Ансгар открыл глаза и увидел перед собой высокие стволы сосен, на которых в сгущающейся ночной темноте играли тени от костра. Ужасно болела голова, и к тому же мутило. Ансгар хотел потрогать затылок, где был главный очаг боли, но вдруг понял, что руки связаны у него за спиной. Ноги тоже оказались связаны. Он вспомнил, что с ним произошло, и осознал, какая опасность нависла над ним и его старшим братом. Обидней всего было то, что он знал – именно так все и будет. Не раз Ансгар говорил об этом с Агнаром, предупреждая о печальном исходе, ждущем их обоих из-за его упрямства, но тот не хотел и слушать, продолжая твердить о данном обете и готовности принять мученическую смерть во имя Христа, которого так почитал. Ансгар пробовал вести с ним беседы, подобные той, что сам когда-то вел среди скал в пустыне с Нариманом, но говорить, как перс, не умел, и слова его не находили пути к сердцу Агнара. Старший брат оставался верен своей новой вере, и вот куда это их привело!

С губ Ансгара сорвался стон боли и разочарования, но он тут же спохватился и затих, не желая, чтобы его услышали соплеменники. Пусть лучше думают, что он по-прежнему лежит без сознания. Грустно было думать о том, что люди, за свободу которых он когда-то готов был сразиться со всем войском конунга свеев, теперь стали ему врагами. Соседи и друзья его отца и их сыновья, с которыми когда-то Ансгар играл в детские игры, теперь собирались предать его и Агнара мучительной смерти за то, что они, отвергнув старых богов, проповедовали нового Бога, распятого на кресте. Вернее, проповедовал только Агнар, Ансгар же его всюду сопровождал и защищал. Поэтому младшего сына Ансвара обещали умертвить по-быстрому, без лишних мучений, а вот старшему уготовили настоящее страдание – кровавого орла. Агнара собирались ни много ни мало принести в жертву Одину. Такова была участь отступника.

А все этот проклятый Арнльот! Если бы не его лютая злоба, все могло обойтись мирно. Ведь поначалу никто не думал убивать двух братьев, вернувшихся спустя много лет из дальних странствий. Их слушали скорее с любопытством, чем с гневом, пропуская мимо ушей непонятные проповеди Агнара и больше внимая рассказам Ансгара о чужих странах, где все было совсем не так, как в родном Тюлоскуге. Особенно лесные жители любили слушать про Миклагард – самый большой и богатый город Мидгарда, и про загадочный Сёркланд – страну на самом краю известного мира. Агнар даже злился на Ансгара и ругал его за то, что он своими рассказами мешает ему проповедовать. Но потом молва о двух братьях дошла до Арнльота, хмурого и свирепого обитателя самого глухого лесного угла Тюлоскуга, который, как и его отец Арнвид, был истовым почитателем Одина.

Сначала Арнльот, возмущенный их пренебрежением к родным богам, вместе со своими пятью сыновьями, такими же свирепыми, как он сам, напал на двух братьев, но, встретив отпор со стороны Ансгара, отступил и решил действовать иначе. Он принялся распускать среди жителей Тюлоскуга злую молву о сыновьях Ансвара, говоря, что они принесли с собой зло, и призывал покарать их прежде, чем за ними придут другие христиане, которые вырубят священные рощи и возведут на их месте свои церкви, заставляя нордманов поклоняться распятому Богу. Скоро стараниями Арнльота любопытство лесных жителей сменилось ненавистью и враждой, и тогда за Агнаром и Ансгаром началась настоящая охота.

Где-то за спиной слышались голоса – это Арнльот оглашал вины братьев перед собравшимися на казнь жителями Тюлоскуга и взывал к Одину, предлагая ему принять жертву. Если бы только рядом был Домарбранд! Но меча не было, Арнльот забрал его, а с ним и нож. От бессилия и отчаяния Ансгар принялся кататься по земле и дергать руками, пытаясь порвать путы, но только причинял сам себе боль, выворачивая суставы и надрывая мышцы и сухожилия. Он знал, что его брата вот-вот убьют, но ничего не мог с этим поделать. По глазам его текли слезы, а изнутри рвался наружу тоскливый вой, но Ансгар сдерживал себя, понимая, что если его услышат, то возможности высвободиться у него больше не будет. Только сейчас, когда все внимание собравшихся было привлечено к несчастному Агнару и к собиравшемуся вынуть ему легкие Арнльоту, можно было попытаться как-то избавиться от пут.

* * *

Эх, лучше бы они вовсе не возвращались в Нордланд! Ансгар вспомнил, как он радовался, когда им приходилось задерживаться сначала у хазар, потом в Булгарии. Причины были разные, но ни в том ни в другом случае опасности они не таили, зато откладывали момент, когда им предстояло вновь ступить на родную землю. Конечно, Ансгар был бы рад вновь навестить те места, где родился и рос, где прошло его беззаботное детство, хотел снова обнять свою мать и проведать могилу отца, хотел посмотреть на своего сына, которого не видел с тех пор, как тот родился, но он всегда помнил про пророчество Брюнгерды и не хотел, чтобы оно сбылось. Агнар всю дорогу твердил, что их тетка – всего-навсего язычница, не познавшая света истины, и ее пророчества ничего не стоят. Но Ансгар чувствовал, что это не так, чувствовал, что родной, милый сердцу Тюлоскуг грозит им бедой, и потому радовался любой проволочке в пути.

Однако в конце концов, спустя два года после памятного восхождения на Орлиную скалу, купеческий кнорр, на котором плыли Ансгар, Агнар, Ивар, Гуннар, Болли, Хьярви и Трюггви, причалил к песчаному берегу Остергёталанда. После этого друзья разошлись кто куда. Гуннар и Болли дождались другого корабля и отправились к себе в Сконе. Хьярви и Трюггви решили попробовать счастья в Свеаланде на службе у конунга Бьёрна Эриксона. Ивару было с ними по пути – дом его родителей стоял на северной окраине Тюлоскуга. Расставание вышло грустным. Хотя друзья твердили друг другу, что еще обязательно встретятся, но каждый из них понимал, что все вместе они уже, скорее всего, никогда не соберутся. Они провели бок о бок много лет, пережили вместе много опасностей и невзгод, сражались друг за друга во множестве стычек, боев и сражений. Но они уже были немолоды, всем, кроме Трюггви, перевалило за тридцать зим, и не все из них хотели продолжать скитания по чужим далеким странам, многих тянуло домой, а это значило, что их братству приходил конец.

