Он шел по улице с таким видом, что все встречные невольно оборачивались ему вслед, а самые любопытные и вовсе увязались за ним. Среди них был и Олис. Ансгар не обращал никакого внимания на своих новых спутников, в голове у него вертелась только одна мысль – Сверр убил Злату и теперь грозит смертью Вивеке с ребенком. Поначалу он думал о том, чтобы схватить Сверра, изобличить его преступления перед ярлами и потом уже предать справедливой казни, но теперь забыл об этом. Ему просто хотелось побыстрее разделаться со Сверром и свершить месть.

Ансгар подошел к знакомому хирдхейму и увидел двух воинов – ближних дружинников Сверра. Значит, он был на месте.

– Сверр! – закричал Ансгар во все горло. – Сверр!

– Чего разорался? – недовольно спросил один из хирдманов.

– Позови своего ярла! Немедленно! – потребовал Ансгар.

– Ярл Сверр занят, – возразил хирдман.

– Я сказал, позови его! – Ансгар начал терять терпение, и рука его невольно потянулась к рукояти меча. Заметив это, хирдман и его товарищ стали плечом к плечу, всем своим видом показывая, что готовы вступить в бой. Но в этот миг в дверях показался сам Сверр.

– Что за шум? – сердито проговорил он. – И что это за толпа тут собралась? Ансгар? Какого драуга ты здесь делаешь?

– Ярл Сверр Снорриссон! Я пришел, чтобы покарать тебя за твои преступления! – провозгласил Ансгар.

– Что-о-о? – с недоумением протянул Сверр. – Ты, случаем, не объелся ли грибов, друг?

– Я тебе не друг! Готовься к бою, если хочешь умереть достойно! – оставался неумолим Ансгар.

– Да что с тобой такое? А-а-а! Уж не послал ли тебя этот трусливый пес Бьёрн? – высказал догадку Сверр.

– Я не знаю, чем ты виноват перед ярлом Оцо, – пожал плечами Ансгар, – но, видно, виноват, раз вспомнил о нем. Однако я пришел не из-за него. Я знаю, откуда у тебя следы на лице, знаю, чья кровь на твоих руках!

– Ах вот ты о чем! – с деланой беспечностью воскликнул Сверр, а у самого забегали глаза. – Так в чем же ты меня обвиняешь?

– Я обвиняю тебя, ярл Сверр Снорриссон, в том, что ты минувшей осенью тайком пробрался в сад ярла Братяты и напал на его жену Злату, пытаясь ее обесчестить. Когда она воспротивилась и расцарапала тебе лицо и когда объявилась девушка из челяди, ты скрылся, но затем вернулся и убил Злату. Я обвиняю тебя в убийстве!

Толпа, становившаяся все больше, ахнула от удивления. С удивлением слушали Ансгара и воины, вышедшие из хирдхейма вслед за своим хёвдингом. Сверр нервно оглянулся. При многих свидетелях он был обвинен в страшном преступлении и теперь не мог просто замять этот разговор.

– Ложь! – заявил Сверр. – Я ее не убивал!

– Тебя видела челядь!

– Какая челядь? Покажи мне ее!

– В этом нет нужды, Вивека подтвердила ее слова.

– Вивека?! Ты был у Вивеки?! – заорал Сверр. – Что ты у нее делал? Я убью вас обоих!

– Ты больше никого не убьешь! – возразил Ансгар и достал Домарбранд из ножен. – Пусть свершится суд! Или ты вздумал укрыться за своим хирдом, как последний трус? Тогда быть тебе нидингом до конца твоей позорной жизни!

– Вздумал обвинять меня в трусости? Напрасно! – ответил Сверр. – Я мог бы потребовать суда у правящего этим городом Бьёрна, но слишком презираю подлого финна, чтобы так унижаться перед ним. Я мог бы потребовать суда у конунга Хельги, единственного человека, чью власть признаю, но он слишком далеко. Я мог бы велеть своим воинам изрубить тебя за твою ложь, но, как ты верно подметил, тогда меня могут счесть трусом, а я этого не потерплю. Ты посмел обвинить меня перед всеми этими людьми, перед моим хирдом в убийстве, которого я не совершал. Теперь я обязан смыть твою ложь, которой ты пытаешься запятнать мою честь, твоей же кровью. Видят боги, я считал тебя своим другом, но я сделаю это!

– Довольно слов, – коротко бросил Ансгар в ответ на эту длинную речь.

– Что ж, будь по-твоему, – согласился Сверр и принял меч, который поднес ему один из хирдманов.

Оба были без доспехов и щитов, исход боя должно было решить одно только владение мечом. Сверр оказался хорошим воином, действовал быстро и ловко, когда надо – отступал и оборонялся, когда надо – решительно шел в нападение. Ансгару пришлось с ним нелегко. Все его выпады Сверр отразил, а сам ярл, в свою очередь, сумел зацепить противника – острие клинка рассекло левое предплечье Ансгара. Рана была неглубокой, но обильно кровоточила.

Завидев, как по рукаву рубахи Ансгара расплывается красное пятно, Сверр прорычал:

– Сдавайся! Признай поражение – и я сохраню тебе жизнь!

– Ты убил Злату! – упрямо мотнул головой Ансгар и снова сделал выпад.

– Я никого не убивал! – рявкнул Сверр, отражая удар.

– Я вижу следы ее ногтей на твоем лице!

– Но я ее не убивал!

– Ты лжешь! – крикнул Ансгар, нанося новый удар.

Сверр увернулся, отскочил на пару шагов и снова заговорил:

– Дурак! Это Вивека тебе сказала? А ты и поверил проклятой шлюхе!

Эти слова вывели Ансгара из себя, и он неожиданно бросился вперед, размахивая перед собой мечом. Растерявшийся от такой внезапной вспышки ярости Сверр едва сдерживал его натиск, но в какой-то момент гарды мечей сцепились, и одним резким движением Ансгар вырвал оружие из рук ярла. Клинок отлетел далеко в сторону, едва не убив одного из зевак, глазевших на поединок. Не дожидаясь губительного удара, Сверр перехватил руку Ансгара, пытаясь выхватить Домарбранд из его ладони. Дергая меч туда и сюда, они повалились на землю и принялись кататься по ней в отчаянной борьбе. Наконец Ансгару удалось прижать Сверра к земле, но ярл все еще не отпускал его руку, державшую меч, и не давал нанести решающий удар.

– Признайся! – пыхтя от напряжения, требовал Ансгар.

– Я не убивал ее! – хрипел в ответ Сверр.

– Лжешь!

– Я был у нее! – наконец выпалил Сверр. – Но я не убивал!

Пальцы ярла предательски соскользнули с ладони Ансгара, и он сумел освободить свою руку.

– Это все Вивека! – закричал Сверр, но в тот же миг Ансгар обрушил на него свой меч, и ярл сразу обмяк. Удар пришелся по голове, Домарбранд раскроил ее от темени до середины лба и застрял в кости черепа. Поднявшись на ноги, Ансгар с усилием вытащил меч, но заметил, что Сверр все еще дышит. Тогда он пронзил ему грудь там, где билось сердце, и ярл испустил дух.

Толпа выдохнула, раздались приветственные возгласы – многие жители Хольмгарда были рады смерти беспутного и драчливого северянина. Однако хирд Сверра не был так доволен, ропот его воинов долетел до слуха Ансгара. Он повернулся к ним и громогласно заявил:

– Я убил вашего хёвдинга. Отныне я займу его место! Теперь вы будете слушать меня! – Говоря так, Ансгар напомнил сам себе конунга Хельги, когда тот убил Крука и подчинил его дружину.

– А если мы не хотим тебя слушать? – зло спросил один из тех двух хирдманов, что прежде всегда сопровождали Сверра.

– Каждый, кто не согласен, может покинуть хирд либо сразиться со мной, – ответил Ансгар.

– Что ж, так давай сразимся! – выкрикнул хирдман и без предупреждения бросился на Ансгара. Однако он оказался совсем не так хорош, как его прежний хёвдинг, или, может быть, недооценил Ансгара, полагая, что тот слишком устал и к тому же ранен, а значит, не сможет отразить его натиск. Он едва успел взмахнуть мечом, как Домарбранд уже рассек ему горло, так что кровь брызнула фонтаном.

Столь быстрая расправа с недовольным произвела сильное впечатление и на толпу, которая никак не расходилась, желая узнать, чем кончится дело, и на хирд Сверра. Второй хирдман, который поначалу, кажется, тоже хотел сразиться, достал из ножен свой меч, протянул его, держа на ладонях, Ансгару и торжественно произнес:

– Клянусь своим мечом отныне верно служить тебе, выполнять твою волю и сражаться за тебя! Если же я нарушу свою клятву, пусть мой меч поразит меня самого!

Глядя на него, все остальные воины Сверра подоставали свое оружие и повторили те же слова.

Ансгару стало немного не по себе, ведь раньше никто не клялся служить ему, а теперь у него вдруг появился свой собственный хирд. Конечно, Оцо или Братята или даже сам Хельги могут оспорить его право называться ярлом, взятое таким незаконным способом, но слова клятвы уже произнесены, и теперь эти воины – его воины.

– Ярл Ансгар! – раздался знакомый голос. Это был Олис, а с ним его десяток. – Ты должен явиться к ярлу Оцо, чтобы ответить за совершенное убийство!

– А, это ты, Олис. – Ансгар, хотя еще не остыл после двух поединков, старался говорить мягко, потому что молодой финн ему нравился. – Не переживай, я скоро приду к Оцо. Но прежде мне надо распорядиться здесь.

