США по заказу военного ведомства были проведены масштабные дорогостоящие научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в области водоснабжения войск. Результатом стали более совершенные методики и технические средства, которые становились достоянием не только американской армии, но и ее союзников по блоку НАТО[83].
Система полевого водоснабжения, выстроенная в Советской армии с учетом опыта Великой Отечественной войны, в полной мере удовлетворяла потребностям войск, в том числе и в Туркестанском и Среднеазиатском военных округах. В качестве примера можно привести Термез – одну из самых жарких точек на карте СССР. Несмотря на то что все военные городки в окрестностях Термеза были подключены к городским коммуникациям, в каждом из них было по две скважины. Раз в неделю городки переходили на водоснабжение из скважин, чтобы они не заиливались. Когда в городе случались перебои с подачей воды, горисполком обращался к военному руководству близлежащих частей, и вода из скважин военных городков подавалась городским потребителям[84].
Такое положение дел стало возможным в результате симбиоза отечественной гидрологической и геологической науки с прикладными достижениями военной инженерной службы. Не понаслышке советские гидрогеологи были знакомы и с Афганистаном. 1970-е годы ознаменовались интенсивным сотрудничеством между СССР и этой страной в сфере науки и промышленности. Среди объектов инфраструктуры, построенных Советским Союзом на территории южного соседа, были сотни скважин глубиной до 280 м[85].
Со сложностями водоснабжения в Афганистане были знакомы и советские военнослужащие. В стране был развернут аппарат военных советников, работавших в органах военного управления, в штабах соединений и частей афганской армии. Советским генералам и офицерам приходилось исполнять обязанности в самых неблагоприятных условиях. Они делили со своими афганскими коллегами все тяготы полевого быта в засушливой стране. Как правило, они размещались в глинобитных домах без всяких удобств, пищу готовили себе сами, испытывали недостаток воды. В некоторые районы, в которых приходилось служить советским советникам, вода доставлялась издалека автоцистернами[86].