Став ответственным за безопасность связи на военно-морском корабле, Уокер почувствовал себя лисом, которому поручили охранять курятник. На «Ниагарских водопадах» в его распоряжении оказались списки ключей к шифратору «KW-7» для связи с береговыми радиостанциями, перфокарты с ключами к шифратору «KWR-37» для широковещательной связи, буклеты с ключами к шифраторам «KL-47», «KW-47» и «KY-8» на 3 месяца, технические руководства по этим шифраторам, а также копии оперативных приказов американского Тихоокеанского флота и радиограмм под грифом «совершенно секретно». Корабельный сейф, в котором хранились секретные криптографические материалы, фактически стал личной библиотекой Уокера. И он не преминул этим воспользоваться. По собственной оценке Уокера, он скопировал для КГБ 100 % ключей, побывавших в этом сейфе.

В АНБ тратили энергию и деньги, придумывая все новые изощренные методы противодействия иностранным разведкам, но почему-то никогда не брали в расчет предателей. Сотрудник АНБ из состава комиссии, которая была создана для оценки ущерба, нанесенного Уокером, образно высказался по этому вопросу:

– Дело было не в том, что мы не заперли дверь радиорубки. Разумеется, мы ее закрыли, но только после того, как сами впустили Уокера вовнутрь.

Для Уокера перехитрить этих доверчивых болванов не составляло большого труда. Согласно служебной инструкции, буклет со списком ключей на месяц вперед изготавливался в штаб-квартире АНБ в Форт-Миде и в запечатанном виде доставлялся военно-морской курьерской службой. Если перед началом использования ключей обнаруживалось, что печать отсутствовала или повреждена, то необходимо было собрать вместе всех корабельных радистов-шифровальщиков для проведения расследования во главе с капитаном. Для Уокера эти меры предосторожности не представляли никакой проблемы. Он срезал печать складным карманным ножом, фотографировал ключи, а затем приклеивал ее на место при помощи клейкой ленты.

Военно-морское министерство возлагало большие надежды на действенность своей процедуры негласной периодической проверки благонадежности лиц, имевших допуск к совершенно секретным документам. Каждые 5 лет сотрудник военно-морского следственного отдела беседовал по поводу поведения проверяемого с его непосредственным начальником. Подозрения могли возникнуть, только если проверяемый вел себя уж слишком вызывающе – например, размахивал советским флагом на лужайке перед своим домом или обращался в корабельный лазарет с жалобой, что слегка подсел на героин. Менее явные случаи отклонения от нормы обычно оставались незамеченными.

Тем не менее Уокер очень нервничал по поводу очередной проверки, которую ему предстояло пройти в 1972 году. А вдруг какой-нибудь дотошный следователь догадается спросить Барбару, не заметила ли она что-нибудь подозрительное в поведении мужа за последнее время? Поэтому Уокер решил изготовить поддельное заключение о том, что прошел проверку. В магазине канцелярских товаров за несколько долларов он заказал печать, очень похожую на ту, что ставил на свои документы военно-морской следственный отдел. Потом он похитил стандартный бланк военно-морского следственного отдела. Уокер напечатал на нем фразу о том, что проведенная в 1971 году повторная проверка старшего уорент-офицера Джонни Уокера не выявила никакой негативной информации о нем. Он заверил бланк фальшивой печатью и, улучшив момент, засунул его в свое личное дело. Во время следующей тайниковой операции Уокер передал русским записку с просьбой возместить ему расходы на изготовление фальшивой печати.

На «Ниагарских водопадах» Уокер отслужил два срока во Вьетнаме. Один длился 10, другой – 8 месяцев. Оба раза Уокеру приходилось доставлять оперативные приказы и разведывательные сводки в качестве военно-морского курьера. Они были слишком длинными, чтобы передавать их по радио. Поэтому курьерская связь в этом случае была намного надежнее и быстрее. Уокер забирал секретные документы в Сайгоне или Дананге и вручал их адресатам на американских военных кораблях в Тонкинском заливе, спускаясь с вертолета по веревочной лестнице и забираясь по ней обратно. Несколько раз вертолет, на котором он летел, подвергался обстрелу. А однажды Уокер оказался в Сайгоне во время нанесения по нему ракетного удара. Обо всем этом он похвастался много лет спустя в письме старшей дочери Маргарет. Ощущения, которые Уокер испытал во Вьетнаме, не потеряли остроты даже через много лет, и он желал поделиться воспоминаниями о своем участии во вьетнамской войне с кем-то из близких родственников.