Олис немного растерялся, не зная, что делать дальше, и не стал спорить. Ансгар же снова повернулся к своему новому хирду.

– Как тебя зовут? – спросил он воина, который первым принес ему клятву.

– Хьярви, господин.

– Слушай меня, Хьярви. Пока я не разобрался, кто из вас чего стоит, ты будешь моей правой рукой, а там как пойдет. Сейчас я должен буду уйти, а вы тут позаботьтесь о павших.

– Да, господин.

– Теперь скажи мне, что тебе известно о намерениях Сверра? – потребовал Ансгар. – Не задумывал ли он какого-нибудь зла?

Хьярви нервно сглотнул и оглянулся на своих товарищей.

– Да не бойся ты! Говори как есть! Я теперь твой хёвдинг!

– Хорошо, господин, я скажу, – выдавил из себя Хьярви. – Наш прежний хёвдинг собирался убить ярла Оцо.

– Что-о-о? – раскрыл глаза от удивления Ансгар. – Но почему?

– Как я понял, ему стало известно, что правитель Хольмгарда сносится с другими ярлами из числа финнов и намерен поднять мятеж против конунга Хельги. Поэтому он хотел убить Оцо, чтобы потом самому стать здесь правителем.

Ансгар присвистнул, покачал головой и сказал:

– Ваше счастье, что он не успел исполнить задуманного. Сверр не удержал бы Хольмгард. Убей он Оцо – вот тогда бы и начался настоящий мятеж! Вас всех перебили бы вместе с ним.

– Но он думал, что венды и финны перессорятся между собой, а он тем временем сохранит город в своих руках.

– Он вправду так думал? Глупец! Они, может быть, и перессорились бы, но сначала лишили бы его головы. В общем, так! Из хирдхейма никуда не уходите, сидите здесь, пока я не вернусь. Уразумел? – Ансгар пристально посмотрел в глаза Хьярви. Тот понятливо кивнул – он показался вполне сообразительным малым.

– Хорошо, – сказал Ансгар и обернулся к Олису, который послушно стоял в ожидании, – что ж, теперь идем к Оцо!

* * *

– Так ты говоришь, это Сверр убил Злату? – Ярл Оцо задумчиво почесал бороду. – Это верно?

– Да, служанка Братяты видела, как Злата расцарапала ему лицо. А ты наверняка помнишь шрамы у него на лбу и щеке, – Ансгар отвечал спокойно, будучи уверен в своей правоте. В комнате их было только трое. Кроме ярла Оцо, сидевшего на некоем подобии трона, и самого Ансгара, стоявшего перед ним, у двери еще сторожил Олис.

– И эта служанка подтвердит твои слова?

– За ней уже послали. Но вину Сверра готова подтвердить и Вивека.

– Кто? – вскинулся Оцо. – Вивека? Ты говорил с ней?

– Да, я был у нее, – как можно более невозмутимо ответил Ансгар, помня о том, что связывало наместника Хольмгарда со вдовой Адальмунда.

– И ты говорил с ней? Она назвала Сверра убийцей?

– Да. Она знала, но не могла рассказать, потому что он пригрозил убить ее.

Оцо покачал головой, посмотрел куда-то в сторону, потом снова обернулся к Ансгару.

– Только не говори, что она и тебя охмурила, – с каким-то сочувствием сказал он.

– Что? – немного растерялся от такого поворота Ансгар. – Я вовсе не…

– Этой женщине нельзя доверять, пойми! – не дал ему договорить Оцо. – Она никогда ничего не говорит просто так!

– Сверр бил ее, я сам видел синяки!

Оцо снова покачал головой:

– Синяки, может быть, у нее и есть, но ты не знаешь, откуда они.

– Но…

– Нет, Ансгар, не пытайся меня убедить. Я никогда не поверю словам Вивеки. Очень надеюсь, что та служанка и вправду укажет на Сверра. Иначе получится, что ты убил его просто так. Не то чтобы кто-то в нашем городе жалел о смерти этого беспутника, но лучше бы ты не вершил самочинную расправу, а рассказал мне о своих подозрениях, и я бы уже сам решил, что с ним делать.

Ансгар начинал злиться. Оцо из-за своих давних обид и неудавшихся отношений с Вивекой не хотел признавать очевидного – Сверр был насильником и убийцей, от его руки погибла несчастная Злата. И Ансгар не просто расправился с ним, а свершил суд. Это был хольмганг, и сам его исход доказывал вину Сверра и правоту Ансгара. Но еще больше его злило, что слова Оцо порочили Вивеку – несчастную женщину, которой выпала нелегкая доля. Он смотрел в лицо ярлу и чувствовал, как в нем растет острая неприязнь к этому человеку. Однако из чувства долга он все же решил рассказать ему то, что узнал.

– Пусть Олис выйдет за дверь, – попросил Ансгар, едва сдерживая свое раздражение. – Я должен сказать тебе что-то наедине.

Оцо посмотрел на него с сомнением, невольно положил руку на пояс, проверяя, на месте ли нож, потом все-таки кивнул Олису, и тот вышел.

– Что ты хочешь мне поведать? – спросил ярл настороженно.

– Кроме смерти Златы, еще одна вина лежит на Сверре.

– О чем ты?

– Он готовил нападение на тебя, – сказал Ансгар и с удовлетворением отметил испуг на лице Оцо.

– Что? Нападение?

– Да, Сверр хотел убить тебя и взять власть в Хольмгарде в свои руки.

– Что за глупость! – воскликнул Оцо. – Даже если бы ему удалось убить меня, ему бы никто не дал здесь править. Это тебе тоже Вивека сказала?

Ансгар от злости сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Он прикрыл глаза, выдохнул и постарался говорить как можно спокойнее.

– Не спеши называть меня глупцом! И не стоит приплетать сюда Вивеку! О его замысле я знаю от его же людей. Они сказали, что Сверр подозревал тебя в заговоре, будто ты подговариваешь других финских ярлов поднять мятеж против власти конунга Хельги. Расправившись с тобой, он надеялся увидеть, как словене и чудь начнут резать друг друга в борьбе за власть, а сам бы дождался возвращения Хельги, ведь конунг непременно захотел бы навести тут порядок. И когда мятеж был бы подавлен, Сверр мог бы в награду за свою проницательность и решительность получить Хольмгард. Он сел бы на твое место.

Выслушав Ансгара, Оцо еще некоторое время сидел молча. Теперь он поверил.

– Сверр не смог бы усидеть в городе, – изрек он наконец, – его убили бы задолго до того, как сюда пришел Хельги.

– Я знаю, – сказал Ансгар, – но Сверр, как тебе должно быть известно, не отличался большим умом.

– Вот это меня и беспокоит! – произнес Оцо задумчиво, – сам он не мог додуматься до такого. Ему кто-то подсказал.

Ансгар удивленно поднял брови – о такой возможности он как-то не подумал. Оцо между тем, забыв свою недоверчивость, вдруг заговорил со всей откровенностью:

– Самое странное во всем этом деле, что Сверр в чем-то был прав! Кто-то и вправду пытался подговорить всех ярлов моего племени к мятежу. Ко мне тайно являлись некие люди, говорили, что уже все готово и дело сталось только за мной. Я не стал сразу хватать и пытать этих людей, надеясь выведать, кто за всем этим стоит. Мне удалось узнать, что и к Суло приходили с такими же словами, и к некоторым другим. Однако потом все прекратилось. Может, те люди почуяли, что я собираюсь их разоблачить, а может, по какой-то другой причине.

– Это и вправду странное дело, – согласился Ансгар, решив, однако, не рассказывать то, о чем поведал ему Братята.

– С этим мне еще предстоит разобраться. Что же касается тебя… – Оцо немного призадумался, потом сказал: – Помнится, Сверр не раз говорил, что судить его может только конунг. Вот пусть и за убийство Сверра тебя судит конунг. Я не знаю, правда ли он убил Злату, – может, та служанка и подтвердит твою правоту, посмотрим, – но если он собирался напасть на меня и начать войну между словенами и нами, то он, конечно, заслуживал смерти. Так или иначе, никто особо не будет жалеть о его судьбе. Меня беспокоит только его хирд. Не устроят ли приведенные им воины какого-нибудь беспорядка?

– Не беспокойся, их я беру на себя, – ответил Ансгар.

Оцо посмотрел на него с сомнением.

– Я слышал, будто ты назвал их своим хирдом, но ты же знаешь, что не можешь сам себя объявить ярлом!

– И все же они принесли мне клятву, – возразил Ансгар, – так будет лучше для всех. Я уведу их в Кёнигард, а там уж, как ты и сказал, пусть Хельги решает, по праву ли я убил Сверра и быть ли мне ярлом.

– Не боишься, что они захотят отомстить тебе за своего хёвдинга?

– Нет, не боюсь.

– Что ж, может быть, ты и прав, так будет лучше. Когда ты думаешь покинуть город?

– Я хотел бы все-таки дождаться ту служанку, – сказал Ансгар, – и мне надо закончить тут другие дела. Так что, думаю, на несколько дней я еще задержусь.

* * *

Когда Ансгар вошел в дом, первой, кого он увидел, была Сорока. Она бросилась к нему, стала обнимать, целовать, потом увидела кровь на руке, заохала-заахала. Она так хлопотала вокруг него, что даже начала немного раздражать Ансгара.

– Погоди, потом перевяжешь, это только царапина. – Он отстранил от себя Сороку, увидел Перенега и спросил: – Где Черноус?

– У Братяты.

