Мсье Гозлан теперь приезжал в отель регулярно. С самого утра все его внимание сосредоточилось на комнате Венсана Дюбуа. Кажется, следователи обнаружили там что-то интересное, так как возня продолжалась долго. Гозлан все время таскался с загадочными пакетиками. Очевидно, ездил на экспертизу. Проводили множество процедур, о которых он ничего не рассказывал. Видимо, не собирался посвящать кого-то в дело и при малейшем намеке Эллен убегал прочь или менял тему.

Мюрей теперь сделалась хорошей приятельницей Эллен. Их взаимовыгодная дружба произрастала из главной проблемы: в нынешнее время было необходимо быть в курсе всего, что происходило в отеле. Хотелось знать, в какую сторону шагает следствие и что имеет в планах Гозлан. Эллен пыталась выжать из Мюрей все новости, которые та по какой-то причине всегда узнавала первой. Мюрей же нравилось быть просто нужной. Она с радостью рассказывала любую сплетню, которую цепляла в кулуарах отеля, чтобы казаться начальнице незаменимой в области сведений и сенсаций.

Именно таким образом к Эллен поступило известие, которое по праву могло значиться как «сенсационное». Мюрей рассказала: теперь Николя, скорее всего, посадят. Эллен от этой новости чуть не парализовало. То, чего она меньше всего ожидала и тем более хотела, вдруг становилось реальностью. Крутой поворот, который приняло дело, сбило планы начальницы.

Эллен мучила Мюрей вопросами: при чем здесь Николя? почему Гозлан так решил? Мюрей ничего толком не знала. Все, что она могла – это лишь допустить мысль, что полицейские, возможно, наткнулись на саму ртуть или ее источник.

Она так и заявила:

– Наверное, они нашли что-то конкретное.

– Что-то конкретное в самом отеле? – уточнила Эллен.

Мюрей только вздернула плечами. Кто его знает, что это может быть, однако подумать можно в первую очередь, конечно же, на ртуть.

– Ртуть в здании? – вскрикнула Эллен. – Нет, это вряд ли. Мы бы тогда все отравились. Полиция нас не впускала бы в отель! Мы живем и постоянно находимся здесь. Ты же видишь, они ни на кого не обращают внимания! Никого даже не прогнали, все ходят и занимаются своими делами. В том и дело: ртуть не нашли. Здесь что-то происходит другое. А этот жук – Гозлан не собирается никак колоться!

– Но ртуть не сразу действует смертельно, – заметила Мюрей деловым тоном. – Говорят, она накапливается в организме. По идее с ней можно жить много лет.

– Отчего же тогда так скоропостижно умер Венсан?

– Может, к нему в организм попало слишком много ртути как-то враз.

Еще одна очень неприятная мысль, от которой холод спустился к ногам.

Как-то враз. Это как?

– Или, – продолжила Мюрей, распыляясь, – ртуть находилась только в комнате Венсана. Например, ее кто-то ему подкинул.

Ну, это уже совсем невозможно. Эллен прекрасно знала, что этот «кто-то» вообще не проходил в здание отеля. Если он все же незнаком с техникой телепортации, то физически в комнате Венсана его быть не могло.

Мюрей много предполагала. Какие-то из ее мыслей еще более или менее походили на правду, другие же были попусту околесицей.

Одни размышления. Доводов множество, но на дело это не влияло никак. Мюрей, как и все остальные в отеле, о чем-то судачила, обнаруживала на пустом месте несуществующие факты и приходила к нелепым заключениям. Гозлан по какой-то причине или, возможно, из-за своей скрытности не распространялся вообще.

Что если он что-то задумал и молчание – это его тактика? Конечно, полицейским нельзя разглашать детали дела. Тут его можно понять. В момент поиска виновных под подозрение попадают абсолютно все, поэтому следователь действует осторожно.

– В любом случае, – со вздохом сказала Мюрей, – мсье де Бриссак сейчас находится под наблюдением.

