В пригородном мотеле Уокеры провели целый месяц в комнате, заставленной кроватями, пока глава семейства не нашел дом своей мечты. Это было двухэтажное коробкообразное строение. Уокер купил его за полторы тысячи долларов. В 1974 году он переселился туда вместе с семьей из мотеля почти сразу после Дня благодарения. Уокер очень гордился своим приобретением. Его новый дом стал самым большим и шикарным из тех, в которых ему довелось жить. Первый этаж был построен из красного кирпича, а второй – обшит покрашенной в белый цвет вагонкой. Оконные рамы имели черный цвет, что очень импонировало Уокеру. Дубровник, из которого состояла живая изгородь вдоль дорожки, проложенной к парадному входу в дом, был подстрижен так, что по форме напоминал круглые зеленые леденцы на палочке. Размеры гостиной позволяли поставить в ней бильярдный стол. И впервые в жизни Уокер обзавелся полноценным рабочим кабинетом.

В первую ночь, проведенную в доме, все спали на полу, поскольку мебель еще не доставили. Но по сравнению с грязным и тесным номером в мотеле любой другой вариант ночлега был для Уокеров более привлекательным. Кроме того, детям очень понравилась идея разместиться на ночь в спальных мешках подобно тому, как они время от времени делали это в лесистой местности за автодомом в Ладсоне. Вдруг Лаура услышала странный скрип на втором этаже. Уокер поднялся туда с фонариком и ничего не обнаружил. Скрип стал громче и превратился в ровный пронзительный свист. Синтия и Майкл заплакали от страха. Испуганная Лаура, не зная, что предпринять, чтобы успокоить сестру и брата, начала громко напевать американский гимн. К ней присоединились остальные. Их пение заглушило свист, который постепенно стих. Через некоторое время все смогли спокойно заснуть.

На этом странности не закончились. Уокер и его сын находились на кухне, когда через дверной проем увидели в гостиной спиралевидную струйку серого дыма. Придя туда, они не нашли абсолютно ничего – ни самого дыма, ни его источника. Барбара потом утверждала, что запах дыма буквально преследовал ее по пятам и напоминал аромат спелого яблока. Она ощущала его повсюду, куда бы ни пошла, считая признаком присутствия в доме злого духа. От этой мысли у нее мурашки по коже бегали.

А однажды после обеда Лаура заметила в своей спальне размытое очертание туманной человеческой фигуры. Сам собой включился радиоприемник, стоявший на туалетном столике рядом с кроватью, и фигура стала пританцовывать в такт заигравшей громкой музыке. В страхе Лаура начала молиться:

– Отче наш, который на небесах…

По мере того, как голос Лауры звучал все громче, музыка постепенно стихала, фигура замедляла свое движение и вскоре пропала из виду. Лаура рассказала про этот инцидент другим членам семьи. Все пришли к однозначному выводу о том, что в их новом доме обитает привидение и что он проклят.

Уокер давно списал со счетов Барбару, постоянно пялившуюся в телевизор и прихлебывавшую спиртное из стакана, который не выпускала из рук. Она наглухо закрывала жалюзи и выключала свет. Мерцал только экран телевизора, причудливым образом освещая гостиную. Иногда Барбара вела беседу сама с собой. Но никто не понимал, о чем она говорит. Однажды Барбара вывалила содержимое своей сумки на стол и подожгла. Хорошо, что кто-то из детей вовремя заметил это и потушил разгоравшийся огонь, а иначе бы сгорел весь дом.

После вселения в новый дом Уокер первым делом установил замок на дверь в свой кабинет. Детям он сказал, что кабинет является его «домашним святилищем» и никому не позволено входить туда без стука. Стены кабинета были обшиты панелями из светлого каштанового дерева. На окнах висели бело-сине-красные шторы, усеянные золотистыми якорями. В кабинете стоял большой книжный шкаф, а в нем – 18 томов «Всемирной книжной энциклопедии»[15], а также большое количество номеров «Журнала Американского географического общества». На стенах красовались фотографии всех военных кораблей и подводных лодок, на которых довелось служить Уокеру. Он потратил много сил и энергии, чтобы их раздобыть, и был очень рад возможности наконец-то вывесить на всеобщее обозрение. Уокер считал, что они хорошо иллюстрируют, как он провел последние 19 лет своей жизни. Хотя, конечно, не в полной мере.

