Весь следующий день Эллен думала о тюрьме. Она понимала, что доигралась до того, что теперь посадят не только Николя, но и ее саму, а может быть, даже этого юнца Франсиса. Уж он-то даже мухи бы не обидел. Но следователю, конечно, было не до анализа. Он непреклонен ни в чем и уж точно не собирался идти на уступки.

Нашли капсулу на воротнике Венсана. Значит, это убийство. Все произошло в отеле, где он работал швейцаром. Можно ли здесь попытаться спастись от тюрьмы? Вряд ли.

«Вот это вляпались», думала Эллен, заливая в себя вино прямо из бутылки. Сегодня она никуда не пошла. Не хотелось видеть Гозлана, да и всех остальных. Она выглядела как садовник: нацепила на себя все старье, которое нашла в шкафу, элегантную одежду «начальницы» бросила на пол. Бросила с ненавистью. В самый запыленный угол комнаты.

Эмоциональное состояние требовало разрядки. Хотелось хулиганить. Сдерживаться не было сил. Вокруг образовалась целая гора из цветастых упаковок от вредоносных шоколадных печений. Она засовывала целую горсть этого добра в рот, щедро осыпая себя крошками.

Капсула заняла все мысли. Как она попала на воротник Венсана?

Меркьюри сработал филигранно. Вероятно, сумел незаметно ее зацепить на воротник. В смутных воспоминаниях о том, что говорил Венсан про встречу с Меркьюри, детали стирались с каждым днем. Надо было воссоздать картину их встречи, пока еще память могла это позволить!

Тогда, в библиотеке, Венсан говорил много, но правды боялись настолько, что едва запоминали слова. Как собрать эту пеструю мозаику из событий, чтобы понять, как именно все произошло и в какой последовательности?

Итак, Франсис встретил машину у входа, как обычно. Затем забежал в здание, чтобы предупредить о приезде гостя, затем Меркьюри вышел из машины и подошел к Венсану. Они поговорили. О чем?

О чем, вспоминала Эллен, прихлебывая шардоне. Венсан сказал, что они пообщались недолго: он сообщил Меркьюри, что отель перегружен, и проводил его к «роллс-ройсу».

Стоп, сказала себе Эллен, когда шальная мысль вдруг скакнула в сознании. Но ведь Венсан говорил, что Меркьюри хромал на одну ногу!

Озаренная внезапным воспоминанием, она попыталась сосредоточиться, чтобы не выпустить нужную мысль.

Точно! Венсан же сказал, что проводил гостя до машины! Он сказал, что Меркьюри оперся на него, якобы не мог доковылять до автомобиля, схватился за шею, пока Венсан тащил его до места. Видимо, в этот момент Меркьюри закрепил эту микрокапсулу на воротник!

Эллен соскочила с места и забегала по комнате.

Придумал хромоту! Конечно! Ничего с его ногами не случилось, понятно. Вся эта сцена была наглым образом сфабрикована. Этот мерзавец принес с собой капсулу на случай, если что-то пойдет не так. Скорее всего, это и есть инструмент всех убийств! Это стиль Меркьюри, их манера, жанр, их почерк! Так они действовали всю жизнь: капсула прикреплялась к одежде людей и никто ее не замечал! В ней, вероятно, есть какой-то особый микрокрючок, способный держаться на одежде. Ловко придумано. А люди гибли! К тому же Гозлан говорил, что ртуть определяется при помощи конкретных анализов, ее так просто не заметишь! Стандартные процедуры ничего не показывают. Да и в те годы до них просто не додумались. Экспертиза проводилась совсем на другом уровне. Это сейчас больше возможностей, а тогда врачи не смогли распознать причину смерти. Думали, что у людей происходил сердечный приступ. Конечно, определить ртуть тяжело. Симптоматика непонятная, и человек просто – раз! – и скончался. Все думают, что это сердце. А от сердечных приступов умирают и молодые люди.

Но дело-то все в капсуле! Смерть в капсуле! Вот что делал с сотрудниками «Реббеки» все это время Меркьюри!

Эллен кинулась к сумке в поисках телефона. Под ногами хрустнули крошки от печенья, которые она раздавила на ковре. Стала рыться по карманам, вытрясая на пол все содержимое. Паспорт, ключи, карты посыпались в стороны, заполняя и без того захламленное пространство.