Услышав ответ, Ансгар решительно направился в покои хозяина дома. Тот сидел на краю постели и держался за голову. Рядом с ним стоял Черноус.

– А, это ты! – в голосе Братяты сквозь боль послышалось что-то похожее на радость. – Уже наслышан о твоих подвигах! Почему ты мне ничего не сказал?

– Ты болен, – ответил Ансгар, – не хотел беспокоить.

– Напрасно! Я бы хотел сам разделаться с убийцей Златы!

– Ты болен, – повторил Ансгар.

– Это верно, – грустно согласился Братята, – я уже не тот, что прежде. Со Сверром я бы не справился. Может, и к лучшему, что ты взял это на себя. Но ты должен был все-таки сначала сказать мне.

– Прости, ты, конечно, прав. Но мне хотелось как можно скорее воздать ему за его злодеяние.

– Понимаю-понимаю, – кивнул Братята, – если бы ты мне сказал заранее, я бы сам обо всем забыл и побежал вперед тебя, чтобы разделаться с ним! Ты мне только скажи: ты знаешь наверняка, что это был именно он?

– Да, я в этом уверен. Но если ты сомневаешься, то пусть Черноус приведет Весю, она подтвердит. Она ведь уже здесь? – Ансгар повернулся к тиуну.

Черноус сделал испуганное лицо, вжал голову в плечи и залепетал:

– Ее нет, я уже поведал господину, нет ее…

– Как нет? – закричал Ансгар и так грозно двинулся в его сторону, что тиун отпрянул в сторону.

– Она сбежала! Она сбежала! – завизжал он в страхе, так что Ансгар почувствовал отвращение.

– Как так сбежала?

– Как узнала, что ее к господину зовут, так и сбежала, – торопливо начал объяснять Черноус, – верно, думала, еще какие-нибудь вины ее открылись, вот и сбежала! Я едва только в сторону посмотрел, а она уже утекла!

– Ах ты, бестолочь! – снова возвысил голос Ансгар. Один только гнусный вид тиуна, согнувшегося в три погибели в ожидании справедливой затрещины, уже вызывал в нем приступ гнева.

– Оставь его! – попросил Братята. – Все равно дело уже сделано. Иди, Черноус!

Тиун поспешил выскользнуть из покоев. Ярл тяжело поднялся на ноги, полез в сундук, достал оттуда знакомый сверток, развернул, показал Ансгару.

– Одного я не могу понять, – проговорил Братята. – Сверр, конечно, был тем еще выблядком, не было у него ни чести, ни совести, но все-таки он был воином. В своей злобе он мог задушить Злату или зарезать своим ножом, но откуда у него взялось это? Разве это оружие мужчины?

Ансгар посмотрел на тонкий, похожий на шило клинок с маленькой рукоятью и крепко задумался.

* * *

Наутро он отправился искать Хвата. Старый кузнец оказался на месте – он все еще занимался своим ремеслом, хотя за те несколько лет, что Ансгар его не видел, изрядно постарел. Хват возился с мехами, готовясь разжечь пламя в горне.

– Здравствуй, кузнец, – поприветствовал его Ансгар, – помнишь меня?

– А, это ты, – сказал Хват, едва посмотрев на него.

Ансгар улыбнулся:

– А я думал, не вспомнишь.

– Отчего ж не вспомнить? – Хват говорил, не отрываясь от работы. – Годин приметную тебе память оставил.

Ансгар досадливо почесал шрам на щеке и согласно кивнул:

– Это верно.

– Да к тому ж, – продолжил Хват, – о тебе молва идет, сам не даешь о себе забыть. Вот сызнова в нашем городе людей убиваешь.

– Я покарал убийцу – и только.

– Ты так думаешь? – с каким-то ехидством спросил кузнец.

– Ты что-то знаешь? – встрепенулся Ансгар. – Если так, то поведай мне, прошу!

– Ничего я не знаю! – резко ответил Хват. – Да только этот ваш Сверр никогда бы не убил Злату. Он много зла тут натворил, с тех пор как приехал, много жен понасилил, но ни разу ни одну из них не то что не убил – даже не покалечил.

– Рано или поздно это должно было случиться. Те жены, видно, ему не сильно перечили. А Злата не только за честь свою постояла, но и лицо ему все разодрала. – Ансгар говорил твердо, будучи уверен в своей правоте, но все-таки почувствовал, как в его уверенности вдруг нашлась червоточина.

– Может, и разодрала, – пожал плечами Хват, – спорить не буду. Только вот что я тебе скажу. Ты уже, конечно, не тот юнец, который некогда явился ко мне с продырявленной броней, но все еще очень молод и не до конца понимаешь людей. И Сверра ты не понял. А я имел с ним дело, он не раз ко мне хаживал, и кое-что о нем я себе уяснил. Это был свирепый человек, злой, добра от него людям ждать не приходилось. Но была у него одна слабость – женщины. От них он с ума сходил и удержаться не мог, чтоб не попытаться овладеть той, кто ему приглянулась. Он мог добиться своего словом, мог силой, но притом никогда не допустил бы, чтобы женщина получила от него какое-то увечье. И чем больше он ценил какую-нибудь из них, тем больше берег ее. Они для него были как камни-самоцветы. Ведь их можно захватить, отбить у другого мужа, но не для того, чтоб изломать, а чтоб любоваться. Злата была самым дорогим самоцветом в городе. И конечно, ему хотелось ее заполучить. Я не верю, что Сверр мог ее убить.

Ансгар закусил губу. Неужели он покарал не того человека? Он торопливо полез за пазуху, достал сверток, развернул, показал Хвату.

– Скажи, кузнец, узнаешь ли ты этот нож? – в волнении спросил Ансгар.

– Дай-ка! Ну как же! Много лет его не видел, но такое не забудешь. Редкая в наших землях вещь! Только их два было.

– Два ножа? Но у кого они были? Расскажи! – Ансгара охватила дрожь.

– Когда Адальмунд еще живой был, он их мне как-то раз принес, – ответил Хват, – раздобыл в походе, уж не знаю где. Только они были притуплены, даже погнуты немного. Вот он и попросил меня привести их в порядок. Хотел подарок сделать для жены своей.

– Для какой жены? – уставился на него в недоумении Ансгар.

– Ну и чудак же ты! Одна жена у него была – Вивека.

* * *

Ансгар шел к дому Вивеки как в тумане. В голове вертелся целый ворох мыслей, в которых он мучительно пытался разобраться. Если это был нож вдовы Адальмунда, могла ли она сама убить Злату? Зачем тогда приходил Сверр? Может быть, Вивека знала, что ее любовник решил наведаться к жене Братяты, и решила избавиться от соперницы? Ведь Злата не только пришлась по нраву Сверру, но еще и не дала Вивеке соблазнить своего мужа! Так что это было? Месть Злате? А Сверра он, выходит, все-таки убил напрасно! Перед глазами всплыл образ Вивеки, скинувшей с плеч сарафан и оголившей свои груди, а на них – кровоподтеки. Что бы ни говорил Хват, а Сверр мучил ее! Бил своими грубыми руками ее прекрасное лицо! Если он мог бить Вивеку, то мог и убить Злату, разве нет? Но почему этим ножом? Сверр часто бывал у Вивеки и, конечно, мог взять нож, но зачем он ему был нужен? Ансгар чувствовал, что ответ на все вопросы где-то совсем близко, но ему недостает самой малости, чтобы связать воедино все то, что сумел разузнать. И он решил, что если и может где-то найти этот ответ, то только у Вивеки.

Ансгар как раз подходил к дворцу Адальмунда, когда вдруг увидел, как оттуда через калитку в воротах выходит Черноус. От удивления он остановился, пытаясь сообразить, что забыл тиун Братяты в доме Вивеки, но потом спохватился и поспешил за ним.

– Эй, Черноус! – крикнул Ансгар.

Тот обернулся – лицо его исказилось от ужаса – и побежал прочь. Ансгар бросился вдогонку. Навстречу им шел какой-то воин, и сначала мимо него пронесся тиун, а потом Ансгар, мельком взглянув тому в лицо. Пробежав еще пару шагов, он вдруг встал как вкопанный, потому что сообразил – под глазом у воина была родинка с волосками! Ансгар хотел обернуться, но тут что-то тяжелое ударило его по затылку, и он упал, потеряв сознание.

* * *

Ансгар с трудом разлепил веки. Перед глазами все плыло, болел затылок, и он не сразу сообразил, где находится. Потом, поводив глазами туда и сюда и почуяв под собой мягкую постель, он понял, что лежит на кровати в той самой комнате у Вивеки. Ансгар вспомнил, что с ним произошло, и попытался вскочить на ноги, но голова тут же закружилась, в глазах потемнело, он почувствовал тошноту и снова лег.

– Куда ты, куда? – раздался знакомый бархатный голосок. – Не торопись. Кажется, Фьялар слишком сильно тебя ударил.

– Кто этот Фьялар? – едва ворочая языком, спросил Ансгар.

– Один из немногих хирдманов, что остались служить мне после гибели Адальмунда, – ответила Вивека, – не переживай, любовь моя, он служит верно, но больше ничего.

Ансгар, как мог, сосредоточил свой взгляд на Вивеке. В комнате было довольно темно, но он все-таки разглядел ее – она сидела на краю постели рядом с ним и смотрела на него глазами, наполненными заботой и нежностью. И как же прекрасна она была! Как восхитительны были все черты ее лица! От одного взгляда на нее Ансгар начал забывать, зачем вообще шел к ней. Но он все-таки спросил:

– Зачем же он меня ударил?

