На протяжении XX века Афганистан относился к числу стран с возрастающим водопотреблением и растущим водным дефицитом, что отмечалось уже в 1920–1930-х годах[127]. О том, какое значение для афганцев имел вопрос водоснабжения, красноречиво говорит следующий факт. Ко второй годовщине Апрельской революции Народно-демократическая партия Афганистана провозгласила приверженность курсу на ликвидацию феодальных пережитков в деревне и подкрепила этот курс принятием важнейших законов. В числе первоочередных и базовых документов были приняты законы «О воде» и «Об использовании воды в сельском хозяйстве»[128].

Вода рек использовалась населением Афганистана для питья, приготовления пищи, орошения сельскохозяйственных угодий и получения электроэнергии. Судоходными были только реки Амударья и Пяндж ниже Имамсахиба с середины марта по ноябрь. По ним курсировали суда грузоподъемностью 300–700 т, обладающие осадкой 0,8–1 м. Средние реки Кабул и Гильменд из-за большого количества порогов, перекатов и мелей для организации регулярного судоходства были непригодны. По ним осуществлялось плавание в основном плоскодонных лодок. В паводки часть рек использовалась для сплава леса.

Хорошо обеспечена поверхностными водами только горная часть территории страны. Хуже обеспечена Бактрийская равнина и плохо обеспечены пустыни на юге. В равнинной части территории развита густая сеть оросительных каналов. В пределах населенных пунктов вода рек традиционно характеризуется органическим загрязнением. Озер мало, и они небольших размеров. Вода озер в горах пресная, на Бактрийской равнине и в пустынях Регистан, Дешти-Марго и Хаш солоноватая и соленая.

Суммарный средний многолетний речной сток Афганистана составляет около 55 млрд м³. По территории страны он распределяется неравномерно. Наиболее многоводными являются реки бассейнов рек Инд (45 %) и Амударья (33 %). Среднегодовой сток рек бессточных бассейнов впадины Сеистан и пустыни Каракумы составляет 22 % стока всех рек страны. Реки и периодические водостоки издавна использовались для хозяйственных целей с помощью простейших водозаборов и небольших насосных установок. В связи с неравномерностью стока в течение года (летом расход рек значительно сокращается, небольшие реки пересыхают) и в целях использования водных ресурсов для нужд сельского хозяйства, промышленности и населения осуществлялось строительство гидротехнических сооружений, различных по конструкции и назначению.

Наибольшее значение имели гидроузлы, создающие крупные водохранилища, позволяющие осуществлять сезонное и многолетнее регулирование стока. В состав гидроузлов входили бетонные, каменно-набросные и земляные плотины, водосбросные сооружения, приплотинные и деривационные ГЭС, водовыпуски или специальные регулирующие сооружения, предназначенные для подачи воды в оросительные системы. Самыми крупными гидроузлами были Каджакай на реке Гильменд, Сальма на реке Герируд, Наглу на реке Кабул и Дахла на реке Аргандаб с водохранилищами вместимостью соответственно 1200, 650, 550 и 360 млн м³.

Вода рек использовалась для выработки электроэнергии, орошения и водоснабжения. Реки, протекающие на значительном протяжении в горах, обладают существенными запасами гидроэнергии. Наибольшими запасами отличаются Кундуз, Кокча, Кабул, Гильменд и Герируд. По этой причине в энергобалансе Афганистана преобладали гидроэлектростанции. Суммарная мощность ГЭС на начало 1980 года составляла 287 тыс. кВт, или примерно 70 % общей мощности всех электростанций Афганистана.

Малое количество атмосферных осадков и резкая неравномерность их по временам года обуславливали необходимость орошения посевов не только на равнинах, но и в горных районах. В стране ежегодно орошалось около 2,6 млн га. Основным источником для орошения являлись воды рек. Кроме того, использовались снеговые воды, воды источников и кяризов. Традиционно воду рек на поля отводили по каналам в земляных руслах, как правило, без регулирующих сооружений в местах водозаборов. Иногда использовались примитивные водозаборы в виде временных дамб, запруд и других, не перегораживающих все русло реки. В местах расположения орошаемых оазисов подача воды в магистральные каналы осуществлялась с помощью водозаборных гидроузлов, в состав которых обычно входили бетонные водоподъемные плотины с комплексом специальных сооружений.

