Современный этап развития России обусловлен новыми опасностями и угрозами ее военной безопасности. Одни из наиболее актуальных из них обусловлены развитием международного терроризма и экстремизма в зонах национальных интересов страны, в первую очередь на постсоветском пространстве, и призваны обеспечить сохранение прежней структуры мирового порядка, правил и принципов мироустройства коллективного Запада во главе с США. Следствием этого является усиление межгосударственных противоречий, ослабление влияния международных институтов и в целом эффективности системы глобальной безопасности.

До начала 90‑х годов XX века разрешение межгосударственных противоречий с использованием военной силы являлось прерогативой Совета Безопасности ООН. Возникшая при крушении биполярной системы потребность урегулирования катастрофически увеличившихся разрушительных внутри- и межгосударственных вооруженных конфликтов предопределила подмену понятий обеспечения международной безопасности с переходом первенства в их разрешении к военным блокам и коалициям государств под мандатом ООН с реализацией права «сильного» и наложением на себя самостоятельно возложенных полномочий определения порядка применения силы для достижения собственных интересов.

В современных условиях со стороны развитых стран Запада все больше просматривается тенденция использования миротворческих процессов в мире в своих интересах. При этом предусматриваются и реализуются два пути. Первый предполагает открытое силовое принуждение со стороны военно-политических блоков и соответствующих региональных командований, второй – деление мира на «зоны ответственности» со ставкой на «лояльные» режимы и подготовку их к выполнению операций в интересах поддержания «нового мирового порядка» («coalitions of the willing» – «коалиции по желанию»).

Практика показывает, что реализация таких подходов к миротворчеству ставит под сомнение традиционно сложившиеся принципы обеспечения международной безопасности, неминуемо ведет к дискредитации самой идеи миротворчества в принципе, разделу мира на зоны влияния и закреплению права силы в международном праве. Это наглядно видно на примере происходящего в настоящее время деструктивного воздействия стран Запада на Центральную Азию и Кавказ, в частности Казахстан, Киргизию, Таджикистан, Южную Осетию, Приднестровье, Нагорный Карабах, Абхазию и Грузию, находящуюся в зоне национальных интересов России Сирию, а также потенциальные для сотрудничества в области миротворчества Судан, Египет, Вьетнам и др.

В свете происходящего опыт, приобретенный российскими миротворцами в миротворческой миссии на Балканах, безусловно, требует глубокого изучения и реализации в современных условиях обстановки.

В качестве первого урока миротворчества России на Балканах в отечественной миротворческой деятельности на современном этапе следует отметить расширение его формата с сосредоточением основных усилий не только на международном, но и региональном, а также федеральном уровнях.

Повышение статуса региональных соглашений, предусматривающих самостоятельную организацию и проведение «заинтересованными государствами», имеющими интересы в зоне конфликта, миротворческих операций в пределах зоны ответственности региональной организации в соответствии с Уставом ООН и региональными соглашениями обусловлено снижением эффективности деятельности ООН. При этом соглашение не обязательно должно быть ратифицировано всеми государствами одного географического региона, но в то же время касаться проблем и затрагивать интересы его государств. В рамках такого подхода целесообразно наращивать усилия по созданию региональных коллективных миротворческих сил и группировок сил быстрого развертывания.

Одновременно для России важно добиваться повышения роли ООН и соблюдения полномочий региональных политических объединений (СНГ, ОДКБ, БРИКС, ШОС, ОАЕ, ОАГ, АСЕАН и др.) как органов, правомочных учреждать и проводить миротворческие миссии.

В то же время Россия может действовать и самостоятельно. Так, например, в настоящее время на двусторонней основе вне рамок международной миротворческой операции оказывается помощь Сирии и Ливии. Подобный формат миротворческой деятельности России позволяет нашему государству сохранять авторитет как со стороны арабского мира, так и адекватной части международного сообщества и обеспечивает самостоятельность и независимость при решении внешнеполитических вопросов на Ближнем Востоке.

