Народ, не имеющий национального самосознания – есть навоз, на котором произрастают другие народы.

«Русские! Я сейчас обращаюсь ко всем русским, жителей Украины и Белоруссии на Балканах тоже считают русскими. Посмотрите на нас и запомните – с вами сделают то же самое, когда вы разобщитесь и дадите слабину. Запад – цепная бешеная собака вцепится вам в горло. Братья, помните о судьбе Югославии! Не дайте поступить с вами так же!», – это слова последнего президента Югославии Слободана Милошевича в его последнем обращении к русским, украинцам и белорусам[197].

11 марта 2006 года в возрасте 64 лет он скончался в тюрьме, где содержались узники Гаагского трибунала – инструмента расправы над непокорными. Формально – от сердечного приступа.

Кому была на руку его смерть и предоставленная просвещенным мировым сообществом «гуманитарная» защита, после которой разрушилась целая страна, а образовавшиеся государства так и не получили долгожданные суверенитет, независимость и процветание? Итогом свершившейся интервенции стало разделение крупнейшей страны в Европе, тысячи беженцев, ослабление экономики, падение уровня жизни населения во благо установления образцовой американской демократии на Балканах.

Гибель президента Югославии Слободана Милошевича и его трагическая судьба – наглядный урок всем нам. Югославия объединяла все балканские народы, обладала самой большой армией в Европе, а сейчас от нее остались лишь жалкие осколки. Милошевич стал первой жертвой «оранжевых» технологий, однако их реализация не утратила своей актуальности и в наши дни.

Вдумайтесь в его слова.

«Наша страна и наш народ суть барьер для установления абсолютного доминирования стран Запада на Балканском полуострове.

Они не хотят мира и благосостояния для Балкан, они хотят, чтобы это была зона постоянных конфликтов и войн, которые обеспечивали бы им алиби постоянного присутствия, – все, что угодно, только не мир…

Одна из главных задач марионеточного правительства – если таковое придет к власти, – заключается в разрушении национального самосознания. Государства, которыми управляют извне, относительно быстро расстаются со своей историей, со своим прошлым, со своими традициями, со своими национальными символами, со своими обычаями, часто и с собственным литературным языком.

Незаметная на первый взгляд, но очень эффективная и жесткая селекция национального самосознания свела бы его к нескольким блюдам народной кухни, каким-нибудь песням-танцам, да к именам национальных героев, присвоенным продуктам питания и косметическим средствам.

Одним из несомненных последствий захвата территории какого-либо государства со стороны сверхдержав в XX веке является разрушение национального самосознания народа, живущего в этом государстве. Из опыта таких государств видно, что народ едва в состоянии уследить за скоростью, с которой он начинает употреблять чужой язык, как свой, отождествлять себя с чужими историческими деятелями, забывая своих, лучше разбираться в литературе оккупантов, чем в родной литературе, восторгаться чужой историей, понося при этом свою, походить на чужаков, но не на самого себя…

Я посчитал своей обязанностью предупредить о последствиях деятельности, которая финансируется и поддерживается правительствами стран НАТО. Граждане могут, но не обязаны мне верить. Мне только хочется, чтобы они не слишком поздно уверились в моих предостережениях, то есть тогда, когда будет трудно исправить те ошибки, которые граждане совершат по своей наивности, заблуждениям или верхоглядству. Но эти ошибки трудно будет исправлять, а некоторые из них, возможно, так никогда и не удастся исправить.

Такое заблуждение, когда люди выбирают то, что для них выбрал кто-то другой, есть самое опасное заблуждение и оно является главной причиной моего официального обращения к вам.

Сегодня Югославии не существует, она развалилась на несколько частей. Сербы утратили свое национальное самосознание»[198].

Справка

Национальное самосознание – осознание людьми своей принадлежности к определенной социально-этнической общности и ее положение в системе общественных отношений, это совокупность представлений, традиций и понятий представителей нации или этноса, позволяющих воспроизводить эту общность людей, как целое, и причислять каждого индивида к данной социальной целостности.

Рассматривая национальное самосознание народов Югославии, необходимо отметить, что некоторое время оно несло в себе отпечаток своеобразия взаимодействия этносов и их культур, служащий их взаимообогащению и развитию. Однако взращенный национализм разрушил шаткое духовное единство, привел совместно проживающие народы к взаимному отчуждению, ненависти и насилию.