– Глупый! Он просто защищал меня! Ведь ты так запросто убил Сверра, что он подумал, будто ты опасен и для меня! Хорошо, что я вышла на шум, иначе бы тебе несдобровать! Я едва смогла объяснить ему, что ты не враг мне, а мой защитник! Потом я велела тебя поднять сюда, уложила в постель и перевязала тебе голову. Руку тоже заново перевязала. И я буду заботиться о тебе, пока ты не встанешь на ноги!

Ансгар потрогал голову – она в самом деле была перевязана. Потом положил руку на грудь и вдруг сообразил, что на нем нет рубахи. Опустил руку ниже и понял, что портков тоже нет. Он лежал едва прикрытый покрывалом.

– Где моя одежда?

– Зачем она тебе? – лукаво улыбнулась Вивека. – Ты такой красивый! Никогда прежде не видела таких ладных мужчин! Ни Адальмунд, ни Сверр с тобой не сравнятся! Так бы и смотрела на тебя целыми днями!

Ансгару стало неловко, но в то же время приятно от слов Вивеки. Захотелось, чтобы она продолжила говорить. Вивека тем временем взяла с подноса, стоявшего на столе, чарку и поднесла ее Ансгару.

– Вот, выпей, – сказала она, – тебе станет легче.

Ансгар приподнялся, взял чарку, понюхал – пахло какими-то травами и чем-то еще едва уловимым и незнакомым. Попробовал отпить – теплый терпкий напиток оставлял во рту сладковатый с кислинкой привкус.

– До дна! – потребовала Вивека, и Ансгар опрокинул содержимое чарки в себя.

Он снова лег и почувствовал, как по телу расходится тепло. Тошнота отступила, боль прекратилась, вернулись силы, но вместе с тем Ансгар как будто опьянел. А Вивека, видя действие своего напитка, стянула с него покрывало…

У Ансгара прежде были женщины, и были среди них по-настоящему страстные, но такого, как Вивека, с ним никто еще не вытворял. От необычных ощущений у него выступила испарина на лбу и по телу прошла дрожь. Она же сверкнула ошалелыми глазами, сбросила с себя сорочку и взобралась на него. Их тела слились воедино, они катались по постели, лаская друг друга, и чем дальше, тем больше Ансгар терял себя, словно растворяясь в этой женщине. Ему казалось, что еще немного, и от него ничего не останется, как вдруг его слух резанул крик:

– Ударь!

– Что? – едва соображая, спросил Ансгар.

– Ударь меня! – снова крикнула Вивека и вонзила ему ногти в спину.

Сходя с ума от страсти, от чар колдовского напитка и от боли, не понимая, что творит, он поднял руку и дал ей звонкую пощечину. Вивека зарычала, стала извиваться под ним, содрогаясь всем телом, и тогда он сам почувствовал, как напряжение стало совсем невыносимым и излилось безудержным потоком.

Они долго лежали расслабленные, приходя в себя, и молчали, глядя в потолок. Потом Вивека положила ему голову на плечо, прижалась всем телом, стала гладить ладонью его могучую грудь, провела пальцами по шраму, оставшемуся от печенежской стрелы.

– Теперь ты мой! – сказала она. – А я твоя! И я все для тебя сделаю! Я сделаю тебя настоящим ярлом, владыкой Хольмгарда! Ты будешь конунгом, вот увидишь! С моей помощью ты одолеешь всех своих врагов! Я научу тебя, как это сделать!

Ансгар слушал молча. В голове раз за разом раздавался крик: «Ударь!» Сверр, конечно, если и бил Вивеку, то по ее же просьбе, как сейчас это сделал Ансгар. Вот она – лежит, как ни в чем не бывало, а губа опухла, будто оса ужалила. Ударь он посильнее, разбил бы в кровь! И смертью Сверр ей, конечно, не угрожал, это все ее вымысел. Хват дело говорит, и Сверр наверняка был от нее без ума. В этом не было ничего удивительного, ведь и он, Ансгар, легко поддался ее чарам. Это сейчас он лежит с проясневшей головой, поскольку только что сбросил напряжение. Но совсем скоро силы к нему вернутся, тело вновь наполнится желанием, голова снова помутится от ее чар, и Вивека снова будет вертеть им как хочет. Но нет! Больше он ей этого не позволит!

Все ему говорили, что она опасная женщина. Все! Он слушал, запоминал, но не понимал, насколько она и вправду опасна! Они и сами не понимали. Этот воин с родинкой под глазом, Фьялар, – ее хирдман, и это он приходил к Братяте, пытаясь подговорить его к мятежу. Конечно, Фьялар не сам это придумал. И даже не Сверр. Это она, Вивека!

А она продолжала нашептывать ему в самое ухо – что-то про власть, про богатство, про могущество. Она решила, что уже совсем завладела им, и не замечала, как хмурит он чело, погруженный в свои размышления. О, если бы она только знала, о чем он думал в этот миг! А думал Ансгар о том, что вот ее ладонь скользит по его груди, едва касаясь кончиками пальцев, и пальцы эти такие тонкие, нежные. И их украшают кольца – много колец, почти на каждом пальце. Обычно Ансгар не обращал внимания на женские украшения, они были ему неинтересны. Но в этот раз одно кольцо он узнал – то самое, которое показывал ему Братята, кольцо Златы.

Он уже все понял, оставалось только разобраться в нескольких мелочах. Для этого нужно было только молчать, внимательно слушать и смотреть – Вивека сама ему все расскажет и покажет!

– Ты знаешь, – шептала она ему на ухо, – Сверр мне говорил, будто среди финнов есть заговор, говорил, им мало того, что конунг Хельги уже сделал Оцо наместником в Хольмгарде, и они хотят править здесь своей волей. И за всем этим стоит сам Оцо! Если бы ты только сумел разоблачить этот заговор! Тогда Хельги непременно вознаградит тебя и не только сделает ярлом, но и поставит править в Хольмгарде вместо Оцо…

– Как же я стану конунгом? – спросил Ансгар, стараясь изобразить искреннюю заинтересованность.

– О, не все сразу, мой дорогой! – улыбнулась Вивека. – Сначала стань правителем Хольмгарда!

Где-то внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги.

– Это Ингилейв! – Она вскочила на ноги, блистая перед ним своей наготой. – Одевайся!

– Где мой меч? И нож… – спохватился Ансгар, в то время как глаза его наслаждались представшим перед ним зрелищем.

– Потом! Потом! Одевайся!

* * *

Они сидели за столом. Мальчик весело уплетал за обе щеки лепешки с медом и запивал ягодным взваром. Время от времени он любопытно поглядывал на Ансгара и, наконец, не утерпев, спросил с набитым ртом:

– А ты теперь будешь с мамой?

Ансгар не знал, что ответить, но за него это сделала Вивека. Она улыбнулась и сказала:

– Да, сынок, он теперь будет с нами.

– А правда, что ты убил Сверра? – не унимался Ингилейв.

– Не надо об этом говорить, – мягко попросила Вивека и погладила сына по голове. – Кушай-кушай, мой родной! Будешь сильный и большой! Как твой отец! Будешь у меня конунгом!

Ансгар внимательно посмотрел на нее и только теперь увидел в ее глазах настоящую и, наверное, единственную любовь – это была любовь к сыну. Потом он снова поглядел на Ингилейва и наконец понял, кого тот ему напоминал.

– Да, это я убил Сверра, – сказал он строго.

– Сверр был хороший! – грустно промолвил мальчик. – Жаль, что его больше нет!

– Может быть, он и был хороший, – ответил Ансгар, – и, может быть, я напрасно его убил.

Вивека тут же изменилась в лице. Оно стало каким-то настороженно-злым.

– Ты покушал? – снова обратилась она к сыну. – Иди еще погуляй!

– Ну, ма-ма… – заныл было Ингилейв, но она наклонилась к нему и что-то прошептала на ушко. Мальчик зыркнул на Ансгара, встал из-за стола и выскочил из покоев.

– Хороший парень, – произнес Ансгар, – твой единственный сын. Ты, наверно, души в нем не чаешь.

Вивека холодно посмотрела на него – от прежней ласковости не осталось и следа.

– Он – вся моя жизнь! – сказала она твердо.

– И ради него ты пойдешь на все, верно? – подхватил Ансгар. – Сотворишь что угодно, лишь бы возвысить его и сделать конунгом, каким был его отец, да?

Вивека промолчала, ничего не ответила. Она отвернулась, как-то задергала плечами, и Ансгар подумал, что она плачет. Ему на миг даже стало жаль ее, но потом он вспомнил Злату, и жалость исчезла. А Вивека вдруг обернулась и бросилась на него, а в руке у нее был нож. С грохотом уронив лавку, Ансгар едва успел выскочить из-за стола, так что тонкое лезвие лишь слегка коснулось груди. Но оно было таким острым, что и этого хватило, чтобы пустить кровь. Увидев, как на рубахе Ансгара расплывается красное пятно, Вивека, дико завизжав, снова кинулась на него, но теперь он был к этому готов и легко перехватил руку с занесенным для удара ножом.

– А вот и второй! – воскликнул он, ведь это оказался точно такой же нож, каким была убита Злата.

– Фьялар! Кристер! – закричала во все горло Вивека.

Ансгар вывернул ей кисть, отобрал нож и оттолкнул, так что она отлетела в угол. Снизу уже доносился топот ног, а другого оружия под рукой не оказалось, потому что он так и не знал, где остался Домарбранд. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое мужей – один с коротким мечом, а другой с дубинкой, обитой железом.