В содержании такой политики инкорпорированы наиболее целесообразные с точки зрения обеспечения национальной безопасности правовые, управленческие и организационные формы участия России на выгодных условиях в миротворчестве, основу которых составляют и могут составить следующие:

операции в качестве «миротворческого лидера» в составе сил ОДКБ в рамках СНГ (операции ОДКБ/СНГ, региональный уровень);

мононациональные доминантные миротворческие операции (по примеру Сирии, самостоятельный режим);

важные (с точки зрения реализации российских национальных интересов) операции под эгидой ООН, в рамках которых российский миротворческий контингент является основой или существенной частью многонациональных сил ООН (международный уровень);

несущественные для России многонациональные операции ООН и других уполномоченных акторов (например, ОБСЕ), где определяющее политическое значение приобретает сам факт символического российского участия, а не его геометрия, объемы и параметры (международный и региональный уровни);

операции в поддержку сил ООН (российский контингент с учетом политической целесообразности и других факторов не входит в состав миротворцев ООН);

операции в рамках уполномоченных региональных акторов (например, ШОС, БРИКС), непосредственное участие в которых служит обеспечению национальной безопасности Российской Федерации;

операции на других основаниях, соответствующих российским национальным интересам и международной прецедентной практике (в том числе трансатлантической и западноевропейской);

гипотетические совместные операции России, НАТО (ЕС) на основе единого мандата.

Однако у политических оппонентов не ослабевает желание понизить статус России в миротворчестве. Правовой основой для этого служит неполное соответствие требованиям ООН, а поводы на фоне украинского кризиса подходят различные – изменение политической обстановки, необходимость повысить международный контроль и т. д. Поэтому России, не отказываясь от практики миротворчества под эгидой региональных организаций и двусторонних договоренностей, необходимо искать формы и способы для более глубокого взаимодействия и координации действий со структурами ООН. Это затруднит практику дискредитации российской политики, которая наблюдается на фоне украинского кризиса и операции в Сирии.

В качестве второго урока необходимо отметить, что в условиях скоротечности развязывания агрессии на современном этапе оперативность применения миротворческих миссий, т. е. реагирования на изменения обстановки, выступают неотъемлемым условием их эффективности. Отставание в принятии оперативных решений от развития ситуации в регионе и пассивность сил ООН, проявленная ими сначала в Хорватии, а затем и в Боснии и Герцеговине, привела к разрастанию конфликта и увеличению числа жертв. Поэтому реакция на кризисные ситуации должна быть оперативной. С этой целью все миротворческие формирования страны на современном этапе относятся к категории «постоянной готовности» со сроком применения в течение суток («Ч»+24).

Так, в августе 2008 г. в ответ на агрессию Грузии против мирных жителей Южной Осетии и российских миротворцев Россия оперативно самостоятельно провела операцию по «Принуждению Грузии к миру», а уже в январе 2022 г. в ответ на обращение к главам стран ОДКБ президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева об угрозах безопасности, стабильности и суверенитету страны, вызванных в т. ч. вмешательством извне, в страну в течение суток были введены миротворческие силы Организации при главенствующей роли ВДВ России. В этом контексте развертывание миротворческих сил региональных организаций, как правило, может быть осуществлено в гораздо более сжатые сроки, поскольку они более мобильны, а входящие в их состав национальные части и подразделения не требуют долгой «притирки». В силу этого они готовы оперативно приступить к выполнению задач по урегулированию конфликта.

Оперативность реагирования, в свою очередь, обуславливает потребность содержания в регионах (зонах) национальных интересов страны баз материально-технического обеспечения. В свое время их отсутствие на Балканах ограничило возможности российских миротворцев в реализации ряда задач урегулирования конфликта в свете гуманитарной помощи населению, в первую очередь беженцам. В результате полученного опыта Россия разместила свои базы (пункты) снабжения и обслуживания в Абхазии, Южной Осетии, Армении, Беларуси, Казахстане, Киргизии, Приднестровской Молдавской Республике, Таджикистане и Сирии, рассматриваются вопросы создания пунктов материально-технического обеспечения в Судане, Египте, Ливии, Йемене, Вьетнаме и др. Их наполнение призвано обеспечить развертывание как миротворческих, так и гуманитарных миссий. Вследствие этого основными запасами материальных средств на них должны быть грузовые автомобили, контейнеры, оборудование для телекоммуникаций, мобильные офисы, материалы для строительства укрытий, электрические генераторы, системы очистки воды, мобильное оборудование, запасы продовольствия, медицинские препараты и др.

