Тем временем Федор, выгрузив беговые коньки у себя на стройке, пришел домой отобедать да похвастать приобретением.

– А Василий где? – деловито спросил младший Гусаков бабушку Дуню.

– У себя перелещается, – отвечала недовольно мать. – Горошина ему Бурбулю-негодника подсунула да ярушек двух. Говорит, овцеводством станет заниматься топерь да богатеть на глазах. Погоди-ка вот, станет богачом, так к нам всяко и не признается. Садись, давай, щей хлебать.

Но у Федора эта новость вызвала неожиданную реакцию. Он вытащил из комода папку с газетными и журнальными вырезками, объединенными общим названием «Как разбогатеть на своей земле?», и с головой погрузился в чтение, делая какие-то пометки и расчеты в школьной тетради.

Братья Гусаковы встретились на выходе из барака. Один стоя, другой опять на четвереньках.

– Обронил чего? – спросил ревниво Федор.

– Обронишь тут, – ответил загадочно Василий, оглядываясь. Бурбуля уже трусил к своим ярушкам. Только теперь он, кряхтя, поднялся на ноги.

– С молоком не получилось, так на овцеводство решил переквалифицироваться? – спросил уязвленно Федор.

– А сам чего? – вопросом на вопрос отвечал Василий.

– У меня свой план.

– Что за план? – недоверчиво проворчал Василий. – Колись давай!

– Я решил в гусеводство податься…

– Когда это?

– А вот сейчас и решил. Вычитал тут, что в Москве новые русские на Рождество обязательно гуся в духовке жарят. А где в Москве гусей-то взять? Дефицит. Так они за гуся по тыще долларов дают не торгуясь.

– По тыще? – поразился Василий, что-то прикидывая в уме.

– Вот куплю сотню гусят, выращу – зимой сто тысяч долларов, как нашел… – словно из ведра окатил его Федька.

– А где гусят возьмешь? – с надеждой на неосуществимость Федорова плана спросил Василий.

– Есть адресок. Продают с доставкой, – отвечал уклончиво Федор.

– Ты это, заказывать будешь, так и на меня десятка два закажи, – попросил потерянно Василий.

– Нет уж, я вам гусями продавать стану. По тыще долларов за голову, – отвечал дерзко Федор.

И он бодро зашагал по дороге.

…Через неделю у его новостройки остановился грузовик. Водитель и грузчик открыли кузов и стали выгружать клетки с гусятами. Радостный Федор таскал клетки во двор.

Несколько дней никто в деревне не видел Федора Гусакова. Только слышно было из-за его забора многоголосое попискивание, виден был дым, день и ночь валивший из трубы уличной печки, да запахи каш волновали прохожих. Скоро в магазине исчезли яйца, крупы, начали исчезать рожки и макароны… Товар в немыслимых для деревни объемах скупал Федор. Поползли слухи о грядущей войне, бабки спешно расхватали сахар, соль, мыло…

Наконец, Иван Деянов прекратил панику, сообщив, что Федька Гусаков скупал яйца и крупы для гусят… И добавил, что питания тем все равно не хватает, пенсия у Гусакова не министерская, поэтому Федька сокращает поголовье. В день убавляет по десятку. Рубит головы, варит и ест.

Ивана Деянова Федор принял без особой радости. Ванька все примечал да на ус мотал. Луговина у дома была чисто выбрита до земли, и усыпана птичьим пухом и пером, как будто здесь распустили перину. В старом пруду плавало на две трети поредевшее стадо гусиного подроста. Сам Федор выглядел болезненно измученным и на удивление голодным…

– С гусями не выйдет, перейду на овощи.

– ???

– А уж и теплицу сварганил. Непростую, Ваня, теплицу, – доверительно зашептал Федор. – Из водочных бутылок. Этим материалом у нас вся деревня завалена. Даром бери. Неделю на улицу не выходил, петался, ложил, – признался Федор. – Пойдем покажу…

Сопровождаемый Федором Деянов проследовал за угол дома и замер, ошарашенный зрелищем невиданного сооружения из пол-литровок, выложенных арочным сводом на цемент.

Теплица была похожа на Змея Горыныча, выгнувшего ощетинившуюся спину. На боках ее играли солнечные блики, внутри топилась печка, дым валил из-под арки, создавая еще большее сходство с мифическим Змеем…