Этнический национализм является одной из наиболее актуальных проблем в современном мире. Пример Югославии наглядно показывает, какую опасность представляет для полиэтничного государства распространение этнонационалистических идей.

Кровавые события истории, связанные с распадом Югославии, и последовавшее за ним обострение конфликта обуславливают потребность более подробного изучения существовавших в регионе проблем для выявления причин их возникновения и недопущения повторения вновь. Территория бывшего государства Югославия по сей день не перестает быть неспокойной. Свидетельством тому являются новые столкновения между сербами и албанцами, наличие и рост террористических групп в регионе, наращивание давления в связи с вступлением государств в ЕС и НАТО, увеличение числа стран, не признающих суверенитет Косово, внутриполитическая борьба в Хорватии, столкновения в Македонии и экономическая нестабильность стран всего бывшего югославского пространства. В дополнение к этому, вопрос национального самосознания приобретает еще более выраженную актуальность в связи с переходом мирового сообщества к новой системе международных отношений – многополярному миру, где главным актором являются цивилизации с точки зрения культуры и нации. При этом стоит отметить, что процесс распада государства Югославия с 1991 по 2008 г. также совпадал с переходом к новому подходу цивилизационного осознания, связанного с крахом социалистической системы и окончанием холодной войны.

На протяжении многих лет Югославия функционировала как национальное государство, обеспечивающее мирный компромисс между конфликтными, многогранными и многолетними «национальными вопросами», которые ставили населяющие ее народы, борющиеся за сохранение своей самобытности и восстановление утраченных образований. При этом каждый из них воспринимался как угроза для другого. В сложившихся условиях общая атмосфера недоверия и была использована для создания обстановки разлада и неповиновения. Агрессивный национализм сломал тонкую нить, которая удерживала югославские народы в компромиссном соглашении, подтолкнув их к экстремальному решению своих этнических интересов и устремлений к самоидентичности. Политические элиты бывших республик воспользовались этими крайними решениями как возможностью сохранить свои позиции власти и привилегий. Ну и наконец распад системы ценностей социалистического интернационализма, обеспечивающих консолидацию югославского общества, выступил катализатором «решающего сражения за максимальные решения вопроса о национальных границах и законных государствах»[199].

Раскрутившийся механизм конфликтности – от федерализации, разделения территории на республики, республиканских границ, в наибольшей степени разделяющих сербский народ и сербские земли, до постоянного навязывания «наиболее многочисленному народу и наибольшей по площади республике» чувства вины и ответственности за большинство негативных процессов в стране, а особенно за национализм, привел к разрушению национального самосознания и, как следствие, развалу единого государства Югославия.

Процесс разрушения национального самосознания народов Югославии, при этом, был многосторонним, распределенным в пространстве и времени. В искусственно созданном ранее на принципиально ошибочном тезисе о национальном единстве трехименного (сербы – хорваты – словенцы) (квази)национального территориального, а затем и государственного образования на навязанной этнической основе были искусственно образованы шесть государствообразующих народов. При этом в некоторых случаях первым шагом являлось изменение религиозной принадлежности, а затем постепенное создание своей нации (отказ от принадлежности сербскому народу), этническая текучесть, полная смена национальной идентичности и, в конце концов, – формирование собственной политико-территориальной единицы или присоединение к какой-либо соседней. В то же время имел место и обратный процесс – сначала образовывалась политико-территориальная единица, затем шло изменение национальной принадлежности, как способ «согласования» с ранее конституированной и обозначенной территорией, с последующим религиозно-церковным расколом и его возможным переходом в религиозный конвертизм. Параллельно шел процесс и исторических фальсификаций.

Создание «синтетических» (македонской, черногорской и мусульманской) наций только подтверждает глубину потери национального самосознания бывших «югославов»[200].