– Убейте его! – Вивека указала пальцем на Ансгара, и лицо ее настолько исказилось злобой, что в ней никак нельзя было узнать ту женщину, которая еще совсем недавно была такой ласковой и нежной.

Двое хирдманов двинулись в его сторону, и Ансгар перевернул перед собой стол, чтобы преградить им путь. Кристер потянулся рукой, пытаясь его отодвинуть, но Ансгар ударил ножом, пронзив ему ладонь насквозь. С криком боли Кристер отдернул руку, а вместе с ней и нож, и Ансгар остался безоружным.

Внизу захлопали двери, послышался какой-то шум, и Вивека дико засмеялась.

– Я велела Ингилейву позвать всех, кто есть, – хищно улыбаясь, проговорила она. – Ты не выйдешь отсюда живым!

Ансгар понял, что ждать больше нельзя, схватил первое, что попалось под руку, – глиняную кринку – и швырнул во Фьялара, угодив ему в голову. Вслед за тем он перепрыгнул через стол и врезался плечом в Кристера, который еще не успел вытащить нож из ладони. От удара тот отлетел в стену и обронил свою дубинку. Заехав между делом кулаком в челюсть Фьялару, Ансгар подхватил дубинку и коротким взмахом разбил Кристеру голову – он упал на пол и больше не вставал.

Ансгар собирался проскочить в дверь, но дорогу ему преградил Фьялар. Одной рукой он держался за челюсть, а другой готовился пустить в ход меч. Но стоило Ансгару замахнуться дубинкой, как сзади на него прыгнула Вивека, сжав ему в объятиях шею. Тут же вперед двинулся Фьялар, стремясь пронзить ему грудь. Ансгар попытался увернуться, и ему это почти удалось. Скользнув по ребрам, меч ушел в сторону. Стараясь не обращать внимания на боль, Ансгар перекинул Вивеку через себя, отскочил в сторону, уходя от нового удара, а потом ударил сам. Фьялар попытался отбиться мечом, но тот выскочил у него из руки. Ансгар не стал ждать и тут же нанес новый удар. Обливаясь кровью из разбитого лба, Фьялар упал на спину и затих.

Слуги Вивеки уже должны были бы подняться наверх, но все еще не появились. Ансгар прислушался – снизу раздавались чьи-то голоса. Он осторожно вышел из комнаты и глянул вниз. Там у лестницы в крови лежали два тела. Другие слуги стояли, понурив головы, а воины из десятка Олиса вязали им руки. Здесь же был и Перенег.

– Ты как здесь оказался? – спросил Ансгар.

– Сорока переживала из-за того, что ты пропал, и просила найти тебя. Я догадался, где ты можешь быть, и пришел сюда. А потом тут раздались шум и крики, и я понял, что тебе нужна моя помощь.

Ансгар вспомнил, чем занимался в этом доме, и ощутил легкое чувство вины перед Сорокой, но тут же его заглушил, потому что теперь было не время для переживаний.

– А ты? – обратился он к Олису.

– Я тоже искал тебя, потому что Оцо просит явиться к нему. Я случайно увидел твоего друга и понял, что ты здесь. Когда мы зашли, эти глупцы вздумали поднять на нас оружие.

– Вы вовремя подоспели! – улыбнулся Ансгар. – Без вас меня могли бы и задавить!

– А что ты здесь делаешь? – спросил Олис.

– Это сейчас не важно, – отмахнулся Ансгар, – тут за дверью Вивека, ее нужно связать и отвести к Оцо. Слуг оставьте здесь и с ними пару мужей, чтобы сторожить. Перенег, иди к Братяте, пусть он тоже идет к Оцо.

– Оцо звал только тебя, – вставил Олис.

– Братята тоже должен быть там, но надо, чтобы с ним обязательно был и Черноус. Перенег, друг, приведи этого раба в дом Оцо даже силой, если он будет упираться!

Перенег тут же вышел из дома, чтобы исполнить поручение.

– Так ты явишься к Оцо? – решил тем временем уточнить Олис.

– Само собой! Но пусть сначала кто-нибудь из вас поможет мне перевязаться. И кроме того, я хочу наконец найти свой меч!

– А это не он? – Олис показал меч, и это был Домарбранд. – Один из слуг Вивеки взял его и бросился на меня. Пришлось убить.

Ансгар поспешил спуститься вниз и с радостным биением сердца принял меч в свои руки.

* * *

Когда Оцо увидел Ансгара, он немало удивился, ведь у того вся рубаха была перепачкана в крови, а голова перевязана.

– Что ты там устроил у Вивеки? – спросил ярл. – Зачем напал на нее и велел привести ко мне? Мне сейчас совсем не до ваших дрязг!

– Что стряслось? – поинтересовался Ансгар.

– Словене начинают мятеж! Вышан закрылся со своими людьми в Ладоге и отказывается подчиняться! Скоро и другие вожди словен начнут вслед за ним. Тебе известны замыслы Братяты?

– Да, он сейчас придет сюда, – ответил Ансгар.

– Он придет? Зачем? – удивился Оцо.

– Я его позвал.

– Ты? Но почему?

– Наберись терпения, ярл, сейчас ты все поймешь. И с Вышаном, я думаю, мы тоже решим.

Объявился Олис.

– Господин! – обратился он к Оцо. – Ярл Братята пришел со своим слугой.

– Зачем нам тут его слуги? – возмутился было Оцо, но Ансгар приподнял руку.

– Пусть и слуга будет, так надо, – сказал он.

Оцо только махнул рукой:

– Делай как знаешь!

– И пусть приведут Вивеку, – добавил Ансгар.

Когда Олис ее привел, Вивека пылала гневом, но в то же время смотрела на Оцо такими глазами, что у иного мужчины закружилась бы голова. Указывая на Ансгара, она со всей страстью обратилась к наместнику Хольмгарда:

– Это он! Он! Он напал на меня и моих людей! Убил моих лучших хирдманов! Кто теперь защитит меня? Господин! Ведь ты правитель города, так соверши суд! Покарай его!

Вивека была прекрасна в своем порыве, и если бы Ансгар не знал правду о ней, а увидел бы ее впервые, то, наверное, был бы очарован. И, видно, схожий настрой был у Оцо. Он посмотрел на Вивеку с каким-то сожалением, а потом холодно изрек:

– Не спеши просить меня о суде – быть может, приговор тебя не обрадует.

Глаза Вивеки сразу потускнели, она поняла, что в этот раз ее чары ей не помогут.

Тем временем явился Братята, рядом с которым крадучись шел Черноус с лицом, исполненным испуга. Сам ярл был слегка помят, но смотрелся бодрее, чем обычно к этому времени дня. Он недоуменно оглядел присутствующих, увидел кровь на рубахе Ансгара, увидел Вивеку со связанными руками и спросил:

– Что здесь творится? И зачем меня сюда призвали?

– Этого я сам не знаю, – развел руками Оцо, – твой друг Ансгар обещал мне все разъяснить, когда ты придешь. Но прежде ответь: ведомо ли тебе о мятеже Вышана?

– О мятеже Вышана? – выпучил свой единственный зрячий глаз Братята. – Нет, мне ничего об этом не известно! Он что, опять взялся за старое?

Оцо недоверчиво посмотрел на Братяту:

– Взялся. Ну что ж, садись, – он указал на стул, стоявший рядом с его троном, – послушаем, что скажет Ансгар!

– Прежде чем я начну, – сказал Ансгар, – должен предупредить. Не все мои слова придутся вам по нраву. Многое из того, что я узнал, будет вам неприятно, и будет досадно, что об этом услышали другие. Поэтому здесь должны быть только те, кто так или иначе замешан в этом деле. Олис должен будет выйти.

– А этот раб? – указал Оцо на Черноуса, который, втянув голову в плечи, стоял за спиной своего господина. – Он тут зачем?

– Он должен остаться.

– Что ж, тебе виднее. Только давай ближе к делу! Олис! Ты пока побудь за дверью и никого сюда не пускай!

Дождавшись, пока Олис закроет за собой дверь, Ансгар продолжил:

– Ты просишь, чтобы я переходил ближе к делу, но мне придется начать издалека, иначе многое будет вам непонятно. Все вы помните нашего прежнего конунга – Рёрика. И все вы знаете, что за свою жизнь он был со многими женщинами. В последние годы Рёрик женился на Ефанде и как будто перестал блудить, но нашлась одна женщина, перед чарами которой он не устоял. Вы уже поняли, что речь я веду о Вивеке.

– Ах ты ублюдок! – прошипела Вивека.

Ансгар только слегка улыбнулся в ответ:

– Сейчас и до ублюдка дойдем. Итак, Вивека в ту пору была совсем юна и, наверно, еще соблазнительнее, чем теперь. Она легко нашла себе мужа среди сильнейших ярлов – славного Адальмунда. Но Вивеке этого казалось мало, она хотела большего. Хотела быть выше всех. А что могло быть выше для нее, чем стать женщиной конунга? И она добилась своего, но ее связь с конунгом осталась тайной. Скоро она родила сына и назвала его Ингилейв.

– Не смей даже произносить его имени! – закричала Вивека, но Ансгар не обратил на нее никакого внимания.

– Когда я впервые увидел мальчика, мне сразу подумалось, что он не похож на Адальмунда, но все же кого-то мне напоминает. В одном из разговоров ты, Оцо, назвал его ублюдком. Я тогда не придал этому значения, но теперь думаю, что ты знал правду. Может быть, даже сама Вивека тебе ее раскрыла.

– Сын Рарога?! – удивился Братята. – Вот дела!

