Особенности физико-географических условий Афганистана, в том числе ограниченность количества и низкое качество его вод, оказывали значительное влияние на характер боевых действий и их всестороннее обеспечение. Наиболее сложным, с точки зрения водоснабжения, являлось обеспечение широкомасштабных боевых действий ОКСВ, проводившихся в форме армейских операций. В Афганистане термин «армейская операция» применяли к боевым действиям с привлечением нескольких соединений под единым оперативным управлением штаба 40-й армии[293].

Необходимость проведения таких операций обуславливалась невозможностью решения широкомасштабной задачи силами одного соединения из-за широкого привлечения его подразделений к выполнению охранных функций. Лишь объединив силы одного-двух мотострелковых и воздушно-десантных соединений, артиллерийских и инженерно-саперных частей, командованию 40-й армии удавалось собрать необходимое количество военнослужащих и техники для проведения масштабных боевых действий, охватывавших обширные районы страны[294].

За годы боевых действий в Афганистане советские войска провели 416 крупномасштабных операций. Они назывались, как правило, по названию местности, в которой проводились: Панджшерские, Кунарские, Алихейльские, Сурубийские, Кандагарские, Кундузские, Гератские и др.[295] Операции имели целью разгром крупных группировок противника в контролируемых ими районах, охрану военных и народно-хозяйственных объектов, обеспечение проводки крупнейших транспортных колонн. В наиболее крупных операциях принимали участие 10–15 тыс. человек[296].

В условиях горно-пустынной местности снабжение такой крупной группировки представляло большую сложность. Наряду с обеспечением войск боеприпасами и продовольствием важное значение уделялось вопросам водоснабжения. Опыт показал, что обеспечить водой военнослужащих при ведении масштабных боевых действий можно лишь в результате тщательно спланированных и взаимосогласованных действий подразделений полевого водоснабжения органов и подразделений тыла, медицинской службы, а также общевойсковых подразделений, назначенных для охраны и обороны пунктов водоснабжения.

При проведении операции каждая из служб выполняла определенный круг обязанностей. Инженерная служба отвечала за планирование водоснабжения, разведку воды, организацию пунктов водоснабжения с применением табельных средств добычи и обработки воды, развертывание крупных водозаборных пунктов, восстановление и использование водопроводных систем в населенных пунктах, снабжение войск инженерными средствами добычи и обработки воды и мягкой тарой под воду, инструктирование войск по вопросам устройства простейших пунктов водоснабжения из подручных средств, а также контроль качества воды на них. Подробнее деятельность инженерных подразделений при обеспечении операций советских войск водой рассмотрена в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с В. И. Храмцовым.

Химическая служба отвечала за химическую разведку воды, контроль зараженности воды радиоактивными и отравляющими веществами, обеспечение войск средствами химической обработки воды, контроль качества выдаваемой войскам воды, дегазацию и дезактивацию местности на пунктах водоснабжения.

Медицинская служба принимала участие в планировании водоснабжения и разведке воды, организации зон санитарной охраны, осуществляла инструктаж по обеззараживанию индивидуальных запасов воды, разработку временных норм водопотребления, медицинский контроль за процессом обработки воды и соблюдением норм обеспечения водой, занималась обследованием воды, отбором проб и оценкой качества, выдавала рекомендации по улучшению ее качества и разрешение на ее использование, снабжала войска средствами обработки индивидуальных запасов воды.

Служба тыла занималась тыловой разведкой источников воды, организацией пунктов водоснабжения для тыловых частей, подвозом воды на пункты водозабора или прямо в войска, устройством водоразборных пунктов[297]. Для обеспечения войск при проведении крупных операций требовалось значительное количество воды и организованная работа по ее доставке. Именно этим было обусловлено создание взводов подвоза воды. Подробнее деятельность тыловых подразделений по обеспечению операций советских войск рассмотрена в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с В. А. Алексеевым.