Оставшись вдвоем, Ансгар и Агнар направились вглубь леса, где среди болот возвышался Чёрный холм. Здесь их ждало новое жестокое разочарование, куда горшее, чем расставание с друзьями. Оба брата ждали, когда смогут обнять свою старую мать Ранвейгу, но опоздали. Она умерла всего за пару недель до их возвращения, прах ее был похоронен в кургане, который Ансгар и Агнар когда-то насыпали над погребальным костром их отца Ансвара.

– Она ждала, – сказала им Брюнгерда, – я говорила ей, что вы скоро будете здесь, и она ждала. А потом умерла. Просто не проснулась.

Сама Брюнгерда тоже заметно постарела. Это была уже не та чаровница, которая когда-то кружила головы своим племянникам. Теперь, глядя на нее, можно было уже без зазрения совести называть Брюнгерду ведьмой. Скорбя о матери и глядя на ее потерявшую былую красоту сестру, Ансгар как-то особенно остро начинал чувствовать неостановимый бег времени. Былое безвозвратно уходило, оставаясь только в воспоминаниях, все более блеклых с каждым новым днем. Ансгар силился вспомнить лицо своей матери и только с большим трудом воскрешал перед глазами ее облик – такой, какой она была в тот день, когда много лет назад провожала своих сыновей в далекий путь.

Маленьким, шумным и радостным свидетельством наступления новых времен были дети, которым оставалась невдомек тоска взрослых и которые весело играли и бегали по холму и окрестным болотам, где они уже давно знали все тропы. Рунар – сын, которого ценой своей жизни подарила Ансгару его жена Рунфрида, – был крепким здоровым мальчонкой, встретившим уже семь зим. Всем своим обликом он походил на отца, в нем не было совсем ничего от матери. Когда объявились Ансгар с братом, Рунар поначалу очень дичился людей, казавшихся ему чужими, и долго не верил, что один из них его отец. Но потом он привык и так привязался к Ансгару, что старался не отходить от него ни на шаг. О Рунфриде он ничего не знал и мамой называл Брюнгерду, а ее дочь Сольвейгу – сестрой.

Сольвейга, родившаяся в один день с Рунаром, наоборот, была очень похожа на мать. От Перенега в ней была разве что странная для девочки неуклюжесть, от которой ее отец страдал еще тогда, когда носил имя Докучай. Она, в свою очередь, звала Рунара братом и вслед за ним стала называть Ансгара папой. Эти двое были неразлучны и все делали вместе, что, кажется, не очень нравилось Брюнгерде. Колдунья уготовила своей дочери особое предназначение, и она, очевидно, боялась, как бы сестринская любовь к Рунару по мере взросления не переросла в нечто большее, что может помешать Сольвейге стать той, кем хотела видеть ее мать.

Что касается Агнара, то его дети боялись и сторонились. Ему за годы странствий пришлось испытать много страданий, и он уже не был тем сильным и веселым юношей, которым когда-то покидал родные края. Теперь это был немолодой, мучающийся от многих болезней муж, которому не хватало зубов во рту и волос на голове. Он никогда не смеялся и не говорил о чем-то простом и понятном, вместо этого постоянно вещая с безумным блеском в глазах о каком-то то ли человеке, то ли боге, которого распяли на кресте, но он воскрес. Агнар то и дело поминал любовь, но его внешний вид и голос скорее внушал детям страх. С Брюнгердой он тоже не смог найти общий язык, и хозяйка Чёрного холма очень скоро стала открыто говорить, что христианину нечего делать в ее доме. Агнар как будто только этого и ждал и, покинув болота, принялся бродить по округе в надежде обратить лесных жителей в свою веру. Ансгару ничего не оставалось делать, кроме как всюду следовать за старшим братом, ведь он понимал, какая тому грозит опасность.

Теперь странно было вспоминать, как по дороге в Нордланд он мечтал совсем о другой жизни. Он думал, что, добравшись до Хольмгарда, заберет с собой Сороку и Сойку, а вернувшись в Тюлоскуг, построит дом, где они будут жить все вместе – сам Ансгар, Сорока, которую он наконец возьмет в жены, его дети, Сойка и Рунар, его мать Ранвейга и брат Агнар, если захочет. Эти мечты пошли прахом уже в Хольмгарде. Явившись в дом Братяты, он узнал, что Сорока теперь жена ярла.

– Тебя не было слишком долго, – словно извиняясь, сказала ему тогда Сорока, – мы думали, что ты уже не вернешься.

– Она заботилась обо мне и была очень добра, – объяснял Братята, – я прикипел к ней, она заменила мне Злату.

Ансгар был раздосадован, хотя понимал, что сам виноват. Его в самом деле не было слишком долго. Единственным утешением стала встреча с дочерью. Как ни странно, Сойка вспомнила и узнала его. Она не скрывала свою радость от встречи с папой и просила его остаться и жить с ними. Ей трудно было понять, почему он намерен снова куда-то исчезнуть. Но у Братяты с Сорокой уже родилось двое детей, один из которых умер, зато теперь готовился появиться на свет третий. Ансгар был лишним в этом доме и должен был уйти. Разлучить Сойку с матерью он тоже не мог, хотя, может быть, и хотел бы. Рядом с ней неотлучно крутился Богша, сын Братяты и Златы, и Ансгар понимал, к чему приведет эта дружба через несколько лет. Впрочем, для дочери викинга и бывшей рабыни это был далеко не худший удел.

* * *

Теперь было только два человека, о которых Ансгар должен был заботиться, – его сын Рунар и брат Агнар. Но и с этим он, кажется, не справился. Обычно он был настороже, когда шел вместе с братом к кому-нибудь в дом, и, если ему казалось подозрительным поведение хозяев, он просто уводил оттуда Агнара, хотя тот порой упирался. Но в тот раз Ансгар дал себя обмануть. Они пришли в дом Рейва, мирного бонда, который ни разу не был за морем. Он сразу принялся расспрашивать Ансгара о Миклагарде, в то время как его жена и дочери накрывали на стол. Ансгар постарался вести рассказ так, чтобы передать слово брату и тот смог бы начать свою проповедь. На удивление, семейство Рейва как будто благожелательно отнеслось к такому повороту и слушало Агнара очень внимательно. Лишь иногда какое-то беспокойство пробегало по лицу Рейва, и Ансгар это заметил, но он был слишком увлечен переглядыванием с его старшей дочерью и не придал этому значения. У него уже давно не было женщины, и, когда они только вошли в дом, он сразу ее заприметил – высокая, статная, со светло-зелеными глазами и пухлыми губами, она сразу разбудила в нем вожделение. Младшая дочь тоже была хороша, но она была слишком юна, почти ребенок. Рота – так звали старшую дочь – строила Ансгару глазки, соблазнительно улыбалась краешком губ, а потом с соизволения отца поднесла братьям мед. Передавая чашу Ансгару, Рота сделала так, чтобы руки их соприкоснулись, и от этого соприкосновения кровь в нем забурлила так, как давно уже не бурлила. Когда Рейв предложил гостям ночлег и Рота бросила Ансгару короткий, но многозначительный взгляд, он, конечно, согласился. Согласился и Агнар, который был очень рад, потому что думал, что наконец нашел людей, готовых его слушать, и, может быть, ему удастся обратить их в свою веру.