Так, после Второй мировой войны тѝтовские революционные власти провозгласили создание македонской нации, состоящей из славянского населения, проживающего в области, присоединенной к Королевству Сербия в результате Балканской войны 1912–1913 гг. Эта территория вошла в федеральную единицу Македония, состоящую из двух географических областей. Заметно бὁльшую область составляла южная часть историко-географической Старой Сербии, до середины XX века в основном имевшая сербскую идентичность. Второй, меньшей, частью являлся северный обод историко-географической зоны Македонии, населенный в основном славянами, не обладающими никаким болгарским национальным сознанием, но сохранившими определенное наследие средневекового сербского государства и сербской культуры. Следовательно, севернее от названных территорий, т. е. на большей части последней югославской республики, а в настоящее время государства Македония, подавляющее большинство населения было представлено православными сербами. Таким образом, название «Македония» было узурпировано у греческого исторического наследия, географически транслировано далеко на север в область Старой Сербии и присвоено федеральной единице внутри послевоенной (по результатам Второй мировой войны) Югославии (по этой причине Греция оспорила название страны после обретения ею независимости, вследствие чего она была официально признана под именем Бывшая Югославская Республика Македония) с последующей македонизацией сербского населения. В целях завершения указанного процесса и укомплектования новой, отделенной от сербской, македонской «гибридной нации», параллельно шел процесс церковного раскола, проводимый коммунистическими властями, сдружившимися с великоболгарской идеологией[201].

Черногорская нация также сформировалась как последствие однопартийного насаждения национального конвертизма, целью которого являлось ослабление сербского фактора и рассчитанное на длительный срок систематическое и стратегическое ослабление Балкан. Идейно-политический «декретный этногенез» и создание черногорской «синтетической нации» проявились в еще большей степени, чем в случае с македонской нацией. Вплоть до Второй мировой войны сербская идентичность подавляющего большинства населения не только не ставилась под сомнение, но и считалась принадлежностью к «элитным сербам», «сербской знати», а Черногория, вследствие ее роли, сыгранной во времена сопротивления османской оккупации, называлась «Сербской Спартой». По данным последней (1909 г.) переписи перед созданием монархического южнославянского государства, 95 % населения Княжества Черногория исповедовало православную веру и говорило на сербском языке (национальность тогда не указывалась). Но уже по данным первой переписи населения, проведенной после окончания Второй мировой войны (1948 г.), а также после революционного прихода к власти Тито и формирования югославской федеральной единицы Черногория, сербы вдруг почти исчезли (1,8 %), а подавляющее большинство стала составлять новая «инстант нация» – черногорцы (90,7 %). Усиливавшиеся сепаратистские тенденции, потенцированные руководством Черногории, привели к ее отсоединению от Сербии в 2006 г. и многоаспектному, систематически проводившемуся отдалению от сербской идентичности. Этому способствовало и формирование в 1993 г. национальной Черногорской православной церкви. Статус сербского населения, постепенно занявшего подчиненное положение, стал практически необратимым[202].

Мусульманская нация является доказательством того, до какого абсурда мог дойти синтетический процесс идеологической селекции. Во все времена «мусульманин» являлся религиозной, а не этнической категорией. Тем не менее титовскими властями на основании топографической, т. е. регионально-историко-географической идентичности, наряду с македонской и черногорской, была провозглашена еще одна, основывающаяся на религиозной мусульманской идентичности гибридная нация – мусульмане, выведенная в результате процесса исламизации сербов как уравновешивающий политический субъект между ними и хорватами. Геополитической целью создания мусульманской нации явилось не только отторжение от сербского народа на Балканах значительной части его популяционного потенциала, но и отделение значительной части территории. Отличаясь популяционно-территориальной экспансивностью, основывающейся на более высоком, по сравнению с сербами и хорватами, уровне естественного прироста и притоком населения извне, мусульмане со временем превратились в этническое большинство, что и было ими геополитически капитализировано в «освоение» Боснии и Герцеговины и ее унитаризацию[203].

Национализация территорий обусловила интенсификацию процессов территориального перераспределения населения и вынужденной миграции, а также ускорение начатой этнической трансформации. Эпилог соответствовал воплощению мысли Йована Цвиича, высказанной им столетие назад: «Этнографическая карта ни одной области Европы не устаревает настолько быстро, насколько этнографическая карта Балканского полуострова»[204]. К этому можно было бы добавить, что «в мире только Ближний Восток может тягаться с Балканами по темпам, размерам и последствиям этнотерриториальных и геополитических изменений». Демографическое сокращение, территориальная фрагментация и сжатие, ухудшение качества геополитического положения, окружение и изоляция сербских территорий, лишение их возможности государственного конституирования в интегральных пространственных габаритах – вот только некоторые аспекты разделения народов бывшей Югославии. Для достижения этого использовались как массовая физическая ликвидация и изгнание гражданского населения, например, из Республики Сербской Краины, Косово и Метохии, так и военные операции, в т. ч. агрессия НАТО 1999 г., а также международные экономические санкции, политическое давление и угрозы, насильственная ампутация части территории, поддержка обретению независимости Косово и Метохии, «цветные революции» для смены неподходящего руководства и пропагандистское прививание комплекса вины… Но самым значительным долгосрочным негативным последствием явилось продолжение процесса этнической дивергенции и возрастающего дистанцирования «синтетических наций» от сербских этнических корней.