Важное значение при организации широкомасштабных боевых действий имела правильная оценка местности. Одним из элементов оценки являлось наличие источников воды. Как правило, операции, проводимые в армейском масштабе, длились 10–20 суток. Первые три-четыре дня личный состав питался сухим пайком и расходовал воду из индивидуальных фляг. Во флягах, наполненных непосредственно перед выходом, зачастую была не вода, а отвар верблюжьей колючки[298].

На протяжении первых суток операции осуществлялась разведка воды в районе. Обнаруженные источники воды, такие, как горные реки, ручьи, родники, арыки и кяризы, подвергались тщательному обследованию. Качество воды в них изучалось с помощью переносной лаборатории для очистных станций или набора контроля воды. Заключение о возможности употребления давал врач или фельдшер. Источник воды оборудовался заграждением из подручных материалов для защиты от песка и пыли. Возле него выставлялась охрана[299].

На обнаруженных и проверенных источниках разворачивались пункты водоснабжения, оборудованные фильтровальной станцией. В зависимости от масштаба операции эта задача возлагалась на специалистов 45-го оисп, на отдельные инженерно-саперные батальоны дивизий и приданные им взводы полевого водоснабжения. Далее необходимо было организовывать добычу воды и ее подвоз непосредственно в боевые порядки[300]. Вспоминает М. А. Шильников, в 1984–1986 годах сержант, старший разведчик 56-й гв. одшбр: «На крупномасштабных выходах с нами всегда была машина, которая разворачивалась в районе боевых действий на одном из водоисточников, забирала из него воду, фильтровала, отстаивала и раздавала потребителям»[301].

Основным тактическим подразделением для ведения боевых действий в условиях Афганистана являлся мотострелковый (десантно-штурмовой, парашютно-десантный) батальон. Он состоял из трех мотострелковых рот, минометной батареи, пяти взводов (противотанкового, гранатометного, зенитно-ракетного, связи, обеспечения) и батальонного медицинского пункта. При ведении боевых действий батальон, как правило, усиливался танковой ротой, артиллерийской батареей, инженерно-саперным взводом, отделением огнеметчиков. Обычно пункты водоснабжения оборудовались вблизи района развертывания батальонного тыла, чтобы быть как можно ближе к батальонному медицинскому пункту и пункту материально-технического обеспечения. При действиях подразделений батальона на разобщенных направлениях пункты водоснабжения разворачивались в каждой роте.

В зависимости от масштабов боевых действий иногда предусматривалось усиление батальонов расчетами МАФС-3 или ВФС-2,5 со средствами очистки, а в роты выделялись ТУФ-200 с дополнительными резервуарами для хранения и транспортировки воды из расчета один РДВ-12 на отделение, один РДВ-100 или несколько РДВ-12 на взвод[302].

В ходе боевых действий личный состав пополнял свой запас воды из пунктов водоснабжения, оборудованных на штатных средствах очистки воды поверхностных источников[303]. Если условия местности и характер боевых действий не позволяли оборудовать пункт водоснабжения, то для восполнения запасов воды в каждой роте на достигнутых к концу дня рубежах развертывались водозаборные пункты. В ходе боевых действий пункт водоснабжения батальона мог перемещаться вплоть до нескольких раз в сутки.

При организации тылового обеспечения масштабных боевых действий на ближайшем аэродроме разворачивалась база материально-технического обеспечения (МТО). На ней заблаговременно создавались запасы всех необходимых ресурсов для обеспечения войск, участвующих в операции. К примеру, при проведении Панджшерских операций база материально-технического обеспечения создавалась на аэродроме Баграм[304].

Если в районе ведения боевых действий не представлялось возможным организовать пункт водоснабжения, то на базе МТО создавались запасы воды. По мере необходимости их доставляли в район боевых действий автотранспортом. Подвоз осуществлялся только сводными автоколоннами, состоящими из машин повышенной проходимости. В частности, наиболее часто для хранения и перевозки воды использовались металлические резервуары Р-10 и Р-4, которые размещались в кузове автомобиля КамАЗ. При этом средств подвоза и хранения воды, предусмотренных штатами соединений и частей для условий умеренного климата, в Афганистане оказалось недостаточно[305].

