Эллен не спала всю ночь. Сказались слова Гозлана. В голове засел вопрос: что она знает об отеле на самом деле? Какая правда ей хорошо известна? Очень сомнительная, скомканная правда, которую выдали крошечной порцией. А еще дали понять: сколько положено – скажем, остальное – не твое дело.

Старые сотрудники очень скрытны, необщительны. Держатся вместе и никого впускать в свой мир не собираются. Общаться приходится разве что с Франсисом или Мюрей. Но и они здесь люди новые. Очевидно, такие же непосвященные, как она.

Отель полон сомнительных интриг. Легенды, традиции, строжайшие правила. Не выполнил – расстрел. Что это за абсурд? И кому выгоден этот абсурд? Кто его поддерживает? Николя?

Но зачем ему убивать швейцара? Он директор. Молодой, богатый. Путаться в грязной истории? Запачкаться? Для чего?

С другой стороны, большое количество преступлений совершают как раз такие личности. Деньги и власть сводят с ума. Избавиться от свидетеля – в их традиции. Но что мог видеть Венсан настолько личное? Что могло произойти на входе отеля «Реббека»?

Эллен задумалась: чувствует ли она себя в безопасности здесь? Нет. Произойти может что угодно. И главное, никуда не деться. Убежать из отеля? Сразу вызовешь подозрение. Полиция заинтересуется: чего это новая управляющая решила так – раз – и свинтить в самый острый момент следствия? Остаться – значит рисковать. И все время бояться. Теперь кажется, что все враги. Предательство на каждом углу, вранье и интриги! Наверное, она попала в черно-белый фильм. И этот фильм определенно нуар!

Утром Гозлан нагрянул в отель и сразу вызвал Эллен на очередную беседу. Эллен предложила попить кофе в ресторане, чтобы, так сказать, уравновесить неприятный разговор с приятным ритуалом. Ресторан отныне работал в новом режиме. Вместо былого ассортимента теперь здесь осталась лишь унылая кормежка, а позиции в меню сократились.

Она прошла мимо пустующих столиков и предложила сесть у окна. Гозлан не противился. Глазами внимательно изучил стены: густой бордовый оттенок, который был, по сути, безвредным, но показался следователю слишком напыщенным. Собственно, таким же, как вся «Реббека» вместе с Николя в придачу.

Окна ресторана частично выходили на террасу, с которой открывался вид на море. Сегодня море было застенчивым и не выделялось: пасмурный день добавил серых красок.

Официант принес две очаровательные фарфоровые чашки и поставил их на стол. Гозлан признательно кивнул.

– Мне нужна ваша помощь, мадам Шанталь, – сказал он. – Но сразу прошу, никаких увертываний. Либо вы действуете в интересах следствия, либо я имею все основания для вашего задержания.

Эллен мысленно усмехнулась. Выбор без выбора, подумала она. Хорошо умеет просить о помощи следователь. Это же настоящий крестный отец с «предложением, от которого невозможно отказаться»!

Она спросила, что конкретно ей нужно делать.

– Скажете мсье де Бриссаку, – скомандовал Гозлан, – что в отель снова приехал мсье Меркьюри.

После этих слов он преспокойно отхлебнул кофе, а потом снова уставился на бордовые стены. На этом моменте у Эллен сперло дыхание, она была просто убита тем, с какой легкостью Гозлан предложил ей участвовать в заговоре.

– Вы с ума сошли? – выпалила она. – Вы понимаете, что мне предлагаете? Наврать мсье де Бриссаку и сказать, что прибыл Меркьюри? А его здесь не будет?

Гозлан ожидал примерно такой реакции, поэтому дал возможность прийти в себя. Пока он не реагировал и лишь подносил чашку к губам, чтобы страсти, бушующие в собеседнице, могли слегка улечься. Эллен была просто сбита с толку: следователь, конечно, не мог сочинить ничего более изощренного, он заставляет ее участвовать в интригах против директора! Это уже чересчур! Даже для такого человека, как он!

– Как я могу такое сказать мсье де Бриссаку? – вскипела она.

– Так надо, – объяснил Гозлан. – Скажете ему, что мсье приехал и заселился в президентский люкс.

Эллен запротестовала, хотя это имело не много смысла. Аргументы не убеждали Гозлана. Он отвечал мало, но по делу: по интонации можно было судить о железобетонной упрямости. Все понятно: он не хочет советоваться и уже принял решение за всех.

– Зачем это разыгрывать? – Эллен едва сдерживалась. – Что вы хотите этим добиться? Какую-то реакцию мсье де Бриссака?

– Понаблюдаем, – как всегда уклончиво, ответил следователь.

– Что понаблюдаете? Как себя поведет Николя? Что он предпримет?

– Да, например, – согласился Гозлан с радостной интонацией, мол, эта идея ему нравится. – Вам разве не интересно увидеть его реакцию на «приезд»? Нас ждет забавное зрелище: приедет тот, кого нет.

Гозлан злорадно хохотнул.

– Если Меркьюри выдуман им же самим, – размышляла Эллен, – то Николя поймет, что это ваша подстава. Какой смысл в этом?