С самого начала дезинтеграции послевоенной («второй») Югославии новообразовавшиеся нации стремились к тому, чтобы своей радикальной антисербской позицией самоутвердиться в качестве не-сербов и таким образом отказаться или перерезать все связи с сербским, и даже славянским происхождением. При этом игнорировались различия, несущие в себе деструктивный потенциал – религиозная принадлежность, культурная самобытность, политические традиции, исторический опыт, государствообразующие амбиции, геополитическая ориентация по отношению к мировым державам и многое другое. Этот путь с пульсирующей интенсивностью продолжается и в наши дни, с приспособлением к условиям мирного времени, многопартийной системе, политической корректности и эффективности использования фактора так называемой мягкой силы.

Ревизионизм хорватов сегодня носит многоаспектный характер и проводится систематически. Ему подвергнуты не только историческое происхождение и значение этноса, но и отрицание факта принудительного обращения в католическую веру и хорватизации сербского населения, минимизация масштабов геноцида сербов во Второй мировой войне и, особенно, стремление к тому, чтобы все то, что пиратским путем перенято у сербов (в т. ч. современный язык, выдающиеся личности), выдать за свое наследие.

В Черногории идет процесс уничтожения сербской исторической, культурной и государственной идентичности, даже там, где это, казалось бы, невозможно (наследие правителей и религиозных деятелей, письменные документы, народная проза и поэзия, объекты Сербской православной церкви и др.). Все больше подчеркивается значение раннесредневековой Дукли как предтечи сегодняшнего государства, и название Montenegro как подтверждение прозападного курса.

Справка

Дукля или Диоклетия – средневековое сербское государство, располагавшееся на Балканах в границах современной Черногории. Дукля сыграла важную роль в развитии сербской государственности. Именно Дукля стала ее центром после того, как Сербское княжество стало частью Византийской империи. В конце XI века она стала называться Зетой, а после XV века – Черногорией.

Название Черногория в большинстве западноевропейских языков является адаптацией термина Montenegro, то есть «черная гора», происходящего от внешнего вида покрытой густыми вечнозелеными лесами горы Ловчен. Первоначально оно относилось только к маленькой полосе земли, где жило племя паштровичи, но впоследствии стало использоваться для обозначения более широкого горного района, в частности за счет территорий Черногорской Герцеговины, Метохии и южной Рашки.

Сегодняшние македонцы прилагают огромные усилия к тому, чтобы доказать, что происходят не от славянского, т. е. сербского, этнического «древа», а от античных македонцев. В целях формирования подобного, новейшего, национального сознания изменены школьные учебники, научные толкования, топонимика, названия улиц и площадей и др.

Мусульмане, принявшие в 1993 г. в Сараево на Первой Бошнякской скупщине решение именовать себя бошняками, что подтвердили лишь во время переписи населения Боснии и Герцеговины в 2013 г., в целях дальнейшего углубления разрыва с Сербией новое название нации сопроводили и соответствующим «политическим языком» – бошняцким, позднее переименованным в боснийский ради подчеркивания его якобы государственного характера и унитаристских устремлений в Боснии и Герцеговине.

Вялотекущее продолжение указанных процессов идет и в наши дни. Примером тому по-прежнему являются жители Автономного края Косово и Метохия, ориентированные на создание государственной нации косоваров и ликвидацию сербской идентичности в этой области. В свою очередь у македонцев, черногорцев и мусульман/бошняков наблюдается ярко выраженный процесс национальной гомогенизации и территориальной консолидации.

Вот слова одного боснийского серба, очень поучительные в современной ситуации для укрепления национального самосознания российского общества: «Зачем вам Европа, русские? Трудно найти более самодостаточный народ, чем вы. Это Европа нуждается в вас, но не вы в ней. Вас так много – целых три страны, а единства нет! У вас есть все свое: много земли, энергия, топливо, вода, наука, промышленность, культура. Когда у нас была Югославия и мы были едины, мы ощущали себя великой силой, способной свернуть горы. Теперь из-за нашей же глупости, национализма, нежелания слышать друг друга Югославии больше нет и мы – прыщи на политической карте Европы, новые рынки для их дорогого барахла и американской демократии.