Естественно, что Уокер не мог рассказать Маргарет о своей основной шпионской проблеме, с которой столкнулся, когда служил во Вьетнаме. Даже яростные вражеские обстрелы из стрелкового оружия и ракетных систем залпового огня не могли помешать ему без задержек доставлять срочные оперативные приказы командования в Сайгоне на американские военные корабли в Тонкинском заливе. На все про все Уокеру требовалось не более двенадцати часов. Однако, чтобы передавать фотокопии этих приказов русским, у него уходило до полугода.

Отправляясь в длительные походы по Тихому океану на «Ниагарских водопадах», Уокер больше не мог примерно каждые три месяца совершать поездку на автомобиле по Вирджинии, дабы принять участие в очередной тайниковой операции. И ему оставалось только продолжать делать фотокопии секретных документов. Уокер хранил рулоны с отснятой фотопленкой в пачках из-под сигарет. В одну пачку «Мальборо» помещались 6 рулонов. После возращения «Ниагарских водопадов» на военно-морскую базу в Аламеде[12] Уокер укладывал 18 пачек «Мальборо» в атташе-кейс «Самсонайт», спускался с ним по трапу и выходил за пределы военно-морской базы. Через некоторое время 248 кадров с американскими секретными документами попадали в распоряжение 16-го отдела ПГУ.

Этот шпионский бизнес складывался настолько успешно, что дерзкий и жадный Уокер пошел на дополнительный риск, чтобы увеличить свой заработок. В 1973 году минули 2 года, как началась его служба на «Ниагарских водопадах». Он решил, что нет смысла так долго ждать до следующей тайниковой операции. Русские должны были давать ему по 4 тысячи долларов в месяц. Раз в полгода по возвращении из дальнего похода на «Ниагарских водопадах» Уокер пересекал Америку и получал от русских 24 тысячи долларов. А почему они не платят ему проценты за то, что эти полгода пользовались его деньгами?! Вопиющая несправедливость с их стороны!

Своему непосредственному начальнику Уокер поведал жалостливую историю о том, что его закусочная в Южной Калифорнии, приносившая ему огромную прибыль, неожиданно стала убыточной. Мол, менеджеры, которым Уокер доверил управление своей закусочной, стали его обворовывать, пока он все силы отдавал военной службе на благо родины. В результате Уокер получил десятидневный внеочередной отпуск. Захватив атташе-кейс с очередной порцией фотокопий секретных документов, он вылетел на самолете из Сайгона в Сан-Франциско.

Когда Уокер приехал домой, Барбара заметила, что в его внешности произошла разительная перемена. У него на голове появилась копна блестящих черных волос.

– Это мои новые пластиковые волосы, – пояснил Уокер жене. – Купил их в Гонконге. Как они тебе?

– Ты в них выглядишь намного моложе, – ответила Барбара. И это была истинная правда. Барбара хотела еще сказать, что теперь верхняя часть его головы выглядела гладкой и плоской, подобно палубе авианосца. Но благоразумно промолчала. Незачем было начинать встречу с мужем со скандала.

Уокеры проживали в своем новом доме в городе Юнион-Сити недалеко от Аламеды. После того как Уокер столько времени провел вдали от членов своей семьи, он стал для них чужим. Его дочери достигли подросткового возраста. Уокер совершенно их не понимал, хотя и старался. Алкоголь, секс и наркотики заполнили все пространство вокруг дочерей, и они, подобно их матери, свободно дрейфовали в нем без возможности зацепиться за что-нибудь полезное. Все дочери были настроены чрезвычайно враждебно, постоянно страдали и ныли.

Маргарет была старшей, ей исполнилось 15 лет, и она все время искала повод затеять ссору с родителями. Если Барбара запрещала ей встречаться с каким-нибудь парнем, то Маргарет намеренно прогуливалась с ним под руку по улице на глазах у матери, чтобы ее позлить. Барбаре это надоело, и она пожаловалась Уокеру, что Маргарет спит с кем попало. В наказание он отстегал дочь ремнем. А Барбара пригрозила Маргарет, что впредь будет рассказывать обо всех ее похождениях Уокеру. Но на следующей день Маргарет намеренно вышла к завтраку в майке на бретельках, чтобы все увидели синяки на ее спине и руках. А потом опять пустилась во все тяжкие. Дескать, никакие побои не заставят ее покориться воле родителей.

Уокер рассказывал домочадцам, насколько привлекательны для него были филиппинки с их прямыми волосами, ниспадающими к пояснице. Наслушавшись отца, Маргарет стала распрямлять волосы горячим утюгом и позволила им отрасти. Уокер не обратил на изменения во внешности дочери ни малейшего внимания. Маргарет была довольно привлекательной и считалась аморальной особой. Поэтому неудивительно, что за Уокера это сделали окрестные парни.