Она должна срочно связаться со следователем и рассказать, что ей удалось вспомнить! Сейчас стоит проявлять усердие, даже если кажется, что все напрасно. Нужно доказать Гозлану, что все это правда. Только так она может выпутаться из этой жуткой истории, только долгие беседы помогут дойти до истины. Тем более камера должна была все заснять! Он наверняка уже посмотрел видео с фестиваля. Теперь найдутся доказательства того, что Меркьюри приезжал! И как он закрепил капсулу, будет видно!

Гозлан обрадовался звонку Эллен, предполагая, как видно, что девушка наконец надумала сдать Николя с потрохами. Он с радостью договорился о встрече в отеле, после чего любезно попрощался и заверил, что она все делает правильно.

Но следователь был откровенно разочарован, слушая все ту же шарманку, которую завела для него мадам Шанталь.

«Опять этот Меркьюри», – подумал он, грустно выслушивая речи Эллен. Девушка стоит на своем, и ничего ее не берет. Ну что за страстная убежденность? Или она так хорошо отыгрывает свою роль?

По тому, как пылали щеки Эллен, а уксусный альдегид гулял в помещении, следователь догадался: кое-кто сегодня приложился к спиртному. Может, это и есть причина того, что девушка совсем страх потеряла и снова пустилась в россказни? «Напиток храбрости» придал сил? А ведь следователь предупреждал, что теряет терпение. Он ненавидит тратить время попусту. Добиться конкретики, видимо, в очередной раз не получится.

Гозлан сидел в уже полюбившемся кресле в библиотеке и качал ногой. В этот момент он с горечью думал об ужине, который остался ждать на плите. Ну сколько можно ездить сюда напрасно? Ему это уже порядком надоело.

Эллен была неугомонна: она рассказывала в деталях все, что вспомнилось о фестивале. В пестрых предположениях скрывалось много лишнего, однако это не мешало составить упорядоченный рассказ об убийстве.

Следователь слушал Эллен, находясь в состоянии, больше похожем на дремоту, тем не менее все детали рассказа усваивал четко. Он смотрел на Эллен с особой пытливостью, но в беззащитном выражении ее глаз не замечал лживости. Эта девица свято верила в то, о чем рассказывала. Может быть, она была непричастна к убийству? Ее убежденность – это лишь дело рук Николя? Втянул девочку в преступление, обманул, заставил поверить в какую-то сказку, наговорил ерунды! И ведь она верит в это сейчас, верит в какое-то существо по имени Меркьюри.

Гозлан состроил вид искренней скорби. Ну что теперь делать с ней? Что теперь делать с этой наивной девицей?

– Мадам Шанталь, – с грустью сказал он и выдохнул, – вы продолжаете стоять на своем, я вижу. Вы серьезно верите в то, что говорите? Или просто обманываете меня? Поверьте, я все равно узнаю правду. А вранье я не люблю. Если я узнаю, что вы все-таки притворялись, чтобы оправдать Николя, вы будете отвечать по всей строгости закона. Я вам это обеспечу. Понимаете?

Эллен божилась, что врать неспособна. Вот недоговаривать – это, конечно, ей присуще. Но лгать, тем более следователю, она просто не в состоянии. Она прекрасно понимает, что дело серьезное. Умер невинный человек, а других невинных пытаются привлечь к наказанию. Разве может она так рисковать? Особенно если дело касается ее самой.

– Легенда звучит абсурдно, я понимаю, – сказала Эллен. – Но все произошло так, как рассказывал мсье де Бриссак. Один в один!

Гозлан ухмыльнулся.

Еще бы, подумал он. Все это рассказывал мсье де Бриссак. А кто же? Он эту историю придумал, он ее и разыграл.

Эллен удалось понять мысли следователя.

– Не надумывайте себе лишнего, – взмолилась она. – Мсье де Бриссак знал о легенде столько же, сколько я. Ему о ней рассказывали родители, дед, вы понимаете? Это старая легенда, в которую верили здесь поколениями.

Гозлан нахмурил брови, но ничего не сказал. По его виду можно было судить о грандиозном недоверии. Замкнутость сводила на нет любые попытки наладить контакт.