Оцо же ничего не сказал, только задумчиво почесал бороду, и Ансгар понял, что угадал.

– А славный Адальмунд думал, что это его ребенок, и был так рад, что готов был завалить Вивеку подарками, среди которых оказались и два ножа тонкой работы.

При упоминании ножей Братята насторожился, но пока Ансгар не стал о них говорить.

– Я не знаю, хотела ли Вивека остаться с Адальмундом или мечтала как-то избавиться и от него, и от Ефанды, чтобы занять место жены конунга, но случилось так, что Рёрик умер. И вы, должно быть, помните, как Адальмунд в то время рвался к власти и думал сам стать конунгом. Уверен, что хоть он и сам был не прочь, но Вивека, конечно, подзуживала его. И если бы не Хельги, они могли бы добиться своего. Ну а потом, во время мятежа Ратмира, Адальмунд погиб, хирд его распался, воины ушли к другим ярлам, и у Вивеки осталось совсем немного верных людей, казна мужа да маленький сын на руках. Что ей было делать? Ведь она привыкла жить в роскоши, к которой ее приучил Адальмунд, и хотела растить сына в достатке, чтобы он ни в чем не нуждался. Но казна быстро таяла, а прибытка почти не было. И вот она решила найти себе другого мужчину, чтобы обеспечивал ее саму и ее сына. И конечно, ей нужен был человек, облеченный властью.

– И потому она пришла ко мне, – проговорил Братята.

– Верно! – согласился Ансгар. – Я, правда, думаю, что сначала она хотела соблазнить самого Хельги, но, насколько я знаю нашего конунга, над ним не властны чары ни одной из земных женщин. Он, конечно, мог воспользоваться ею для своего удовольствия, но если Вивека думала, что ей это как-то поможет, то жестоко ошибалась!

Ансгар посмотрел на Вивеку и по ее лицу убедился, что вновь оказался прав.

– Уходя в поход на Кёнигард, – продолжил он свой рассказ, – Хельги оставил тебя, ярл Братята, наместником Хольмгарда, так что ее выбор был очевиден. Ты был уже женат на Злате, но по примеру Рёрика мы знаем, что ей это никак не мешало. Она решила тебя соблазнить, но снова просчиталась. Несмотря на все ее чары, ты так любил Злату, что она ничего не добилась. Думаю, с тех пор она и затаила обиду на тебя и особенно на Злату.

– Так это она ее убила?! – не вытерпел Братята.

– Погоди, ярл, сейчас я все расскажу. Так вот. Хотя с тобой она своего не добилась, однако нашла в твоем доме другого человека, который оказался ей полезен. Он стоит за твоей спиной.

– Черноус? – Братята обернулся и посмотрел на своего тиуна. Тот побледнел так, что стал похож на мертвеца.

– Да, Черноус. Уж не знаю, ложилась ли она с ним или только дурила ему голову, – при этих словах Вивека надменно задрала подбородок, и Ансгар порадовался про себя, что она хотя бы не унизила себя связью с рабом, – так или иначе, но он стал служить ей.

– Каким образом?

– А таким! Ты, ярл, после ранения стал излиха рассеян и перестал вдаваться в хозяйские дела, доверив все тиуну. Он же начал воровать у тебя для Вивеки. Как я уже сказал, ее казна после смерти мужа стала оскудевать, и она остро нуждалась в новых прибытках. Так что последние несколько лет ты, Братята, сам того не ведая, содержал Вивеку.

– Ах ты падаль! – снова обернулся Братята к Черноусу, и тот от страха упал на колени и прижался лбом к полу.

– Прости! Прости меня, господин! – начал он скулить.

– Ну, я тебя!..

– Погоди, ярл, не торопись. Это еще не все. Слушай дальше. После того, как Хельги утвердился в Кёнигарде, он направил Оцо сюда, велев ему распоряжаться в Хольмгарде вместо тебя. Тебе это было досадно, но ты смирился, понимая, что не можешь сам здесь управиться. Зато для Вивеки это была хорошая новость. Уверен, она порадовалась твоей обиде, а главное – теперь у нее появилась новая возможность. Прости, Оцо, но мне придется рассказать и об этом!

Оцо побагровел лицом, но не стал ничего говорить против.

– Ты не был женат, и Вивека легко добилась своего. Вы с ней не просто возлежали, но, думаю, ты был по-настоящему в нее влюблен. Не сердись! Я вовсе не хочу посмеяться над тобой или оскорбить твою честь! Полюбить такую женщину, не зная ее коварства, очень легко, и все мужи в этой комнате, даже презренный раб, так или иначе испытали это на себе – не только ты. И если ты собирался взять ее в жены, то никто не может тебя за это осудить. Но я тебя хотел спросить…

– О чем же? – нетерпеливо поторопил его Оцо.

– В ту пору, когда ты был с Вивекой, не нашептывала ли она тебе что-нибудь о словенах?

– О словенах?

– Да, не говорила ли она тебе что-нибудь о мятеже?

– Нет, не припомню.

– Что ж, значит, она придумала это позднее, – задумчиво проговорил Ансгар.

– Что придумала?

– Погоди. Так вот – она была с тобой и думала, что все у нее пошло на лад. Она даже понесла от тебя, и ты обрадовался, как то и должно каждому мужу, когда он узнает, что станет отцом. Но вдруг тебе стало известно, что у Вивеки бывает некто из дома Братяты. Ты, верно, подумал, что это сам Братята, но это был Черноус, который продолжал воровать для Вивеки у своего господина. Ты возревновал и решил, что под сердцем она носит не твое дитя, и ты прогнал ее, а она в отчаянии вытравила плод.

Братята присвистнул. Оцо же, который стал еще краснее, чем прежде, сдавленным голосом спросил:

– Откуда ты все это знаешь?

– Это неважно, – ответил Ансгар, – важно, что так было.

– А ведь это был твой ребенок! – вдруг крикнула Вивека и дико захохотала.

– Ведьма! – только и смог выдавить из себя Оцо.

– Послушай, Ансгар, – подал голос Братята, – спасибо тебе, конечно, что ты вывел этого жалкого раба на чистую воду, он теперь свое получит, – при этих словах Черноус, валяясь в ногах у господина, жалобно заскулил, – но я никак не пойму, для чего нам знать, с кем спала и с кем не спала Вивека?

– Погоди, я только подхожу к самому интересному, и сейчас вы поймете, к чему был этот рассказ. После того как Оцо прогнал ее, Вивека вновь осталась не у дел. Верных людей становилось все меньше, казна пустела, и только воровство Черноуса выручало ее. Притом в Хольмгарде она уже пользовалась дурной славой, и трудно ей было найти новую жертву. Да ей и не нужен был абы кто, ведь она все еще мечтала стать здесь госпожой. И вот в городе объявился Сверр, посланный сюда самим конунгом Хельги, чтобы приглядывать и за тобой, Оцо, и за тобой, Братята, и вообще за всеми ярлами из числа словен и финнов. Я не знаю, почему Хельги начал сомневаться в вашей верности, и не знаю, почему выбрал именно Сверра. Как бы то ни было, Сверр оказался здесь, и Вивека решила, что, может быть, это ее последняя надежда. Конечно, она снова решила пустить в ход свои чары.

– Шлюха! – не стерпел Оцо.

– Блудница! – добавил Братята.

– Может быть, и так, – кивнул Ансгар, – но ее прелести – это ее самое надежное оружие. Она всегда хорошо знала, в чем ее сила, и пользовалась этим. Иначе она просто не могла добиться того, что хотела. Верно, Вивека?

Но Вивека ничего не ответила, только поджала губы и посмотрела на него с такой ненавистью, что Ансгару даже стало немного не по себе. Он отвернулся и больше, пока говорил, не смотрел на нее.

– Вы знаете, каким был Сверр, и сами понимаете, что Вивеке не стоило никаких усилий, чтобы заполучить его. Но оставалась одна загвоздка – он хоть и был ярлом, но не был правителем Хольмгарда и к тому же, кроме небольшого хирда, ничем не владел. Хельги прислал его, но не дал никакой власти, кроме власти наблюдать. Вивеку это не устраивало, и скоро в ее голове родилась мысль, как наделить его этой властью, а заодно и отомстить.

– Кому отомстить? – встрепыхнулся Оцо.

– Всем. И Братяте со Златой, и тебе, и, может быть, даже Хельги. Безумная мысль, конечно. Любому из нас сразу стала бы понятна ее гибельность для того, кто решится на такое. Однако ее затея все же была опасна не только для нее самой, но и для других, ведь она могла привести к междоусобице и напрасным жертвам. Но Вивека, хорошо зная, как соблазнить мужчину, плохо понимает мужские дела. Притом упорства ей не занимать. И вот со всей своей хитростью и коварством она начала исполнять свой замысел.

– Да что за замысел?! – в нетерпении закричал Оцо.

– Замысел этот по-своему прост, – спокойно отвечал ему Ансгар. – Если Сверр приехал искать заговорщиков, то пусть будет заговор! Сверр его раскроет и в награду от Хельги получит Хольмгард, а обидчики Вивеки понесут наказание.

– Что?! – в два голоса воскликнули Оцо и Братята. – Так это она?

– Да, это она, – подтвердил Ансгар, – чтобы добиться своего наверняка, Вивека начала действовать сразу с двух сторон. Ее люди тайно приходили к Братяте и другим словенским вождям, подговаривая их к мятежу против Оцо.

– Разве это были ее люди? – удивился Братята.