Тринадцатилетняя пухленькая Лаура была по-своему несчастна. Она не ходила на свидания, хотя проводила все свободное время в шумной компании. Большинство подростков там были наркоманами. Она много раз побывала под кайфом. Накуриться до одури представлялось ей наиболее простым способом скрасить свое безрадостное существование. Барбара это заметила и попыталась изолировать Лауру от подонков, с которыми та водилась. Она разыскала дочь в одном из соседских домов и потребовала вернуться домой. Когда Лаура, по мнению Барбары, недостаточно быстро отреагировала на ее требование, Барбара сняла туфлю и начала бить Лауру каблуком по голове. Кровь заливала ее лицо, и она стала молить мать о пощаде. Но Барбара не остановилась, пока не обессилила. После этого она ушла, оставив Лауру на произвол судьбы.

В отчаянии Лаура задумалась о самоубийстве. Она достала револьвер с ручкой из слоновой кости, который хранился в тумбочке рядом с кроватью Барбары, приставила к виску, но не смогла нажать на курок и, уронив револьвер на пол, убежала. С тех пор мысли о самоубийстве не переставали время от времени посещать Лауру.

Однажды Барбара вернулась домой после рабочей смены из закусочной, продававшей гамбургеры. В гостиной она застала незнакомого ей моряка, ожидавшего ее возвращения. Он сказал Барбаре, что должен сообщить ей кое-что очень важное. Она напряглась.

– У меня для вас плохие новости, – продолжил моряк. Барбара налила себе в стакан выпивку, полагая, что хорошая порция крепкого спиртного поможет ей пережить потрясение от услышанного. Моряк сообщил Барбаре, что его жена однажды изменила ему с Уокером. В ответ Барбара, которая всего лишь 2 недели назад обнаружила в багажнике недавно купленного Уокером автомобиля пару женских замшевых сапог, рассмеялась моряку прямо в лицо. Тот сердито посмотрел на Барбару, продолжавшую громко смеяться. А она с трудом подавила в себе желание сказать, что одним разом Уокер вряд ли ограничился.

Когда Уокер взял внеочередной отпуск, проблемы в его семье обострились до предела. Но он не хотел участвовать в семейных разборках, поскольку его брак уже давно превратился в фикцию. Лишившись зрительской аудитории в лице членов своей семьи, Уокер нашел ей своеобразную замену. Он купил щенка немецкой овчарки и придумал для него кличку – Моряк. Обращаясь к нему, Уокер называл его своим любимым ребенком в семье. Возможно, что так оно и было на самом деле, но Уокер очень сильно расстраивался, когда произносил эти слова.

Уокер пересек полмира и вернулся домой не ради того, чтобы купить себе щенка. Это была чисто деловая поездка. Страдая от смены часовых поясов и устав от участия в боевых операциях во Вьетнаме, Уокер обратился за помощью к Барбаре в проведении тайниковой операции, и она ответила согласием. В пятницу во второй половине дня они вылетели из Окленда и вечером того же дня поселились в гостинице в Фэрфаксе в Вирджинии.

На следующее утро Уокер сказал Барбаре, что будет лучше, если она поведет взятый напрокат автомобиль, а он будет ориентироваться по карте, полученной от русских, и указывать ей путь. Тем более что Барбара всегда любила управлять автомобилем.

Пока Барбара долго летела с Уокером через всю Америку на самолете, она, как ей показалось, успела подумать обо всем. Ее муж попросил о помощи. Барбара считала, что вполне справится с тем, что ей предстояло сделать. В конце концов, жизнь у нее всего одна, и прожить ее надо с единственным мужчиной. Она будет всегда рядом с ним, борясь за благополучие своей семьи. Вот только к управлению автомобилем Барбара оказалась не готова. Она забыла захватить с собой из дома водительское удостоверение и побоялась признаться в этом мужу – своему домашнему тирану и матерому шпиону.

Тайниковая операция прошла успешно. Следуя указаниям мужа, Барбара быстро доехала до места ее проведения. Во время остановок Барбара брала в руки инструкцию с описанием действий, которые требовалось выполнить, и выкрикивала команды Уокеру сквозь открытое окно автомобиля. Но он не нуждался в указаниях Барбары. Уокер действовал автоматически, быстро и четко. Он находил пустую жестянку из-под сладкой газировки и заменял ее на другую. В гостинице Уокер вытащил из привезенной бумажной сумки большое количество пятидесятидолларовых банкнот, свернутых в тугие трубочки. Он был очень счастлив и сказал Барбаре, что она отлично справилась с порученным ей делом.