– Да ну? – Эллен выпучила глаза.

Мюрей видела несколько раз, как какие-то машины выезжали сразу за автомобилем Николя.

– Понятное дело, – добавила она с важным видом, – в отеле умирает сотрудник, в его теле находят ртуть. Даже если сказать, что ртуть появилась здесь из-за чьей-то халатности, то кто должен отвечать за это? Конечно, директор. Ведь так?

Эллен угрюмо молчала. Ситуация складывалась грустная. Нужно было срочно вмешиваться: поговорить с Гозланом, пока он чего-нибудь не намудрил!

Разумно предположить, что директор заведения отвечать будет в любом случае, если в его отеле произошло событие, которое привело к смерти человека. И Эллен теперь как управляющая имеет такие же шансы угодить за решетку. По идее, она имеет даже бо́льшие шансы, ведь вся ответственность лежит на ней. Тогда почему Гозлан уцепился как раз за Николя? Что он задумал? Теперь нужно было действовать, и как можно скорее. Время играло против них обоих.

Решения Гозлана принимались втихушку. Это напрягало и вводило в нервозность. Эллен понимала: скоро наряд ворвется в отель, чтобы забрать не только Николя, но и ее саму. Им заломают руки и скажут что-то вроде: «Не двигаться, это полиция». Лицо в пол. Тугие наручники на запястья.

Но пока этого не произошло, надо рассказать о Меркьюри, ведь только таким образом можно остановить преступника! Это он убил Венсана. И сейчас в отеле может произойти что угодно! Сейчас молчать нельзя!

Пора вступиться в рискованную игру против человека, который столько лет угнетал семью де Бриссак, подумала Эллен уже почти возбужденно, но следующая мысль слегка охладила пыл: Николя. Узнав о Меркьюри, он ее, конечно, не простит. Слишком страшно признаваться. Каким будет его реакция?

Но случится определенно хуже, если играть в молчанку и дальше. Сейчас главная задача – это спасти Николя от тюрьмы. Да и себя. Она не переживет, если после всех этих ужасных событий, которые создал Меркьюри, еще и кого-то посадят.

Терпение Эллен сдувалось на глазах. Ничего уже не имело значения. Просить помощи у следователя – это все, на что оставалось надеяться. Хочется сдаваться или нет, но иметь секреты становилось опасно. Теперь в защите нуждались другие люди. Происшествие с Меркьюри – это было лишь начало. Очень возможно, что этот человек появится здесь скоро. Тогда будет точно несдобровать. Надо перестраховаться. Пора взывать к помощи полиции!

Весь день пришлось бороться с нарастающим страхом и представлять, какой станет реакция Николя. Эллен продумывала правильные ответы: готовила фразы, которыми будет пользоваться для достижения эффекта. Она решила так: надо рассказать все в красках Гозлану. Следователь просто обязан вмешаться в историю о Меркьюри вне зависимости от того, понравится ли эта затея Николя или нет. Да, скорее всего, директор будет категорически против того, чтобы с Меркьюри велась работа. Он будет кричать, что не позволит вмешиваться в дела семьи, что все это их личные проблемы и так далее. Не захочет высвечивать давнюю легенду. Будет противиться, выкручиваться! Но это уже не будет иметь значения. Она все расскажет.

Сейчас бездействие становится таким же преступлением, как и то, что совершил Меркьюри. Молчать – значит содействовать убийце, проявлять преступную халатность в отношении дела! В смерти Венсана виновен Меркьюри – это, к сожалению, уже факт. Теперь ничего не остается, как только вымаливать прощения у самого Николя и надеяться на помощь, которую окажет полиция.

Встречу организовали, конечно, в библиотеке. Эллен попросила выделить полчаса на очень важный для нее разговор. Мсье Гозлан и Николя приехали точно к назначенному времени.