По штату в каждом мотострелковом батальоне был предусмотрен лишь прицеп с цистерной для воды емкостью 1 т. Командиры частей и подразделений вынуждены были искать выход из этой ситуации. Наиболее очевидным решением было использовать для перевозки воды автоцистерны на шасси ЗИЛ-130, предназначенные для перевозки топлива. Они подходили лишь для использования в пределах пункта постоянной дислокации. Тем не менее, приходилось брать такие «водовозки» и на боевые выходы[306].

Специфика водоснабжения войск в ходе проведения операций определялась обеспеченностью района водой. Как правило, операции Ограниченного контингента проводились в долинах рек и ущельях, практически в каждом из которых располагалась река. Таким образом, подразделения находились поблизости от открытых источников воды. Однако при действиях в горной местности подразделения оставляли бронегруппы в долинах и ущельях, поднимаясь в горы. Кроме того, выход основных сил, предназначенных для ведения боевых действий, предварялся расстановкой небольших подразделений на господствующих высотах для охраны и прикрытия участков маршрута – так называемых «блоков». Следовательно, значительная часть военнослужащих оказывалась отрезанной от возможности подвоза воды.

Для подразделений, которые сосредотачивались на блоках, снабжение водой представляло определенную сложность. Им приходилось запасаться водой на несколько суток. Уходя в горы, каждый военнослужащий имел при себе по две фляги с водой. В дополнение к ним на взвод брался РДВ-12, который несли поочередно[307]. После того как этот запас воды заканчивался, назначенные военнослужащие ежедневно спускались к роднику или к ближайшей заставе, а затем на себе несли в гору наполненные резервуары.

В случае, если подразделение действовало на значительном удалении от основных сил и не имело возможности на месте добыть себе воду, она доставлялась вертолетами. Запас воды во фляге был рассчитан на сутки. Однако военнослужащие старались расходовать ее как можно экономнее и при первой возможности пополнять. Неслучайно среди солдат и офицеров, воевавших в Афганистане, была популярна присказка: «Идешь в горы на неделю – вернешься через две»[308].

Вспоминает Ю. Н. Шведов, в 1983–1985 годах майор, начальник штаба мотострелкового батальона 122-го мсп 201-й мсд: «Однажды летом 1984 года батальон участвовал в операции в Панджшерском ущелье. Подразделение в составе более 150 человек переходило из одного ущелья в другое, перебрасывалось вертолетами с одних позиций на другие, 15 суток, не спускаясь к бронегруппе, которая осталась у подножия гор. Все это время батальон обеспечивался продовольствием и водой вертолетами посадочным способом»[309].

Количество грузов и, в частности, воды, которую необходимо было доставить войскам, высаженным в тактических десантах в ходе проведения широкомасштабных операций, наглядно демонстрируют Панджшерские операции. В операции 1982 года воздушный эшелон состоял из 20 советских и афганских батальонов. В течение первого дня операции было последовательно высажено шесть батальонов общей численностью 1,2 тыс. человек на расстояние 80 км от Баграма. Каждое из высаженных подразделений по мере исчерпания запасов воды нуждалось в их пополнении[310].

