Начало XXI века было отмечено новыми вызовами и угрозами международной стабильности и безопасности, связанными с активизацией международного терроризма, а также попытками наиболее развитых мировых держав, прежде всего США, с помощью военно-силовых действий погасить потенциальные очаги конфликтности и источники «сил зла». На этом фоне события конца XX века на Балканах как бы ушли в тень.

Однако это лишь внешнее, поверхностное впечатление. Глобально-мировой смысл балканского кризиса настолько глубок, что даже в настоящее время вряд ли можно обобщить все его уроки и предвидеть последствия как для самих Балкан, так и решения проблем международной безопасности.

Завершение холодной войны породило надежды на формирование мирового сообщества, опирающегося на баланс интересов его членов, действующих на основе демократических процедур и принципов. Однако ожидания эти оказались преждевременными. С одной стороны, вектор международной напряженности сместился с глобального на локально-региональный уровень. Объективно эти процессы обусловили оперативное реагирование ведущих государств мира на кризисы и конфликты, включая использование потенциала вооруженных сил, высвободившегося после окончания холодной войны, в том числе и Североатлантического альянса. С другой стороны, эти действия, особенно повышение роли вооруженных сил в предотвращении и реагировании на кризисы и угрозы, предполагали тщательную отработку и доктринальное формулирование, обсуждение на многонациональном уровне в рамках международных организаций, закрепление в международно-правовых документах способов решения задач миротворческих, гуманитарных и других миссий. При этом каждая новая миссия требовала международного политического решения и контроля, ограничивавших возможности произвольного применения военной силы.

Как никто другой, США в этом процессе могли бы сыграть ведущую роль – объединить международные усилия по выработке новых моделей антикризисного реагирования и поддержания международной стабильности и безопасности на базе исторического опыта и демократических принципов ООН. Однако, напротив, эта единственная сверхдержава взяла курс на установление собственной гегемонии в международных отношениях, опирающейся на абсолютное военное превосходство над любым противником. Военная политика США стала основываться не на оценках конкретных угроз, а на необходимости обладания военной мощью, обеспечивающей военное вмешательство в любом районе мира под предлогом обеспечения интересов национальной безопасности США в глобальном масштабе.

Одним из этапов в осуществлении этих целей по формированию одного мирового центра силы и установлению такой системы глобально-региональной безопасности, которая бы в максимальной степени отвечала интересам США и группы наиболее развитых стран, объединенных в НАТО, стала военно-политическая деятельность Североатлантического альянса на Балканах в период югославского кризиса. Именно в процессе реализации военной политики США и НАТО в Балканском регионе в 1990‑е гг. XX века произошла фактическая переориентация самой мощной военно-политической группировки в мире на решение задач вне зоны ее ответственности, определенной Вашингтонским договором 1949 г. при создании НАТО. Руководство альянса при лидирующей роли США в рамках новой стратегической концепции добивалось и добилось закрепления новой функциональной роли НАТО как главного инструмента по урегулированию региональных и внутригосударственных конфликтов за пределами собственной зоны ответственности.

В ходе участия НАТО в разрешении кризиса на Балканах стала реализовываться концепция «миротворчества нового типа», означавшая ослабление Организации Объединенных Наций с ее международно-правовыми нормами и складывание новой системы безопасности вокруг НАТО. На Балканах Североатлантический альянс отрабатывал модель создания многоуровневой системы контролируемой стабильности в интересах расширения и закрепления сферы своего влияния в регионе. Центральное место в военной политике альянса отводилось военно-силовому вмешательству в разрешение конфликта в сочетании с различными формами военно-гражданского сотрудничества в зонах проведения операций по поддержанию мира. Другими способами закрепления влияния стали различные региональные договоренности с целью вовлечения стран региона в партнерские отношения с НАТО, например, программа «Партнерство ради мира», с перспективой их вступления в альянс. Важным элементом новой системы региональной безопасности, основанной на доминирующей роли НАТО и ее военном присутствии в регионе, явилось создание системы противовесов между новыми государствами на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, стержнем которой стала помощь, в том числе военная, более «слабым» странам по принципу их лояльности к НАТО.