– Да. Тот человек с родинкой под глазом, о котором ты говорил, сейчас лежит с раскроенным черепом в доме у Вивеки. Это ее хирдман по имени Фьялар. Он, видно, хорошо выучил словенский язык, так что даже ты принял его за своего.

– Почему ты это скрыл от меня? – раздался грозный голос Оцо. Наместник Хольмгарда строго смотрел на Братяту. Но тот не успел ответить, потому что снова заговорил Ансгар:

– Ты ведь тоже ему не рассказал, правда? Ведь и к тебе приходили люди, говоря о заговоре.

Оцо смущенно замолчал, а Братята снова присвистнул.

– Как я уже сказал, Вивека зашла с обеих сторон, думая, что если не одни, так другие клюнут на ее уловку. А может быть, она и вовсе хотела стравить вас между собой и, надо сказать, была близка к успеху. Ведь вы должны признать, что в последнее время между словенами и финнами были сильны взаимные подозрения.

– Это так, – согласился Оцо, и Братята тоже кивнул.

– Но замысел Вивеки пошел наперекосяк. Прежде всего – тут надо отдать вам должное – благодаря вашему благоразумию. Ведь хотя вы не спешили рассказывать друг другу о тайных посланцах, но и не стали идти у них на поводу. Никаких заговоров не сложилось. А потом Злата увидела Фьялара, и Вивека, узнав об этом, испугалась, что ее людей узнают, и прекратила подсылать их к ярлам. Вот и получилось, что один только старый добрый Вышан, как мы теперь знаем, задумался о мятеже – наверно, потому что сам со времен мятежа Ратмира думал о таком.

– Дурень! – изрек Братята.

– Как бы то ни было, – продолжил Ансгар, – у Вивеки начались и другие трудности. Сверр оказался слишком глуп для нее, а главное – очень уж похотлив. Он, без сомнения, души в ней не чаял, но таков уж был его нрав, что он просто не мог обходиться одной женщиной. И кроме того, Черноус начал жаловаться Вивеке, что Злата слишком сильно стала вникать в хозяйские дела и, наверно, раскрыла его воровство. Так, Черноус?

Тиун снова заскулил, лепеча что-то жалостливое и невнятное.

– И тогда Вивека придумала, как ей со всеми управиться. По правде сказать, никогда бы мне подобное не пришло в голову! Но, верно, Вивека совсем иначе мыслит, чем я или вы, и разум ее рождает такие коварные замыслы! Уж не знаю, что она сказала Сверру, подначила его как-то или еще что, но тот вдруг вздумал соблазнить Злату. А Черноус должен был за ними подсмотреть, и если бы Злата поддалась, то потом он мог бы сказать ей, что все видел и расскажет своему господину, если она и дальше будет лезть в его дела. Так он и Вивека надеялись заставить Злату закрыть глаза на воровство. Что касается Сверра, то, если бы все удалось, Вивека могла бы, когда ей вздумается, стравить его с Братятой.

– Стравить? – сухо спросил Братята. Он, видно, с трудом себя сдерживал, чтобы не кинуться на своего раба с кулаками.

– Да, стравить. Ведь, если бы ты узнал, что Злата тебе изменила со Сверром, вряд ли бы ты дал ему спокойно жить. Кто-то из вас двоих должен был бы тогда умереть. В любом случае Вивека была бы довольна – она либо избавилась бы от опостылевшего Сверра, либо отомстила бы тебе, а главное – опозорила бы Злату, которую невзлюбила после того, как она ей помешала тебя соблазнить.

– Но Злата не поддалась, – голос Братяты дрогнул, – и Сверр убил ее.

– Да, она не поддалась. Злата блюла свою честь и никогда бы не отдала себя на поругание, скорее предпочла бы смерть, – печально произнес Ансгар, – но Сверр ее не убивал…

– Что? Ведь ты же говорил! – вскочил со своего места Братята.

– Ты же сам убил Сверра, мстя за Злату! – воскликнул Оцо.

– Верно, я убил Сверра, хотя он того и не заслуживал. Этот беспутник много всего наворотил за свою жизнь, многих дев и жен лишил чести, даже против их воли, но, как сказал мне один мудрый человек, Сверр никогда бы не стал бить их и калечить, а тем более убивать. Он любил и берег женскую красоту.

– Тогда кто? – потребовал ответа Братята, и в его единственном видящем глазу разгорелось пламя.

– Вивека, конечно, догадывалась, что Злата будет бороться за свою честь и Сверр отступит. На этот случай она дала один из ножей, которые ей когда-то подарил Адальмунд, Черноусу. Этот раб должен был, если увидит, что его хозяйка не поддалась Сверру, зарезать ее…

Ансгар не договорил, потому что тиун вдруг вскочил со своего места и метнулся к двери. Он бросился ему наперерез и одним ударом сбил с ног. Тут же на Черноуса набросился Братята и принялся избивать. Он яростно колотил его кулаками и ногами, потом душил, потом снова колотил. Лицо несчастного раба скоро превратилось в месиво, и кровь с каждым ударом брызгала во все стороны. Если сначала Черноус пытался закрываться, то потом он, получив в очередной раз по голове, потерял сознание, и его беззащитное тело безропотно принимало все новые и новые удары. Скоро послышался хруст, и Ансгар понял, что все кончено. Он схватил Братяту за плечи и оттащил в сторону. Черноус лежал в луже крови и не дышал.

– Все-все, он мертв, – успокаивал Ансгар Братяту, который порывался снова броситься на свою жертву.

Вивека смотрела на все это с расширившимися от ужаса глазами. В лице Оцо читалась смесь какого-то кровожадного удовлетворения и одновременно отвращения к увиденному.

– Ты мог бы разделаться с ним в другом месте, – сказал наместник Хольмгарда, – перепачкал мне здесь все.

Братята угрюмо посмотрел на него, но ничего не ответил. Тяжело дыша, он вернулся на свое место и сел, положив окровавленные руки на подлокотники. Раздались сдавленные рыдания Вивеки – она, кажется, поняла, что ее ждет.

– Расскажи, что было дальше, – попросил Оцо.

– Да вы и так теперь знаете… Сверр подкараулил Злату, когда она осталась одна в саду, и начал к ней приставать, а Черноус за ними подглядывал. Так получилось, что свою госпожу со Сверром увидела и челядинка по имени Веся. У нее на глазах Злата разодрала Сверру лицо, и тот убежал. Потом Злата попросила служанку принести ей воды, но сама осталась в саду. И тогда из дома навстречу ей вышел Черноус. Одним ударом он пронзил ей сердце, и она сразу умерла. Я думаю, она не мучилась перед смертью и даже толком не успела понять, что произошло. Дальше Черноус хотел припрятать нож и вынул его из раны, при этом перепачкался кровью, и таким его застала Веся, вернувшаяся с водой для госпожи. Я даже думаю, что она пришла раньше и видела, как Черноус убивает Злату. Но она была влюблена в этого черного раба и не раз с ним возлежала, поэтому он легко убедил ее соврать о том, что она видела. Потом он услал Весю в поле, заодно свалив на нее вину в воровстве, которое трудно уже было утаить. А когда я потребовал привести ее ко мне, Черноус испугался, что она расскажет, как все было на самом деле. Тебе, Братята, и мне он сказал, что она сбежала. Но я думаю, что бедной Веси уже нет в живых.

– Это моя вина, – вдруг сказал Братята, – все эти годы проклятый раб обманывал меня, а я слишком доверился ему, и вот что получилось… Это я виноват в смерти Златы!

– Не кори себя и не бери на себя чужую вину. Убийца уже мертв, ты сам покарал его своими руками, как и хотел. Ну а за его спиной стояла она, – Ансгар показал на плачущую Вивеку, – это она вложила нож в руку Черноусу. Когда все произошло и Сверр заявился к ней домой с исцарапанным лицом, а по городу пронеслась весть об убийстве, Вивека, конечно, обвинила его в том, что произошло. Думаю, Сверр не то чтобы испугался, но понял, что оказался замешан в какое-то темное дело, и притих, по крайней мере на время. Потом он, само собой, снова принялся за старое, только пытался таить от Вивеки свои похождения. Что касается заговора, то я не знаю, перестала ли она нашептывать Сверру или нет, но только он всерьез зацепился за эту мысль, особенно про финнов, потому что по какой-то причине недолюбливал их. Он всерьез думал напасть на тебя, Оцо, считая, что ты готовишь мятеж.

– Значит, ты все-таки убил его не напрасно, – отметил наместник Хольмгарда.

– Выходит, так, – согласился Ансгар, – когда я появился в городе, многие подумали, что я здесь неспроста, что меня прислал сам Хельги. Вивека тоже так подумала и начала приглядываться ко мне. Она забеспокоилась, когда узнала, что я взялся найти убийцу Златы, и в ее голове родился новый хитрый замысел. Она решила по своей привычке очаровать меня, потом натравить на Сверра, обвинив его в убийстве, а затем убедить меня в существовании заговора. Она думала, что если я послан Хельги, то можно сделать со мной то же, что она хотела сделать со Сверром. Думала, что может сделать меня наместником.

– Ну и дура! – выпалил Оцо.

– И все же ей многое удалось. Она действительно очаровала меня – да, признаюсь, это так! Я поддался ее чарам и возлежал с ней. – Услышав эти слова, Оцо только досадливо покачал головой. – И она убедила меня в том, что Сверр – тот самый убийца, которого я ищу. И я, ослепленный жаждой мести, убил Сверра. Но потом Вивека допустила несколько ошибок, и я все понял.

Вивека перестала плакать и прислушалась.