Ночью, когда все улеглись, Ансгар не спал. Он ждал и наконец дождался легкого постукивания в дверь. Оставив оружие у постели, он тихо, чтобы не будить брата, выскользнул из сеней, где их поместил хозяин, и тут же попал в объятия Роты. Без лишних слов она одарила его жарким поцелуем, взяла за руки и повела прочь из дома. Стояла теплая летняя ночь, и мысль о том, чтобы провести ее на свежем воздухе с этой сочащейся страстью девой, показалась Ансгару не такой уж и плохой. Но он жестоко ошибался, и Рота вовсе не собиралась дарить ему свое девство. Едва они зашли за угол дома, она отпрянула в сторону, и кто-то ударил его чем-то тяжелым по затылку, а затем на него набросились сразу несколько человек и принялись крутить и вязать руки и ноги. Ансгар попытался закричать, чтобы предупредить брата, но ему заткнули рот. Превозмогая боль от удара, он изо всех сил пытался вырваться из цепких рук напавших на него людей, но их было слишком много, и они были тяжелы и сильны. Он потерпел поражение и остался лежать на земле связанным и с разбитой головой. Скоро из дома вывели Агнара. Он спал, когда на него напали, и не сумел спастись.

Когда Ансгар пришел в себя, то узнал своих врагов. Это был Арнльот и его сыновья – Арнвид, Арнодд, Арнбранд, Арнстейн и Арнгунн. Рейв был с ними заодно. Всей толпой они куражились над своими пленниками, пока вели их на тинг к Большому дубу, били, плевали в них и притом постоянно смеялись над ними. Злее всех был сам Арнльот – он и бил со всей силы, так что трещали ребра и ломались зубы, и смеялся громче всех.

– Вот и посмотрим, как тебе поможет твой Христос, – говорил он, бил что есть силы Агнара кулаком по лицу, а потом, глядя, как из расквашенного носа брызгала кровь, гоготал во весь голос, так что его было слышно далеко вокруг.

А потом Ансгар и Агнар, связанные и избитые, оказались перед толпой своих соплеменников. Многих из них Ансгар знал с детства, у многих гостил совсем недавно. Он думал, что хоть кто-нибудь из них за него заступится. Но ни одного голоса не раздалось в их защиту, каждый требовал крови. Ансгар не боялся смерти, но он не мог смириться с той участью, которую уготовили лесные жители его брату, и, глядя в их искаженные злобой лица, он чувствовал, как сердце его наполняется ненавистью к этим людям. Потом его огрели по голове, бросили на краю поляны и, кажется, до поры забыли, поглощенные казнью Агнара.

Шум голосов нарастал, и Ансгар понимал, что судьба его брата вот-вот свершится. Пророчество Брюнгерды не лгало. Но смириться и принять неизбежное он не мог. Надо было что-то делать. Повертев головой и убедившись, что рядом никого нет и никто за ним не присматривает, Ансгар, согнув ноги в коленях, прижал их к животу и попытался провести связанные руки под собой. Путы были очень плотными и доходили от запястий почти до самых локтей. Поначалу у него ничего не получалось, но потом ему удалось зацепиться за путы пяткой и стащить их пониже. После этого Ансгар смог пропихнуть ноги между руками, хотя при этом суставы в плечах затрещали так, что у него посыпались искры из глаз и он едва не потерял сознание. Придя немного в себя, Ансгар продолжил выпутываться. Теперь руки были перед ним и стало куда проще. Он принялся за веревку, которой ему скрутили ноги. Она долго не поддавалась, и Ансгар уже было отчаялся, но тут узел начал расползаться. Ему, однако, пришлось еще изрядно повозиться, прежде чем он окончательно распутал свои ноги. Оставались еще руки, но времени совсем уже не было. Крики стали такими громкими и дикими, что стало ясно – от слов Арнльот приступил к делу, и прямо сейчас Агнара убивают.

Ансгар с трудом поднялся на ватных ногах, по которым тут же побежали колючие мурашки. Шатаясь, он сделал несколько шагов и облокотился на ствол дерева. Перед ним была толпа, но никто не заметил, что пленник освободился. Собравшиеся на поляне жители Тюлоскуга во все глаза смотрели на середину поляны, где при свете огня вершилась казнь. Ансгар приподнялся на носках и попытался посмотреть поверх голов, что же там происходит. Ему хватило доли мгновения, чтобы увидеть все и понять – его брат Агнар мертв. Тело его было растянуто между кольями и висело на веревках лицом вниз, спина была вскрыта так, что ребра торчали наружу, на плечах Агнара лежали его собственные легкие. Рядом с ним стоял Арнльот и торжественно тянул вверх свои окровавленные по локоть руки, прося Одина принять эту жертву. Тут же были и его сыновья, которые довольно скалились и едва не плясали от радости. Ансгар хотел выть от горя и ненависти, но лишь крепче стиснул зубы. О, если бы только в его руках был Домарбранд! Ему хватило бы совсем немного времени, чтобы разделаться с этим злобным семейством и отомстить за брата, прежде чем толпа растерзала бы его самого. Но меча не было и оставалось только одно – бежать!

* * *

Все сыновья уже легли спать, но Арнльот пока еще бодрствовал. С возрастом ему стало трудно засыпать. Иногда он думал, что ему следовало бы вновь жениться – найти себе молодую девку у кого-нибудь из соседей, чтобы было кому греть ему постель. Первая жена, родившая пятерых мальчиков, на шестой раз умерла, и с тех пор он был один. Хорошо хоть, мать, пока жива была, помогала ему управляться с ребятней, иначе один бы он с ними не справился. Она всегда говорила Арнльоту – женись! Сыновья росли сорванцами, и ей тяжело с ними приходилось. Но Арнльот долго хранил память о первой жене, которую по-настоящему любил, и не хотел себя связывать еще с кем-то. Потом мать умерла, и некому стало нудить ему о женитьбе. Слава богам, дети к тому времени подросли, и можно уже было с ними обращаться по-мужски. Теперь они стали совсем взрослыми – крепкие, рослые, сильные как на подбор. Арнльоту больше не было нужды заботиться о них, они сами могли добыть себе пропитание и постоять за себя. Ему оставалось только учить их мудрости по заветам предков.