– Все будет видно. Если же Николя ни в чем не виновен, то он постарается подготовиться к визиту важного гостя. Тогда мы сможем, наконец, сделать вывод о том, что Меркьюри хотя бы существует в природе. Но если Николя загоношится, начнет действовать нетривиально, что-то из себя изображать…

– Значит, преступник – он?

– Скорее всего. Хорошо бы, если бы он еще случайно засветил своих подельников. Кто из отеля может помогать ему, вы как считаете?

– Понятия не имею. Я еле-еле приняла мысль о том, что Николя может быть виновен, а вы хотите…

– Ладно. Список претендентов разнообразный. Вы об этом ничего не знаете. Свою задачу вы поняли?

– Задачу? – испугалась Эллен. – Нет. Я отказываюсь от этой затеи.

– Чего-чего?

Эллен пыталась убедить, что врать директору сейчас не время. Ситуация сложилась и без того крайне неблагополучная. Она здесь работает управляющей, поэтому подставлять его, разыгрывать какие-то сцены – это просто катастрофическая неблагодарность с ее стороны. Ведь Николя может оказаться вовсе не преступником. А она запятнает себя в таком неприглядном свете! Станет интриганкой! Хуже не придумаешь. В этом случае ей здесь больше не работать. Это наверняка.

Гозлан пшикнул. Оно и понятно: какая может быть работа, когда директора скоро посадят?

Эллен умоляла, но Гозлан позволил себе напомнить: стоит ли переживать за вранье? Делать это до сей поры у нее получалось просто отменно. И это, между прочим, именно из-за ее лживости вся «Реббека» теперь находится в стадии стагнации. Эти замечания сильно били по самолюбию, но приходилось терпеть: в конце концов, разве Гозлан позволил себе сказать что-то неправильное?

– Вы слишком торопите события, – заметила Эллен. – Вы уже готовы посадить Николя. Еще ни в чем не разобрались! Вы действуете нахрапом! Так нельзя.

Гозлан улыбнулся и посмотрел на Эллен с таким выражением, мол, нашлась учительница.

– Вот только не надо вмешиваться в мои методы, – предупредил он.

– Ваша самонадеянность не приведет ни к чему хорошему, поверьте.

– Ну, вы-то «разбираетесь», я вижу.

– В полицейском деле у меня нет опыта, согласна. Но…

– Тогда о чем речь? – строго перебил Гозлан, и Эллен поняла: переубедить этого человека не получится.

«Предложение» Гозлана – это был просто абсурд. Изображать приезд Меркьюри и пытаться вывести на чистую воду Николя! И все это поручено делать ей! Она, словно засланный казачок, должна снова участвовать в обмане. Нет, нет, она не может пойти на такую подлость.

Эллен ответила, что категорически против принимать эти условия. Делайте с ней что хотите, можете даже засадить за решетку, но она не станет подставлять директора. Инсценировать приезд Меркьюри – это гнусная вещь.

– У меня просто нет на это сил, – призналась она. – Я не способна пережить еще одну интригу! Вы понимаете? Я принимаю лекарства. Мне нервничать нельзя!

– А кому можно?

– Что? Вы издеваетесь, да? Я не могу больше лгать, поймите меня!

Гозлан состроил лицо, соответствующее ситуации.

– Вот как мы заговорили, – подколол он. – Мадам Шанталь, наконец, решила исправиться и не врать. Давно ли мы стали такими моралистами?

Эллен была непреклонна. Она решила наверняка: больше никакого вранья. Она дала себе слово никогда не лгать и уж тем более не участвовать в спектаклях. Гозлан послушал нравоучительные речи Эллен с ухмылкой, после чего сказал:

– Что ж, в вашем упрямстве я убедился давно. Не хотите сотрудничать – пожалуйста. Но за последствия я не ручаюсь.

Он залпом допил остатки напитка и поблагодарил Эллен за уделенное время. Эллен злилась, но не могла найти слов, чтобы задержать его. Хотелось переубедить следователя, заставить поверить ей, но тратить время на пустые увещевания Гозлан не собирался.

Последние слова прозвучали как откровенная и неприкрытая угроза: «За последствия не ручаюсь». Они еще долго фонили после его ухода, словно не могли раствориться в эфире. Все это было неприятно, но уже не имело значения. Эллен не могла пойти на такой шаг – в этом она убедилась окончательно. Бороться с Меркьюри и следователем – это еще полбеды, а вот жить со своей совестью ей бы пришлось намного дольше. Николя не может быть преступником! А ей поручено обмануть его и подставить! Потерять себя из-за гнусной интриги не хотелось. Будь что будет. На суде она будет говорить то же самое.

На следующий же день мадам Морган, Жиль и мадам Вандербеш куда-то засобирались. Они решили поехать в соседний город и взяли машину, которая обычно использовалась в «Реббеке» с целью кейтеринга. Эллен не могла понять, куда с таким деловым видом решили отправиться старики и что за идея им внезапно ударила в голову. Мюрей сказала, что всех их пригласили для консультационного оказания услуг. Некий отель якобы набирал работников с разными квалификациями и устраивал мастер-классы. Все это звучало как-то странно. Почему пригласили именно этих, самых старых здешних работников? Квалификации у молодых было тоже предостаточно. Эллен же об этом мероприятии вовсе не слышала. Мюрей только пожимала плечами, мол, пусть старики едут, от них толку здесь нет. Все равно жизнь отеля давно поставлена на паузу.