В‑третьих, следует отметить, что ни одна миротворческая операция не принесет желаемого результата, если не будет политической воли и желания противоборствующих сторон разрешить возникшие противоречия. Для этого должны быть созданы необходимые условия. Поэтому одним из факторов достижения цели миротворческой операции видится соблюдение принципов ее проведения, основными из которых являются беспристрастность (нейтральность), открытость к диалогу со всеми заинтересованными сторонами, предвидение возможных инцидентов, признание полномочий местных властей и др. Несоблюдение указанных основополагающих правил может нанести не только ущерб репутации миротворцев и международной организации, согласно мандату, которой они действуют, но и привести к провалу миротворческой миссии.

Необходимо также подчеркнуть, что все миротворческие операции, проводимые с активным участием России в послебоснийскую эпоху, осуществлялись и осуществляются по просьбе соответствующих государств или всех конфликтующих сторон. Поэтому они не являются принудительными в том смысле, как они определены в Уставе ООН, т. е. действиями в отношении государств вопреки их воле.

В‑четвертых, дисциплинированность и высокий уровень морально-психологического состояния миротворцев, находящихся под пристальным вниманием общественности и средств массовой информации, служат основой формирования их позитивного имиджа и, безусловно, способны оказать влияние на международное общественное мнение относительно проводимой операции.

В‑пятых, миротворческие контингенты предпочтительнее формировать на коалиционной основе не только путем предоставления государствами-участниками региональных организаций воинских контингентов, военных или гражданских наблюдателей, либо иного гражданского персонала, но и оказания помощи соответствующими средствами обеспечения. Примером тому служат образованные в 2007 году коллективные миротворческие силы ОДКБ.

При этом для миротворческих операций по поддержанию и восстановлению мира целесообразно применение воинских формирований, оснащенных легким вооружением и имеющих право его применения только для самообороны.

В то же время наличие в отечественной системе форм применения Вооруженных Сил Российской Федерации миротворческих операций по принуждению к миру предопределяет потребность содержания в структуре миротворческих формирований полноценной межвидовой, разноведомственной общевойсковой составляющей с вооружением и военной техникой как на колесном, так и гусеничном ходу, расширяющей возможности их применения.

Вследствие этого в структуре миротворческого контингента Вооруженных Сил страны на современном этапе содержатся разнотипные воинские формирования, укомплектованные военнослужащими по контракту:

в каждом военном округе – общевойсковые и морской пехоты (десантно-штурмовые) (на БТР‑82А(80) и БМП-3 со ствольной артиллерией, в т. ч. минометами), инженерно-саперные (на автомобилях КамАЗ) и медицинские подразделения, а также авиационные группы (на Ми‑8 и Ми‑24);

в ВДВ – соединение и подразделения от каждой дивизии и бригады (на БМД‑2 со ствольной артиллерией, в т. ч. минометами).

Кроме того, в состав миротворческих соединений включена отдельная мотострелковая бригада (на БТР‑82), которая с декабря 2011 г. также входит в состав миротворческих сил Организации Договора о коллективной безопасности.

Дополнительно в 2018 году в состав миротворческих подразделений включены два батальона военной полиции (на защищенных автомобилях специального назначения «Тигр»), а также медицинский отряд.

В свою очередь расширение функционала миссий все более обуславливает потребность расширения состава вспомогательных подразделений и узкопрофильных специалистов, в первую очередь таких, как аэродромного обслуживания, лингвистов-переводчиков, избирательного воздействия, обезвреживания взрывных устройств, межведомственного взаимодействия, обеспечения доступа и др.

Реализуемый подход обеспечивает автономность действий формируемых миссий при отсутствии или минимизации потребности в услугах населения страны пребывания и материальных средствах местного производства в ходе обеспечения повседневной жизнедеятельности.

В‑шестых, специфика решаемых в миротворческих операциях задач предусматривает участие в них специально подготовленных воинских формирований, прошедших заблаговременную типовую (в течение учебного года) и непосредственную (до полутора месяцев) подготовку к выполнению частных задач операции на специализированной учебной материально-технической базе.

С учетом специфики боевого применения сил и средств, назначенных в состав миротворческих сил страны, предусматривающей выполнение ими как боевых, так и миротворческих задач, реализуется их семестровое варьирование в рамках установленных программ подготовки.

При этом заблаговременная подготовка осуществляется в следующем порядке: в зимнем периоде обучения осуществляется подготовка в соответствии с программами подготовки воинских частей и подразделений к их основному предназначению, а в летнем периоде обучения не менее пяти месяцев отводится обучению по отдельной программе подготовки миротворческих подразделений.