В августе 1984 года при проведении операции по уничтожению укрепрайона противника в ущелье Рутула на вершине горы Аушарадай была окружена группа управления 371-го мсп 5-й гв. мсд в составе девяти человек во главе с командиром полка. За двое суток, что группа находилась в окружении под непрерывным обстрелом, в ней появились убитые и раненые, подошли к концу боеприпасы, закончилась вода. Плотный огонь мятежников из ДШК не давал возможности вертолетам эвакуировать раненых. Тогда было принято решение сбросить обороняющимся боеприпасы и воду. Вспоминает А. М. Климов, в 1984 году капитан, командир отряда вертолетов Ми-8 МТ: «…Потом подошел к группе и почти завис, бросил им ящики с боеприпасами и тушенкой, емкости с водой. Ребята на Ми-24 прикрывали меня. Отошел от вершины, спрашиваю: „Ну, как Хрусталик?“ Слышу, голос совсем окреп и стал весел. Говорит: „Мужики все сползлись и пьют воду, а духов мы теперь на х… видели. Молодцы ребята“. Полетел домой, как на крыльях»[311]. За мужество и героизм, проявленные при спасении группы управления 371-го мсп, капитан А. М. Климов был представлен к званию Героя Советского Союза, но, как это порой случалось в период ведения боевых действий в Афганистане, получил орден Красного Знамени.

В условиях горной местности и высоких температур просчеты в вопросах водоснабжения хотя бы одного подразделения грозили срывом выполнения его частной боевой задачи, что могло поставить под угрозу успех всей операции. К примеру, летом 1980 года командование 40-й армии решило провести крупную операцию по уничтожению бандформирований мятежников, базирующихся западнее и севернее Файзабада, и захвату их базы на горе Санги Дуздан. К операции привлекались три батальона из состава 201-й мсд, два батальона 860-го омсп, три батальона из состава афганской армии[312].

Подъем на гору, блокирование и уничтожение базы мятежников были возложены на батальоны 860-го омсп. Восхождение в условиях летней афганской жары в полном снаряжении с оружием и многодневным запасом боекомплекта давалось военнослужащим очень тяжело. В первый день операции оба батальона со свежими силами успешно продвигались вверх. Однако, по мере подъема, продвижение стало замедляться. Генерал-майор А. Т. Арутюнян, командовавший тогда полком, вспоминает: «Во второй половине дня командир 2-го мсб капитан Зябликов сообщил мне по рации: Батальон выбился из сил, многие получили солнечный удар. Не хватает воды. Батальон не может продолжать движение наверх. По изменившемуся голосу Зябликова я понял, что он себя плохо чувствует. Капитан Зябликов всегда грамотно и уверенно командовал батальоном, но в этот раз я впервые услышал от него слово „не могу“. Я понял, что положение 2-го мсб очень серьезное.

Следовало как можно скорее оказать батальону необходимую помощь. С помощью вертолетов была организована доставка воды на маршрут движения 2-го мсб. Вертолеты, где это было возможно, зависали и спускали канистры с водой на телефонном кабеле или попросту сбрасывали. Однако вода доходила не до всех, так как личный состав батальона растянулся сверху вниз по крутому склону длинной цепью. Нужно было срочно решать вопрос дальнейших действий 2-го мсб. С одной стороны, надо было спасать людей и восстанавливать боеспособность подразделения. А это значит, надо остановить движение и спустить батальон с крутого склона горы. С другой стороны – остановка движения одного из двух батальонов могла привести к срыву всей операции. Еще не известно, как отреагирует находящийся в Кундузе генерал армии Ахромеев, если я предложу ему спустить вниз 2-й мсб. Он мог не согласиться с моим предложением или согласиться не сразу, а в сложившейся ситуации важен был каждый час.

Утром следующего дня мы на командном пункте увидели, как тяжело личный состав 2-го батальона поднимался в новое наступление. Майор Архангельский, прибыв в новый район сосредоточения 2-го мсб, доложил мне: „Положение в батальоне еще тяжелее, чем мы предполагали“. Я спросил, что нужно сделать для помощи батальону. Архангельский ответил: „Отдых личному составу и много воды“. Я приказал заместителю по тылу полка майору Терещенко собрать все емкости, какие только можно найти для доставки воды в подразделения батальона. Вертолеты, сделав несколько рейсов, доставили все необходимое. Наиболее сильно пострадавший личный состав был переправлен вертолетами в полковой лагерь.