– Зачем этому мсье Меркьюри понадобился швейцар? – поинтересовался Гозлан. – Его не заселили, ему нахамили при входе… и все? Это причина?

– Сложно сказать, – ответила Эллен. – Я не знаю, зачем вообще этой семейке приезжать в «Реббеку», тем более так спонтанно. Что они здесь делают и почему так важно следовать инструкциям? Понятия не имею.

Следователь сделал глубокий вдох. Он уже опросил Франсиса Галена, мадам Вандербеш и Жиля, поэтому знал: всем этим людям знаком мсье Меркьюри и все как один твердят о легенде. Сотрудники, как заведенные куклы, говорят одно и то же. Им что здесь, в «Реббеке», внушают идеи под гипнозом?

– Вы посмотрели видео с камер, так ведь, мсье Гозлан? – спросила Эллен с упованием. – Я надеюсь, вы убедились в том, что Меркьюри здесь был?

– Посмотрел.

– Ну и?

– Ну и удивился тому, как кто-то филигранно избавился от видео.

– Что? – вскрикнула Эллен и едва не подавилась слюной.

– Видео с вашего сервера были удалены, мадам. Конкретно за тот вечер.

– Не может быть!

– Что забавно, утренние видео следующего дня на сервере есть. А вот с фестиваля куда-то исчезли. Словно их кто-то стер.

– О Боже! Как это может быть правдой? Кому это могло понадобиться?

Гозлан помолчал. Ответить здесь было нечего.

– И что, даже вы как полицейский не можете восстановить эти видео?

– Они удалены без возможности восстановления. Всё. Финита ля комедия.

– Нет! Нет! – Эллен билась в истерике. – Вы понимаете теперь, что это означает?

– Понимаю, – лукаво сказал Гозлан и улыбнулся.

– Меня же предупреждали, мне говорили! Говорили, что этот Меркьюри опасен! Он как воздух! Способен забраться куда угодно!

– О мой Бог, – театрально проговорил Гозлан и перекрестился.

– Я серьезно! – вскричала Эллен. – Меркьюри может сделать все! Но как? Как у него это получается? Он что, продал душу дьяволу? Я просто не понимаю.

Она обхватила руками голову.

– Мистика, да, мадам?

– Именно! Вы мне не верите? Это на самом деле мистика! Как он мог забраться на наш сервер и все удалить?

Гозлан закатил глаза. От взрослого человека слушать сказочный бред просто противно.

– Какой смысл Николя удалять видео? – спросила Эллен безнадежно. – Это же его алиби! Приехал мсье Меркьюри! Там все записано.

– Или не приезжал никакой Меркьюри, – ехидно предположил следователь. – И теперь, чтобы скрыть этот факт, надо удалить все видео с того вечера. Чтобы стало совсем непонятно, кто приезжал, кто уезжал. Верно?

– Я не могу в это поверить, – запричитала Эллен и закрыла лицо ладонями.

– Вы способны мыслить здраво? – поинтересовался Гозлан, как обычно, в бестактной манере.

– Надеюсь, – уже неуверенно ответила Эллен.

– Тогда посудите сами. Вы видели лично мсье Меркьюри?

– Нет.

– Нет. А что вы видели?

– Машину.

– Черную машину с тонированными окнами. Так?

– Да.

– В ней мог сидеть кто угодно. Обычный гость, которого отправил Венсан восвояси. Такие, как я понял, приезжали за вечер не раз. И он всех отшил. О приезде мсье Меркьюри сообщил вам портье. Первое – он мог врать, быть заодно с преступником. Второе – ему могли сообщить ложные сведения. Это легко сделать. Создать иллюзию приезда некоего человека несложно, понимаете? Выдумать легенду, убить человека и скинуть все на некоего Меркьюри.

– Но Франсис сказал, что он представился! Сказал: «Я Меркьюри». Это был именно он!

– Могла приехать подставная фигура. Сыграть роль Меркьюри, которую ему кто-то заказал, было легко. А удаленные видео обеспечили безопасность.

– Мьсе Гозлан, вы меня шокируете…

– Кто имеет доступ к серверу?

– Наверное, только мсье де Бриссак.

– Вот. Кто кроме него мог удалить видео? Уж поди не ваш садовник Жиль? Или уборщица.

