Прошу оказать содействие…

Это было в феврале 43-го года. Прибегает мой сынишка Славка и кричит благим матом:

– Мамочка, сейчас пригнали фашисты 13 наших разведчиков, полуразутых, израненных, обмороженных. Теплую одежду стащили с них и на себя напялили. А их свалили, как дрова, к деду Ефиму Морозову в холодную избу.

Солдатики стонут, просят попить, а у деда и воды-то нет. У меня тогда в доме жили немецкие санитары, 24 человека. Один из них – коммунист Иоганн Шеррер.

Вызываю его втихомолочку и прошу помочь горю.

Говорит:

– Лично сам не могу оказать содействие. Нахожусь под подозрением. Лет 6 отбывал в концлагере. Поищите своих людей, а я вам буду доставлять медикаменты, сколько хотите. У меня аптекарь – друг, тоже коммунист.

Моя дочь Руфина, 10-классница, пригласила медичку К.Я. Щербакову и секретаря райкома комсомола Е.С. Орлову.

Они собрали продуктов с населения. Натопили печь, согрели воды, размыли раны, все перевязали. Иоганн принес целый чемодан бинтов и лекарств. Все это приходилось делать украдкой, под страхом смерти.

Раненые повеселели. Один из них, видимо, писатель был, сказал:

– Спасибо вам, дорогие патриотки! Если останусь в живых, то напишу о вас книгу.

Все они написали письма домой – в далекую Сибирь.

Руфина закопала письма в подполе. Во время освобождения дом сгорел, а письма сохранились. Как только наладилась связь, Руфина отослала их по назначению.

Вскоре от родных посыпались ответы: от жен, матерей, сестер. Каждому хочется узнать о своем дорогом человеке.

А сложилось так, что нам и не пришлось ответить. Во-первых, шел фронт. Немцы бомбили, все кругом горело, пылало. Во-вторых, нашлись злые языки, оклеветали Руфину и Леночку. Их арестовали. Война есть война. Руфину осудили на 5 лет тюремного заключения, а Лену – на 8 лет. Вот тут письма-то мне и пригодились.

Как показала их начальникам, так на третий день отпустили мою дочь. А Леночка ни за что, ни про что отбывала срок наказания.

Сейчас обе живы. Руфина работает учительницей. А Лена погибает – пьет запоем.

Вот что может сделать людская несправедливость. Обе девушки побывали в гестапо. Избили и бросили в холодный амбар вместе с другими несчастными. Не давали ни пить, ни есть. И родных не подпускали. По ночам выводили смотреть, как пытают и вешают несчастных, заподозренных в партизанстве. На глазах у Лены замучили секретаря Картаковского райкома партии тов. Юдина. Сажали в застенок молодыми, а выходили оттуда черными, седыми, да и мало кто выходил в живых.

Два раза мне приходилось выручать свою дочь через переводчика, бывшего белогвардейца, – очень любил взятки…

А разведчиков через неделю увезли в неизвестном направлении.

Девушки готовили им побег, собирали лыжи, но не успели они убежать. Дорогие поборники правды из газеты «Комсомольская правда»! Убедительно прошу выехать на место. В одном-то письме всего не расскажешь, а так хочется обо всем рассказать.

Я думаю, что письма родственников можно найти в архиве и сообщить на родину. А возможно, кто и жив остался из 13 славных сибиряков-разведчиков. Это же герои-богатыри!

Голубева Н.А.

Погорелое-Городище, Калининская обл.

10 марта 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 14. Л. 90–94 об.