Парадоксально, но если в ходе боевых действий формирования мятежников, ведущих войну партизанскими методами, не испытывали сложностей с водой, то их земляки, носящие военную форму, зачастую находились в бедственном положении. Это говорит о том, что найти и запасти воду для 20–30 кочующих человек гораздо проще, чем организовать надежное, централизованное, безопасное водоснабжение пункта постоянной дислокации крупного воинского подразделения или части. Таким образом, традиции и опыт местного населения успешно использовались мятежниками, но были лишь частично применимы в вопросах водоснабжения регулярных воинских формирований.

Одной из наиболее острых проблем пребывания советских войск в Афганистане являлось их обеспечение водой. Если афганская армия, дислоцированная в привычной для себя местности, испытывала такие затруднения, очевидно, что для армии другого государства, вошедшей в Афганистан, снабжение водой было связано с еще большими тяготами и лишениями.

Первая причина заключалась в том, что в стране имелось очень мало источников воды. Это в основном небольшие горные речки, ручьи, арыки. При этом большинство из них характеризовалось крайне низким санитарно-эпидемиологическим состоянием. Вторая причина – сложные геологические условия. Подземные воды содержатся почти во всех породах, находящихся на территории Афганистана, но среди них преобладают солоноватые и соленые. Пресные подземные воды встречаются лишь на ограниченных участках, в основном в долинах рек. Однако скальный грунт и большая глубина залегания воды (более 300 м) крайне затрудняли бурение скважин. Дебет источников незначителен, как правило, 10–15 м³ в сутки. В то же время в условиях жаркого климата и высокогорья потребность организма в питьевой воде увеличивается в два раза[145].

На общем фоне «засушливости климата» на территории Афганистана выделяются районы с достаточным и даже с избыточным увлажнением. Наиболее обеспечены водой провинции Кунар, Бадахшан, Парван и Тахор, их удельная водообеспеченность составляет соответственно 1200, 300, 250 и 220 тыс. м³/год на 1 км² площади. Для сравнения: в южных и юго-западных районах, занимающих большую часть страны, удельная водообеспеченность уменьшается в 20–100 раз. В провинции Газни удельная водообеспеченность равна 11 тыс. м³/год на 1 км² площади[146].

Если подземные воды чрезмерно соленые, то поверхностные, напротив, – недостаточно. При организации водоснабжения войск в Афганистане необходимо учитывать, что поверхностные воды в основном имеют снеговое питание, и по этой причине бедны минеральными солями. Длительное употребление такой воды приводит к потере солей в организме человека, вследствие чего ухудшается его самочувствие и быстро наступает утомление.

В пределах территории Афганистана выделяется 19 водоносных горизонтов и комплексов. По степени водообеспеченности и условиям водоснабжения войск они группируются в несколько районов, каждый из которых характеризуется относительно однородными гидрогеологическими условиями, особенностями климата и рельефа, существующими источниками воды.

Первый район, недостаточно обеспеченный подземными и обеспеченный поверхностными водами, занимает Бактрийскую равнину, предгорья Гиндукуша и Паропамиза. Водоснабжение населенных пунктов здесь основано на использовании подземных и поверхностных вод. Почти половина всех скважин, пробуренных в Северном Афганистане, приходится на район городов Мазари-Шариф и Вазирабад. Большая часть населения района использует для питья и хозяйственных нужд воду из рек, ручьев и оросительных каналов с помощью простейших водозаборов и небольших насосных установок. Организация водоснабжения войск здесь вызывает затруднения и может быть основана на использовании существующих водоисточников. Дополнительное количество воды можно получить путем заложения скважин и колодцев в долинах рек и конусах выноса после предварительной разведки. Ориентировочная глубина скважин 30–80 м, реже более, колодцев 5–30 м. После соответствующей обработки можно использовать воду рек и ручьев[147].

Второй район, плохо обеспеченный подземными и поверхностными водами, занимает пустыни Регистан, Дешти-Марго, Хаш и др. Водоснабжение населенных пунктов основано на использовании подземных вод с помощью колодцев, редко скважин, кяризов и источников. Колодцы эксплуатируют водоносные горизонты. Глубина колодцев 2–74 м, глубина до воды 1,4–43 м. Водоснабжение войск здесь вызывает значительные трудности и может быть основано на использовании редких колодцев, скважин и кяризов. Дополнительное количество воды можно получить путем заложения колодцев и скважин в долинах рек и временных водотоков глубиной соответственно 5–30 и 30–50 м. При необходимости можно использовать воду рек Фарахруд, Хашруд, Гильменд и Аргандаб после соответствующей обработки с помощью водоводов. Необходимо иметь в виду, что прокладывать их придется на значительные расстояния.