Николя уехал с самого утра, полицейские тоже. Эллен не знала, куда себя приткнуть, подумывая уйти на вынужденные выходные.

Внезапно в середине дня к ней подбежала Мюрей и нарушила покой очередной убийственной новостью. Можно сказать, новость эта была настолько же нервозная, как и все предыдущие. Ни больше ни меньше, а ровно – как всегда.

Мюрей выскочила из-за угла и наткнулась на Эллен прямо в лобби. Ее прямые волосы завернулись в кудряшки, как если бы человек пробыл на влажной улице пару часов. Пушистая, запыхавшаяся, красная, она производила впечатление сбежавшей из леса.

– Где вы были, Мюрей? – спросила Эллен озадаченно.

– У нас чп, – сразу дала понять девушка. Эллен приготовилась услышать уже что угодно.

– Вы не представляете, что произошло! – прикрикнула Мюрей, словно пораженная громом.

– Мюрей, прошу без истерики. Говорите нормально.

– Только, пожалуйста, не теряйте самообладание, хорошо? – посоветовала Мюрей, и Эллен усмехнулась: ей ли сейчас об этом заикаться.

– Приехал мсье Меркьюри, – выдала девушка. – Стоит у входа. Представляете?

Мюрей краснела от волнения, Эллен же больше походила на истукана. Ее мысли затормозились и действия тоже стали замедленными. Из мрачного предчувствия она впала в состояние, которое можно было бы назвать как энергосберегающее.

Так. Так. Теперь нужно дать себе время все обдумать, решила она. Совершить ошибку во второй раз будет непростительно. И уж точно не безопасно для жизни. С другой стороны, этот жук Гозлан может мутить воду. Он же обещался устроить подставу. Прислать какого-то типа, похожего на Меркьюри. Он готовился к этому! Конечно, это он. Только недавно предлагал позорную интригу против директора, и тут происходит такое: якобы прибыл мсье Меркьюри.

Однако не пустить сейчас настоящего Меркьюри – это будет сущий ужас. Скорее нужно просто идти и топить себя в море заранее. Как можно в такой ситуации рисковать? Что будет, если она, думая на Гозлана, не пустит настоящего Меркьюри во второй раз? Что если сейчас приехал, как на притчу, настоящий Меркьюри, а не подосланный?

От этой мысли зарябило в глазах. Эллен сделала глубокий вдох. Итак, мадам Шанталь, вас ждет снова рискованное решение: запустить «подставу» Гозлана и открыто участвовать в заговоре против Николя или не пускать, рискуя тем самым своей жизнью и еще парочки людей в придачу. Гнусное предательство Николя или собственная смерть? Что выбираешь, Эллен?

Плевать на Николя, подумала она нервно. Пусть этот нечистый дух заселяется, кем бы он ни был! Это уже не ее дело! В конце концов, Николя все знает сам: не пустить его нельзя, особенно после всего случившегося. Да и Гозлан давит. Не хватает еще оказаться в тюрьме из-за этого.

Мюрей, охваченная тревогой, поторопила начальницу.

– Что будем делать? – спросила она. – Меркьюри ждет.

Эллен это уже где-то слышала. О, как же все это походило на тот злосчастный фестиваль гонок! Припаркованный черный автомобиль и Меркьюри. Все происходило с точностью так же, как в тот день!

– Как он выглядит? – спросила она.

– Пузатый, лысый, как коленка, – откровенно выдала Мюрей. – Лысину наполировал! Блестит на солнце! Аж в глаз бьет.

– Приготовился сволочь. Хромой?

– С чего бы это, мадам Шанталь?

– Да так, просто спросила.

– С чего ему хромать? Здоровый бугай. Такого ломом не убьешь.

– Опасный на вид? – зачем-то уточнила Эллен.

– Очень, – ледяным тоном сказала Мюрей, снижая тембр голоса до контральто. – Очень опасный.

Все ясно. Эллен так и думала. Либо Меркьюри в самом деле был опасным, либо хорошо поработал над этим образом.

– На чем он прибыл?

– Вот бы знать, – неопределенно кинула Мюрей, – выхожу, значит, я из отеля, открываю дверь, а он тут как тут. Стоит прямо у входа, я даже немного шарахнулась. Смотрит на меня своими глазищами и говорит: «Я мсье Меркьюри» [говорит басом]. Как тут не перепугаться? Я в панику. Отвечаю: «Подождите минуту, сейчас портье занесет ваш багаж».

– А он?

– Сказал, нет багажа. Я и сама смотрю: стоит пустой, без чемоданов. Руки в карманы. Появился как из воздуха. Откуда выплыл, я не успела заметить. Никаких машин рядом не видела.

– Нечистый дух и есть.

– Вот это точно, мадам Шанталь. Полный сюрпризов. Просто мистика.

Последнее слово неприятно садануло. Эллен только избавилась от мистических предубеждений – и вот опять.

– Так, ладно, – попыталась переключиться она. – Задача ясна. Отправляйтесь проверить президентский люкс. Подготовьте там все. Оставьте бутылочку «Дом Периньон», тарелку с фруктами, ежедневник и перьевую ручку на столе. Придумайте изысканный комплимент от отеля. Что-нибудь особенное.