– Да, конечно. – Эллен задумалась. – Но зачем ему убивать Венсана?

– Давайте предположим, что швейцар видел что-то, чего видеть был не должен. Или кого-то. Неважно. Преступления на этой почве происходят постоянно. Лишний свидетель – это уже избитая история. От свидетелей преступники избавляются старательно. Швейцар стоял на входе. Возможно, он наблюдал нечто из того, что Николя очень хотелось бы скрыть. Вы ведь не знаете, что произошло в тот вечер? Вы были очень заняты. Все внимание отдали гонщику. Да и за порядком, наверное, следили. Гостей много, надо было все успеть, так? Что в это время происходило на входе в отель?

– Не знаю.

– Этого никто не знает. Видео удалены. Венсан – единственный свидетель – умер.

Несколько секунд полной тишины. Эллен с трудом переваривала эти сведения.

– Что мог видеть такого уникального Венсан, за что поплатился жизнью? – драматическим тоном спросил Гозлан.

– Мсье Гозлан, я понимаю, вы видели много изощренного в полицейской практике. Но, по-моему, вы слишком все усложняете. Вас послушать, это просто кино получается!

– Вы хорошо знаете Николя?

– Нет.

– Вот именно. Сами говорили, отель хранит много тайн. Венсан мог стать ненужным свидетелем. А вот чего конкретно – это будет сложнее узнать. Эта тайна хорошо спрятана.

– Мсье Гозлан, о легенде мне сообщили заранее. Они знали, что может приехать Меркьюри.

– Естественно, Николя же все спланировал.

– Нет, нет. Этой легенде уже много десятилетий!

– Может, эта легенда существовала в природе. Когда-то давно. С этим я не спорю. Но теперь подвести «под легенду» можно любое преступление. Избавиться от человека и указать на некоего Меркьюри – проще всего. Это удобно. Иметь про запас образ, к которому можно прицепить, в случае необходимости, любое новое злодеяние.

– Вы сказочник, мсье Гозлан.

– А вы, к сожалению, ослепли, мадам Шанталь.

– Послушайте, Николя даже не знал о том, что приезжал Меркьюри!

– С какой стати вы так решили?

– Вы же сами видели, я призналась в этом потом! При вас! Только мы с Франсисом знали. И водитель.

– Это не отменяет того, что Николя все инсценировал. Он заставил вас так думать. Изобразил, как он шокирован вашим признанием. Я, кстати, видел его реакцию. Не очень-то он и хорошо сыграл.

– Что? – ошеломленно спросила Эллен.

– Да-да. Скормил вам мелкие фигуры, мадам Шанталь. А сам остался при ферзе. Я уже заметил: вы живете в розовой реальности. Очень наивная. Запутать вас ничего не стоит.

– Заставил меня так думать? – переспросила Эллен и тут же глубоко задумалась, перебирая в голове события из прошлого.

– Конечно. Спросите себя: что видели лично вы? Своими собственными глазами. Что?

Эллен судорожно соображала. Вообще-то абсолютно ничего.

– Вы ни в чем сами не участвовали, – продолжил Гозлан насмешливо, – опираетесь только на чужие рассказы. Но сидите здесь убежденная до глубины души. Уверенная в том, что произошло. Вы понятия не имеете об этом. Думаю, вас неприятно удивит, когда вы узнаете, сколько людей в отеле имело отношение к этому событию.

Эллен сидела, прибитая к стулу. Ее наивность до сей поры хороших результатов еще не показывала. Неужели Николя ее просто использовал? Обвел вокруг пальца? Теперь она совсем запуталась.

– Но вы же опрашивали старых работников? – спросила она.

– Да. Жиль ничего не знает, ничего не видел. Вандербеш тоже. Морган просто не пробить. Новичок здесь только вы. Старая компания отельных работников спелась давно. Иметь тайны и действовать сообща? Это им в радость. Одурить портье или вас они могут с легкостью. Вы еще не заметили, как они мыслят слаженно?

Эллен об этом думала тоже. Теперь же просто сходила с ума. А что она знала вообще об отеле? Кроме куцых историй, набитых мифами, ничего. Неужели она на самом деле жила в альтернативном мире? Верила все это время в мистическую легенду, пока за ее спиной создавались страшные интриги? Боже, да ее просто надули.