В библиотеке стало холодно. Резкая перемена погоды совпала с переменами в отеле, которые расшатали привычный распорядок жизни. Эллен немного потряхивало, однако она не могла понять истинную природу тремора: так ли на нее действуют заморозки последних дней или ей просто страшно. Она застегнула свой пиджак и содрогнулась.

Мужчины друг другу кивнули, и каждый занял любимую позицию: Гозлан, как всегда, бухнулся в кресло, мсье де Бриссак встал возле письменного стола.

Чтобы скрыть волнение, Эллен блуждала по библиотеке из стороны в сторону. Она ждала, когда все рассядутся и она сможет сосредоточиться. В сознании прокручивала будущие речи, которые готовила все последние часы до этого.

Эллен сразу предупредила, что должна сообщить важную новость, о которой тяжело говорить, поэтому попросила отнестись с пониманием к проблеме. Тайно она надеялась на то, что Николя не нападет на нее хотя бы при Гозлане.

– Мсье де Бриссак, – начала она и посмотрела в глаза директору, – я вынуждена сознаться в том, что совершила ужасную ошибку.

Гозлан с глубочайшим вниманием перевел взгляд на Николя, словно хотел понаблюдать за его реакцией вне зависимости от того, что будет озвучено.

В помещении настроилась та степень тишины, которую обычно называют «гробовая». Эллен пару секунд подбирала слова. Для Николя они продлились гораздо дольше.

– Приезжал мсье Меркьюри, – выдала она. – И мы его не смогли принять. Он уехал обратно. Все получилось как-то быстро и совсем не удачно. Я вынуждена просить у вас прощения. Это моя вина, безусловно.

Несколько секунд молчания. Затем едва заметный, словно вкрадчивый звук:

– Что?

Глаза Николя налились кровью. Он стоял онемев и только нервно одергивал свои манжеты.

– Еще раз повторите, что вы сказали. И пусть это мне только послышалось!

– Вам не послышалось, – с горечью сказала Эллен. – Все произошло так, как вы описывали. Венсана убил, скорее всего, он.

У Гозлана сперло в зобу дыхание. На мгновение он стал невидимым. Живо превратился в элемент мебели: прирос к креслу, словно сделался его продолжением.

Николя решил осведомиться, почему не приняли важного гостя. Сам при этом бродил между стеллажом и окном, как будто не мог найти себе места.

– В люксе проживал Колин Перкинс, – устало объяснила Эллен. – Вы же знаете, это было невозможно. Я не смогла справиться с его менеджерами.

Еще несколько секунд полной тишины. Николя требовалось время, чтобы принять то, что он услышал.

– Значит, Меркьюри все-таки приехал, – проговорил он, глядя на горизонт.

– Да, – сказала Эллен. – Случилось непоправимое.

– Значит, его встречал Венсан. Не отвечайте. Я все понял и так.

Несколько секунд все молчали. Добавить было нечего. Ошарашенный Гозлан тоже принял выжидательную позицию. Он размышлял: при чем здесь приезд некоего Меркьюри? И что это значит «убил»? Директор и управляющая отеля «Реббека» преспокойно обсуждают убийство швейцара при следователе полиции. Они в курсе убийства и даже знают, кто его совершил. К такому повороту он определенно не готовился.

Казалось бы, следователь – калач тертый и удивить его будет сложно. Но это только казалось. На поверку все вышло иначе: он уже подумывал, не вызвать ли ему наряд. Дело казалось слишком странным, и здесь требовалась помощь со стороны.

– Почему вы не сказали все сразу? – спросил Николя в отчаянии. – Вы понимаете, что подставили меня? И себя! А что произошло с Венсаном?! Об этом страшно подумать! Я же вас предупреждал! Я сказал, что Меркьюри способны на многое. Вы поступили…

Он подбирал слова, но в конце концов решил промолчать. Задержал глубокий взгляд на Эллен и затем отвернулся в категорическом презрении.