– Особенное… Может, лебедя из полотенец сделать?

Эллен посмотрела на Мюрей тяжелым взглядом, ответ в котором уже читался.

– Вы в своем уме?

Мюрей мгновенно сконфузилась:

– Извините, дурацкие идеи лезут в голову. Наверное, нервы.

– Давайте доморощенные идеи оставим отелям «Резорт энд спа». – Эллен поймала себя на мысли, что почти цитирует Николя.

– Естественно. Что это я несу… Ладно, так, значит, оставить что-то в подарок… Может, шоколад ручной работы от нашего шефа?

– Да. Прекрасная идея. Оформите все стильно. Но не переборщите. Не надо его заваливать подарками.

– Естественно.

– Так, что еще? Наверное, не стоит предлагать услуги личного портье? Это слишком навязчиво. Меркьюри человек скрытный. Вполне возможно, что повышенное внимание ему не понравится. Бог знает чем он занимается в этом люксе, а тут живой свидетель.

– Да, верно. Перкинса портье только раздражал.

– Вот именно, Мюрей, вот именно. Пожалуй, эту затею отметаем.

– Да. Вычеркнем портье. Проводить ли мсье до люкса? Или лучше не показываться на глаза?

– Наверное, стоит проводить. Но молчать.

– А если молчание будет выглядеть недружелюбно?

Эллен не знала правильного ответа сама. Она посоветовала действовать по ситуации и проявить смекалку.

На этом и решили: Мюрей быстро готовит люкс, пока Эллен встречает важного гостя. Она спровадила коллегу к лифту, сама в это время схватилась за телефон. Надо срочно вызванивать Франсиса! Срочно!

Гудки на линии казались безнадежно долгими, почти вечными. Только бы парень ответил. Эллен задумчиво брела к окну. Наконец в трубке послышался знакомый голос.

– Франсис! – выкрикнула Эллен. – Мигом в отель! Поняли? Вы нужны мне по очень важному делу!

Она объяснила вкратце что происходит, хотя с «правдой» определенно поторопилась. Такую правду Франсис больше слышать не желал. Он откровенно заявил, что связываться с Меркьюри не собирается. Едва прослушав условия, запротестовал что есть сил: он ни за что не станет впутываться в дело, хотя бы отдаленно связанное с этим именем. Ему известно, чем закончилась история с Венсаном, и теперь степень риска для него более чем очевидна.

– Вам ничего не придется делать, – убеждала Эллен. – Всего лишь посмотрите издалека, это он или нет.

Франсис проревел о том, что вот-вот только начал спать нормально, а тут его снова хотят кинуть в пучину ужаса.

– Никакого ужаса, – сказала Эллен. – Даю вам слово. У меня есть гениальный план. Что значит «в прошлый раз гениальный план провалился?»

Она поняла, что совершила очередную глупость. Надо было заманить Франсиса хитрее! И почему в этом отеле всегда так необходимо врать? Ее прямолинейность не сослужила для нее хорошей службы ни разу.

Пришлось дать понять, что история о Меркьюри для них двоих не закончилась: если Франсис уже стал участником «преступления», то пока ему никуда не деться, хочет он этого или нет. Эллен пообещала, что лично встречаться с этим джентльменом не придется. Задача простая: посмотреть издалека и всего-то распознать, это Меркьюри или нет. Никаких личных встреч, никаких соприкосновений с потенциальным убийцей. Можно сказать, безопасное мероприятие. Почти детский утренник. Она так и заявила:

– Вам не придется с ним встречаться, обещаю. Мы всего лишь посмотрим со стороны.

– А если он меня увидит? – трясся Франсис. – Я боюсь одного его взгляда! Что потом со мной будет? Покроюсь пятнами, начнет кружиться голова? А дальше цветы моей маме отправите?

Язвительность парня была оправдана.

– Нет, нет, Франсис, успокойтесь. Никаких цветов. Обойдемся соболезнованиями.

– Что?

– Франсис, шучу, просто шучу. Вы собрали все крайности. Такого больше не случится.

– Откуда вам знать? Может, Меркьюри убьет нас сегодня же. Неужели вам до сих пор не страшно?

К сожалению, похвастаться этим было невозможно.

– Здесь нечего страшиться, поверьте. Меркьюри не убивает одним взглядом, такое показывают лишь в телевизоре. Вы же разумный парень, а какой рассудительный…

Манипуляции не действовали. Расходование комплиментов никак не отражалось на ситуации. Франсис с трудом соглашался на оглашенные условия. Ему претила сама мысль о новом столкновении с убийцей. Но Эллен давила: он свидетель. Никуда не деться, надо знать наверняка, кто сегодня посетил «Реббеку».

– Мы остались только вдвоем, – таинственным голосом сказала Эллен, – единственные «посвященные». Водитель не в счет. Никто, кроме нас, не знает об этой истории, Франсис. Вы понимаете серьезность положения? Можно сказать, мы с вами – тайное общество, закрытый клуб! И вы как один из важнейших членов закрытого клуба должны сегодня присутствовать.

– Я не делал взносы, – огрызнулся Франсис.

– Не доводите меня до отчаянных мер!