Арнльот растил сыновей в верности богам асам и ванам, и они стали ему надежной опорой, когда в Тюлоскуге объявились проклятые братья Ансгар и Агнар, ставшие проповедовать поклонение чужому распятому Богу. Арнльот знавал их отца Ансвара – тот был достойным бондом. Но эти двое, вернувшись из дальних странствий, предали память о нем и принесли с собой страшную заразу – христианство. Глупые лесные жители не сразу поняли, какую опасность таят подлые речи безумного Агнара, и Арнльоту пришлось немало потрудиться, чтобы объяснить им, что к чему. А потом еще довелось вылавливать этих гнусных проповедников, которые долго скрывались, пользуясь родством с ведьмой. Хорошо, что Рейв согласился помочь их изловить. Особенно Арнльот ненавидел старшего из братьев – Агнара, потому что именно он в каждом доме, в котором гостил, начинал разглагольствовать о своем любимом распятом Боге. Младший же из братьев, Ансгар, только мотался везде за ним, таская с собой свой меч, которым худо-бедно наловчился владеть в своих странствиях, и вытаскивал его из ножен каждый раз, когда думал, что его братцу грозит опасность. Пришлось немного схитрить, чтобы его обезоружить.

Когда пришла пора, Арнльот первым повел на казнь Агнара, сам вскрыл ему спину и вынул легкие. Ничего подобного ему прежде не доводилось делать, но он был доволен тем, как у него все получилось. А вот с Ансгаром получилась промашка. Ротозеи, которым он доверил сторожить пленника, слишком увлеклись казнью и проморгали, как тот распутался и трусливо бежал. Его долго искали по всему Тюлоскугу, но так и не нашли. Добрались даже до Чёрного холма, куда обычно люди старались не ходить, но и у колдуньи его не было. Тогда Арнльот подумал, что неплохо бы схватить маленького сына Ансгара, но тот сбежал по болотным тропам, на которые сам Арнльот не решился ступить. Прошел уже целый месяц, но Ансгар так и не объявился, и лесные жители стали думать, что он покинул Тюлоскуг и вновь отправился странствовать. Сначала Арнльот этому не верил, но потом подумал, что, наверное, так оно и есть. В конце концов, Ансгар мог быть слишком устрашен казнью своего брата, а христианская вера сделала его слишком слабым, чтобы решиться мстить, потому он и сбежал.

Арнльот был немало вознагражден за свои труды, ведь ему достался франкский меч, который он забрал у Ансгара. Это было дорогое оружие, за которое можно было купить целый дом. Со временем Арнльот хотел передать его старшему сыну, Арнвиду, но пока что держал при себе, любуясь им на досуге и размахивая, словно в бою, когда его никто не видел. Рука невольно потянулась к клинку, спрятанному в ножны, но тут до слуха Арнльота донеслось какое-то странное постукивание. Он прислушался – тишина… Но что это? Опять как будто кто-то стучит! С мечом наперевес Арнльот вышел во двор и огляделся. Луна на чистом небе светила высоко, и все было хорошо видно. Но ничего необычного Арнльот не замечал, все вокруг было привычно глазу – тот же хлев, амбар, колодец. Опять постукивание! Арнльот прислушался и понял, что звук идет откуда-то с другой стороны дома. Он решительно направился за угол, и тут что-то ударило его по голове с такой силой, что искры посыпались из глаз и он потерял сознание.

Когда Арнльот разлепил веки, перед ним на корточках сидел некий человек.

– Ну, как ты? Живой? Хорошо! Я не хочу, чтобы ты так легко умер, – сказал человек, и Арнльот понял, что это Ансгар пришел мстить за брата. Он попытался подняться и вдруг понял, что крепко связан по рукам и ногам.

– Досадно, да? – как будто сочувственно спросил Ансгар, наблюдая, как тот дергается. – Вот так не ждешь себе нападения, а потом вдруг лежишь на земле, совершенно беспомощный, и знаешь, что сейчас убивают самого близкого тебе человека.

– Что ты задумал? – встревожился Арнльот.

– Знаешь, а ведь твои сыновья виноваты в смерти Агнара не меньше твоего.

– Твой брат заслуживал смерти! Он предал наших богов! – закричал Арнльот.

– Давай! Кричи громче! – злобно рассмеялся Ансгар. – Разбуди своих сыновей!

– Тебе с ними не справиться! Тебе с ними не справиться! – заклекотал Арнльот.

– Да, кстати, спасибо, что принес мне мой меч! Я по нему соскучился. И он по мне, верно, тоже.

Скрипнула дверь, из дома один за другим вышли пять ражих парней.

– Что здесь творится? Отец, где ты? – спросил один из них.

Сердце Арнльота сжалось в предчувствии неминуемой беды.

– Бегите! Бегите, сыновья мои! – заорал он во все горло.

Ансгар меж тем поднялся с корточек.

– А, вот и вы, ребята! – с напускной веселостью встретил он их. – Ваш отец здесь, валяется у меня под ногами! И я бы на вашем месте послушался его совета и бежал далеко-далеко, туда, где и звери не ходят, и птицы не живут. Иначе я вас все равно найду.

– Отец! Мы спасем тебя! – крикнул Арнвид.

– Нет! Нет! Бегите! – выл Арнльот и катался по земле, пытаясь освободиться из пут. В этот миг он предельно ясно осознавал, что в столкновении с Ансгаром его сыновья обречены. Но они его не послушали, а вместо этого, вооружившись первым, что попало под руку, – кто топором, кто вилами, а кто просто дрекольем, – бросились на врага. И добро бы напали всем скопом! Но нет, они лезли на него по очереди, и со слезами на глазах Арнльот смотрел, как один за другим умирают его сыновья. Вот пал с перерубленным горлом Арнвид, вот острый меч пронзил грудь Арнодда, вот отлетела прочь голова Арнбранда, вот остался без руки и ноги Арнстейн и рухнул оземь, истекая кровью. Последним Ансгар убил самого юного из сыновей Арнльота по имени Арнгунн. Домарбранд вошел ему в грудь и достиг сердца, так что Арнгунн только успел распахнуть глаза, словно в удивлении, и тут же умер. Ансгар осторожно уложил его тело рядом с остальными братьями.