Результатом подобной политики, проводимой ведущими странами НАТО во главе с США, стало завоевание ими «господства» в столь важном геостратегическом регионе, а появившиеся малые «независимые» и «суверенные» государства явились разменной монетой в игре держав-покровителей по «приглушению» сложившихся противоречий, основанной на правиле «разделяй и властвуй». Последовавший за этим процесс расширения альянса закрепил превращение Балкан в зону «стабильности, подлинной демократии, политических и экономических реформ»[210].

Речь, конечно, не идет о том, чтобы специально искать вину и ответственность Запада за распад Социалистической Федеративной Республики Югославия и межэтническую гражданскую войну на ее территории. Однако ведущим европейским державам нужно было почти десятилетие кровавой бойни на Балканах и непрекращающихся всплесков экстремизма в Косово, чтобы «прозреть» и увидеть провал собственного сепаратного подхода к урегулированию конфликтов в регионе, основанного на применении «двойных стандартов». Почему только после косовских событий и агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия 10 июня 1999 г. члены Европейского союза утвердили Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы, в котором определена их совместная стратегия в отношении Балкан, направленная на снижение конфликтного потенциала региона и предотвращение его раздела на сферы влияния, а также налаживание интеграционных процессов между образовавшимися странами во всех сферах деятельности? Почему коллективный Запад в ходе югославского кризиса избирательно манипулировал основными международно-правовыми принципами в целях «управления» конфликтом в выгодном для себя направлении? Так, например, при отделении Хорватии и Словении страны Запада выступали поборниками их права на самоопределение, защитниками «независимости» от «экспансии» недемократического «Центра» в лице Сербии. В то же время они забывали о правах человека, например, сербов, при ликвидации хорватами Республики Сербская Краина и изгнании сербов с территории Западной Славонии. В Боснии и Герцеговине Запад, признав независимость этой бывшей югославской республики, стремился сохранить ее единство и территориальную целостность. В то же время он оказывал силовое давление лишь на одну сторону конфликта – сербскую, поощряя мусульман и хорватов, и выступал инициатором образования Мусульмано-Хорватской Федерации. Наконец, во время косовских событий США и другие государства – члены НАТО поставили во главу угла защиту прав косовских албанцев, осуществив под этим предлогом военную операцию против суверенного государства Союзная Республика Югославия, руководствуясь «гуманитарными» соображениями под предлогом предотвращения гуманитарной катастрофы.

На всем протяжении конфликта в применении силового давления четко прослеживается пристрастная позиция стран НАТО по отношению к Сербии и Союзной Республике Югославия. При этом причина скрывалась не столько в «диктаторских» или «великосербских» амбициях президента С. Милошевича, сколько в специфических интересах западных стран. Очевидно, что «великоалбанские» или «великохорватские» устремления не менее опасны для стабильности на Балканах.

Неудивительно, что желание Словении и Хорватии порвать с Югославией объяснялось не борьбой за «демократию» против «коммунистического центра», а стремлением интегрироваться в европейские структуры. Это совпало с общими военно-политическими целями западных стран в ходе реализации их концепции расширения НАТО.

Сербия, которая традиционно выступала опорой централизованного государства, в конфликте 1990‑х гг. в глазах Запада представлялась непредсказуемой стороной, которая силой будет стремиться удержать югославскую федерацию от распада и станет помехой достижению стабильности в регионе по западному варианту.

Для США специфические интересы были связаны с их целями в Средиземноморье и на южном фланге НАТО, а также наличием в Штатах значительных групп эмигрантов с Балкан. Главным же для США в этой ситуации было удержать свое влияние на европейскую политику, которое осуществлялось через НАТО. Отсюда их позиция сохранить единство европейских государств, которое было значительно поколеблено благодаря усилению роли Германии в Хорватии и Словении.