– Я не справилась, – сказала Эллен, понимая, что эти слова ее никак не оправдывают. – С американцами не получилось быстро договориться. Мсье Меркьюри ждать не стал. Швейцар его не пустил в здание, потому что не знал о легенде. Все к одному, понимаете? Словно все получилось против! Я была в панике. Наверное, поэтому не сказала вам сразу. Я боялась. Просто боялась вам в этом признаться!

– Теперь подумайте, как будете объяснять эту историю следователю.

Оба посмотрели на Гозлана, притихшего в кресле.

– Можете начинать! – Николя показал рукой на полицейского. – Давайте, вперед! Начните с самого начала! С того, как мой родственник когда-то заключил сделку… Поехали!

Эллен чувствовала: ситуация накалена до предела. Стоило рассказать как есть. Сейчас в рукаве находился всего один сомнительный козырь: сотрудники «Реббеки» могли подтвердить легенду. Пока, к сожалению, похвастаться чем-то более существенным было невозможно.

Все читалось по лицу следователя: его буквально распирало от замешательства. Неизвестно, что он вообще мог сейчас думать. Лицо выражало даже не удивление, это скорее был просто удар по сознанию.

Хоть и легенда звучала как один большой прикол, другого объяснения не было – Эллен принялась за дело и выдала Гозлану все, что требовалось. На финал оставила описание Мерькюри и подробности их встречи с Венсаном.

Гозлан слушал внимательно, не перебивал. Ничего не записывал. Решил обойтись без лишней писанины: он все и так запомнит. Время от времени хмурил лоб и произносил нечто вроде: «Хм, интересно». Он задумчиво склонился, а на моменте описания встречи Меркьюри и Венсана еще и подпер голову кулаком.

Наконец Гозлан выпрямился и сделал глубокий вдох. Кажется, кое-какие мысли утрамбовались в его сознании. По крайней мере, так хотелось думать Эллен.

Он просто потрясен, решила она. Все-таки не каждый день приходится слышать такую невероятную, леденящую душу историю!

Мсье Гозлан проявлял весьма неожиданную сдержанность, если не сказать осторожность. Странно смотрел на собеседников. Явно не спешил делиться мнением. Эллен решила, что это нормально: история-то запутанная оказалась. Зато теперь, заинтересовавшись сложным делом, следователь будет работать с особым усердием и, уж конечно, защитит «Реббеку» от мести Меркьюри!

Но за холодным и даже несколько безучастным видом следователя таилась опасность. Эллен ощущала ее кожей. Это определенно не те ощущения, к которым она стремилась. Ледяное равнодушие полицейского вводило ее, без того нервную и возбужденную, в состояние обреченности.

– Мсье Гозлан, вы слышите меня? – спросила она почти в отчаянии.

– Конечно, конечно. Дайте мне время сообразить. У меня еще будет к вам несколько вопросов. Мсье де Бриссак, – он посмотрел на Николя живым, пронизывающим взглядом, – вы лично когда-нибудь виделись с этим мсье… ммм… Меркьюри?

– Нет, никогда. Его видел мой отец, когда был владельцем отеля. Он передал пост мне буквально пять лет назад. Мой отец, к сожалению, умер.

– Сожалею, – отозвался Гозлан. – Что ж. Значит, вы его не видели. Можете ориентироваться только на какие-то рассказы. Сколько лет было вашему отцу?

– Он умер молодым. Всего пятьдесят восемь.

– Дед умер давно?

Николя помедлил.

– Нет, – слегка смущенно сказал он. – Мой дед еще жив.

Эллен в изумлении обернулась. Никогда бы не могла подумать, что этот человек еще жив! О нем столько говорят в отеле. Его портрет висит в библиотеке. Куда же он тогда делся?

– Мой дед, по сути, всегда заведовал делами «Реббеки», – сознался Николя, – даже в то время, когда владельцем уже был отец. Он готовил его к важной миссии: хотел сделать настоящим преемником. Хотя, возможно, просто не мог доверить свою «Реббеку» кому-то другому, даже родному сыну. Дед всегда вмешивался в управление, мой отец мало что решал. Но, к сожалению, деда скосила болезнь, через несколько лет отец тоже умер, поэтому теперь управление попало в мои руки.