По оценкам специалистов, Афганистан располагал вполне достаточными запасами грунтовых вод. Однако техническая и экономическая отсталость страны не позволяла эффективно использовать это природное богатство на благо населения[129]. К примеру, в 1946 году СССР и Афганистан подписали соглашение по Амударье, согласно которому последний имел право использовать до 9 км³ воды притока Амударьи – Пянджа. Однако афганцы смогли использовать лишь 2 км³. Минимальный объем потребления вод Пянджа свидетельствовал о низком уровне развития орошаемого земледелия[130].

Около 20 % городского и 7 % сельского населения Афганистана получали воду за счет централизованного водоснабжения. Водопроводы имелись в городах Кабул, Кандагар, Герат, Мазари-Шариф, Джелалабад, Лашкаргах, Кундуз, Митерлам и др. Они обеспечивали водой только отдельные кварталы, промышленные предприятия, гостиницы и административные здания. Источником централизованного водоснабжения являлись подземные скважины и поверхностные воды.

Подземные воды в равнинных частях страны, особенно на Бактрийской равнине и в Кабульской котловине, были вскрыты сотнями скважин и тысячами колодцев разного сечения, вблизи гор – кяризами. За счет буровых скважин осуществлялось питьевое, хозяйственное и промышленное водоснабжение городов Кабул, Кандагар, Герат, Джелалабад, Кундуз, Мазари-Шариф, Меймене, Саманган, Вазирабад (Балх), Шибарган, завода азотно-туковых удобрений близ Мазари-Шарифа и др. Колодцы в неустойчивых грунтах в этих районах традиционно крепились камнем. Глубина скважин 22–326 м, чаще 30–80 м. Удельный дебит скважин 0,04–20 м³/ч, реже более. Глубина колодцев 2–74 м. Глубина колодцев в провинции Герат 4–12, в районе Кабула 5–15 м.

Водоснабжение жилых домов было организовано лишь в современных районах Кабула. К примеру, район Карте-йе маамурин (название переводится с дари на русский как «Чиновничий район») был обеспечен и водопроводом, и канализацией. Бедное городское население пользовалось водой и водозаборными колонками не напрямую и не бесплатно. Непременным атрибутом городской толпы были водоносы, которые доставляли воду в кожаных бурдюках жителям ютившихся по склонам гор глинобитных хижин.

За пределами городов вопрос снабжения водой стоял еще острее. Неприхотливое афганское население употребляло воду рек, озер, ручьев, арыков, а при их отсутствии, даже сточных канав. Вспоминает В. В. Осипенко, в 1984–1985 годах капитан, начальник штаба 3-го батальона 357-го гвардейского парашютно-десантного полка (гв. пдп) 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (гв. вдд): «Притормозили в кишлаке. Девчушка лет восьми, в платьице и цветастых штанишках, лепит из коровьих лепешек и соломы эдакие блинчики и прикрепляет их на солнечную сторону дувала. Мимо нее к протекающему здесь же арыку, в который со двора стекают нечистоты, на четвереньках ползет карапуз. Девочка зачерпывает из арыка воду и из ладошек поит малыша. Меня чуть не вырвало»[131].

На территории Афганистана была сильно развита система кяризов[132]. Они представляли собой сеть подземных галерей шириной и высотой 2,5–3,5 м. В них располагались водосборные колодцы, соединенные каналами. На различном удалении друг от друга имелись выходы на поверхность, через которые осуществлялась вентиляция и сбор дождевой воды. Кяризы встречались повсеместно, но особенно много их было в предгорьях Гиндукуша, Паропамиза и Газни-Кандагарского плоскогорья. Протяженность кяризов составляла до 15 км и более, а глубина головных колодцев до 20–90 м. Некоторые кяризы имели до 45–125 смотровых колодцев. Дебит кяризов составлял, как правило, 36–360 м³/ч.

Советские военнослужащие не раз отмечали великолепное знание местным населением особенностей местности, в том числе и гидрологических[133]. В частности, стремясь нарушить транспортное сообщение Ограниченного контингента, мятежники разрушали дороги и мосты. Часто они прибегали к размыванию дорог путем пропуска через них воды из арычных систем. В результате этого через 1,5 суток поперек дороги образовывалась промоина шириной 5–10 м и глубиной 3 м. Таким же образом они могли подвести ответвление арыка к необходимому им месту, доставив туда воды горной реки.