Вначале США заняли выжидательную позицию, затем стали все активнее вмешиваться в югославский кризис, поддерживая интересы боснийских мусульман и завоевывая симпатии в нефтедобывающих арабских (мусульманских) странах. Именно в Боснии США взяли на себя лидирующую роль в силовом разрешении конфликта путем подключения к миротворческим операциям региональной военной организации – НАТО, что привело к прямому подчинению международных миротворцев вооруженным силам этого блока при формальном согласии Совета Безопасности ООН. Об особой заинтересованности США в сохранении своего военного присутствия в Боснии и Герцеговине свидетельствуют многие факты, в том числе создание там американских военных баз, а также заявления американских представителей в НАТО о возможных договоренностях между правительствами США и Боснии и Герцеговины по поводу оставления в последней на неопределенное время американских войск. Например, главнокомандующий силами НАТО в Европе американский генерал Дж. Джонс в интервью сараевской газете «Ослобожденье» 21 октября 2003 г. подчеркнул, что США рассматривают территорию Боснии и Герцеговины важной в геостратегическом плане[211].

Миротворческая операция на деньги ООН после соглашения в Дейтоне была заменена операцией многонациональных сил под управлением НАТО, где каждый участник должен был платить за себя сам. Апогеем демонстрации разрушения всей системы международно-правовых отношений, сложившихся после Второй мировой войны, стали бомбардировки авиацией НАТО Союзной Республики Югославии во время косовских событий 1999 г.

Итак, не без активного вмешательства мирового сообщества на территории единого югославского государства произошли значительные геополитические изменения. С распадом Югославии, помимо дестабилизации ситуации в регионе Балканы потеряли свою конфигурацию. Словения, границы которой не оспариваются, активно интегрировалась в Европу и «ушла» из балканского поля. Туда же устремилась Хорватия, которая в ходе войны решила практически все свои задачи – создание мононационального государства и сохранение территории путем возвращения Сербской Краины и Восточной Славонии. Сербия оказалась после войны в полном проигрыше. Это сказалось на менталитете сербского народа, который вновь, как и в начале XX века, оказался разделенным между различными государствами и испытывает моральное унижение, в том числе и из-за Косово, судьба которого в правовых рамках так и не определена. «Македонский вопрос» в связи с действиями албанских экстремистов остается предметом беспокойства Болгарии и Греции.

Образовавшиеся на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия государства создали большое количество потребительских рынков.

Именно в этом контексте раскрывается более глубинный геополитический и геоэкономический смысл военно-политических действий НАТО, имеющих уже непосредственное отношение к сфере интересов России – стремлении государств-членов ЕС и США получить свободный доступ к источникам энергетического, в первую очередь углеводородного, сырья через выстраивание подконтрольного «геополитического коридора», обеспечивающего беспрепятственный доступ к месторождениям нефти и газа Каспия и Средней Азии. Так, с 1996 г. стала функционировать магистраль «Европа – Азия», идущая через Турцию, Грузию, Азербайджан и страны Средней Азии. Одновременно был разработан транспортный проект, как его называют, «Великий шелковый путь», – магистраль, которая должна связать Западную Европу, Причерноморье, Кавказ, Среднюю Азию, Ближний и Средний Восток, а также Дальний Восток и Восточную Азию в единую коммуникационную систему, пролегающую в обход России. В 1999 г. ведущие страны Запада поддержали планы США и Турции по строительству нефтепровода для транспортировки каспийской нефти по маршруту Баку – Джейхан[212]. Был проявлен интерес и к расширению сотрудничества с Туркменистаном в нефтегазовой отрасли и к строительству газопровода из Туркменистана через территорию Грузии для транспортировки газа в Европу.

В рамках реализации данных программ для Западной Европы и США особую значимость приобрело установление полного контроля над Балканами, которые играли роль своеобразных «геополитических ворот» в Азию. В этой связи было важно интегрировать в политические и экономические структуры именно ту часть Балканского полуострова, где расположена бывшая Союзная Республика Югославия. На севере его находится Вардарско-Моравская котловина, являющаяся наиболее удобным связующим звеном на пути из Европы в Азию, а по территории Сербии и Черногории проходит важная европейская транспортная артерия – река Дунай. Поэтому установление в Белграде «прозападного» подконтрольного режима и включение югославской территории в подконтрольную Западу сферу влияния являлось основной целью вмешательства стран НАТО в события в Косово.