Непосредственная подготовка осуществляется в течение 1,5 месяцев после принятия Президентом Российской Федерации решения об участии российского воинского контингента в миротворческой операции.

При этом подготовка личного состава к применению с учетом опыта действий миротворческих сил на Балканах проводится по двум направлениям:

небоевое – приобретение навыков в установлении буферных зон, контроле за прекращением огня и перемирием, охране границ, ведении переговоров, извлечении мин, восстановлении разрушенной инфраструктуры, патрулировании, оказании гуманитарной помощи и т. п. и

боевое – подготовка к десантированию, обеспечение выполнения различных санкций, разоружение враждующих сторон, разгон демонстраций и митингов, восстановление территориальной целостности, защита национальных меньшинств, прокладка безопасных маршрутов и т. п.

Разнообразие решаемых миротворцами задач, в свою очередь, обуславливает квалификацию привлекаемых для подготовки специалистов и специфику объектов материально-технической базы.

Заблаговременная подготовка органов управления (офицеров), входящих в состав миротворческих подразделений, проводится на базах:

учебного центра Военного учебно-научного центра Сухопутных войск «Общевойсковая ордена Жукова академия Вооруженных Сил Российской Федерации» (г. Наро-Фоминск Московской обл.) по специальностям в области права вооруженных конфликтов, а также управления контингентом и подразделениями миротворческих сил по заявкам Главного командования Сухопутных войск, а также

Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища по специальности «Офицеры воинских частей и подразделений ВДВ для выполнения нового вида деятельности в составе контингентов миротворческих сил» с подачи командования Воздушно-десантных войск.

Подготовка профессиональных переводчиков ведется в Военном университете Минобороны России, а сержантов – как в составе штатных подразделений, так и на базе окружных учебных центров.

Кроме того, расширена лингвистическая подготовка личного состава с привлечением специалистов военных учебных заведений Минобороны России. Так, например, обучение военнослужащих в контексте совершенствования их лингвистической подготовки проводится на базе Центра (лингвистического) Военного университета Министерства обороны Российской Федерации и под руководством специалистов Центра в воинских частях, в штат десантно-штурмовой бригады миротворческих сил страны введено отделение лингвистического обеспечения, а в ежегодный набор Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища определен миротворческий взвод, программой обучения которого предусмотрено углубленное изучение двух иностранных языков.

Другим аспектом участия Российской Федерации в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности является направление в миссии ООН военных наблюдателей.

Подготовка военных наблюдателей и офицеров штабов миссий ООН осуществляется на базе учебного центра Военного учебно-научного центра «Общевойсковая ордена Жукова академия Вооруженных Сил Российской Федерации» (г. Наро-Фоминск Московской обл.) по программам дополнительного профессионального образования в группах повышения квалификации со сроком обучения в 3 месяца. Кроме этого, там же организована и проводится в течение месяца подготовка руководящего состава миротворческих подразделений по программам дополнительного профессионального образования.

В качестве седьмого урока следует отметить, что обусловленная, в том числе и опытом Балкан, в России в настоящее время сформирована необходимая нормативная правовая база, определяющая вопросы участия отечественных миротворцев в операциях по поддержанию мира как на пространстве ОДКБ, так и за его пределами – под эгидой ООН, а также регламентирующая порядок формирования, функционирования и применения Коллективных миротворческих сил ОДКБ. Вся миротворческая нормативная правовая база ОДКБ соответствует нормам международного права. В то же время активно продолжается работа по ее дальнейшему совершенствованию.

За последние годы для государств – членов ОДКБ установлены единые своего рода «стандарты» подготовки и проведения миротворческих операций, а также подготовки миротворческих подразделений.

Кроме того, Уставными органами ОДКБ утвержден пакет документов, разработанных Объединенным штабом Организации, устанавливающих единые подходы к порядку подготовки и проведения операций по поддержанию мира Коллективными миротворческими силами ОДКБ, а также проведению миротворческих учений.

В то же время ограниченно согласованными до настоящего времени остаются подходы к применению силы в рамках сформированных и формируемых военных блоков и коалиций государств, отдельные вопросы планирования совместных операций и разработки распорядительных документов боевого управления, совместимости систем и взаимной интеграции средств управления и взаимодействия, достаточности сил и средств материально-технического обеспечения для выполнения задач гуманитарного характера.