Да, мы вошли в Евросоюз, только Евросоюз не вошел в нас. У нас остались те же самые коррумпированные правительства, те же самые продажные чиновники, помноженные на жесткие нормативы, правила и методики Евросоюза. Мы оказались уничтожены, раздавлены коллективным Западом. Да, они выдают нам какие-то транши на развитие, но куда деваются эти деньги – никто не знает. Все оседает по карманам чиновников, и даже если куда-то доходит, то только под «своих» и на «свои» проекты.

Бездарные правительства набрали кредитов у Международного валютного фонда, который начал диктовать свою новую экономическую политику. Были навязаны жесткие условия, которые в конечном счете разрушили наши экономики.

Вступив в единую Европу, мы отказались от самообеспечения страны и начали вписываться в общеевропейское разделение труда с доминирующей системой услуг. В результате подобной политики доля сферы услуг в валовом внутреннем продукте наших сран выросла, а доля промышленности значительно сократилась.

Нам поставили условие изменить отношение к собственности и управлению ею, подчинив себе стратегические предприятия, ранее контролируемые национальными правительствами. В число ушедших с молотка и сменивших профиль деятельности активов попали все наукоемкие производства, объекты энергетики и оборонно-промышленный комплекс.

Наше население уменьшается. Молодые пары перестали заводить детей. Кто может – уезжает. Идет разрыв поколений. Огромное количество людей работает на Западе. Дети не видят родителей. Это цена, которую мы заплатили за Евросоюз.

У нас забрали нашу национальную идентичность, чувство собственного достоинства, а после этого еще и уничтожили нашу экономику, поставив на путь супермаркетов по сбыту товаров ведущих мировых государств.

Да, мы хотели другой жизни, но не такой. Нас жестоко обманули. Нас втянули в этот Евросоюз, не спрашивая людей. Нас поливают западной пропагандой. Мы надеялись, что, вступив в ЕС, станем жить лучше. Нет! Жить стало невыносимо!»[205]

Полученные уроки разрушения коллективным Западом, в первую очередь США, НАТО и ЕС, национального самосознания народов Югославии имеют попытки повторения ими и в современной России через дестабилизацию как международной, так и внутриполитической обстановки в стране. На это в своем интервью журналисту Павлу Зарубину для передачи «Москва. Кремль. Путин» 24 февраля 2023 года обратил внимание Президент Российской Федерации В.В. Путин, отметивший, что главная цель Запада – развал России в ее нынешнем виде. Он сказал: «У них одна цель, раскассировать бывший Советский Союз и его основную часть – Российскую Федерацию. И потом, может, они и примут нас в так называемую семью цивилизованных народов, но только отдельно, каждую часть отдельно. Для чего? Для того чтобы помыкать этими частями и поставить под свой контроль.

Если мы пойдем по этому пути, то судьбы очень многих народов России и прежде всего русского народа могут кардинально поменяться. Я не знаю даже, сможет ли сохраниться такой этнос, как русский народ, в том виде, в котором он есть сегодня. Будут московиты какие-нибудь, уральцы и так далее», – резюмировал он[206].

Действительно, развал страны на несколько десятков квазигосударств, которые схлестнутся между собой в непрерывной гражданской войне, является проверенным способом уничтожения противников англосаксонского мира. Разделяй и властвуй! О том, насколько реалистична внешняя и внутренняя угроза «деколонизации» Российской Федерации, можно судить по перспективам специальной военной операции Вооруженных Сил Российской Федерации на Украине – либо по ее итогам сохранится Украина, либо Россия, третьего не дано. И вот тут было бы очень хорошо вспомнить судьбу Югославии – как она распадалась и чем в конечном итоге закончил свой земной путь ее бывший глава Слободан Милошевич. История эта исключительно поучительная.