– Да, Вивека, ты ошиблась, – сказал Ансгар, все еще стараясь не смотреть ей в глаза. – Во-первых, у Фьялара, человека, которого ты подсылала к Братяте, была приметная родинка под глазом, и Братята мне о ней рассказал. Когда я узнал, что это твой хирдман, я понял, кто придумал весь этот заговор. Во-вторых, Черноус украл для тебя кольцо Златы…

– Падаль! – не стерпел Братята.

– …и ты надела его, не подумав, что я могу узнать это кольцо. К тому же я видел, как Черноус выходил из твоего дома. Так я понял, для кого он воровал. В-третьих, когда мы с тобой, – тут Ансгар запнулся, – когда мы с тобой возлежали, ты кричала и просила ударить тебя. Тогда я понял, что Сверр никогда не угрожал тебе, как ты пыталась меня убедить, и синяки на твоем теле появились по твоей же воле.

– Да, она это любит, – вставил свое слово Оцо, – я помню!

– Что касается ножа, точнее, ножей, то о них мне рассказал кузнец Хват, которому их приносил Адальмунд. Вот, пожалуй, и все. Теперь вы все знаете. Может быть, я где-то ошибся в мелочах, но в общем все было именно так. Правда, Вивека?

Ансгар пересилил себя и посмотрел ей в глаза. На удивление, он увидел, что ненависть, ярость, гнев – все это ушло, и теперь глаза Вивеки потухли, стали какими-то равнодушными, безучастными. И ему стало жаль эту женщину, несмотря на все, что она натворила.

– Ты все верно сказал, – печально ответила Вивека.

– И ты ответишь за все! – крикнул Братята, вскакивая со своего места.

Вивека отшатнулась, думая, что он сейчас набросится на нее и забьет до смерти, как Черноуса. Но на пути Братяты встал Ансгар.

– Погоди! – сказал он. – Прежде чем судить Вивеку, вы должны знать еще кое-что. Эта женщина успела соблазнить и лечь со многими мужами, но никого из них… из нас… не любила. Но есть один человек, которого она по-настоящему любит и ради которого готова пойти на все. Это ее сын Ингилейв. Сын конунга Рёрика! Все, что она делала, она делала для своего сына, потому что хотела, чтобы он занял место, положенное ему по рождению.

– Она все равно достойна смерти, – непримиримо прорычал Братята, но все же отступил и снова сел.

– Сын конунга Рёрика – это, конечно… – Оцо не договорил, замолчал в задумчивости.

– Прошу! Сохраните тайну его рождения! – взмолилась Вивека. – Если Хельги узнает, то убьет его! Со мной делайте что хотите – можете забить до смерти, разорвать на части, утопить, сжечь – что угодно! Только сохраните ему жизнь! Пусть он останется для всех сыном Адальмунда, прошу вас!

Трое мужчин, от которых сейчас зависела судьба Вивеки и ее сына, переглянулись. Потом Оцо обратился к Братяте:

– Право мести на твоей стороне. Что скажешь?

– Мне нет дела до мальца, пусть живет, – пожал плечами Братята.

– Мальчик ни в чем не виноват, – сказал Ансгар.

– Еще кто-нибудь знает правду? – спросил Оцо.

– Нет! Только вы! – поспешила ответить Вивека.

– Что ж, тогда пусть он останется для всех сыном Адальмунда, – решил Оцо, – но ты, Вивека, не радуйся, ведь ты понесешь наказание.

– Каков твой приговор? – спросила она смиренно.

– А приговор мой таков. В возмещение всех убытков и в качестве платы за кровь Златы все твое имение – дом, земли, рабы – переходит Братяте. Тех воинов, что служили тебе, я приму в свою дружину, если они того захотят, а если не захотят – отпущу на все четыре стороны. Кроме тех, кто участвовал в твоем заговоре – их ждет смерть. Твоего сына я возьму к себе и воспитаю его достойным мужем, чтобы все говорили: да, это сын славного Адальмунда! Что же касается тебя самой, то я дарую тебе жизнь, но отныне ты будешь жить с моей дружиной, и каждый из моих воинов, если ему вздумается, cможет взять тебя, когда захочет. Им не хватает женщин, а ты все равно привычна к этому делу и готова отдаваться каждому встречному. Не думаю, что это наказание будет слишком строгим для тебя.

– Мудрое решение, – сказал на это Братята, – я доволен твоим приговором.

Ансгар же с сочувствием посмотрел на Вивеку, но, помня ее дела, решил про себя, что она заслужила ту участь, которую уготовил для нее Оцо.

Сама Вивека приняла приговор как будто спокойно и ничего не сказала, только поджала губы, словно решила что-то про себя.

– Эй! Олис! – позвал Оцо.

Десятник вошел в комнату, покосился на окровавленное тело Черноуса.

– Уведи ее, запри где-нибудь. И прикажи вынести этого.

Ансгар в последний раз посмотрел на Вивеку, вспомнил, что было между ними совсем недавно, вздохнул.

– Что теперь делать с Вышаном? – задался вопросом Оцо, когда они остались втроем. – Как усмирить его?

– Надо собирать воинов, – проговорил Братята.

– Не стоит! Я думаю, можно усмирить его и без войны, – возразил Ансгар. – Когда он узнает, что весь этот заговор – всего лишь глупая затея вдовы Адальмунда и он единственный, кто в нее поверил, то сам захочет побыстрее уладить дело миром. Если хочешь, я могу направиться в Ладогу и поговорить с Вышаном.

– Что ж, может, ты и прав и он смирится сам, – сказал Оцо, – но в Ладогу ты не поедешь. С этим мы и без тебя управимся. Ты же забирай дружину Сверра и отправляйся к Хельги. Расскажешь ему о том, что здесь было. И постарайся убедить его, что мы все остаемся ему верны! Пусть больше не присылает к нам таких, как Сверр, чтобы следить за нами.

Когда все было решено и Ансгар с Братятой уже собирались уходить, дверь внезапно распахнулась и в комнату ввалился Олис.

– Что такое? – гневно потребовал ответа Оцо, поднимаясь со своего места.

– Прости меня, господин! Прости, не уследил! – испуганно зачастил Олис.

– Ты не торопись, скажи толком, что случилось, – попытался успокоить его Ансгар.

Олис посмотрел на него выпученными глазами, а потом выпалил:

– Вивека удавилась!

– Как? – в один голос закричали Оцо и Ансгар.

– Рукавом обмоталась и удавилась! Я оставил ее одну совсем ненадолго, вернулся, а она уж все…

– Мертва? – уточнил Ансгар.

– Угу, – кивнул Олис.

– Туда ей и дорога, – довольно проговорил Братята.

* * *

Две ладьи направились вверх по Волхову в сторону Ильменя. Они уносили с собой хирд Сверра, а с ним Ансгара и Перенега, как то и было условлено. Начиналось лето, солнце щедро дарило свое тепло, и Ансгар, которому не приходилось сидеть на веслах, ведь он теперь как-никак стал ярлом, мог спокойно наслаждаться погожим деньком, свежестью, поднимавшейся от воды, пением птиц и видом белых пушистых облачков, медленно плывущих по нежно-голубому небу. Но Ансгар был не в духе, он покидал Хольмгард в смешанных чувствах.

С одной стороны, он, конечно, был доволен, что сумел найти убийцу Златы и тот понес заслуженное наказание, и он был доволен, что стал ярлом и у него есть свой хирд, хотя, может быть, только на время, ведь Ансгар не знал, как примет эти перемены Хельги. С другой стороны, смерть Вивеки произвела на него тягостное впечатление. Он понимал, что это она истинная виновница гибели Златы, и понимал, насколько коварной и мстительной она была, и к тому же распутница. Она заслужила свою участь. Но ее чары все еще оставались сильны, и, закрывая глаза, Ансгар вновь и вновь видел перед собой ее обнаженное тело, изогнувшееся в порыве страсти. Он жаждал повторить те сладостные мгновения, что были между ними, но теперь Вивека была мертва. Это он погубил ее. Иногда Ансгар нет-нет да и жалел, что разоблачил ее. Может, лучше было промолчать, утаить все, что разузнал, и остаться с ней? Но потом он вспоминал Злату и гнал эти скверные мысли прочь.

Расставание с Сорокой и Сойкой тоже вышло нелегким. Малышка плакала и не хотела отпускать папу, так что у Ансгара даже защемило сердце. Он уже привык к девочке, и забота о будущем дочери тяготила его, хотя он был уверен, что в доме Братяты она со своей матерью будет под надежной защитой. Ведь теперь Братята был обязан ему за все, что Ансгар для него сделал, и он обещал позаботиться о Сойке и Сороке как о своей собственной семье.

С Сорокой же прощание получилось каким-то скомканным. Она сильно переживала, когда он пропал, и потом, когда вернулся весь израненный. Хотела приголубить его, приласкать, но Ансгар тогда отстранился, все еще думая о Вивеке. Потом он захотел было близости, но уже Сорока осталась холодна – то ли узнала от кого-нибудь, то ли сама догадалась о другой женщине. И до самого отъезда Ансгара они так и не объяснились и не примирились. Только на прощанье она не удержалась и сказала: «Возвращайся скорей», а потом заплакала. Теперь он жалел, что не проявил чуткости, не попытался все уладить. Дорога предстояла длинная…

– Отчего приуныл, друг? – спросил усевшийся рядом Перенег. – Не печалься! Впереди нас ждет еще много интересного!

– Да, друг, ты прав! – ответил, едва улыбнувшись, Ансгар. – Нечего вздыхать о былом и оборачиваться назад. Только вперед!