Удивительное отношение афганцев к своим рекам, сочетающее в себе повседневную обыденность и едва ли не преклонение, отметил ветеран военных действий в Афганистане В. Л. Романюк, служивший в 1987–1988 годах командиром инженерного взвода разминирования инженерно-саперной роты 860-го омсп: «Доподлинно знаю, что Кокчу они (местные жители) боялись жутко. Конечно же, мы видели и радостно плескающуюся в арыках беззаботную ребятню, и занимающихся постирушками ханумок (афганских женщин). В то же время мне лично приходилось под Каракамаром загонять афганских водителей на их ЗИЛах в воду, преодолевать брод на обрушенном участке дороги. Некоторые из них получали пинки и затрещины, так как боязнь горной реки для них была сильнее, чем смертная казнь»[134].

В полной мере отличное знание местности относилось и к вопросам снабжения водой. Население в горной части территории для питья и хозяйственных целей традиционно использовало воду близлежащих источников. Широко использовалась вода рек и оросительных каналов. В каждом домашнем хозяйстве были емкости суммарной вместимостью 50–100 м³, в которые вода доставлялась с помощью различных водоподъемных устройств. Оросительные каналы и арыки имелись практически во всех населенных пунктах и речных долинах. Глубина оросительных каналов составляла 1–1,2 м, ширина 3–5 м, арыков соответственно 0,2–0,8 и 0,5–2 м.

Афганистан всегда был известен своей сложной санитарно-эпидемиологической обстановкой, являвшейся во многом следствием несовершенства системы водоснабжения. Использование для питья воды из рек, озер, колодцев и родников без специальной обработки порой приводило к массовым желудочно-кишечным заболеваниям. В засушливый период в открытых источниках воды в результате интенсивного испарения повышалась концентрация болезнетворных микроорганизмов. Высокая плотность населения в долинах, немногочисленность рек и оазисов приводили к интенсивному загрязнению почв и водоисточников, так как подавляющее большинство населенных пунктов не имели ни водопровода, ни канализации.

При этом афганцы демонстрировали удивительную устойчивость перед инфекционными заболеваниями. Вспоминает генерал-майор В. В. Антоненко, в 1984–1985 годах подполковник, заместитель командира 70-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады (гв. омсбр): «Местное население не обеззараживало воду. В многодетных афганских семьях без медицинской помощи выживали лишь наиболее сильные, чей организм справлялся со всеми болезнями. Такие люди вырастали крепкими, устойчивыми ко всевозможным недугам. Они могли пить воду из любой лужи»[135].

За время пребывания советских войск на афганской земле «шурави» достаточно хорошо узнали, что представляет собой вода для афганского населения. Порой эти знания использовались для решения конкретных задач. К примеру, при перекачке топлива через полевой магистральный трубопровод из Термеза в Баграм существенная часть потерь была связана с деятельностью местного населения. Тактика хищений совершенствовалась от проделывания в трубе отверстий, затыкавшихся чопиками, до использования вентилей и хомутов. Случались и масштабные хищения, когда под трассой закопанной трубы рылся подкоп, в котором делалось подземное ответвление. Тогда топливо расхищалось бочками и цистернами[136].

Об одном из путей противодействия хищениям рассказал В. В. Середа, служивший заместителем начальника штаба – старшим инженером 276-й отдельной трубопроводной бригады (отпбр): «Мною предлагалось проложить трубопровод вдоль канала оросительной системы на расстоянии не более двух метров от воды. При этом, как у местного населения, так и у душманов будет прямая заинтересованность не только не повреждать трубопровод, а наоборот, охранять его… За два дня трубопровод был развернут в соответствии с принятым решением и в последующие годы на этом участке не было никаких повреждений»[137].

Закономерно, что в стране, характеризующейся столь сложными гидрологическими условиями, в которой чистая вода доступна абсолютному меньшинству людей, вода имела не только высокий прикладной, но и сакральный смысл. Для афганца поделиться водой – значило продемонстрировать свою дружелюбность, готовность прийти на помощь. Это в полной мере на себе прочувствовал А. А. Деревяшкин. В 1984–1985 годах он в звании подполковника служил начальником 158-й военной комендатуры Кабульского гарнизона, и приказом командующего армией был назначен урегулировать все трения, связанные с пребыванием советских войск в Афганистане. В комендатуру Кабула прибывали люди со всей страны, чтобы пожаловаться на советские войска, решить спорный вопрос, получить компенсацию за причиненный ущерб: «Я показывал им, где они могут помыть ноги перед молитвой, где могут помолиться, предоставлял возможность набрать впрок воды из скважины. Удивительно, но люди, проделавшие большой путь, чтобы обвинить в чем-то советскую сторону и получить с нее возмещение, порой отказывались от своих жалоб, столкнувшись с таким радушным человеческим отношением»[138].