– Если Меркьюри меня узнает? – крикнул в ответ парень. – Что он со мной сделает?

Вот бы знать, подумала Эллен.

– На приличном расстоянии абсолютно ничего, – ответила она.

– Откуда вы знаете, с какого расстояния он убил Венсана? Может, это расстояние было тоже «приличным».

– Ну, очевидно ведь, Франсис, что ртуть он вам не положит в рот. Сказала ведь: вы будете стоять далеко! Прекрасно знаете, что Венсана убила капсула на воротнике. Как он вам ее прицепит, если вы даже не подойдете к нему?

– А если он оставит ртуть просто в лобби? Может, у него сотни вариантов того, как распространить ртуть так, чтобы никто ничего не понял!

– Вот и все увидим.

– Нет, мадам Шанталь. Я не приду. И выхожу из вашего «клуба», в котором я с какой-то стати состою!

– Вы не можете меня подставить! После того, что мы с вами вместе пережили! Мы, можно сказать, семья! Не кладите трубку! Франсис!

Франсис ворчал о том, в какое положение из-за нее он попадает во второй раз. Эллен пришлось выслушивать роптания снисходительно. Как бы то ни было, эти нападки справедливы. Франсис долго сдерживался. И тут его, разумеется, прорвало.

В этот момент открылась входная дверь. Эллен остолбенела. Сквозняк ворвался в помещение: холодной струей обдало лицо. Лысый мужчина крепкого телосложения вошел в «Реббеку». Его появление произошло настолько внезапно, что Эллен не успела среагировать. На том конце провода еще что-то гнусавил Франсис, но было уже не до его усилий.

Мужчина прошелся по мрамору, осматриваясь. Солидно одет, выбрит – выглядел подобающе случаю. Стук подошвы отражался эхом в пустом зале. Высокий, плечистый – как раз такой, как его описывали. В вечернем костюме. Сама элегантность. Готовился, как видно, старательно. Эллен замерла, слушая шаги, напоминающие тиканье часов. «Неопознанный объект» приближался намеренно неторопливо, создавая эффектную паузу перед грандиозным вступлением.

– Меня зовут мсье Меркьюри, – оповестил мужчина торжественно, и его голос подхватило эхо. Добротная, уверенная реверберация прокатилась по залу.

– Мсье Меркьюри, добро пожаловать в отель «Реббека», – сказала Эллен и натянула улыбку до ушей. Из трубки, которую держала в руках, еще доносилось: «Мадам Шанталь? Алло!» Она торопливо сбросила звонок и, сунув телефон в карман пиджака, вернула улыбку на место.

– Мы рады вас видеть, – проговорила она сдавленно.

Мужчина только кивнул в ответ.

Можно было бы попытаться понять, кто перед ней стоит – подлинник или жалкая подделка. Но лучше было в это не ввязываться. Стоило ли играть в сыщика, если игра стала настолько рискованной?

Что скрывала эта довольная, упитанная физиономия? – думала Эллен. Взгляд простоват. Меркьюри представлялся иначе: более жестким, бескомпромиссным, дьявольски холодным. Но молчит он неспроста – если это подставная фигура Гозлана, то он неплохо держится. Молчание – золото. Сойдет за таинственную личность!

– Сожалею, что в прошлый раз не получилось вас принять, – сказала она слащавым тоном. – Произошла ужасная неразбериха. Примите мои извинения по этому поводу.

Меркьюри ничего не ответил. Оба пронзительно смотрели друг на друга.

Можно было нарастить толстенный слой уверенности и даже говорить с легкостью, без тени волнения, убедившись в том, что этот мужчина подослан Гозланом, но мысль о вероятной ошибке сковывала, не давала расслабиться.

Смотри не заиграйся, сказала про себя Эллен. В попытках уличить ненастоящего Меркьюри можно нарваться на беду. Что если этот человек – это он и есть, самый настоящий убийца? Тот самый мсье Меркьюри из легенды! Одно неосторожное слово с таким человеком – и рассчитывать на прощение не придется. Это то же самое, что ходить сейчас у пропасти, когда под ногами крошится земля.

В момент улетучились подготовленные фразы, которыми надо было воспользоваться.

– В какой номер желаете заселиться? – спросила Эллен и тут же пожалела о сказанном.

Очередной глупый выпад. Меркьюри же всегда заселяется в президентский люкс! Собственно, вокруг этой локации и происходил весь сыр-бор.

– Мне кажется, вы знаете, – ответил мужчина, и Эллен кивнула: кажется, вопрос «с подковыркой» не понравился гостю.

– Естественно, президентский люкс. – Она поторопилась исправиться. – Вижу, вы не изменяете своим предпочтениям. Отличный выбор. Номер для вас почти готов. Остались всего-то мгновения. Должна предупредить, что наш отель сейчас работает в новом режиме: постояльцев временно нет. Но на вас этот нюанс никак не повлияет. Ужин и завтрак вам доставят в номер. Трансфер тоже предоставят по требованию. Звоните на ресепшен по любому желанию. Библиотека, сад, терраса – все открыто. Бар с элитными напитками находится в вашем номере. Для вас все абсолютно бесплатно.

Меркьюри снова кивнул. С условиями он согласен, а детали его не волнуют.