– Будь ты проклят! Будь ты проклят! Будь ты проклят! – в отчаянии ревел на весь лес Арнльот, и слезы текли у него по щекам, теряясь в густой бороде. Невыносимая боль разрывала ему грудь. Треклятый Ансгар убил всех сыновей Арнльота, и теперь его род прервется. «О, Арнвид! Гордость моя! Самый храбрый и верный из всех пятерых, ты первый бросился на врага и первый погиб… О, Арнодд! Самый смышленый и хитрый из братьев! Ты должен был быть умнее… О, Арнбранд! Самый красивый и складный из орлиного рода! Ты должен был жениться на самой красивой девушке и наплодить таких же красивых детей, но злая рука отделила твою голову от тела… О, Арнстейн! Самый отчаянный и веселый! Ты веселил всю округу, но теперь руда жизни покинула тебя… О, Арнгунн! Любимец покойной матери, ты был совсем еще мальчик и готовился встретить всего лишь пятнадцатую зиму. Ты не должен был умирать…»

Ансгар подошел к безутешному отцу и наклонился над ним. Арнльот в отчаянии и злобе попытался хоть бы пнуть его своими связанными ногами, но не сумел и этого.

– Сказать по правде, мне жаль твоих сыновей, особенно младшего, – сказал Ансгар, – они могли бы стать достойными мужами, если бы не ты. Ты сам виновен в том, что случилось.

– Нет! Нет! Это вы двое! – зарычал Арнльот. – Пришли из чужих земель и начали разносить тут заразу! Я рад, что убил твоего брата, он был достоин своей участи! И я проклинаю себя за то, что не уследил за тобой! Ты тоже должен был быть мертв, как и твой братец!

– Знаешь, будь Агнар жив, он бы простил тебя – так велел ему его распятый Бог. Но я не Агнар, и я не прощу!

Ансгар подхватил Арнльота под руки и потащил к колодцу, хотя тот упирался изо всех сил. Дотащив, он бросил его и сказал:

– Ты вскрыл моему брату спину, так что будет справедливо, если и я вскрою тебя.

С этими словами Ансгар достал нож и воткнул его Арнльоту в живот. Тот закричал от боли, Ансгар же несколькими ловкими движениями раскрыл ему нутро, потом убрал нож и сунул внутрь руку. Потянув, он вытащил ленту кишок, обвязал ими с одной стороны ворот колодца, а с другой – шею Арнльота. Бедняга был еще жив, когда Ансгар перекинул его тело через колоду и сбросил вниз.

* * *

Кругом царил пугающий сумрак, и Рейв не видел ничего вокруг себя, кроме каких-то далеких смутных очертаний то ли леса, то ли домов – этого он разобрать не мог. Людей Рейв тоже не видел, но чувствовал, что рядом с ним есть кто-то еще. От этого присутствия кого-то чужого ему становилось страшно и хотелось бежать, но он не знал куда. Когда он пробовал двинуться в ту или другую сторону, ему казалось, что ничего не меняется и он остается на одном и том же месте. Вдруг где-то вдалеке он услышал плач, этот плач становился все громче и ближе. С ужасом Рейв осознал, что это плачут его жена и дочери. Он хотел крикнуть и позвать их, но из открытого рта вышел только едва слышный сдавленный стон. И в этот миг тот, другой, чужой человек, что до сих пор скрывался в сумраке, вдруг оказался совсем рядом, и Рейв услышал его голос:

– Ну что, Рейв? Сегодня удача отвернулась от тебя?!

Он открыл глаза и тут же получил удар кулаком в нос. Ничего не понимая, Рейв попытался подняться с постели, но после еще нескольких ударов упал с разбитым в кровь лицом. Он сжался и зажмурился, думая, что избиение продолжится, но больше его никто не трогал. Тогда Рейв вновь открыл глаза – при свете тлеющего очага он увидел перед собой человека. Рядом с ним лежали связанные и плакали его жена и дочери.

– Хорош же ты спать! Верно, совесть совсем не мучает, – произнес человек.

– Кто ты? – спросил Рейв дрожащим голосом.

– Неужто не узнаешь?

– Ансгар?! Но мы думали…

– Что вы думали? Что я убегу, не отомстив за брата? Твой друг Арнльот, наверно, тоже так думал.

– Что ты с ним сделал?

– Скоро вы встретитесь, и он сам тебе расскажет.

Сердце Рейва ушло в пятки, его объял жуткий животный ужас, потому что он понял, что сейчас его будут убивать. С прытью, какой сам от себя не ожидал, Рейв вскочил на ноги и бросился к двери, но Ансгар был быстрее и с такой силой толкнул его в плечо, что он отлетел в стену, больно ударившись головой об угол лавки. На краткий миг Рейв потерял сознание, а когда начал приходить в себя, увидел, как Ансгар вяжет ему ноги – руки уже были в путах.

Управившись, Ансгар поднялся и сказал:

– Я бы убил тебя сразу, но ты вовлек в свой обман жену и дочерей и, прежде чем умрешь, должен увидеть, к чему это привело.

– Что ты задумал? – еле выдавил из себя Рейв.

– Ты и твоя жена, хозяева этого дома, забыли законы гостеприимства. Вы предали тех, кто доверился вам. Вы обманули меня, подослали ко мне свою дочь, чтобы она соблазнила меня. Она мне и в самом деле понравилась, я бы взял ее тогда, если бы мне не помешали. Что ж, тогда не получилось, значит, сделаю это теперь.

– Нет! Не смей!

Ансгар подошел к Роте – та испуганно на него посмотрела, но, стоило ему к ней прикоснуться, завизжала так, что казалось, этот визг может разрезать человека пополам. Но Ансгар ничуть не смутился. Он взял ее под мышки, оттащил чуть в сторону от младшей сестры и придавил своим телом. Она кричала, упиралась, извивалась, пытаясь вырваться, и клацала зубами, стараясь его укусить, однако Ансгар продолжал свое дело. Задрав подол, он силой раздвинул ноги Роты и овладел ею на глазах у всего семейства. Все это время Рейв ревел в беспомощной злобе, жена его выла во весь голос, а младшая дочь только испуганно таращила глаза. Когда Ансгар закончил и поднялся, натягивая портки, Рота свернулась калачиком и, сдавленно рыдая, проговорила:

– Лучше бы ты меня убил!

– Не торопись, всему свое время, – недобро ухмыльнулся Ансгар.

– Послушай! – страстно воззвал к нему Рейв. – Ты уже обесчестил мою старшую дочь и напугал всех нас, меня избил. Ты уже отомстил! Пощади нас! Не надо никого убивать! Вспомни, чему учил твой брат! Прости!

– Вот теперь ты понял всю цену слов Агнара! Но, увы, слишком поздно, месть должна свершиться!

