…Мы жили в селе Никольская Емонча[63], Хохольского р-на Воронежской области. Я была еще маленькая, я не помню, как умерла наша мама, и не помню, как уходил наш папа на фронт на защиту Родины. И тысячи таких же детей, как и мы, его родные дети, которых он оставил с чужой почти женщиной, [не помнили своих отцов]. Она [эта женщина] нас не бросила, а нас было четверо. Она вместе с нами ждала конца войны и возвращение папы.

Но он не вернулся, он погиб под Смоленском, и я помню немного, когда прислали нам извещение о смерти и маленькую фотокарточку от какого-то документа. Все ужасно плакали, даже соседи, а я не плакала, мне не верилось, я вышла из дома, села на пригорочек и долго смотрела вдаль на большую дорогу, по которой, говорят, уходил мой папа. Я его ждала, не верилось, что он погиб, я его даже не помню, и я мечтала с ним встретиться. И мне казалось, это интересно будет, он не узнает меня, а я его. Но этого не повторилось, он погиб от вражеской пули.

Нам так трудно было жить, не зная ни внимания, ни ласки родителей, а ведь детям это так важно. И нам было приятно, если нас хоть чужие ласкали и сожалеючи говорили: «Бедные сироты». А может, еще отец вернется? Старший брат мой жил в Воронеже и работал учеником на заводе, который действительно подкладывал ящик из-под патронов к станку, чтоб быть наравне. Ему было 15 лет.

И вдруг он появился в деревне у нас, он бежал, не бежал, а летел, как на крыльях. С криком: «Ура! Ура! Мы победили!» Да, это был День Победы – 9 мая, я уже помню хорошо. Все обнимали друг друга, плакали, смеялись, мы дети вооружились касками, взяли палки и колотили по каскам, представляя себе, [что это] барабан, и с шумом шли от дома к дому дотемна и пели песни про «Катюшу», про танкистов. Потом стали занимать свои дома, в которые не заходили долго, боялись, что опять прилетят самолеты и будут бомбить. Все заговорили свободно, до этого я даже спрашивала сестру, почему все говорят вполголоса.

Да, я не хочу даже вспоминать те страшные дни войны, пусть никогда не повторятся те проклятые, тысячами осиротивших детей, матерей суровые дни войны. Пусть всегда будет мир и дружба на земле.

Теперь прошло двадцать лет, многое пережили. Я стала взрослая, мне 27 лет, у меня есть сын, ему 5 лет. И вы знаете, что он мне сказал со слезами на глазах, с оттопыренными губенками после того, как он посмотрел передачу по телевизору, [где были] снимки войны. Изуродованные люди, их страдальческие лица, окровавленные раненые, погибшие матери, а возле них бестолково ползущие маленькие детишки, руины разбитых домов, страшные взрывы. И он, мой сынишка, обращаясь ко мне, плачущим голосом просил: «Мама, мамочка милая, напиши солдатам, напиши кому-нибудь еще, чтоб не было войны, напишешь? Не забудешь? Правда, солдаты не допустят войны?»

Да он прав, мой мальчик. Очень не хочется войны. Хочется жить в мире и дружбе. Спокойно работать, а после работы быть всей семьей вместе.

Прошу опубликовать наше с Игорьком письмо в газету. Мы очень будем ждать. Пусть он будет знать, что я его не обманула, а написала.