Горы Гиндукуш, Паропамиз, Сулеймановы, Чагаи, Ваханский хребет, нагорье Хазараджат и Газни-Кандагарское плоскогорье формируют собой третий район, характеризующийся неравномерностью обеспеченности подземными и поверхностными водами. Водоснабжение его населенных пунктов основывается на использовании подземных вод. В горной части население снабжается водой с помощью большого количества источников, которые распределены неравномерно. В долинах рек и межгорных котловинах используются скважины, колодцы и кяризы. Широко используется вода рек и оросительных каналов[148].

Организация водоснабжения войск в долинах рек, нижних частях склонов, в межгорных котловинах и впадинах не вызывает затруднений и может базироваться на существующих источниках. Затруднения с обеспечением водой возникают в горной части района. Дополнительное количество воды можно получить путем улучшения каптажа[149] существующих водоисточников в горах, а также путем заложения колодцев и скважин в межгорных котловинах и впадинах, днищах долин и нижних частях склонов. Ориентировочная глубина колодцев 5–30, а скважин 30–150 м. Перечисленные источники воды (реки, озера, колодцы, родники) имеют высокую бактериологическую зараженность. Их использование приводит к массовым желудочно-кишечным заболеваниям. Даже кипячение воды не дает гарантии ее обеззараживания. Поэтому для использования войсками необходима ее специальная обработка[150].

Очевидно, что советское военно-политическое руководство рассматривало территорию соседнего южного государства как возможный театр военных действий. Не случайно на границе с Афганистаном периодически проводились «натурные эксперименты», в ходе которых рассматривались различные аспекты возможных будущих боевых действий. В частности, в мае – сентябре 1976 года один из батальонов 860-го омсп вместе с артиллерией полка был выделен для обеспечения сборов, проводимых на Памире, в районе поселка Сарыташ. В этих сборах приняла участие большая группа специалистов из Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова. Врачи проводили эксперименты на выносливость личного состава для выработки рекомендаций и инструкций по несению военной службы в условиях высокогорья. Занятия по боевой подготовке проводились на высоте 3600 м[151].

Пребывание войск в Афганистане обладало принципиальным отличием от пребывания здесь местного населения. Дело в том, что люди, традиционно населяющие безводные просторы горно-пустынной местности, веками приспосабливались к жизни в условиях жары и недостатка воды. Их жилища и одежда были приспособлены к противодействию солнечным лучам и сохранению прохлады, а жизненный цикл построен так, чтобы минимизировать пребывание на открытом солнце. В отличие от них в войсках, при всем стремлении снизить неблагоприятное воздействие на личный состав, приоритетным являлось решение поставленной задачи. А оно часто требовало восхождения в горы под палящим солнцем в раскаленных касках под весом бронежилетов, оружия и снаряжения, круглосуточного несения дежурств на вышках, многочасового пребывания в кабинах автомобилей или бронетехники в условиях высоких температур. Следствием становились тепловые и солнечные удары, обезвоживание.

Тепловой удар – это болезненное состояние, вызванное перегреванием организма под влиянием избыточного поступления тепла из внешней среды. В легкой форме его признаками являются общая вялость, головная боль и тошнота, учащение пульса и дыхания, расширение зрачков. При поражениях средней тяжести все перечисленные симптомы становятся более выраженными, возможна кратковременная потеря сознания и повышение температуры до 39–40 °C. В отличие от легкой и средней формы возникающих постепенно, тяжелая форма теплового удара развивается внезапно. При этом на первый план выступают симптомы поражения нервной системы: бред, галлюцинации, судороги, глубокая потеря сознания. Дыхание становится поверхностным и учащенным. Пульс достигает 120–140 ударов в минуту. Лицо пострадавшего сначала краснеет, а потом становится бледным с синюшным оттенком, а кожа – сухая и горячая. Температура повышается до 41–42 °C[152].