– Если хочешь убить – убей! Но только меня одного! Это я во всем виноват! Это я послушал дурного совета Арнльота, я заставил жену и дочь участвовать в обмане! Меня убей, но их пощади!

– Нет, Рейв, месть моя будет исполнена до конца, чтобы, вспоминая твою печальную участь и участь твоей семьи, в другой раз каждый, кто вздумает обмануть гостя, крепко задумался бы, а стоит ли так поступать.

Сказав это, Ансгар взял кочергу и принялся выгребать угли из очага. Он разбросал их по всему дому, и одни потухли, но от других начал разгораться огонь, и скоро повсюду распространился удушливый дым и жар.

– Вот и все, Рейв, месть моя свершена! Прощай! Передавай привет Арнльоту и его сыновьям! – с этими словами Ансгар двинулся к выходу.

– Пожалей хотя бы дочерей! – взмолилась жена Рейва.

Ансгар обернулся, посмотрел на Роту – ее ему было не жаль, потом перевел взгляд на младшую дочь. Эта девочка в самом деле могла не знать, какое злое дело задумали ее родители с сестрой. Недолго поколебавшись, он подошел, поднял ее и закинул себе на плечо. В доме уже становилось невыносимо жарко, и нечем было дышать, так что он поспешил со своей ношей наружу.

Выйдя на улицу, Ансгар отнес девочку подальше от пылающего дома и положил на землю. Она уже успела надышаться и лежала в полуобмороке. Тогда он сбегал к колодцу, набрал там ведро воды и, вернувшись, окатил девочку с ног до головы, оставив немного, чтобы дать ей попить. Она закашлялась, раскрыла глаза, увидела Ансгара и зарыдала. Что-то похожее на чувство вины кольнуло его сердце.

– Не бойся, я тебя не трону, – пробормотал он, – на вот, выпей.

Девочка сделала несколько глотков, снова закашлялась. Он с сожалением посмотрел на нее:

– Мне жаль, что так вышло, но твои родные сами виноваты в том, что произошло.

Девочка молчала, ничего не отвечала, и от этого Ансгару становилось не по себе. Он сел рядом с ней, и вместе они еще долго смотрели, как горел дом Рейва. Когда рухнула крыша, Ансгар поднялся, собираясь уйти.

– Развяжи меня, – тихонько попросила девочка.

– Да, сейчас! – поспешил ответить Ансгар и принялся распутывать ей ноги. Потом он вспомнил, что только что совершил, и ему показалось глупым то, что он делает теперь. – Руки развяжешь сама! Или кто-нибудь другой! Мне пора!

Скоро на огонь должны были прийти соседи, и, чтобы с ними не столкнуться, ему не следовало оставаться здесь дольше. Он встал и быстро пошел прочь. «Что же ты наделал?» – услышал он в своей голове.

* * *

– Ну что, ты доволен тем, что содеял? – Старик Фастульв строго смотрел прямо в глаза Ансгару. Морщины на его лбу стали как будто глубже и жестче. Густые брови тяжело нависли над веками.

– Я словно выжег себя изнутри, – тяжело проговорил Ансгар в ответ, но, видя, как Фастульв молча закивал головой, тут же добавил: – Но я должен был это сделать! Они заслужили свою участь!

– Как по мне, твоя месть была излишне жестокой. Хватило бы смерти одного только Арнльота, ведь это он лишил жизни твоего брата. Рейв – ну что ж, может быть, и он заслуживал смерти. Но зачем было истреблять их семьи целиком?

– Сыновья Арнльота напали на меня и Агнара в доме Рейва и пленили нас. А жена Рейва и его старшая дочь не только знали обо всем, но и участвовали в обмане. К тому же я не всех убил, младшая дочь Рейва осталась жива.

– Бедная девочка! Как ей теперь жить после всего, что ей пришлось увидеть и пережить?

– Ничего, проживет как-нибудь…

Фастульв укоризненно покачал головой.

– Ты, похоже, совсем не внял тому, чему учил твой брат, – сказал он, – он бы не хотел, чтобы ты мстил за него, тем более так жестоко.

– Когда я принес тебе весть о смерти Ульвара, ты был рад тому, что он был отомщен.

– Ты поверг его убийцу в честном бою, а не спалил его дом со всей семьей.

На это Ансгар ничего не ответил, потому что не хотел ссориться со стариком. Он был благодарен Фастульву, ведь тот помог ему, рискуя благополучием не только своим, но и своих близких. Он укрыл Ансгара в собственном доме, когда тот пришел к нему, сбежав от казни, и заботился о нем, пока не зажили его раны. Если бы об этом узнали другие жители Тюлоскуга, Фастульву со всем его семейством не поздоровилось бы. Мало того, он нашел на болотах маленького Рунара и привел его к отцу, избавив мальчика от той опасности, которая грозила ему. На самом деле именно тогда, когда Ансгар узнал, что Арнльот пытался схватить его сына, его сердце настолько ожесточилось и наполнилось такой злобой, что он решился свершить свою месть безо всякой жалости.

– Что ж, – заговорил после долгого молчания Фастульв, – ты сделал то, что хотел. Даже вернул себе свой меч. Теперь тебе с сыном пора уходить. После всего, что произошло, в Тюлоскуге тебе делать нечего, ты никогда не сможешь вернуться обратно и жить здесь. Отныне ты изгой в нашем лесу. Эту ночь я еще позволю вам переночевать у меня, но с первым светом вы должны уйти.

– Спасибо тебе за все, Фастульв! – приложив руку к сердцу, промолвил Ансгар. – Может быть, мы с тобой больше никогда не увидимся, но я никогда не забуду того, что ты сделал для меня и моего сына!

* * *

– Ансгар, это ты? – закричал Ивар. – Друг, как я рад тебя видеть!

– Ты так не кричи, а то услышат, – предупредил Ансгар.

– Пусть слышат! Ты мой друг, и я от своей дружбы никогда не откажусь. Это твой сын?

– Меня зовут Рунар! – звонко заявил мальчик.

– Рунар? Какое хорошее имя! Что ж, проходите в дом.

В доме их встретил высокий поджарый старик – это был Сигфус, отец Ивара.

– Вот мой друг Ансгар, о котором я тебе так много рассказывал! А это его сын по имени Рунар.

Сигфус недобро покосился на Ансгара, но потом, взглянув на мальчика, улыбнулся.

– Рунар! Сколько тебе зим?

– Семь!

– Так ты уже совсем взрослый! А свистульку хочешь?

– Свистульку? – переспросил Рунар, а потом вопросительно поглядел на отца.

Ансгар снисходительно улыбнулся и кивнул. Тогда Рунар обрадованно закричал:

– Да, хочу!