Позади письменного стола был прикреплен настенный патрон для лампочки, который легко снимался со стены. Под ним в углублении хранились сувениры, напоминавшие Уокеру о его второй, тайной жизни советского шпиона – инструкция по проведению тайниковых операций и описание способов срочно связаться с КГБ. Было бы неплохо тоже поместить их в рамку и повесить на стену. Пусть люди получат полное представление о выдающихся достижениях Джонни Уокера!

Пока Уокер и Барбара просиживали в уединении в разных концах дома, их дети были предоставлены сами себе. Им это отнюдь не шло на пользу. Семнадцатилетняя Маргарет и пятнадцатилетняя Лаура постоянно попадали в какие-то передряги, которые объясняли простым невезением. Одна из настоящих причин их неприятностей заключалась в употреблении наркотиков, другая – в том, что парни, с которыми они проводили время, с легкостью втягивали их во всякого рода переделки. Основным местом пребывания Маргарет и Лауры была бильярдная. Обе отличались распутным поведением и вели беспорядочную половую жизнь. Любви не было, только голый секс. В своих экспериментах Маргарет и Лаура заходили все дальше, и это грозило им необратимыми неблагоприятными последствиями. Они это понимали. Поэтому, пока не стало слишком поздно, они искали для себя возможность бросить все и начать жизнь с чистого листа, но безуспешно.

Лаура дважды убегала от родителей – в Калифорнию и Висконсин. Оба раза полицейские привозили ее обратно. Потом она сбежала в третий раз, и вместе с ней в далекое путешествие в Калифорнию отправилась Синтия. Полиция задержала их на автобусной остановке в окрестностях Вашингтона, когда они во все горло пели «Встречай меня, Калифорния». Для них это был настоящий облом. Вернувшись домой, обозленные Лаура и Синтия принялись буянить и ломать мебель. Барбара психанула и вызвала полицейский наряд.

Лаура и Синтия провели ночь в следственном изоляторе для несовершеннолетних правонарушителей. Их поместили в разные камеры, в каждой из которых была кровать, унитаз и раковина. Утром судья отправил Лауру, которая имела на руках повестку на судебное разбирательство по делу о краже велосипеда, в приют для девочек подросткового возраста. Синтию освободили под опеку Барбары. Но та заявила прямо в суде, что не желает видеть свою дочь. Поэтому Синтия тоже оказалась в приюте вместе с Лаурой.

Единственной из дочерей Уокеров, которая никуда не пыталась сбежать из родительского дома, была Маргарет. Когда ей исполнилось 17 лет, Уокер сказал:

– Уходи от нас, если хочешь.

Маргарет изъявила желание жить отдельно. Барбара подвезла ее на автомобиле до ближайшей автобусной остановки. Оттуда Маргарет отправилась в Калифорнию, где поселилась вместе с двадцатисемилетним плотником. Ее отказались принимать на обучение в местную школу, поскольку она была несовершеннолетней, проживавшей без родительского присмотра. Но Маргарет нашла для себя выход: она официально оформила сожителя своим опекуном и заставила родителей подписать бумаги об опекунстве. Маргарет изначально не считала сожительство с собственным опекуном высокоморальным поступком. Но вспомнив, как легко отец и мать списали ее со счетов, она решила, что ради среднего образования можно было пойти на незначительную сделку с совестью.

Вскоре новоявленный опекун начал поколачивать Маргарет за употребление наркотиков. Ирония судьбы состояла в том, что она с радостью уехала подальше от отца, гонявшегося за ней по дому с ремнем, только для того, чтобы жить с парнем, который избивал ее. Однажды вечером после очередных побоев Маргарет решила, что хочет уйти от опекуна-сожителя, и попросила полицию помочь ей это сделать. Она собирала вещи под надзором полицейского, когда тот вдруг заметил у нее пакетик с марихуаной. В результате Маргарет пришлось переночевать в следственном изоляторе. А на следующее утро ее отправили на автобусе обратно в Норфолк.