– Где же ваш дед? – поинтересовался Гозлан.

– Он живет у себя на вилле, здесь, на юге.

– Не приезжает в «Реббеку» даже погостить?

– Теперь он уже вряд ли ее помнит, – ответил Николя с грустью. – Дед почти выжил из ума, к сожалению, он не узнает ни меня, ни мадам Морган, никого. Даже домработницу и сиделку, которых видит ежедневно, на следующий день уже признать не в состоянии. К несчастью, о его былых заслугах теперь можно только вспоминать. Болезнь сразила его. В таком возрасте это, наверное, случается не так уж редко.

Эллен подумала, что, видимо, вся эта история смущала Николя, поэтому он никогда не рассказывал о болезни деда. Ему хотелось сохранить прекрасный образ Андре де Бриссака и запомнить его заслуги прежних лет, совершенных во благо «Реббеки» во время ее расцвета.

Мсье Гозлан вскинул брови. Все это было очень интересно. Он спросил о матери Николя. Директор ответил, что она уже много лет живет в Штатах и не участвует в делах «Реббеки», добавив от себя: «Если вообще когда-нибудь в них участвовала». По крайней мере, он не помнил, чтобы его мать вообще интересовалась бизнесом.

– Кто-то еще встречал этого мсье Меркьюри из сотрудников? – спросил следователь.

– Ну, – подумал Николя, – не то чтобы встречал, но видели точно еще несколько человек: наши пожилые работники. Мадам Морган, Жиль. Он садовник. И… мадам Вандербеш. Пожалуй, все. Да. Они трое застали несколько визитов этой семьи.

Он осекся и посмотрел на Эллен. Теперь она о Меркьюри знала больше, поэтому, чтобы не выглядеть полным олухом, лучше дать возможность высказаться ей.

– Хотя надо уточнить у мадам Шанталь, – сказал Николя с язвой в голосе и посмотрел на Эллен взглядом, полным недоброжелательности.

– Еще Франсис, – живо сдалась она. Эллен решила, что врать больше не желает. Будь что будет. Она скажет все как есть. Ведь теперь уже очевидная правда вылезла наружу и что-то придумывать больше смысла нет.

Николя сначала оторопел от услышанного, после чего раздраженно отвернулся. Да тут собралась целая компания! Франсис, Венсан, Эллен! Все действовали за его спиной тихонько, а участвовать в сумасшедшей возне приходится ему. Что ж, спасибо, сотрудники! Вы внесли в «Реббеку» неоценимый вклад. Нечего сказать. Добавили перчинки в серые будни отеля!

Николя смотрел в окно. Было видно: внутри него бушевали страсти. Грудь вздымалась, дыхание сделалось частым. Эллен предполагала, что дай ему сейчас волю, и он ее спокойно бы придушил. Или вызвал бы для этого дела Морган.

Гозлан сделал пометки в блокноте, после чего уставился на Николя, словно что-то задумал.

– А вы сами, – вдруг спросил он и почесал затылок, – знаете причину, по которой сюда каждые пять лет приезжает этот некий мсье Меркьюри?

Секунда молчания.

– Он приезжает всего на одну ночь, – заметил Гозлан, – одна ночь из пяти лет. Что это ему дает? Вы что-нибудь знаете об этом?

Николя побледнел, но не повел и глазом.

– Нет, я не в курсе, – ответил он сухо. – Мой отец преподнес мне эту историю только в виде легенды. Какие-то значения и тайные детали – мне это все неизвестно. Я даже не знаю, какие конкретно были условия сделки между моим родственником и этим мсье. Что получил каждый из них? Я ничего не знаю.

– Ничего не знаете, – улыбнулся Гозлан, и Николя уловил, что в его тоне, возможно, скрывалась издевка.