Вместе с тем рассказ про «московитов и уральцев», озвученный лично президентом Путиным, обоснованно можно считать его обращением к глубинному русскому народу, который больше всего сейчас боится повторения событий 1991 года. Апеллируя к этому страху, Владимир Владимирович откровенно пытается добиться сплочения гражданского общества вокруг него. И это не фигура речи, мы все об этом хорошо знаем – когда народ России сплочен, един, ему нет равных. И это главнейшее условие всех наших достижений и всех наших побед. Поэтому Запад стремится к тому, чтобы российский фактор был сведен только к России, а ее размеры уменьшены до Московии. Только в том случае, когда ее искусственно уравновесят вновь образованные этносы и бывшие республики Советского Союза и когда она будет изолирована от международного сообщества, коллективный Запад перестанет считать ее «дестабилизирующим фактором». На смену лозунгу «Слабая Россия – хорошая Россия» приходит неофициальная североатлантическая формула «Малая (изолированная) Россия – стабильный мировой порядок».

Понимая это, Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года основывается на принципах демократического федеративного устройства и ориентирована на укрепление государственного единства и целостности страны, а также сохранение этнокультурной самобытности ее народов, учитывает многовековой историко-культурный опыт становления и развития российской государственности, основанный на взаимодействии и сотрудничестве народов, ее представляющих.

Государственная национальная политика Российской Федерации, при этом, ориентирована на укрепление межнационального согласия и гражданского единства, обеспечение поддержки этнокультурного и языкового многообразия, недопущение дискриминации по признаку социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности, а также на профилактику экстремизма и предупреждение конфликтов на национальной и религиозной почве.

Ее приоритетами являются следующие[207]:

а) укрепление гражданского единства, гражданского самосознания и сохранение самобытности многонационального народа Российской Федерации (российской нации);

Справка

Многонациональный народ Российской Федерации (российская нация) – сообщество свободных равноправных граждан Российской Федерации различной этнической, религиозной, социальной и иной принадлежности, обладающих гражданским самосознанием.

Гражданское единство – основа российской нации, признание гражданами Российской Федерации суверенитета государства, его целостности, единства правового пространства, этнокультурного и языкового многообразия, исторического и культурного наследия народов, равных прав на социальное и культурное развитие, на доступ к социальным и культурным ценностям, солидарность граждан в достижении целей и решении задач развития общества.

б) сохранение этнокультурного и языкового многообразия Российской Федерации;

Справка

Этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации – совокупность всех этнических культур и языков народов Российской Федерации.

в) сохранение русского языка как государственного языка Российской Федерации и языка межнационального общения;

г) гармонизация межнациональных (межэтнических) отношений, профилактика экстремизма и предупреждение конфликтов на национальной и религиозной почве;

Справка

Межнациональные (межэтнические) отношения – взаимодействие людей (групп людей) разных национальностей (разной этнической принадлежности) в различных сферах трудовой, культурной и общественно-политической жизни Российской Федерации, оказывающих влияние на этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации и гражданское единство.

д) создание дополнительных социально-экономических, политических и культурных условий для улучшения социального благополучия граждан, обеспечения межнационального и межрелигиозного мира и согласия в Российской Федерации, прежде всего в регионах с высокой миграционной активностью, со сложным этническим и религиозным составом населения, а также на приграничных территориях Российской Федерации;

е) соблюдение прав коренных малочисленных народов Российской Федерации;

ж) поддержка соотечественников, проживающих за рубежом, содействие развитию их связей с Российской Федерацией и добровольному переселению в Российскую Федерацию.

В основу развития Российского государства положено единение народов, системообразующим звеном которого исторически является русский народ. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию на исторической территории Российского государства сформированы уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов, приверженных единым принципам и ценностям, таким как патриотизм, служение Отечеству, семья, созидательный труд, гуманизм, социальная справедливость, взаимопомощь и коллективизм. При этом общероссийская национальная идентичность, включающая в себя как рациональные (собственное осознание своей принадлежности к русской нации), так и эмоциональные (подчас неосознаваемое сопереживание своего единства с другими представителями русского народа) компоненты, основана на сохранении русской культурной доминанты, присущей всем народам, населяющим Российскую Федерацию.

Справка

Общероссийская гражданская идентичность (гражданское самосознание) – осознание гражданами Российской Федерации их принадлежности к своему государству, народу, обществу, ответственности за судьбу страны, необходимости соблюдения гражданских прав и обязанностей, а также приверженность базовым ценностям российского общества.

Современное российское общество объединяет единый культурный (цивилизационный) код, который основан на сохранении и развитии русской культуры и языка, исторического и культурного наследия всех народов Российской Федерации и в котором заключены такие основополагающие общечеловеческие принципы, как уважение самобытных традиций народов, населяющих Российскую Федерацию, и интегрирование их лучших достижений в единую российскую культуру.