После нескольких часов отдыха батальон стал оживать. Офицеры батальона во время коллективных и индивидуальных бесед с солдатами и сержантами активно обсуждали и обобщали способы экономии сил при движении в горах в условиях летней жары. Инструктировался комсомольский актив батальона. Через несколько часов капитан Зябликов доложил, что личный состав 2-й мсб готов возобновить участие в операции и начать подъем наверх»[313].

Однако и дальнейший ход операции был сложен с точки зрения водоснабжения. Батальону, ведущему боевые действия, ежесуточно необходимо было доставлять по 10–15 м³ воды[314]. С этой целью вертолеты каждый день совершали по два-три рейса. Доставка воды, как и боеприпасов и продуктов питания, осуществлялась вертолетами эскадрильи 181-го овп под постоянным огнем противника[315].

Имели место случаи, когда просчеты при организации снабжения водой могли вывести из строя целое подразделение. Так, однажды в 1984 году советский военный самолет был сбит противником и оказался в глубине одного из ущелий на севере Афганистана. Подразделениям 395-го мсп 201-й мсд была поставлена задача пройти вдоль ущелья вплоть до места падения самолета. При прохождении ущелий использовался апробированный прием. Основные силы двигались по дну ущелья в пешем порядке или на бронетехнике. При этом подразделения, находившиеся на флангах, должны были с некоторым опережением идти по вершинам гор, прилегающих справа и слева.

Выдвигаясь на выполнение этой задачи, один из мотострелковых взводов взял с собой необходимое количество воды: коллективный запас в РДВ и личный запас во флягах. Исходя из изначально поставленной задачи, данного запаса должно было хватить. Командир взвода старший лейтенант имел в виду и источники воды, обозначенные на картах. В дальнейшем, уже при нахождении на гребнях гор, задача взводу несколько раз уточнялась. Когда, исходя из первоначального плана, пора уже было спускаться к основным силам, поступили указания переместиться на следующую вершину, затем на следующую. Причем делать это нужно было в высоком темпе, чтобы быть впереди основных сил, двигавшихся по дну ущелья, и не задерживать их.

От череды энергичных спусков и подъемов, от чрезмерной физической нагрузки воины, несмотря на всю предусмотрительность, выпили всю воду. По причине сложных метеорологических условий доставить воду вертолетом не представлялось возможным. Источников, которые были указаны на карте, и на которые был расчет командира взвода, в реальности не оказалось. Единственной возможностью утолить жажду оказалось растапливание льда. Но впоследствии взвод удалился и от него. В результате военнослужащие продолжительное время находились без воды.

Это были проверенные воины, имевшие опыт решения задач в горах. Каждый из них знал, что после долгой жажды нельзя пить много воды. Но, когда они все же добрались до ручья, несмотря на все предостережения, люди, включая командира взвода, стали жадно пить. В результате многие из них почувствовали себя еще хуже. Командир взвода сообщил командованию о массовом ухудшении здоровья среди военнослужащих. Было принято решение о его возвращении в пункт постоянной дислокации и замене другим подразделением.

Важность снабжения водой при проведении широкомасштабных операций была очевидна не только для советских войск, но и для мятежников. Им было значительно проще находиться и воевать в горно-пустынной местности, так как они были хорошо с ней знакомы. Понимая жизненную важность воды в горах и пустынях, они с детства владели методами ее добычи, сбережения и рационального расходования. Неслучайно они прилагали усилия к оттеснению противника от источников воды, а то и к ликвидации источников.

Вспоминает М. А. Шильников: «Помню, при проведении Панджшерской операции 1985 года мятежники искусно управлялись с горными ручьями. Находясь выше нас, они регулировали водные потоки так, чтобы лишить наступающие войска воды. Остановишься на ночевку подразделением возле ручья, а на утро ручья уже нет. Они чувствовали себя как дома и использовали опыт управления водой, накопленный поколениями их предшественников при ведении сельскохозяйственных работ. Однажды я лично наблюдал, как на противоположном склоне горы мятежники перенаправляли ручей, чтобы он не нес свою воду противнику»[316].