Итак, важным результатом военно-политической деятельности блока НАТО при лидирующей роли США на балканском направлении стало не только установление контроля над этой частью Европы и создание условий для расширения НАТО на все Балканы, но и обеспечение плацдарма для расширения НАТО своего геополитического и геоэкономического влияния на Евразийском континенте. Как результат – сегодня страны Балканского региона по большей части интегрированы в структуры ЕС и НАТО.

Отмеченные моменты свидетельствуют о стремлении балканских стран достичь стабильности в регионе после более чем десятилетних потрясений и кровопролитий. Однако по-прежнему остается открытым вопрос – явится ли приобщение балканских государств к структурам НАТО гарантией стабильности и мира на Балканах, а также способом разрешения сложнейших проблем, возникших в результате югославского кризиса? Ведь очевидно, что НАТО своим лояльным отношением к албанским сепаратистам в ходе агрессии против Союзной Республики Югославия и после ее окончания вольно или невольно способствовала распространению межэтнического конфликта на территорию Македонии. При этом албанцы легитимно пришли к власти в Косово и Метохии, частично выдавили представителей неалбанских наций с территорий их традиционного проживания, сохранили костяк своих вооруженных формирований, добились благоприятных для них изменений в конституции Македонии, укрепили свои многотысячные диаспоры по всей Европе. При этом Североатлантический альянс во главе с США усилил свое присутствие и влияние в регионе, фактически возглавив процесс урегулирования конфликта и направив его в выгодное для себя русло.

Именно Балканы дали нам пример возможной организации посткризисного пространства при участии международных сил, где главную роль играют натовцы. Суть этой схемы – «ограничение территориального и политического суверенитета» в виде протекторатов разной формы жесткости: протекторат с неограниченными полномочиями высоких представителей в Боснии и Герцеговине; «условный протекторат» при ограничении формально независимого государства в принятии самостоятельных решений в Македонии; полное лишение суверенитета в вопросе государственности в Сербии и Черногории, и, наконец, протекторат в Косово как «временный контроль» над частью территории суверенного государства (Сербии) и прекращение действия на ней законов центральной власти, что приближает эту территорию к самостоятельности.

Урегулирование югославского кризиса заняло и еще займет много лет и потребует постоянных и скоординированных усилий прежде всего европейских государств. Без стабильности, мира и процветания на Балканах европейская безопасность будет хрупкой и неустойчивой.

Активизация политических и военных усилий США и их европейских союзников в важных для России районах Причерноморья, Балтики и Средней Азии не может не рассматриваться как угроза ее национальным интересам не только с геополитической и геоэкономической точек зрения. Главное состоит в том, что отработанная в ходе балканского кризиса новая модель функциональной роли НАТО имела целью понижение международного статуса России, ее отстранение от возможности влиять на мировые процессы через Совет Безопасности ООН и ОБСЕ, что в полной мере наблюдается в настоящее время на фоне проводимой Россией на Украине специальной военной операции. Учитывая общую нацеленность Североатлантического альянса на военно-силовое решение проблем обеспечения стабильности, включая зоны, прилегающие к территории Российской Федерации, расширение сфер влияния мощного военно-политического блока НАТО затрагивает интересы безопасности России.

В отличие от военно-политической деятельности стран НАТО балканская политика России характеризовалась слабой эффективностью с точки зрения отстаивания собственных национальных интересов в регионе и воздействия на мировое сообщество в целях выработки механизма принятия решений по контролю и ограничению произвольного использования военно-силовых мер региональными организациями вне рамок самообороны.

Этот негативный процесс стал возможным в результате того, что Россия сама переживала состояние системного кризиса. В силу политических и экономических причин, определенной противоречивости внешнеполитического курса, его зависимости от внутренней ситуации в стране и стремления заслужить «кредит доверия» Запада, российская сторона не смогла перехватить инициативу в разрешении югославского кризиса мирным путем в русле традиционного миротворчества при решающей роли ООН. В итоге международная роль России была заблокирована, и она исключена из процесса принятия решений о применении военно-силовых акций НАТО в зоне конфликта. Одним из уроков балканской политики России в период югославского кризиса является слабое использование мер «превентивной дипломатии» и механизма двусторонних отношений как с отдельными европейскими членами НАТО, так и балканскими странами, а также информационного воздействия на мировое общественное мнение для предотвращения агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия.