Тем временем Уокер занял выжидательную позицию. 19 лет он прослужил военным моряком, из которых 7 лет работал на советскую разведку. Теперь для увеличения денежных поступлений от русских Уокер хотел обзавестись собственной разветвленной шпионской сетью и установить над ней полный контроль. А поскольку семейные неприятности не имели почти никакого отношения к той жизни, которую вел Уокер, то он решил просто не обращать на них внимание и сосредоточиться на вербовке новых агентов, способных добывать для него секретную информацию.

В течение двух месяцев Уокер был офицером-связистом в штабе командующего десантными войсками Атлантического флота. Потом его перевели в штаб командующего Атлантическим надводным флотом. В начале каждого месяца Уокер под благовидным предлогом посещал штабную шифровальную комнату, в которой был установлен военно-морской шифратор «KG-13». Оставшись там в одиночестве, он за 20 минут фотографировал перфокарты с ключами. По оценке Уокера, он скопировал примерно 85 % всех ключей к «KG-13». Добиться стопроцентного результата он не смог, потому что иногда отсутствовал на службе по уважительной причине или ему не представлялся случай уединиться в шифровальной комнате на 20 минут.

Уокера интересовали военно-морские оперативные приказы и документы с изложением результатов проведенных военно-морских учений. Его интерес был связан с тем, что русские неоднократно выражали желание получать от него информацию о стратегии и тактике американских военно-морских операций. Однако после того как Уокера перевели с «Ниагарских водопадов» на военно-морскую базу в Норфолке, ему мало что удавалось добыть в этом отношении. В результате его ежемесячный шпионский гонорар снизился до двух тысяч долларов.

Однажды Уокер сумел сфотографировать секретный документ с детальным описанием действий американских военных кораблей по возведению барьеров, предназначенных для того, чтобы блокировать советские подводные лодки в случае войны. Он надеялся, что русские выплатят ему за этот документ дополнительное денежное вознаграждение. Но его надежды не сбылись.

Шпионские дела Уокера начали налаживаться, когда 2 января 1975 года Уитуорта отправили на военную базу Форт-Монмут в Нью-Джерси для обучения по программе военно-морского управления спутниковой связью. Продолжительность учебного курса составляла 5 недель. Американские военно-морские силы осуществляли переход с коротковолновых линий связи на спутниковые сети, работавшие в ультракоротковолновом диапазоне. Четыре спутника на околоземной орбите должны были служить ретрансляционными станциями для обмена сообщениями между военными кораблями и береговыми коммуникационными центрами. Предполагалось, что военные моряки, прошедшие обучение в Форт-Монмуте, будут обеспечивать функционирование американской военно-морской связи вплоть до самого конца текущего столетия. И Уокер рассчитывал заработать в этот период времени кучу денег благодаря своему агенту Уитуорту.

Однако Уокер хорошо понимал, что одно дело агент, который в будущем может получить доступ к секретным материалам, и совсем другое – агент, уже обладающий таким доступом и являющийся источником ценной разведывательной информации. Реальный доход приносит только преступление, а не намерение его совершить. Поэтому Уокер назначил личную встречу своему новоиспеченному агенту в Норфолке. Уитуорт приехал из Форт-Монмута на выходные в феврале 1975 года. Стояла хорошая солнечная погода. В былые времена Уокер и Уитуорт совершили бы совместную морскую прогулку на «Грязном старикашке», выпили пару банок пива и погрелись на солнышке. Но вместо этого они провели субботу и воскресенье в доме Уокеров, закрывшись на замок в кабинете и наглухо задернув бело-сине-красные шторы с якорями.