В качестве восьмого урока следует отметить, что с началом операции прежде всего необходимо создание благоприятных условий для решения спорных вопросов мирными средствами. Вследствие этого приоритетным порядком необходимо разъединение противоборствующих сторон, предотвращение вооруженных столкновений между ними путем создания буферных (демилитаризованных) зон и отвода тяжелого вооружения. Далее требуется обеспечить переговорный процесс, содействовать налаживанию нормальных контактов между населением конфликтующих сторон.

Достигнутые договоренности должны неукоснительно выполняться противоборствующими сторонами. Поэтому наблюдение за выполнением условий перемирия и соглашения о прекращении огня является следующей важной задачей.

Для нормализации жизни в зоне конфликта необходимо восстановить законность и правопорядок, обеспечить функционирование органов власти, охрану и оборону важных объектов. Следует разминировать местность и не допустить возникновения вооруженных инцидентов, исключить противоправное перемещение боевой техники, оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, обеспечить безопасный транзит транспорта и функционирование коммуникаций.

Кроме того, миротворческому контингенту придется участвовать в решении гуманитарных задач, наиболее важными из которых являются обеспечение населения водой, продуктами и предметами первой необходимости, оказание медицинской помощи, ликвидация эпидемий, доставка грузов и поиск пропавших без вести.

Еще одним из уроков, извлеченных из миротворческой миссии России на Балканах, состоит в том, что для успешного проведения в районах конфликтов миротворческих операций необходимо, чтобы применяемые воинские контингенты не занимали пассивно-выжидательную позицию, а активно действовали, используя для этого все возможности, предоставленные им мандатом. При этом при выборе наиболее адекватных мер и их сочетаний необходимо учитывать военно-политические особенности не только самого конфликта, но и конкретной обстановки в зоне операции. Это позволит выработать наиболее оптимальный вариант применения сил и средств. В то же время чрезвычайно важной становится подготовка реалистичного мандата на проведение операции, с тем чтобы миротворческие силы имели перед собой четкие ориентиры при выполнении поставленных перед ними задач. Актуальность решения этой проблемы неизмеримо возрастает, когда миротворческие действия осуществляются в широком масштабе и совместными усилиями нескольких организаций.

Кроме того, необходимо отметить, что изменения и последующая трансформация между- и внутригосударственного противоборства, предопределяющие вмешательство миротворческих сил, расширяют функции и полномочия участников миротворческих операций. Помимо «классического» разведения враждующих сторон, наблюдения за выполнением всеми участниками конфликта условий соглашения, сбора информации и докладов по инстанции о всех нарушениях участники миротворческих операций стали принимать участие в разоружении, сборе и складировании оружия и боевой техники враждующих сторон, демилитаризации района конфликта, разминировании местности, реинтеграции бывших комбатантов, оказании гуманитарной помощи, восстановлении гражданской инфраструктуры, поддержании порядка, административном управлении, проведении выборов и референдумов, решении проблем беженцев, наблюдении за соблюдением прав человека, поиске и аресте военных преступников, оказании помощи в восстановлении экономики и др.

При этом включение миротворческих сил может проводиться путем поддержки усилий отдельных заинтересованных государств со стороны региональных организаций и ООН (миссия UNPROFOR) или, наоборот, региональных организаций ООН со стороны отдельных заинтересованных государств, последовательно (миссии IFOR – SFOR) или одновременно (миссия KFOR).

Выделение российских воинских контингентов, при этом, должно происходить с учетом национальных интересов страны с закреплением за ними отдельных секторов (зон) ответственности. Нельзя допускать, чтобы российские миротворческие подразделения были рассредоточены в секторах ответственности войск других стран, как это имело место в Косово.

В‑десятых, необходимо отметить, что исчерпание методов воздействия на конфликтующие стороны и возникновение реальной угрозы расширения масштабов вооруженного противоборства обуславливают необходимость оперативного силового вмешательства в их действия.

Как правило, операции по принуждению к миру будут состоять из трех частей.