Солнечный удар – это болезненное состояние, вызванное прямым воздействием солнечных лучей на область головы. У пострадавшего сначала появляется ощущение разбитости, головная боль, головокружение, расстройство зрения, шум в ушах, иногда тошнота и рвота. Температура повышается до 38–39 °C. При продолжительном воздействии все симптомы усиливаются, температура продолжает повышаться до 40–42 °C, наступает потеря сознания[153].

Обезвоживание или дегидратация организма – это патологическое состояние, вызванное уменьшением в нем количества воды ниже физиологической нормы, необходимой для нормального функционирования всех человеческих органов и систем.

При каждом из этих случаев помощь пострадавшим военнослужащим Ограниченного контингента требовала существенного расхода воды. Оказывать ее необходимо было быстро и энергично. Вспоминает В. В. Осипенко: «Док-то и поделился, что натворила жара на той войне. Как и сколько доводилось вытаскивать с того света обезвоженных и перепившихся водой»[154]. Инструкции предписывали уложить пострадавшего в тени и раздеть до пояса, обтереть лицо и тело мокрой тканью, обрызгивать тело водой и быстро обмахивать, чтобы усилить эффект охлаждения испарением. Промедление с оказанием помощи могло привести к летальному исходу. Не меньшую угрозу для организма таило неумелое оказание помощи.

С точки зрения военного дела, хуже, чем недостаток воды, в Афганистане мог быть только ее переизбыток. Может показаться удивительным, но в этой южной засушливой стране случалось, что выполнение боевой задачи существенно осложнялось обилием влаги. Один из таких случаев описан в книге генерал-лейтенанта А. И. Лебедя, служившего в Афганистане с 1981 по 1982 год в должности командира батальона 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка (гв. опдп): «Погода как-то незаметно испортилась, и пошел сначала мелкий, а потом все усиливающийся дождь. Казавшаяся прямой родней бетону дорога прямо на глазах начала стремительно раскисать. Жидкая грязь покрыла сначала подошвы сапог, потом носки, а через два часа все ходили в ней уже по щиколотку. Машины, люди – все представляли из себя комья сплошной грязи. Побольше ком – машина, поменьше – человек. Конец февраля, март, отчасти начало апреля – самое гнусное время в Афганистане. Грунт, который обычно поддается усилиям человека предельно неохотно (отрыть и оборудовать окоп для стрельбы лежа – проблема), чудовищно раскисает. Грунтовые дороги перестают быть доступными для любого вида колесного транспорта, даже танки и БМП зачастую пасуют перед так называемой дорогой. Сапоги вызывают тоску и уныние. Надел их с утра пораньше, ступил за порог – сразу по щиколотку. Прошел тридцать метров, уже и сапог не видно, и непонятно, во что ты обут. Именно в такую грязевую кашу и попали мы, спустившись с серпантина.

С началом дождя минно-розыскные собаки категорически прекратили всякую деятельность и мокрые, с поджатыми хвостами, виновато поглядывали на людей. Саперы еще больше замедлились. Так мы продвинулись еще километра на полтора. Дождь уже стоял сплошной стеной, дорога утратила свои очертания, местами, на участках до 150 метров, сплошь покрылась водой. Решили становиться на ночь. Все были мокры до трусов: ни те согреться, ни те обсушиться. Палатки даже и ставить не стали – бесполезно. Выставили караулы, оседлав близлежащие высотки. Людям было приказано размещаться на отдых по машинам»[155].

Было подмечено, что с точки зрения сохранения водяного баланса и утоления жажды воинов, вода является не единственным и не самым эффективным средством. В частности, в условиях жаркого лета для утоления жажды хорошо зарекомендовал себя кипяченый настой верблюжьей колючки, обладающий антисептическими свойствами. Прекрасно помогал и холодный компот. Вспоминает А. С. Герасименко, служивший в 1987–1989 годах в звании подполковника военным комендантом Кабула: «Ежедневно для решения разнообразных вопросов комендатуру посещало множество представителей разных частей. У военной комендатуры была своя кухня и столовая. Солдат всегда готовил на десять порций больше, так как часто люди приезжали в комендатуру издалека и приходилось их кормить. Помнится, у нас солдат готовил компот из сухофруктов, остужал его в подвале и выставлял бачок в помещении комендатуры. Посетители неизменно пили этот холодный компот, а со временем некоторые стали привозить с собой сухофрукты, чтобы компот не заканчивался»[156].