Этнокультурное и языковое многообразие Российской Федерации, исторический опыт межкультурного и межрелигиозного взаимодействия являются достоянием многонационального народа Российской Федерации (российской нации), служат укреплению российской государственности и дальнейшему развитию межнациональных (межэтнических) отношений в стране. Сохранение и развитие национального самосознания русского народа, носителя национальной идеи, сегодня во многом связано с бережным отношением к русскому языку, культуре, традициям, межнациональным связям, усилением роли Русской православной церкви в обществе, укреплением российского государства.

За период, прошедший с развала Югославии, достигнуты существенные результаты в обеспечении межнационального мира и согласия в Российской Федерации. По итогам социологических опросов 78,4 % граждан от общего количества опрошенных положительно оценивают состояние межнациональных (межэтнических) отношений, 93 % отмечают отсутствие в отношении себя дискриминации по признаку национальной, языковой или религиозной принадлежности, при этом уровень общероссийской гражданской идентичности составил 84 %[208].

Особое место в структуре национального самосознания отводится исторической памяти российского народа, а именно представлениям об общности исторического прошлого, а также территориальной и государственной общности при определенных конкретно исторических условиях.

Существовавший ранее термин «советский народ» не был плох, он был объединяющим. Русский народ действительно является государствообразующим, однако для сохранения России – многонационального и многоконфессионального государства – важно, чтобы представитель каждого этноса, даже самого малого, чувствовал, что это его Родина, другой у него нет, он здесь защищен и готов положить свою жизнь для того, чтобы защищать эту страну.

В этом заинтересован каждый из нас, к какому бы народу он ни относился, в том числе и русский человек. Если мы подумаем с этой точки зрения, мы поймем, что «пещерный национализм, лозунг которого «Россия только для русских», только вредит русским, вредит России и способствует ее раскачке изнутри, – подчеркивает В.В. Путин. – А этого мы допустить не должны».

По словам главы государства, в этих условиях важно обеспечить, чтобы культура и история каждого народа почитались, развивались и уважались в России. «И вот это нас будет объединять», – указывает он.

В результате совместной кропотливой работы практически по всех регионах страны удается добиваться осознания гражданами важности совместного проживания на единой, огромной территории каждого этноса с учетом его интересов.

Очень важные слова на эту тему были сказаны Патриархом Московским и всея Руси Кириллом, который в своем выступлении на XXIV Всемирном русском народном соборе особо подчеркнул, что «всемерное укрепление национального самосознания русских, сбережение этнокультурной идентичности всех народов России, формирование многонациональной цивилизационной общности – это триединая задача отечественной национальной политики»[209].

Сегодня национальное самосознание населения России, как и в любой переходный период, носит в целом стабильный характер. Внешнее воздействие на страну в виде угроз, санкций и отказа от сотрудничества способствовало сплочению российского народа и росту доверия к руководителю страны. Предпринимаемые коллективным Западом и псевдопатриотами России попытки раскачивания в стране межнациональных (межэтнических) и межрелигиозных отношений под лозунгом национальной и религиозной исключительности населяющих ее этносов, народов и народностей по большей части не нашли и не находят отклика в сердцах людей.

Значимыми событиями для укрепления общероссийской гражданской идентичности стало принятие в Российскую Федерацию в 2008 году на основе референдумов Республики Крым и города федерального значения Севастополь, а в 2022 году Луганской и Донецкой Народных Республик вхождением их в состав страны в качестве новых регионов. Вызванный этим патриотический подъем способствовал реализации мер государственной национальной политики Российской Федерации, активизации участия институтов гражданского общества в гармонизации межнациональных (межэтнических) и межрелигиозных отношений, снижению рисков и угроз возникновения в стране межнациональных конфликтов.

Таким образом, главным уроком развала и распада Югославии в стратегии государственной национальной политики Российской Федерации стала трансформация целевой направленности сохранения национального самосознания и национальной идентичности народов России. На смену идеологии «Россия – общенародное государство, выражающее волю и интересы граждан всех наций и народностей страны» пришло понимание того, что «Россия – многонациональное федеративное государство, основанное на равноправии и самоопределении ее народов». Восприятие российского народа как исторического целого и единой гражданской нации выступает объективным направлением избранного пути.