– Будут ли какие-то пожелания?

Меркьюри отрицательно помотал головой.

– Хорошо. Может, прачечная, услуги посыльного?

Молчание.

– Экскурсионные услуги на случай, если вы не из здешних краев?

Меркьюри молчал. Эллен смущенно улыбалась. Замолчи, приказала себе она. Не пытайся вести диалог и уж тем более выведывать о чем-то, чертов сыщик! Этой провокацией можно сделать себе хуже! «Если вы не из здешних краев»! Что еще постараешься вызнать? Адрес? Номер счета в банке? Как глупо лезть на рожон. Сказано же: не разговаривать! Своей недоверчивостью можно сильно навредить делу! Надо бы побыстрее свернуть диалог и проводить его в номер до того, как все пойдет наперекосяк!

Пока Эллен судорожно готовила несколько любезных фраз для заполнения неловкой паузы, открылись двери лифта и, к счастью, появилась Мюрей.

– Мсье Меркьюри, – сказала Мюрей, запыхавшись, – люкс будет готов через три минуты.

Эллен воспользовалась случаем и предложила гостю, пока все готовится, подождать на уютных диванах: пройти в лаунж-зону, попить кофе или шампанского на выбор. Затем маякнула Мюрей, чтобы та проводила Меркьюри до места. Девушка засеменила следом за гостем и завела при этом легкий, располагающий диалог.

Едва парочка отошла в сторону, как натянутая улыбка Эллен тут же исчезла с лица. Она уже схватилась за телефон, чтобы снова набрать номер Франсиса, как заметила его у входа. Пришел. Какой порядочный мальчик. Эллен глубоко вздохнула и мысленно возвела руки к небу. Отлично. Хотя бы он послушался.

Еще через секунду она уже буквально тащила портье в конец лобби. Молодой человек только успевал переставлять ногами. Оба встали у стены, словно шпионы, и уставились на гостя, открыв рты.

– Хорошо, что вы пришли, Франсис, – сказала она шепотом. – Вы мне нужны для очень важной миссии.

Франсис сделал недовольное лицо. Ему было уже известно, чем эта миссия может закончиться.

– Посмотрите на того мужчину в конце зала, – сказала Эллен заговорщическим тоном. – Это Меркьюри?

Франсис, еще не успев перевести дыхание, постарался сосредоточиться. Он схватился рукой за косяк, шею при этом старательно вытянул.

– Мадам Шанталь, можно вопрос? – спросил он, выглядывая из-за угла.

– Валяйте. Только быстро.

– Как вы можете сомневаться?

– О чем вы?

– Кто это может быть еще, если не Меркьюри? У нас что, каждый день новый Меркьюри приезжает?

Ах, да. Об интриге Гозлана Франсис ничего не знает. Паутина из лжи здесь уже так сплелась, что объяснять что-либо стало просто бессмысленно.

– О, это долгая история, Франсис. – Эллен махнула рукой. – Сейчас обсуждать это совершенно некогда! Лучше быстрее скажите, это он или нет?

Франсис предупредил, что у него плохое зрение, поэтому с такого расстояния он может не «распознать» объект, как того требуется – со всей точностью. Однако постарается приложить усилия. Портье сосредоточился.

Наступила томительная пауза. Полная тревоги, Эллен топталась с ноги на ногу.

– Ну, говорите же, – торопила она. – Что вы видите?

– Он лысый, – отрапортовал Франсис.

– Да ну?

– Издалека похож.

– Думаете, это настоящий Меркьюри? – Эллен насторожилась. – Тот, кто приезжал тогда?

– Очень похож!

Эллен потерла мокрые ладони. Мысли о мистической легенде нагрянули вмиг. Она уже почти собралась накалить себя до предела, как зазвонил телефон. Это был сам мастер инсценировки – мсье Гозлан.

– Алло, – ответила она с претензией.

– Мадам Шанталь, – прозвучал голос в трубке, – как вы уже догадались, наш мсье Меркьюри прибыл в «Реббеку». Как он вам? Красавец, правда?

Он слегка хохотнул.

Этот человек еще балагурить пытается.

– Вы все-таки это сделали, – сквозь зубы процедила Эллен.

– Я надеюсь, вы заселили его в президентский люкс, – подколол следователь. – Или как в тот раз?

– Мсье Гозлан, я бы не советовала вам так шутить.

– Заселяйте его живо, – ответил Гозлан не церемонясь. – Здесь только я могу вам не советовать что-либо делать, как, например, докладывать мсье де Бриссаку о деле. И передайте то же самое Франсису Галену: пусть молчит. Он наверняка уже там трется рядом с вами. Я прав?

Эллен выдержала паузу. Ее распирало от злости.

– Нежелательно, чтобы вы что-то напортили. Надеюсь, вы меня хорошо услышали? – Его тон делался тираничнее. Эллен поняла, что ей становится просто страшно. Она была не в том положении, чтобы хорохориться. От тюрьмы зарекаться опасно: от нее она находилась в одном шаге.

– Да, я поняла, – сказала она дергано.

– Вот и правильно, – ответил Гозлан, и его голос вернулся к обычному звучанию. – Сообщите мсье де Бриссаку все как есть.