Уокер занялся обучением Уитуорта всему, что узнал за 7 лет, в течение которых сотрудничал с русскими – как фотографировать секретные документы без вспышки при помощи «Минокса», каким образом настраивать копировальный аппарат, чтобы делать четкие копии перфокарт с ключами к шифраторам, куда прятать рулоны с отснятой фотопленкой и как приглушать слишком громкий звук срабатывания затвора «Минокса». При этом Уокер старался убедить Уитуорта, что именно риск делает шпионаж таким увлекательным занятием, и жизнь шпиона – это сплошные приключения, которые никогда не заканчиваются.

Уокер прекрасно понимал, что одних только рассказов про захватывающее шпионское ремесло и философских рассуждений о сугубо положительных эмоциях, испытываемых тайными агентами иностранных разведок, было недостаточно, чтобы Уитуорт начал активно добывать секретную информацию. Слишком часто его амбиции претерпевали кардинальные изменения. Поэтому Уокер совершил абсолютно не характерный для себя поступок: на свой страх и риск он выдал Уитуорту 4 тысячи долларов из собственных денег. Русские пока никак не прореагировали на письмо Уокера, в котором он сообщил, что завербовал Уитуорта. Да и сам Уитуорт еще не успел добыть для Уокера никакой полезной секретной информации, а только пообещал ему подумать, как это сделать. Но иногда надо потратить деньги, чтобы потом заработать гораздо больше.

Уокер сказал Уитуорту, что 3 тысячи долларов были премией за обучение в Форте-Монмуте. Дескать, повышение агентом своей профессиональной квалификации должно всячески поощряться и стимулироваться. Ведь в результате такой агент, как правило, обретает доступ к более важной секретной информации.

Оставшаяся тысяча долларов представляла собой аванс за февраль. Нельзя сказать, что Уокер не получил ничего взамен за потраченные деньги. Уитуорт дал ему копию предварительной версии «Технического руководства по военно-морской спутниковой сети связи тактического назначения». Руководство было несекретным, однако сам поступок Уитуорта вселял надежду, что он готов приступить к делу. Кроме того, благодаря этому руководству Уокер получил возможность побольше узнать о спутниковой связи. Он давно усвоил одно из правил успешной торговли, которое заключается в том, чтобы максимально хорошо разбираться и в самом продаваемом товаре, и во всем, что с ним связано.

В марте 1975 года Уитуорт завершил обучение в Форте-Монмуте и был отправлен для продолжения службы на военно-морскую базу на Диего-Гарсия. Он возглавил там отдел спутниковой связи. Это означало, что Уитуорту наконец-то был предоставлен доступ к секретной информации, имевшей отношение ко всем шифраторам, которые были установлены в центре оперативной связи. Теперь Уокеру оставалось только запастись терпением и дожидаться момента, когда Уитуорт проинформирует его, что готов передать сфотографированные ключи и другие криптографические материалы.

В июле 1975 года Уитуорт прислал Уокеру письмо, в котором сообщил: «Я совершил свое первое погружение. Все прошло отлично. Мои будущие погружения вряд ли будут отличаться разнообразием. Нужно еще немного подождать и как следует осмотреться. У большей части моего улова истек срок годности, и она непригодна к употреблению». Ни слова не говоря членам семьи, Уокер упаковал свои вещи в большое количество картонных коробок и погрузил в фургон. Потом он позвал своего тринадцатилетнего плачущего сына Майкла и сказал, чтобы тот проводил его до фургона.

– Прекрати ныть, – раздраженно скомандовал Уокер. Майкл попытался, но безуспешно.

– Послушай меня, – после продолжительной паузы начал Уокер, сев за руль. – Мне надо тебе кое-что сообщить. Это будет наш с тобой секрет.

Майкл стоял около водительской двери и тихо всхлипывал. Из дома его не было видно за фургоном. Уокер отдал Майклу записку с адресом своего нового места жительства:

– Пообещай, что никому не скажешь. Ни матери, ни сестрам. Вообще никому.

Всхлипывания прекратились:

– Отец, ты можешь полностью на меня положиться. Это будет только наш с тобой секрет.

Уокер повернул ключ в замке зажигания, картинно отсалютовал Майклу, который ответил на салют отца, а потом так и остался стоять в этой позе, пока резко рванувший с места фургон не скрылся из вида.