Первая – военная, в ходе которой предстоит прекратить вооруженные столкновения, разоружить, а в случае сопротивления, разгромить формирования противостоящих, либо одной из сторон, создать условия для мирного урегулирования конфликта. При этом с началом военной части операции проводятся мероприятия информационного воздействия на противоборствующие стороны, формируется благоприятный информационный фон для действий миротворцев в зоне конфликта, ведется разведка противоборствующих сторон для выявления районов сосредоточения вооруженных формирований, баз и центров их подготовки, а разведывательно-ударными действиями решаются задачи по дезорганизации управления конфликтующих сторон. В последующем в район конфликта вводится миротворческий воинский контингент, воинскими частями и подразделениями занимаются назначенные районы, осуществляется локализация района конфликта, создаются зоны ответственности, в которых изолируются, принуждаются к прекращению боевых действий и разоружаются группировки противоборствующих сторон, а в случае их сопротивления – уничтожаются. Для этого необходимо исключить проникновение в зону конфликта вооружения и военной техники, оружия, боеприпасов и людских ресурсов, создать на территории конфликта буферные и демилитаризованные зоны с установлением над ними полного контроля. В целом в ходе военной части операции по принуждению к миру миротворческие части и подразделения будут применять способы действий, характерные для общевойскового боя.

С переходом к выполнению задач по поддержанию или восстановлению мира начинается военно-полицейская (вторая) часть операции. Основным ее содержанием являются выявление, разоружение или уничтожение неподконтрольных вооруженных формирований, обеспечение работы органов власти, разминирование местности и объектов.

В дальнейшем, в рамках третьей части операции, воинские контингенты миротворческих сил будут содействовать гражданскому миротворческому компоненту в обеспечении населения продовольствием, водой и предметами первой необходимости, оказании медицинской помощи, эвакуации раненных и больных, и решении других гуманитарных задач.

Однако необходимо помнить, что хотя увеличение силового воздействия на противоборствующие в конфликте стороны повышает вероятность достижения целей операции, но вместе с тем несет в себе опасность потери миротворческими силами статуса беспристрастного арбитра. Поэтому операции по принуждению к миру должны быть крайним средством урегулирования кризисных ситуаций и проводиться в исключительных случаях.

В качестве следующего урока можно отметить, что коалиционная (совместная) деятельность миротворческих формирований различных государств в рамках единой операции предопределяет потребность формирования стройной системы как централизованного, так и децентрализованного управления. Централизация управления при этом ассоциируется с единоначалием в управлении, концентрацией прав и полномочий при принятии решений на единый орган. В свою очередь децентрализация управления предусматривает использование коллегиальности в управлении, возможность выработки коллективного решения на основе мнений руководителей органов военного управления различного уровня.

Вследствие этого система управления призвана совмещать возможности гибкого и адаптивного реагирования на изменения обстановки, обусловленные действиями противоборствующих сторон. Разница между подходами в управлении, при этом, по большей части заключается лишь в степени самостоятельности принимаемых решений на разных уровнях, то есть состоит в соответствующем делегировании определенных полномочий и прав, органам управления на нижестоящих уровнях управления. Вместе с тем достижение большей самостоятельности и автономности действий войск (сил) обуславливается всесторонним обеспечением этих действий и поддержкой старшим начальником ресурсами, обеспечивающими достижение превосходства в различных сферах.

Примерами отличных подходов являются централизация управления российским воинским контингентом в Косово (KFOR) и его децентрализация в Боснии и Герцеговине (IFOR/SFOR) с делегированием части полномочий командующему сектором, в структуру сил стабилизации которого входила российская бригада

В то же время создаваемая система управления призвана обеспечить не только военный, но и политический и административный контроль за действиями миротворцев, а также получение объективной информации из района действий миссии в режиме реального времени на всех уровнях с формированием соответствующих административных структур.

В свою очередь, взаимодействие миротворческих сил с международными общественными организациями может быть успешным только в рамках открытого сотрудничества и партнерства в сфере посредничества и гуманитарной помощи, но никак не контроля и ограничений ведения операции.

С точки зрения уроков выполнения российскими миротворцами задач на Балканах необходимо отметить, что изменение подходов к ведению вооруженного противоборства и возрастание количества дополнительных задач, связанных с необходимостью ведения обеспечивающих, поддерживающих, замещающих и вспомогательных действий в интересах других компонентов миссии обуславливают потребность совершенствования отечественной теории «традиционных» миротворческих операций, разработанной еще в конце прошлого столетия для урегулирования международных вооруженных конфликтов.