Следователь опустил блокнот в карман плаща. Оба мужчины не сводили друг с друга глаз.

– Почему этому мсье Меркьюри так необходимо приезжать спонтанно? – поинтересовался Гозлан и ехидно улыбнулся. – Или тоже не знаете?

Сальные намеки уже порядком выводили из себя.

– Чтобы оставаться инкогнито. Он не называет свое настоящее имя, никогда не приезжает на одном и том же автомобиле, не предоставляет документы.

– Вот как? Мда. Какая интересная легенда, или это сказание, как вы ее называете? Вроде как миф, да? А смерть человека происходит в реальности. Поди разберись теперь, что с чем соединить. Как отделить зерна от плевел? Где мифы, где настоящие преступления?

Николя не нравилось, куда клонит этот тип. Он помолчал, не желая себя оправдывать. Он ничего такого не сделал, чтобы заслужить бестактную форму общения.

– Чем мсье Меркьюри обычно занимается здесь в отеле? – протараторил Гозлан, резко переходя на блицопрос. Его тон тоже сделался деспотичнее.

– Откуда мне знать? За ним никто не следил, и скрытое наблюдение в номерах мы не ведем.

– Почему ваш отец не обращался в полицию?

– Они обращались, вызывали врачей и полицию, но никто не подтвердил ртуть в организме, если вы об этом. У сотрудников просто случались сердечные приступы. Вот как у нашего Венсана.

– Просто случались, – передразнил следователь и добавил: – Они рассказывали полиции о легенде?

– Я не знаю.

– Ах да, не знаете.

Гозлан делал вид, что записывает показания в блокнот. Но, по ощущениям Николя, просто притворялся. На деле лишь повторял реплики с многозначительной интонацией, чтобы лишь подчеркнуть свое недоверие.

Черт возьми, думал Николя, Эллен пришло в голову именно сейчас при этой ищейке рассказывать о Меркьюри! Не нашлось ведь другого времени! Да еще и ее эта просьба о защите. Нашла к кому обратиться! Видно же, что Гозлану плевать на правду, ему лишь бы засадить кого-то для статистики.

– Послушайте, – сказал взбешенный Николя, – я не могу ответить за то, что здесь происходило много лет назад. Да, врачей вызывали, проводились какие-то анализы, но безрезультатно. Дела закрыты, как вы заметили. Это не я их закрыл, а ваши коллеги. Если вам так угодно покопаться в прошлом, то вы можете прочитать об этом. Знаете ли, публикации об этих делах выходили в прессе.

– Отличная идея, – заметил Гозлан и черкнул себе эту мысль в блокноте, – именно с этого я и начну. Надеюсь… – Он обратился к Эллен и ехидно подмигнул. – Не получится так, что в архивах ничего не найдется. Хочется верить, что эта история все же имеет какую-то под собой почву.

От такого хамства Николя потерял дар речи. Он смотрел на следователя бычьим взглядом, но дерзкий ответ так и не подготовил. Пусть сейчас же этот субъект убирается из отеля, больше он ему не скажет ни слова! По крайней мере, без своего адвоката.

– Мадам Шанталь, – вдруг сказал Гозлан, – могу я поговорить с вами наедине? У меня есть к вам пара вопросов.

Он вызывающе посмотрел на директора, намекая, что одному из них придется покинуть помещение. Николя ухмыльнулся и медленно стянул пиджак со стула. Он не стал прощаться и не сказал ни слова. Взглянул лишь на Эллен выразительно, та в ответ опустила глаза.

Николя захлопнул за собой дверь, и мсье Гозлан, совершенно не обращая внимания на психоз директора, перевел довольный взгляд на Эллен. Сейчас он определенно пребывал в предвкушении того, с какой легкостью расколет девицу. Поерзал в кресле, чтобы найти более удобную позу, и, закинув ногу на ногу, продолжил говорить.