– Только у меня ее нет! – развел руками Сигфус. – Но я могу ее выстругать! Пойдем со мной, посмотришь, как я буду ее делать. А вы пока поговорите между собой.

Старик с мальчиком ушли во двор, а Ивар, смущенно поглядев на Ансгара, проговорил:

– Ты уж извини его, ему не очень пришлось по нраву то, что произошло.

– Уже и здесь знают?

– Дурные вести разлетаются быстро.

– Не переживай, я не виню твоего отца. Он вправе думать обо мне все, что хочет. Но я сделал то, что должен был сделать.

– Мне жаль, что я не смог вам помочь. Когда я узнал, было слишком поздно – Агнара убили, ты куда-то пропал. Я не знал, что мне делать.

– Не стоит и говорить об этом.

– Если бы я знал, что ты готовишься к мести, я бы помог тебе.

– Нет-нет! – замахал руками Ансгар. – Я не хотел тебя впутывать в это дело! Не трави себе душу, прошу тебя, не надо. Агнар сам выбрал свой путь, а я его брат и должен был отомстить. Тебе же из-за нас не стоило портить себе жизнь.

– Но вы мои друзья!

– Знаю, друг, знаю! Я ни на миг не сомневаюсь в тебе и уверен, что ты рискнул бы жизнью ради нас. Ты не раз так делал в былые годы. Но теперь не надо!

Ивар только развел руками и, не зная, что еще сказать, спросил:

– Получается, мы с тобой последние, кто остался из нашего старого десятка?

– Получается, так.

Они немного помолчали, потом Ансгар решил поинтересоваться:

– Ты не хочешь снова стать на путь викинга?

– Нет, – мотнул головой Ивар, – когда я вернулся, отец был тут один, мать умерла. Он думал, что я сгинул в чужих краях, и уже не чаял меня увидеть. И он думал, что наш род умрет вместе с ним. Ты бы видел, как он обрадовался, когда я появился у дома! И знаешь, что он первым делом от меня потребовал? Женись, говорит! Хочет, чтобы я поскорее настругал ему внуков.

Ансгар понимающе улыбнулся.

– Видел, как он сразу сдружился с твоим сыном? – продолжал Ивар. – Любит детей. Так что я решил, что больше уже никуда отсюда не сдвинусь. Найду себе невесту да порадую старика!

– Когда будешь искать, – понизив голос, проговорил Ансгар, – вспомни о дочери Рейва. Ну, того бонда, которого я… Она одна осталась, и ей трудно будет самой. Она еще очень юна, но в невесты уже годится.

– Хорошо, – кивнул Ивар, – я позабочусь о ней. Но что думаешь теперь делать ты? Неужели в самом деле решил вновь пуститься за море? Или, как Хьярви и Трюггви, пойдешь к конунгу свеев?

– После всего, что случилось, оставаться в Тюлоскуге мне нельзя. И Рунару тоже. Так что, да, я думаю вновь отправиться за море. Но первым делом мне надо пристроить Рунара. Он еще слишком мал, чтобы я взял его с собой.

– Я мог бы позаботиться о нем! – встрепенулся Ивар.

– Спасибо, друг, но не стоит. Ты лучше, в самом деле, женись, заведи своих детей. А сыну я найду место. Сначала я не знал, кому его доверить, но ты мне подсказал.

– Я? О чем это ты? – не понял Ивар.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, как сохранил жизнь конунгу свеев?

– А-а-а! Теперь я, кажется, начинаю понимать! Ну что ж, если у него добрая память, он тебе не откажет.

Скоро вернулись старик с мальчиком.

– Папа! Папа! Смотри, что у меня есть! – радостно закричал Рунар и с такой силой дунул в свистульку, что от ее визга Ансгар едва не оглох.

– Да уж, вижу! А ты поблагодарил за такой подарок?

– Ой! Забыл! – тут же Рунар обернулся к Сигфусу. – Спасибо!

– Пустяки! – махнул рукой Сигфус. – Могу еще других сделать, если хочешь.

– Нет, мы, наверное, пойдем уже, – промолвил Ансгар, глядя на сердитого старика.

– Куда вы собрались? – удивился Ивар.

– Не хотим вас стеснять.

– Что за глупости! – прикрикнул на Ансгара Сигфус. – Вы никого не стесняете! Оставайтесь! Вместе отужинаем, переночуете, а завтра, если уж так хотите поскорее уйти, пойдете на все четыре стороны.

– Останься! – попросил Ивар. – Иначе я сочту за обиду!

Ансгар посмотрел на сына.

– Останемся? – спросил с надеждой Рунар.

– Конечно! Если хозяева просят, нельзя им отказывать! – улыбнулся Ансгар.

* * *

Путь к озеру Меларен занял много времени. Ансгар старался идти так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и к тому же с ним был маленький ребенок, который просто не мог двигаться с той же скоростью, что и взрослый человек. Рунар был очень терпелив, стойко сносил все трудности и ни разу не пожаловался отцу на то, что устал, хочет спать или голоден, но все же Ансгар старался щадить своего сына. Как бы то ни было, в конце концов они оказались на берегу, и надо было найти кого-нибудь, кто согласился бы переправить их на остров, где стоял город Бирка и где, по слухам, сейчас находился конунг Бьёрн Эриксон. Как назло, поблизости не было видно ни единой, даже самой худой лодчонки, и оставалось только ждать.

Впрочем, довольно скоро на водной глади появились сразу два корабля – они плыли с севера, как раз со стороны Бирки. На всякий случай Ансгар решил скрыться от чужих глаз и сначала посмотреть, кто плывет на этих кораблях. Когда они причалили, с них на берег стали выходить один за другим воины, явно снаряженные для охоты. Их было много – целая сотня. Внимательно приглядевшись, Ансгар с радостью узнал в двух из них своих друзей – Хьярви и Трюггви. Тогда он смело вышел из своего укрытия и, взяв за руку Рунара, направился к ним. Навстречу ему тут же бросилось несколько воинов с оружием наперевес.

– А ну-ка стой! – крикнул один из них. – Ты кто такой? Куда это ты вздумал идти?

– Меня зовут Ансгар, сын Ансвара, а это мой сын. Те двое воинов могут подтвердить мои слова, они меня знают.

– Может быть, и так, но что тебе надо?

– Мы направляемся в Бирку к конунгу Бьёрну Эриксону. Я надеялся, что вы возьмете нас на свои корабли, когда поплывете назад.

– Что тебе нужно от конунга?

– Когда-то я сделал ему одолжение и теперь хочу просить его, чтобы и он мне помог.