Результативность миротворческих действий на современном этапе все больше ставится в зависимость от оперативности реагирования на изменения обстановки. При этом технические средства наблюдения и контроля, включая беспилотные летательные аппараты и роботизированные комплексы, автоматизированные средства управления и высокотехнологичные средства разведки постепенно вытесняют военнослужащих «с поля мониторинга обстановки». В свою очередь, ограниченность типовых подходов к обеспечению живучести и автономности действий воинских формирований в густонаселенных районах и на урбанизированной территории, интеграция в способы действий войск мероприятий, относящихся к областям деятельности Пограничной службы ФСБ, войск Национальной гвардии, Министерства по чрезвычайным ситуациям и другим ведомствам силового блока обуславливают потребность развития классических подходов к миротворчеству на современном этапе и на перспективу, в первую очередь, в условиях отказа части сил противоборствующих сторон выполнять условия Соглашения.

Корректировке при этом в первую очередь подлежат:

а) на этапе содействия прекращению огня и разведения конфликтующих сторон – последовательность снижения боевых потенциалов формирований конфликтующих сторон в зоне разъединения:

порядок распределения сил и средств конфликтующих сторон по циклам вывода и их последовательность;

избранная (допустимая Соглашением) степень воздействия (взятие под контроль, наблюдение, демонстрация готовности применить силу, блокирование отдельных формирований, вклинение или развертывание между конфликтующими сторонами) усиленными батальонами на силы и средства конфликтующих сторон на каждом цикле их вывода и сосредоточения на конечном рубеже (районе);

направление и характер действий (вытеснение, силовое разъединение конфликтующих сторон, эвакуация сил и средств) сил реагирования при возникновении кризисной ситуации, характер применяемого ими маневра;

расположение базовых районов и места сосредоточения в них элементов построения сил и средств;

распределение сил и средств по элементам построения миротворческих формирований.

б) на этапе поддержания режима прекращения огня – последовательность выявления угроз возобновления боевых действий, предотвращения инцидентов и пресечения кризисных ситуаций между конфликтующими сторонами:

избранный (определенный Соглашением) метод контроля над формированиями конфликтующих сторон в зоне ограничения вооружений (если создается);

избранный (определенный Соглашением) метод контроля над зоной безопасности (если создается);

распределение сил и средств для несения боевой службы по элементам построения, порядок их смены;

порядок действий дежурных сил при выявлении угроз и предупреждении инцидентов;

последовательность наращивания их усилий (эвакуации) и пресечения кризисных ситуаций и др.

Таким образом, можно отметить, что уроки миротворчества России в Хорватии, Боснии и Герцеговине и Косово сыграли важную роль в совершенствовании отечественной теории и практики военного искусства. Реализуемые нашей страной на современном этапе подходы к миротворческой деятельности во многом обусловлены как положительным, так и отрицательным опытом ее участия в мироустройстве на Балканах. Наработанные при этом типовые подходы к разрешению конфликтов – снижение напряженности, локализация распространения, прекращение огня, полномасштабное урегулирование с учетом особенностей их реализации сохранили свою актуальность и в наши дни.

Достигнутые результаты легли в основу последующего формирования направлений внешнеполитической деятельности Российской Федерации, поднятия ее международного авторитета, престижа, статуса и благоприятного имиджа на международной арене, а также обеспечили значимую преференцию для реализации национальных интересов в затронутом конфликтом регионе.

В то же время необходимо помнить и цену, заплаченную нашей страной за наступление мира на многострадальной Балканской земле. За 11 лет миротворческой миссии в Югославии погибли 25 и ранены 59 офицеров и солдат-контрактников Вооруженных Сил России. В городке Углевик Республики Босния и Герцеговина в месте дислокации отдельной воздушно-десантной бригады ВДВ России решено установить памятник погибшим миротворцам – солдатам и офицерам Вооруженных Сил России, отдавшим свою жизнь за мир на Балканах в 1992–2003 годах.

Мемориальный комплекс символично представляет собой композиционную группу из 3‑х фигур воинов-миротворцев ВДВ и бронетранспортера БТР‑80 на фоне высоких гор Боснии. Один миротворец стоит впереди БТР. В правой руке он держит автомат, направленный стволом вниз, а левой, поднятой вверх, русский солдат дает категорический знак остановиться, показывая, что война и смерть дальше не пройдут.