К позитивным факторам российской деятельности на Балканах в указанный период можно отнести военную составляющую. Прежде всего, это участие формирований Воздушно-десантных войск в миротворческих операциях сначала под эгидой ООН, а затем под руководством командования НАТО, в ходе которого ими был накоплен опыт выполнения миротворческих задач в зонах конфликта в сложных условиях обстановки межэтнических столкновений.

Однако практическое взаимодействие России с НАТО в области миротворчества в операциях в Боснии и Герцеговине и Косово было ограничено определенными рамками, т. к. российская сторона не имела права голоса при общем планировании операций по поддержанию / принуждению к миру и принятии военных решений в ходе их проведения. Ключевыми вопросами взаимодействия стали проблемы командования российским контингентом и политического контроля над ним. Различные подходы к деятельности албанских экстремистов в Косово затрудняли взаимодействие России и НАТО в ходе миссии KFOR.

Под влиянием событий на Балканах, особенно после агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия, были внесены существенные коррективы в содержание стратегии России в области безопасности.

Реализация намеченного курса по усилению международных позиций Российской Федерации, отстаиванию ее национальных интересов в сфере безопасности зависит от многих внутренних и внешних факторов. Не последнее место среди них занимает необходимость дальнейшего углубленного осмысления уроков военной политики НАТО на Балканах на рубеже XX–XXI вв., а также упущений в ходе российской внешнеполитической деятельности на балканском направлении.

Следует добиваться снижения допустимых масштабов наращивания как совокупного потенциала вооруженных сил в регионах, прилегающих к российским границам, так и снижения потолков вооруженных сил в отдельных странах Балканского региона, стремиться к достижению двусторонних договоренностей со странами Центральной и Юго-Восточной Европы, исключающих создание объектов объединенной военной инфраструктуры НАТО на своих территориях вблизи границ России.

Важнейшим направлением изучения уроков балканской политики НАТО должно стать всестороннее критическое осмысление опыта проведения миротворческих операций, особенно в сфере военно-гражданского сотрудничества и оптимального учета соотношения военных и невоенных методов урегулирования межэтнических конфликтов. При этом целесообразно было бы воздержаться от прямого заимствования российскими военно-политическими структурами опыта антикризисной стратегии НАТО в условиях России.

Современные реалии таковы, что сохранение статуса великой державы по-прежнему предполагает способность государства оказывать определенное влияние в регионах своих геополитических интересов.

США решение этой геополитической задачи, как и ранее, обеспечивают, кроме всего прочего, своим военным присутствием в регионах влияния. Нынешнее же военное присутствие России за рубежом довольно скромное и ограничивается, преимущественно, пространством СНГ. Существует опасность, что специфическим способом осуществления военного присутствия сегодня становится миротворчество. Именно под его флагом, а также под лозунгом борьбы с международным терроризмом, США создают новые военные базы и расширяют свое военное присутствие в странах Центральной Азии, традиционно являющихся регионами российского влияния.

Поэтому активная миротворческая деятельность может рассматриваться как один из непременных атрибутов ведущей державы, способ расширения ее геополитического влияния, повышения международного авторитета и отстаивания национальных интересов. Уход России с Балкан поспособствовал формированию иллюзии о возможности решения конфликтных ситуаций посредством силы. В свете тяготения США и ряда их партнеров по НАТО к разрешению сложнейших международных кризисов силовыми методами в мире сформировался силовой подход к разрешению сложных международных проблем, включая конфликты, подобные балканскому кризису. При этом конфликтующие стороны, как это уже не раз было в истории, пытаются заручиться поддержкой влиятельных мировых держав и возлагают надежду на использование их военного потенциала в решении своих проблем. Сказанное позволяет утверждать, что в сфере миротворческой деятельности России на Балканах не обошлось без просчетов в сфере геополитики.