Пока продолжался этот разговор, Хьярви и Трюггви увидели Ансгара и поспешили к нему.

– Ансгар! Ансгар! Неужто это ты? Что ты здесь делаешь? Как славно! Мы уж и не надеялись тебя когда-нибудь увидеть! – начали они кричать ему на ходу, а когда подбежали, то принялись обнимать его и хлопать по плечу, не глядя на тех воинов, которые остановили Ансгара и которые теперь озадаченно смотрели на них.

– А это что за юный викинг? – спросил Хьярви.

– Мой сын, – ответил Ансгар.

– Меня зовут Рунар! – воскликнул мальчик.

– Да, Рунар, я знаю, твой отец говорил нам о тебе! – улыбнулся Хьярви.

– Как тебя сюда занесло? – спросил Трюггви. – Ты же собирался остаться в Тюлоскуге. И где Агнар?

– Агнара больше нет, – сдержанно ответил Ансгар, – а я пришел сюда к конунгу, чтобы просить о помощи.

– Как нет? А что с ним? – не понял Трюггви.

– Его убили, дурья твоя голова! – прикрикнул на него Хьярви, а потом спросил у Ансгара: – Собираешься мстить? Если что, мы с тобой!

– Я благодарен вам за вашу готовность пойти со мной, но месть я уже совершил, и от конунга мне нужна помощь иного рода.

– Он здесь! Давай мы проведем тебя к нему.

– Куда это вы собрались его вести?! – взвился тот воин, что допрашивал Ансгара.

– Куда-куда, – передразнил Хьярви, – ты хотя бы знаешь, кто сейчас стоит перед тобой? Это сам ярл Ансгар, друг конунга Хельги, великий викинг, водивший нас в Миклагард и Сёркланд. Ты перед ним просто дренг! Так что не мешайся под ногами и дай нам пройти!

Под таким напором воин смешался и уступил, а вместе с ним и его товарищи, расступившиеся перед Ансгаром. Пока шли к кораблям, Хьярви рассказывал ему:

– Когда мы пришли к конунгу, нас тоже долго не пускали ему на глаза, но потом мы сказали, что мы друзья Ансгара и он должен помнить, кто это такой. Когда наши слова ему передали, он тут же велел нас позвать, много расспрашивал о наших путешествиях и о тебе и очень сожалел, что ты не пришел вместе с нами к нему на службу. В общем, теперь я у него в числе ближних хирдманов, ну и Трюггви заодно, хоть он и тугодум.

Услышав эти слова, Трюггви весело заржал и сказал:

– Может, я и тугодум, это верно, но зато умею драться! Только один человек во всем Мидгарде сумел оставить шрам на моем лице! И этот человек – величайший воин из всех, кого я знаю!

Ансгар невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то ему пришлось проучить Трюггви. Тем временем они подошли к одному из кораблей, возле которого стояли несколько воинов, не занятые разгрузкой. Среди них Ансгар сразу признал конунга, хотя не видел его уже восемь зим. В этом ему помог золотой перстень, но и без него Ансгар вспомнил знакомые черты. Бьёрн Эриксон, конечно, изменился за такое время – с щек пропал румянец и исчезло наивное выражение лица, сменившееся властностью взора, но в общем он был все тот же.

– Кого я вижу! – конунг тоже сразу узнал Ансгара. – Вот тот человек, в чьих руках была моя жизнь и который сохранил ее мне. Какие повороты судьбы привели тебя ко мне? Неужто ты вспомнил о моем предложении и готов войти в мой хирд?

– Приветствую тебя, конунг! – вежливо произнес Ансгар. – Нет, у моего появления здесь иная причина. Ты сам только что упомянул, что обязан мне жизнью. Теперь я хочу попросить тебя об одолжении.

– Конечно! Проси что хочешь! – воскликнул конунг.

– Этот мальчик – мой сын.

– Меня зовут Рунар! – поспешил заявить малыш.

– Да, его зовут Рунар. Я намерен снова отправиться в путь, и мне некому его поручить. Я прошу тебя взять его в свой дом и позаботиться о нем до тех пор, пока я не вернусь.

– Вот оно что, – задумчиво проговорил Бьёрн Эриксон, – знаменитый викинг Ансгар снова пускается в путь. Что ж, я, само собой, помогу тебе и возьму мальчика к себе. Я выращу из него настоящего мужчину. Но, прежде чем ты снова уйдешь, я хотел попросить тебя немного побыть со мной и моим хирдом. Я иду на охоту ночей на десять, раздели ее со мной. Ведь, говорят, ты, ко всему прочему, славный охотник! А кроме того, хочу, чтобы ты рассказал мне о своих странствиях. Твои друзья, Хьярви и Трюггви, многое мне поведали, но я хотел бы услышать обо всем из твоих уст.

– Что ж, десять ночей – небольшой срок, – ответил на это Ансгар, – да и на охоте я давненько не бывал!

* * *

– Отец, почему ты должен уйти? Разве ты не можешь остаться здесь, со мной?

– Нет, Рунар, ты же знаешь, что меня могут искать. Но если найдут меня, то найдут и тебя. А я не хочу, чтобы кто-то сделал тебе плохо.

– Но ты же можешь убить тех плохих людей, которые тебя ищут!

– Могу, конечно. Но думаю, таких людей слишком много, и мне не под силу истребить всех жителей нашего леса. Да я и не хочу. Поэтому мне лучше уйти. Пройдет время, и они забудут о том зле, что легло между нами, и тогда я вернусь.

– А когда ты вернешься?

– Не скоро, сын, не скоро.

– С новой луной?

– Нет.

– Через зиму?

– Нет.

– Неужели тебя не будет еще семь зим?!

– Не знаю, Рунар.

– Я боюсь, что опять забуду тебя. А я не хочу тебя забывать!

– Нет, теперь ты меня не забудешь! И я, как бы далеко отсюда ни оказался, всегда буду помнить о тебе.

– А как далеко ты окажешься? Куда ты отправишься? Снова в Остерланд, и в Миклагард, и в Сёркланд?

– Нет, Рунар, на востоке я уже был. Теперь отправлюсь на запад.

– Отец, можно мне с тобой?

– Мы же уже говорили об этом. Ты еще слишком мал для того, чтобы стать викингом.

– Но кто тогда будет тебе помогать в пути?

– Не волнуйся, со мной в путь отправятся мои друзья. Они храбрые и верные воины. Я могу на них положиться.

– Хьярви и Трюггви?

– Да, Хьярви и Трюггви.

– Но ты же вернешься? Ты не оставишь здесь меня навсегда одного?

– Да, Рунар, я обязательно вернусь! Обещаю тебе!