Еще один подобный эпизод описан в воспоминаниях А. И. Лебедя: «В это время высланная вперед разведка доложила, что в четырехстах метрах выше по ущелью дорога непроходима. Трудолюбивые душманы отвели с горы на нее ручей, и участок дороги метров пять-шесть был полностью размыт и непроходим ни для какого вида техники. За размытым участком на дороге демонстративно красовались произвольно набросанные огромные глыбы весом на глаз в тонну-полторы»[317].

Как известно, подразделения Ограниченного контингента в Афганистане были условно поделены на рейдовые и охранные. Из 55 мотострелковых и парашютно-десантных батальонов 23 использовались для ведения активных боевых действий, а 32 были задействованы в обороне коммуникаций, охране важнейших народно-хозяйственных объектов, пунктов постоянной дислокации частей, участвовали в закреплении государственной власти в уездах и провинциальных центрах[318].

Служба в первых и вторых существенно отличалась. Военнослужащие рейдовых подразделений были приучены к затяжным подъемам в горы, к продолжительным переходам в условиях жары, к переноске тяжелого оружия и снаряжения. В таких подразделениях люди были знакомы с питьевой дисциплиной, знали ценность воды, умели ее экономно расходовать и сберегать. Командиры строго нормировали расход воды, а военнослужащие неукоснительно соблюдали питьевой режим[319].

Солдаты охранных батальонов, даже тех, в которых значительное внимание уделялось физической подготовке, уступали им в выносливости. Имея воду в необходимых количествах, зачастую они не были знакомы с таким понятием, как питьевая дисциплина. Один из офицеров 201-й мсд, ранее командовавший взводом и многократно участвовавший в решении боевых задач в горах, получил под командование роту 122-го мсп. Месяцами эта рота выполняла задачи по охране и обороне перевалочной базы Хайратон, но с назначением нового командира была заменена на постах вокруг Хайратона другим подразделением и получила задачу готовиться к выходу на боевые действия. Собрав личный состав роты в пункте постоянной дислокации полка, опытный старший лейтенант начал подготовку к предстоящим боевым действиям с тренировки физической выносливости и привития воинам понятия о питьевой дисциплине.

Особенностью широкомасштабных операций было то, что из-за нехватки личного состава к участию в них привлекались как рейдовые, так и охранные батальоны. В июне 1984 года 103-я гв. вдд проводила операцию по очистке от мятежников гор, с которых велись обстрелы прилегающих к Кабулу территорий. Днем стояла жара, поэтому все передвижения, а в особенности восхождения старались совершать ночами. Разведывательная рота, направленная на штурм позиций мятежников, была заблокирована на горном склоне плотным огнем, ведущимся с господствующей высоты. В этих условиях командованием было принято решение о спасении роты путем подъема деблокирующих подразделений в горы и захода мятежникам во фланги[320].

Для штурма одного из флангов мотострелковому батальону, чей личный состав нес службу на заставах, приказали сформировать сводную роту. Военнослужащие со всех застав были собраны в единое подразделение и ночью выдвинулись в горы под командованием начальника штаба батальона майора В. В. Осипенко. Вот как он вспоминает этот подъем: «После четырех часов перехода я решил сделать небольшой привал и объявил личному составу о том, что можно сделать по два-три глотка из фляг. На это солдаты мне ответили, что их фляги уже почти пусты. Я негодовал. Кто разрешил! Но злиться надо было не на них, а на себя. Солдаты охранного батальона не были приучены к правилам обращения с запасом воды в горах и пили, как на заставах, по мере желания»[321].

Когда сводное подразделение достигло вершины хребта, рассвело, и температура стала стремительно расти. Вскоре началось пекло, и солдаты стали по одному выходить из строя. Офицеры, сохранившие в своих флягах запас воды, делились с подчиненными – давали им сделать глоток, и после с трудом выдирали свои фляги у обезвоженных солдат. Превышение над пунктом постоянной дислокации составляло не менее километра. По расчетам, отправленные вниз за водой люди вернулись бы не раньше, чем через 12 часов. Это при условии, что они не умерли бы в пути от обезвоживания, их не убили бы, и они не выпили бы всю воду по пути наверх.