При разработке российской антикризисной стратегии необходимо учитывать возможность возникновения «угрозы балканского типа» в ближнем зарубежье с вероятностью интернационализации конфликта и вмешательства вооруженных сил НАТО в его урегулирование и вести изучение вопросов о том, какими средствами можно противостоять подобной угрозе на территории сопредельных с Россией государств.

Формирующаяся тенденция к многополярному миру обусловила поиск путей активизации Россией региональных связей и повышения заинтересованности союзных государств в ее стабилизирующей роли на мировой арене. Запущенный процесс трансформации сложившегося мироустройства наглядно продемонстрирован в Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной Указом Президента от 31 марта 2023 года № 229, ориентированной на поддержание «глобального баланса сил и выстраивание многополярной международной системы обеспечения условий для мирного, поступательного развития человечества» реализацией «самостоятельного и многовекторного внешнеполитического курса, продиктованного национальными интересами, с использованием механизмов многосторонней дипломатии»[213]. Отношение России к другим государствам и межгосударственным объединениям определяется конструктивным, нейтральным или недружественным характером их политики в отношении нашей страны.

Закономерным ответом на кризис мироустройства становится укрепление сотрудничества между государствами, подвергающимися внешнему давлению. Активизируется формирование региональных и трансрегиональных механизмов экономической интеграции и взаимодействия в различных сферах, создание разноформатных партнерств для решения общих проблем. Предпринимаются также иные (в том числе односторонние) шаги, направленные на защиту жизненно важных национальных интересов. Высокий уровень взаимозависимости, глобальный охват и транснациональный характер вызовов и угроз ограничивают возможности обеспечения безопасности, стабильности и процветания отдельных государств, военно-политических и торгово-экономических союзов. Только объединение потенциалов и добросовестных усилий всего международного сообщества на основе баланса сил и интересов способно обеспечить эффективное решение многочисленных проблем современности, мирное поступательное развитие больших и малых государств, человечества в целом.

Рассматривая укрепление России в качестве одного из ведущих центров развития современного мира, считая ее самостоятельную внешнюю политику угрозой западной гегемонии, США и их сателлиты использовали принятые Российской Федерацией меры по защите своих жизненно важных интересов на украинском направлении как предлог для обострения многолетней антироссийской политики и развязали гибридную войну нового типа. Она направлена на всемерное ослабление России, включая подрыв ее созидательной цивилизационной роли, силовых, экономических и технологических возможностей, ограничение ее суверенитета во внешней и внутренней политике, разрушение территориальной целостности. Такой курс Запада приобрел всеобъемлющий характер и закреплен на доктринальном уровне. Это не было выбором Российской Федерации. Россия не считает себя врагом Запада, не изолируется от него, не имеет по отношению к нему враждебных намерений и рассчитывает, что в дальнейшем государства, принадлежащие к западному сообществу, осознают бесперспективность своей конфронтационной политики и гегемонистских амбиций, примут во внимание сложные реалии многополярного мира и вернутся к прагматичному взаимодействию с Россией, руководствуясь принципами суверенного равенства и уважения интересов друг друга. На такой основе Российская Федерация готова к диалогу и сотрудничеству.

В ответ на недружественные действия Запада Россия намерена отстаивать свое право на существование и свободное развитие всеми имеющимися средствами. Созидательную энергию Российская Федерация будет концентрировать на географических векторах своей внешней политики, которые имеют очевидные перспективы с точки зрения расширения взаимовыгодного международного сотрудничества. Большая часть человечества заинтересована в конструктивных отношениях с Россией и укреплении ее позиций на международной арене в качестве влиятельной мировой державы, вносящей решающий вклад в поддержание глобальной безопасности и обеспечение мирного развития государств. Это открывает широкие возможности для успешной деятельности Российской Федерации на международной арене.

В этом контексте Россия стремится к повышению своей роли в миротворческой деятельности (в том числе в рамках взаимодействия с ООН, региональными международными организациями и сторонами конфликтов), укреплению миротворческого и антикризисного потенциалов ООН и ОДКБ. Немаловажное значение, при этом, имеют выводы из уроков диктата США – НАТО на Балканах.