– Как есть? – с ехидством вставила Эллен. Ее брови удивленно приподнялись, а рот застыл в саркастической ухмылке.

– Не цепляйтесь к словам, мадам Шанталь. Скажете, что мсье Меркьюри заселился. Все прошло удачно. Больше никаких действий не предпринимайте, если только я об этом не попрошу.

– Мсье Гозлан, вы ведь полицейский. Вам участвовать в интригах нельзя, вы это помните?

– Позволим себе оправданное исключение, – кинул следователь и спокойно положил трубку.

Эллен почувствовала себя в капкане. Злилась, но ничего не могла сделать. Выхода не было, как это уже сделалось привычным. Она знала: в этом отеле решение дается лишь одно – и оно будет однозначно навязанным.

Следователь не собирался сдавать позиции. Вот для чего он сослал мадам Морган и всех стариков отсюда: не хотел, чтобы кто-то разболтал Николя правду. Выдумал какую-то ерунду и выслал на день. Умный ход. Конечно, на них рассчитывать не стоило. Мадам Морган никогда бы не пошла против мсье де Бриссака. То ли дело молодые сотрудники! С ними Гозлан сотрудничать любит не просто так: сдадут всех!

И что теперь? Гозлан приедет с нарядом? Но Николя даже нет в отеле. В этом нет смысла. У следователя, должно быть, есть какой-то грандиозный план. Он хочет выследить Николя? Ждет их личной встречи с липовым Меркьюри? Может, Гозлан уже наставил прослушек по всему отелю? Заходил ли он когда-то в номер люкса? Возможно. В последние дни он обшарил здесь все. Вряд ли нашлась локация, куда этот дотошный человек не сунул свой нос.

Эллен выглянула из-за угла: ага, Мюрей уже повела гостя к лифту. Кажется, все готово. Подставной Меркьюри отправился в люкс.

Сотрудники начали гоношиться и бегать возле важной персоны, переживая за каждую мелочь. Все были убеждены в том, что в отель прибыл настоящий мсье Меркьюри. Все, кроме Эллен и Франсиса, которые стояли с перекошенными лицами в сторонке и наблюдали за происходящим переполохом.

Франсис вопросительно заглядывал на начальницу, не улавливая ее намерений. Он не мог понять, зачем Гозлану понадобилось присылать своего человека вместо Меркьюри. Но Эллен было не до подробностей.

– Франсис, – сказала она, видя, как начинается заварушка, – нам бы сейчас лучше отсюда убраться! Да побыстрее!

Она схватила парня за рукав и потащила его по лестнице книзу. Франсис безропотно следовал за начальницей, абсолютно не понимая, что здесь происходит. Оба спустились в технические комнаты и засели там на время, как подвальные крысы. Франсис успел прихватить с собой шоколадное печенье, чему обрадовался в минуты заточения неимоверно.

Как и было велено, гостя заселили в президентский люкс. Прибывшему в отель Николя все озвучили. Эллен не занималась этим вопросом, чтобы, хотя бы для собственного успокоения, быть ни при чем. Она переложила все на Мюрей, сама старалась не показываться на глаза. Пытаясь утихомирить тревогу, погрузилась в фантазии на тему развития событий. А еще съела все печенье Франсиса и разработала стратегию на случай, если все пойдет совсем непредсказуемо.

Мюрей, радуясь за оказанное ей доверие, взяла заботу о важном госте на себя. Она же сообщила директору о приезде мсье. Николя, естественно, воспринял новость с огромным волнением. В течение дня съездил куда-то пару раз, затем вернулся, затем снова уехал. Он был жутко недоволен тем, что мадам Морган уехала без предупреждения. Несомненно, без своей «правой руки» Николя начал откровенно теряться.

Весь день он был занят, отчего никто толком не понял, видел ли директор Меркьюри лично или вообще не пересекался с ним ни разу. Главное, все прошло как положено: гость провел сутки в президентском номере и покинул его на следующий же день. После отъезда Меркьюри сотрудники испытали настоящее облегчение, это и понятно: наконец все сделали красиво! Эллен терялась в смутных догадках: что теперь будет? Выяснил ли Гозлан то, что так усердно искал, или все попытки обернулись неудачей?

Долго скучать по следователю не пришлось, он явился в «Реббеку» уже вскоре. Можно сказать, сразу по следам Меркьюри, или, правильнее сказать, его грубой копии.

Первым делом Гозлан прошел в президентский люкс. Мюрей пыталась остановить мужчину, предупредив, что в номере даже не успели сделать уборку. Но полицейский сообщил, что это ему неважно, а вот попасть туда – очень, и как можно скорее. Следом за ним понеслась и сама Эллен.

Николя, узнав от Мюрей, что приехал Гозлан, заметно напрягся. Мюрей доложила в подробностях: следователь приехал сразу после выезда Меркьюри. Это прозвучало для Николя более чем подозрительно. Он не мешкая отправился в люкс, испытывая при этом настоящее потрясение.

Первым на глаза ему попался, конечно, Гозлан. Следователь склонился возле сейфа, перекрывая вид своей спиной. Эллен стояла без движения рядом. Директор демонстративно постучал по открытой двери, чтобы уведомить о своем присутствии. Оба обернулись.

– Не знаю, что вы здесь собираетесь устроить, – сказал Николя взволнованно, – но вам лучше объясниться.

