Бар «Посадочная полоса Тренчарда» отличался в лучшую сторону от обычных питейных заведений для военных моряков. У длинной стены напротив входа стояли столы с текстурированными под дерево столешницами из жаропрочного пластика цвета молочного шоколада. Рядом находилась салатная стойка, защищенная прозрачным пластиковым листом, который свисал с потолка на двух цепях из желтого металла. Без него какой-нибудь сильно подвыпивший гуляка, склонившись над салатной стойкой и потеряв равновесие, имел все шансы угодить лицом в миску с салатом или сырную тарелку. Из больших панорамных окон открывался вид на ярко освещенную взлетно-посадочную полосу аэропорта Сан-Диего. Было совершенно неясно, с какой стати в названии бара упоминалась фамилия английского летчика-аса времен Первой мировой войны. Зато на каждом столе между солонкой и перечницей была втиснута винная карта, напечатанная на электрической пишущей машинке и содержавшая напоминание о том, что розовое вино отлично сочетается с мясом, рыбой и дичью. А бармен с предельной осторожностью направлял струю пива строго на стенку пивного бокала.

Каждый вечер в «Посадочную полосу Тренчарда» приходили группы курсантов из Военно-морского учебного центра. В барную стойку и столешницы были вмонтированы разъемы для подключения наушников, которые по первому требованию посетителей приносили официантки. Воткнув штекер наушников в свободный разъем, можно было послушать переговоры по радио между авиадиспетчерами на вышке и пилотами самолетов. С наушниками на голове любой курсант чувствовал себя так, как будто находился на своем родном корабле. А холодное пиво позволяло ему немного расслабиться и на время забыть про тяготы военно-морской службы.

Пара военных моряков, сидевших за столом в «Посадочной полосе Тренчарда», не привлекла бы к себе ничье внимание, даже если бы они вступили в громкую словесную перепалку по поводу какого-нибудь спорного вопроса. Поэтому Уокер выбрал именно «Посадочную полосу Тренчарда», чтобы встретиться с Уитуортом и сделать ему «коммерческое предложение». Так Уокер завуалированно именовал свою попытку завербовать его.

Встреча Уокера и Уитуорта состоялась в один из сентябрьских дней 1974 года после обеда, но еще до начала подачи коктейлей. В это время в «Посадочной полосе Тренчарда» почти никого не было. Уокер пришел раньше Уитуорта и занял место за столом у окна подальше от других посетителей. Подошедшей официантке он заказал порцию виски, но потом передумал и попросил принести пиво. Когда официантка ушла, Уокер уставился в окно. Его не интересовали взлетающие и садящиеся самолеты. Он обдумывал детали предстоящей встречи с Уитуортом.

Спустя 20 минут пришел Уитуорт. Он старательно пожал руку Уокеру и сел напротив. Для Уитуорта мужское рукопожатие было стандартным признаком учтивого поведения. А Уокера этот жест всегда раздражал. Он считал его в большей степени проявлением политиканства, чем демонстрацией искренности намерений и благожелательного отношения. Но сейчас Уокер постарался скрыть свое недовольство и весь расплылся в лицемерной улыбке.

– Джерри, дружище, как я по тебе соскучился! – воскликнул он.

На Уитуорте были брюки цвета хаки и голубая тенниска. Уокер подумал, что в гражданской одежде его лучший друг выглядел простовато и более обыденно, нежели в военной форме. Но Уокера это совершенно не заботило.

Уитуорт увлекался бегом трусцой и поэтому заказал себе легкое пиво[13]. Он трещал без умолку и даже не заметил, когда официантка принесла ему пиво. Уокер считал, что Уитуорт ведет себя не по-мужски, а как девчонка в подростковом возрасте, выбалтывающая все свои секреты лучшей подруге. В обычной ситуации Уокер прервал бы Уитуорта на полуслове и бесцеремонно напомнил бы ему, что пиво надо пить, пока оно холодное. Но в этот день Уокер стремился вести себя с Уитуортом максимально любезно и позволил ему беспрепятственно «фонтанировать». По мнению Уокера, перед вербовкой надо было дать Уитуорту как следует выговориться.

Уитуорт сказал, что после возвращения с Диего-Гарсия в Сан-Диего в мае 1974 года оформил документы о выходе на пенсию. А летом 1974 года он вместе с Олсоном отправился на лодке в пробное плавание вдоль тихоокеанского побережья мексиканского штата Нижняя Калифорния. Уитуорт признался Уокеру, что после этого перспектива прожить всю оставшуюся жизнь на лодке длиной 6 метров перестала казаться такой уж привлекательной. Про свои планы стать инженером, геологом или биржевым маклером Уитуорт даже не заикнулся. Зато он сообщил, что его нанял местный стоматолог, увлекавшийся морской рыбалкой, чтобы каждое утро с восходом солнца делать облет Калифорнийского залива на двухместном легкомоторном самолете в поисках марлинов[14].