Ситуация становилась критической. Вспоминает В. В. Осипенко: «Между тем солдат с тепловыми ударами становилось все больше. Да и у офицеров от жажды языки распухли настолько, что не умещались во рту. На обратном склоне горы, контролируемом противником, был виден небольшой оазис. Я взял трех разведчиков, навесил им на пояс по три фляги и отправился за водой. Между деревьями, как мы и рассчитывали, оказался родник. Мы знали, что в таких условиях нельзя пить очень много, решили, что сделаем по три глотка. Но, как мы с разведчиками ни старались, все равно приняли больше, чем было нужно. На обратном пути я обратил внимание, что мои разведчики побледнели. Они мне сообщили, что и я очень бледен. Мы раздали воду солдатам и проследили, чтобы каждый сделал лишь по несколько глотков»[322].

После рота получила приказ переместиться по вершине хребта на 10 км. Пришлось уходить от оазиса, а следовательно, от воды. Майор В. В. Осипенко по радиосвязи попросил доставить подразделению воду: «Разбудил рев вертушки. Зависла прямо над перевалом. Бережно, из рук в руки, сумку с аккумуляторами и небрежно, прямо на камни, два „презервуара“ литров по сто… Наклонилась и почти вертикально нырнула в нашу долину»[323].

В ходе той операции 103-я гв. вдд потеряла от солнечных ударов троих человек. При перевозке их тел вертолетом произошел необычный случай. Для того чтобы преодолеть горный хребет и минимизировать риск обстрела мятежниками, вертолет поднялся на предельно возможную высоту. По сравнению с землей там было прохладно, был разреженный воздух и иные условия влажности. Четвертый «покойник», лежавший в грузовом отсеке вертолета самым нижним, «пришел в себя» и стал выбираться из-под тел своих погибших товарищей. Оказалось, что из-за сильнейшего теплового удара он по ошибке был принят за умершего. А при перевозке в качестве груза 200 почувствовал себя лучше[324].

В. В. Осипенко рассказал, что операция июня 1984 года стала для его батальона, несущего службу на сторожевых заставах, уроком. Офицеры и сержанты начали прививать солдатам питьевую дисциплину. Приказ сформировать подразделение для действий в горах мог поступить в любой из дней, и ни один из военнослужащих, несущих дежурство на заставе, не был застрахован от похода в горы. Каждому из них разъяснялось, что при ограниченном запасе воды пить ее нужно только по мере появления жажды, небольшими порциями по 50–70 гр., ополаскивая ротовую полость, прежде чем проглотить воду[325].

Схожая ситуация сложилась и при выводе советских войск из Афганистана. Вывод некоторых подразделений проводился в качестве крупномасштабных операций с очисткой местности от мятежников, блокированием высот и проводкой колонн. В связи с ликвидацией пунктов постоянной дислокации, подразделения, выполнявшие в них исключительно охранные функции, были привлечены к участию в боевых действиях. В основном это было блокирование господствующих высот при прохождении войсковых колонн, оставляющих ранее занимаемые территории. Отсутствие опыта пребывания в горах сказывалось на военнослужащих самым пагубным образом.

Люди, прослужившие в Афганистане и неоднократно встречавшиеся со смертью коллег в ходе боевых действий, тяжело переносили такую «не обязательную» гибель товарищей, случившуюся уже при выводе войск и не от вражеской пули, а от обезвоживания. Вспоминает В. Л. Романюк: «При выводе полка в июне 1988 года несколько солдат погибли от обезвоживания организма, когда их подразделение штурмовало очередную высоту для блокирования маршрута. До сих пор в голове не укладывается смерть нескольких бойцов полка от тепловых ударов»[326].