Взгляд машинально упал на сейф. С нарастающей тревогой он проследил за движениями следователя. Гозлан как будто прочитал его мысли: открыл дверцу незапертого сейфа, из которого торчали пачки денег.

Тут Николя живо поменялся в лице.

Гозлан посмотрел на деньги, затем снова на директора. На мгновение оба мужчины замолчали, поддерживая драматическую паузу.

– Так, значит, вы платите Меркьюри, – сказал следователь.

Николя стоял молча, видимо, соображая, что за инсценировка здесь конкретно случилась.

– Для него вы сняли сегодня утром со счета солидную сумму денег, видимо, из тех, что положено снимать в банке за раз. А остальную часть денег добили личными запасами из сейфа «Реббеки». Правильно?

Николя не отвечал. Его лицо приобрело нездоровый румянец. Он мысленно собирал воедино факты и, кажется, приходил к неутешительным выводам: Гозлан его обманул. Чувствуя себя мышью, которая позарилась на черствый кусок хлеба, он испытал массу смешанных чувств. Попался так глупо. Ведь можно же было обо всем догадаться.

– Это был не Меркьюри, – утвердительно сказал Николя, – вы все, как всегда, спланировали грамотно. Поздравляю. Только одного не могу понять: для чего? Ну, плачу я этим Меркьюри так же, как это делали мои родственники. Что дальше? Посадите меня за это?

– Вы платите убийце, – на всякий случай напомнил следователь.

Эта правда была слишком горькой для Николя. Он ничего не ответил. Только лишь опустил глаза и помедлил, видимо, выискивая возможность для маневра.

Гозлан поинтересовался, так ли всегда происходила процедура оплаты. Николя кивнул: да, все происходило в точности таким образом и уже очень много лет. Это тот самый долг, который родственники Клода де Бриссака обязаны оплачивать вечно.

Мсье Гозлан состроил гримасу удивления и спросил, что за сумма лежит сейчас в сейфе. Николя озвучил ее, и лицо Гозлана вытянулось еще больше. На вопрос о том, чем же провинился предок Николя, что был обязан всю жизнь платить семье Меркьюри, директор ответил неопределенно. Он поклялся, что тоже не знает настоящих условий. Знает лишь, что платить нужно день в день и сразу по приезде Меркьюри. Обычно родственники Николя оставляют деньги в сейфе президентского люкса. Никаких вопросов и никакого общения с Меркьюри. Этот гость всегда берет наличные. Никакие переводы или прочая современная ерунда его не устраивают.

– Бывало ли такое, что вы ему не платили? – поинтересовался Гозлан.

– Нет, – ответил Николя, – вы видели что обычно случалось, если мсье Меркьюри не получал желаемое.

Гозлан прошелся по номеру и задумчиво посмотрел на собственную обувь. Его запыленные черные ботинки смотрелись еще более неряшливо на ярком синем ковролине.

– Мне очень жаль, мсье де Бриссак, – сказал следователь и потер грязный башмак об свою штанину. – Я вынужден вас арестовать.

С некоторым чувством жалости он посмотрел на директора.

– За что? За то, что я плачу Меркьюри? – спросил Николя нервно.

– За содействие преступнику. Вы знали о том, что этот человек – убийца, но это не помешало вам продолжать ему платить. Вы могли просто вызвать меня.

– Но это был подставной человек! – крикнул Николя. – Это вы все подстроили! Вы не поймали меня с поличным!

– Это неважно. Против вас уже слишком много всего скопилось. Вам придется побыть в тюрьме до суда. А там, возможно, вам повезет и судья будет милостив к вам.

– Что? – истерично прикрикнул Николя. – Сейчас вы меня упечете и думаете, вам так легко удастся распутать дело? Как только вы разворошите этот улей, вам самому придется убегать, мсье Гозлан! Он убьет нас всех! Все, что я мог сделать – это выполнить поручение своего родственника. Искать Меркьюри бессмысленно, неужели вы этого не понимаете? Я не знаю, в чем их сила, но они ни перед чем не остановятся. Уж я-то наслышан о них! Спросите у мадам Морган! Она может рассказать вам, на что он способен! Она все видела здесь, в этих стенах!

Гозлан молча подошел к Николя и открыл перед ним дверь.

– Мсье де Бриссак, я вам доверяю, – сказал он устало, – поэтому наручники надевать не стану. Прошу, пройдите в машину.

– Вы не понимаете, – причитал Николя, пока Гозлан выпроваживал его из номера. – Вы не знаете, на что вы идете. Меркьюри растопчет вас всех, он не пощадит никого! Вы не первый и не вы последний, понимаете или нет? До вас были тоже смельчаки! Но где они сейчас? Где? Вы знаете? Да знаете, конечно, вы же читали архивы! Вам все известно! Но вы все равно стоите на своем. Ваша самонадеянность убьет вас. И не только вас! Подумайте о других людях!

Гозлан и Николя вышли за дверь.

– Вы слышите, что я вам говорю? – доносилось с лестницы. – Меркьюри доберется и до вас! И до меня! Вы должны предоставить мне охрану. Слышите? Мне нужна охрана прямо в камере! Я требую защиты, вы меня слышите?