Это отношение к воде, имевшее элементы сакральности, было в полной мере использовано при реализации политики национального примирения. Одним из важных направлений деятельности Ограниченного контингента советских войск в Афганистане было оказание помощи местному населению. В афганские кишлаки регулярно выезжали агитационные бригады, разъяснявшие крестьянам преимущества режима, правящего в Кабуле, и позицию СССР по его поддержке. Слова подкреплялись конкретной помощью – местным жителям выдавался керосин, раздавались другие материальные ценности, оказывалась медицинская помощь. Несмотря на это, были населенные пункты, пользовавшиеся дурной репутацией, откуда велись обстрелы советских гарнизонов, совершались нападения на колонны автомобилей. Когда оружие становилось бессильным или малоэффективным, на помощь приходила народная дипломатия.

Одним из виртуозов такой дипломатии зарекомендовал себя руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР генерал армии В. И. Варенников. На маршруте Кушка – Герат – Шинданд – Кандагар протяженностью 1200 км постоянно совершались нападения на советские колонны. Генерал армии В. И. Варенников назначил встречу полевым командирам, орудовавшим на различных участках этой дороги. Мятежникам была предложена сделка – они не нападают на колонны, а советские войска не интересуются, какого рода торговля ведется полевыми командирами. Главарям банд было популярно разъяснено, какие меры будут предприняты, если нападения на колонны не прекратятся[139].

Народная дипломатия возымела успех. Стрельба по колоннам продолжилась лишь в одном районе. Но и тут генерал армии В. И. Варенников нашел выход из положения, не пролив крови ни с той, ни с другой стороны: «Мы договорились, что мы построим четыре колодца. И мы сделали это. Мы построили в разных местах, а это пустыня, а для них вода – это жизнь. Это скважина, а наверху двигатель, который качает, и для этого двигателя запас горючего. Включил кнопочку, вода побежала – набирай. Нажал кнопочку, она выключена. Они перестали стрелять, хотя это было самое тяжелое место. Раньше, когда колонна пройдет, то 1–2 убитых, это был просто ужас какой-то. После строительства колодцев они не только перестали стрелять, они собрали все население всех кишлаков, которые пользовались колодцами, провели джиргу[140]. В центре этого круга поставили нашего Ивана Николаевича, нашего мастера гражданского, который руководил строительством колодцев, и объявили его святым. Русский Иван – святой на земле афганской. И это действительно святой человек, он такое доброе дело сделал»[141].

Существуют и другие примеры пиетета, который испытывают афганцы перед водой. За годы пребывания советских войск вдоль афганских дорог было установлено несколько десятков обелисков погибшим воинам[142]. Это были и рулевые колеса, вмурованные в придорожные скалы, спаренные стволы зенитных установок, башни боевых машин пехоты, покореженные трубы, самодельные изваяния, отороченные траками. На каждом были нанесены имена и даты в назидание живым воинам.

В свете вывода войск вооруженная оппозиция анонсировала разрушение всего советского наследия. Тогда командующий 40-й армией распорядился демонтировать все обелиски, чтобы избежать поругания над памятью павших воинов. В нарушение приказа один из них был сохранен. «Шурави» не опасались, что что-то может случиться с обелиском советскому военному водителю, рядовому С. В. Мальцину. 2 ноября 1985 года он совершал очередную поездку в составе колонны по перевалу Саланг. Когда его КамАЗ уже достиг окончания тоннеля, навстречу на большой скорости вылетел автобус, в котором находилось множество местных жителей, в основном детей. Если бы советский грузовой автомобиль столкнулся с автобусом, то последний, скорее всего, упал бы в пропасть. Счет шел на секунды, и рядовой С. В. Мальцин принял мгновенное решение. Он сделал резкий поворот, ушел от столкновения с автобусом, однако сам врезался в скалу. Советский солдат погиб, но ценой своей жизни спас от смерти более 20 афганских детей. За этот подвиг он был посмертно награжден орденом Красной Звезды[143].

Свидетелем трагедии оказался дорожный инженер из Армении по фамилии Довлатян. Он изготовил памятник, в который вмонтировал водопроводную трубу. Так получился рукотворный родник, подающий в теплое время года чистейшую горную воду. В отличие от большинства других обелисков, этот после ухода советских войск не был ни разрушен, ни осквернен. Местные жители его постоянно приводят в порядок и охраняют[144]. Некоторые не без оснований связывают это с тем, что афганцы помнят о подвиге, совершенном советским водителем. А некоторые отмечают прозорливость дорожного инженера Довлатяна. Он знал, что ни у одного афганца не поднимется рука осквернить или разрушить родник.