Распрощаться с мечтой о карьере инженера, геолога или биржевого маклера ради того, чтобы высматривать марлинов с борта самолета над Калифорнийском заливом? Уокер воздержался от едкого комментария по этому поводу и только слегка усмехнулся. Уитуорта удивила такая сдержанная реакция Уокера, которому всегда было что сказать вне зависимости от темы разговора. Возможно, что Уокеру было наплевать на чужие проблемы, или что он был слишком занят обдумыванием собственных планов на ближайшее будущее, или что, по мнению Уокера, не было смысла язвительными высказываниями еще больше портить настроение человеку, который оказался в трудной жизненной ситуации. Поэтому Уитуорт не стал больше докучать Уокеру рассказами про свое житье-бытье, тем более что тот не проявлял к ним никакого интереса, и спросил его напрямую:

– А как еще я могу заработать себе на жизнь?

Уокер решил, что пора сделать Уитуорту «коммерческое предложение»:

– У меня есть для тебя кое-что, но это противозаконно не только делать, но даже обсуждать. Мы продолжим наш разговор, если ты хочешь. В противном случае давай просто забудем про него, и дело с концом. Решать тебе. Что скажешь?

В ожидании ответа Уокер откинулся назад на спинку кресла. Что теперь сделает Уитуорт? Позовет на помощь полицейских? Сделает рукой тайный знак сотрудникам ФБР, притаившимся в засаде за барной стойкой? Опасения Уокера оказались напрасными. Уитуорт почти сразу ответил Уокеру:

– Готов тебя внимательно выслушать.

Уокер потребовал, чтобы Уитуорт поклялся, что не донесет на него после того, как выслушает его «коммерческое предложение». Он прекрасно понимал, что клятву, данную человеком, которого счел способным предать свою родину, вряд ли можно считать высеченной в камне. Но Уокер знал по себе, что любое предательство всегда было по своей природе весьма противоречивым явлением и был готов мириться с этим. Кроме того, ему было известно, какое огромное значение Уитуорт придавал разного рода клятвенным обещаниям. Для Уитуорта это был обряд посвящения в мир интриг и тайн. В результате он обретал восхитительное ощущение принадлежности к сплоченной группе людей, связанных крепкими клятвенными узами, которые напоминали ему семейные. И даже если такую принадлежность следовало хранить в строгом секрете, то Уитуорт ничего не имел против этого.

Естественно, что Уитуорт с готовностью поклялся Уокеру, что сохранит все услышанное от него в тайне. После этого Уокер изложил Уитуорту суть своего «коммерческого предложения». Он сказал, что уже на протяжении последних нескольких лет занимался успешной торговлей секретной информацией, и предложил Уитуорту принять участие в этом бизнесе. Уокер считал, что настало время расширить масштабы своих торговых операций. Поэтому ему был нужен надежный партнер, имеющий доступ к грифованным документам. Сам Уокер стал бы играть роль посредника, забирающего копии этих документов у партнера и передающего их покупателю.

– Тебя интересует мое предложение? – спросил он Уитуорта, который не ответил на заданный ему вопрос и начал расспрашивать Уокера. В первую очередь Уитуорт захотел выяснить, сколько лет Уокер торгует секретной информацией. Ответ был уклончивым: Уокер сказал, что занимался этим в ПРАКТЕХе под самым носом Уитуорта. А с чего все началось и когда именно, Уитуорту знать не обязательно. Уокер отказался описывать, как добывает секретную информацию и доставляет ее покупателю. Он только упомянул, что фотографирует грифованные документы при помощи «Минокса», которым ввиду небольших размеров очень удобно пользоваться одной рукой.

Больше всего Уитуорта интересовало, кто является покупателем секретной информации. Уокер ответил, что точно не знает. Может, это были мафиози, или страна-союзница Америки типа Израиля, или какая-нибудь частная военная компания вроде той, что время от времени публикует каталог военных кораблей и подводных лодок. Уитуорта этот ответ вполне удовлетворил, из чего Уокер сделал для себя вывод о том, что Уитуорт хоть и любопытен, но не очень придирчив и дотошен.