На следующее утро Уокер заявил Барбаре, что не хочет везти деньги домой в сумках. А вдруг в аэропорту захотят проверить их содержимое? Пусть деньги побудут у Барбары. Ведь женщин подвергают обыску реже, чем мужчин. Часть денег Барбара зашила за подкладку своего пальто. Остальные Уокер разложил по конвертам с фирменным логотипом гостиницы. Барбара прикрепила конверты к телу с помощью клейкой ленты, а сверху одела свитер и пальто. Она чувствовала себя так, будто несет тяжелый груз.

На самолете Барбара заказала себе водку, потом еще одну. Заметив укоризненный взгляд Уокера, она сказала, что хочет отпраздновать удачно проведенную шпионскую операцию. Выпитая водка испортила Барбаре настроение. Она с ненавистью посмотрела на мужа и зарыдала. Тот с опаской огляделся вокруг и попросил Барбару взять себя в руки. Весь остаток пути в самолете она продолжала жалобно всхлипывать. Но остальным пассажирам не было до нее никакого дела. Дома Барбара сразу же сняла пальто и свитер, отклеила конверты с деньгами и запрыгнула в ванну. Телесная близость к деньгам, полученным преступным путем, заставила ее почувствовать себя грязной. Барбара убедила себя, что сможет смыть с себя грязь, приняв ванну. Это не помогло, и она попыталась забыться с помощью бутылки водки. Ей стало только хуже.

Через несколько дней Уокер вернулся на «Ниагарские водопады». При расставании он и Барбара не промолвили ни слова. А спустя 3 месяца Уокер совершил самое длительное путешествие в своей жизни. В феврале 1974 года он добрался на «Ниагарских водопадах» до американской военно-морской базы на острове Диего-Гарсия. Заход туда был связан с необходимостью пополнить запасы продовольствия и пресной воды.

Военные моряки, служившие на Диего-Гарсия, называли его «Булыжником». Это название как нельзя лучше характеризовало пустынный и узкий коралловый атолл, расположенный на расстоянии примерно полутора тысяч километров от южной оконечности Индии. Отправляли на Диего-Гарсия служить только добровольцев сроком примерно на восемь месяцев. С 1965 года он находился под контролем англичан, которые в 1966 году сдали его в аренду американцам на 50 лет. На Диего-Гарсия располагалась наземная станция спутниковой связи, куда поступал перехват с американских шпионских спутников. Они следили за радиообменом и радиолокационным излучением советских военных кораблей и подводных лодок. С помощью гидрофонов велась слежка за вражескими «бумерами», а размещенное на Диего-Гарсия ядерное оружие должно было обеспечить Америке победу над противником на заключительной стадии крупномасштабного военного конфликта в Азии.

В феврале 1973 года Уитуорт стал одним из первых добровольцев, вызвавшихся служить на Диего-Гарсия. В поисках новых впечатлений он хотел пожить там среди порядка четырех сотен военных моряков и в непосредственной близости от ядерных ракет, способных взорвать всю планету. Когда Уокер встретился с Уитуортом на Диего-Гарсия, тот сгорал от нетерпения, желая пообщаться со своим лучшим другом. Уокер пробыл на Диего-Гарсия 2 дня. Уитуорт показал ему риф, в окрестностях которого нырял с аквалангом, океанский берег, где совершал пробежки, и сборные дома из гофрированного железа, предназначенные для проживания американских военных моряков.

Через 6 месяцев Уокер вспомнил о двух днях, проведенных на Диего-Гарсия. В августе 1974 года подошел к концу срок его службы на «Ниагарских водопадах» в качестве ответственного за хранение криптографических материалов. Вернувшись на военно-морскую базу в Норфолке, Уокер оказался в затруднительном положении. Он подозревал, что его жена с каждым новым глотком спиртного все больше склонялась к тому, чтобы донести на него в ФБР. Поэтому Уокер захотел обезопасить себя от ее доноса, не теряя при этом возможность получать от русских сумки, набитые деньгами. Уокер уже давно размышлял на эту тему. В результате у него родился план, но он никак не решался воплотить его в жизнь. А потом произошло событие, убедившее Уокера, что настало время действовать. Барбара усыпила Моряка, который в отсутствие Уокера совсем отбился от рук и совершенно одичал. Узнав об этом, Уокер рассвирепел и обвинил Барбару в том, что она лишила его единственной радости в жизни. А спустя короткое время он разволновался еще больше, когда пришел к выводу, что следующей жертвой после Моряка рискует стать сам, если немедленно не примет меры для своей защиты.