Речь зашла о том, как поделить доход, полученный от продажи секретной информации. Уокер предложил вариант «50 на 50». Искренний вид, с которым Уокер сделал это предложение, убедительно свидетельствовал, что другие варианты дележа он даже не рассматривает. По словам Уокера, ежемесячная выплата, на которую может рассчитывать Уитуорт, составляет от двух до четырех тысяч долларов. Она впрямую зависела от качества добытых секретных материалов. Например, ключи к шифратору «KY-8» ценились гораздо меньше, чем к самому распространенному шифратору «KW-7» или к шифратору «KWR-37», используемому для широковещательной связи.

Подразумевалось, что Уитуорт должен был вернуться на военно-морскую службу, чтобы стать партнером Уокера по нелегальному бизнесу. Желая убедить Уитуорта поскорее принять «коммерческое предложение», Уокер сказал, что риск разоблачения являлся минимальным, и шанс быть пойманным практически равнялся нулю. Сам он успешно занимался этим уже довольно продолжительное время, не вызывая ни у кого подозрений на свой счет. А там, где нашелся хороший заработок для одного человека, могли прилично заработать и двое.

Но Уитуорт все еще не был готов согласиться работать на Уокера. Во-первых, он испытывал опасения в отношении Барбары. Кто знает, что она могла натворить в состоянии алкогольного опьянения, в котором пребывала почти постоянно! Уокер сказал, что держит ситуацию с Барбарой под контролем, пока она получает от него достаточную денежную компенсацию за свое молчание. Уитуорта этот ответ вполне удовлетворил. Ведь любому малообеспеченному человеку почему-то кажется, что с помощью денег можно легко решить все жизненные проблемы.

Во-вторых, Уитуорт хотел, чтобы Уокер ни при каких обстоятельствах не рассказывал о нем своим покупателям секретной информации.

– Конечно, – с легкостью пообещал Уокер.

– Никогда-никогда? – переспросил Уитуорт.

– Никогда-никогда, – подтвердил Уокер.

На том и порешили. Оставалось только согласовать более мелкие детали – возвращение Уитуорта на военно-морскую службу, его новое назначение и дату первой денежной выплаты за шпионские услуги. Уокер попросил официантку повторить заказ и предложил Уитуорту выпить за успех их совместного предприятия. Посетителей в «Посадочной полосе Тренчарда» уже порядком прибавилось, поэтому Уокер и Уитуорт стали изображать из себя обычных любителей пива. Для Уокера вести двойную жизнь давно стало привычным делом, а Уитуорту пришлось притворяться впервые в жизни.

10 октября 1974 года Уитуорт подписал документы о повторном зачислении на военно-морскую службу. Он получил повышение, и ему было обещано обучение на курсах усовершенствования радистов в январе 1975 года. Уитуорт надеялся, что там его обучат космической связи. Это гарантировало бы ему дальнейшее успешное продвижение по службе.

Тем временем Уокер перевез жену и детей из Сан-Диего в Норфолк. Поначалу Барбара наотрез отказалась уезжать. Она собрала дочерей в гостиной и объявила им, что собирается разводиться. Барбара больше не хотела кочевать с мужем, и дочери были солидарны с ней. Всем им нравилось жить в Сан-Диего, и они не желали тащиться через всю Америку только потому, что Уокер решил сменить место жительства. В конце концов семья вполне могла обойтись и без него.

Но Уокера такой поворот событий совершенно не устраивал. Он схватил Барбару за руку, увел в спальню и закрыл туда дверь. Дочери слышали, что Уокер разговаривал с ней мягко, тихо и спокойно, как доктор. На следующее утро Барбара заявила дочерям, что развода не будет и они все вместе отправятся в Норфолк.

Фургон с Уокерами тащил на прицепе «Грязного старикашку», а к запасному колесу на задней двери был привязан мотоцикл. Они пересекали Техас, когда Барбара начала жаловаться на плохое самочувствие. У нее открылось кровотечение, и через короткое время она уже сидела посреди лужи собственной крови.

Уокер остановился на придорожной площадке для отдыха. Дочери хотели, чтобы он отвез Барбару в больницу. Но Уокер сказал, что беспокоиться не о чем, и ему надо торопиться, чтобы побыстрее добраться до места назначения. Барбару он попросил собраться с силами и привести себя в порядок. Дескать, не пристало жене умирать раньше мужа. Барбара повиновалась. К ночи кровотечение почти прекратилось, и уже в субботу Уокеры остановились в мотеле в пригороде Вашингтона.

Вечером Уокер оставил в условленном месте бумажную сумку с фотографиями секретных документов, сделанными на «Ниагарских водопадах». Эти фотографии он сопроводил запиской, адресованной, как обычно, «дорогому другу». В ней Уокер сообщил, что взял на себя смелость завербовать лучшего друга, радиста-профессионала, старшину Джерри Уитуорта. Уокер не видел никаких причин, чтобы не называть русским имя их нового агента.