– Итак, мадам Шанталь, швейцар был отравлен, – начал он издалека. – Это, во-первых, предумышленное убийство, аво-вторых, достаточно изощренное. Оба этих факта нисколько не смягчают обстоятельства дела. Мы проверили весь отель – ртути нет.

– Да что вы? – нахмурилась Эллен. – Тогда почему вы…

– Подождите, до этого дойдем, – перебил следователь и засунул руку в карман плаща. Он что-то поискал и добавил – Как вы понимаете, преступник отравил только Венсана. Поскольку мсье Дюбуа не покидал отель в последние недели, делаем вывод, что отравление случилось здесь. Мы знаем примерную дату этого события и просчитали период развития болезни. Наши судмедэксперты работают как надо, и мы способны выяснить много. Одно интересно: как преступник смог убить именно мсье Дюбуа? Так скажем, точечно. Направленно лишь на него одного и не задев других людей?

Эллен смущенно вздернула плечами. Ей об этом известно определенно меньше. Гозлан, видя, что реакции нет, продолжил:

– Вы задумывались над этим?

– Да. Но понятия не имею, как это «точечно» сделать.

– Понятно. Как часто стирается форма ваших сотрудников?

– Раз в неделю.

– Вы помните, в какой одежде мсье Дюбуа покидал отель? Он переоделся, прежде чем поехал в больницу?

Эллен секунду подумала. Ну и вопросы.

– Да, в больницу он уезжал в своей одежде, а форму, наверное, отдал прачкам.

– Нет, – ехидно ответил Гозлан, – к счастью, мсье Дюбуа оставил форму в своей комнате, благодаря чему нам удалось как следует изучить ее. После его отъезда никто не делал уборку и, видимо, вообще не заходил туда. Это значит, что все вещи остались в тех местах, где их оставил сам Венсан. Знаете ли, это очень помогло следствию.

Следователь, наконец, достал из кармана прозрачный пакетик, который готовил показать уже несколько минут. В нем лежала крошечная, круглая ерундовина. Эллен понятия не имела, что это за предмет и зачем он его трясет, да еще так нахально, перед ее лицом.

– Вы знаете, что это? – спросил Гозлан каким-то подозрительно вызывающим тоном.

Эллен пригляделась: в пакетике лежала не иначе как капельная пуговица или что-то вроде бисера. Нечто крохотное и едва заметное.

– Я не знаю, – ответила она и перевела взгляд с пакета на следователя. – А вы знаете?

– Да, – важно ответил Гозлан и спрятал пакет в карман. – Это микрокапсула, которая имеет малюсенькое отверстие, сквозь которое выделялись пары ртути.

Эллен была поражена. Где он ее мог взять?

– О Боже, – ответила она. – Из-за нее умер Венсан?

– Конечно. Эта микрокапсула была прикреплена на воротник формы Венсана. Именно с ее помощью несчастный юноша дышал ежедневно парами метилртути.

– Вот это да. И этого количества ртути хватило, чтобы ему смертельно отравиться?

Следователь ничего не ответил. Он только смотрел на Эллен, видимо, в ожидании интересной реакции или особого рефлекса.

– Значит, – сказала она, – в ту встречу Меркьюри прицепил эту капсулу к воротнику Венсана.

Гозлан снова промолчал. Наверное, говорить о сказочном персонаже ему не хотелось. Лучше бы, конечно, если разговор продолжился по существу.

– Мадам Шанталь, – сказал он и облизал сухие губы, – вы понимаете, что дело очень серьезное?

– Конечно, – испуганно проговорила Эллен.

– В этой капсуле находилась метилртуть – это самые высокотоксичные пестициды. Их достаточно даже малого количества, чтобы отравиться и умереть. Метилртуть практически вся всасывается в пищеварительном тракте и также прекрасно проходит через кожу. Вдыхание паров даже небольшого количества такой ртути в мелкораздробленном виде способно вызвать тяжелейшее отравление.

Эллен кивала. Она была поражена, но не могла понять, к чему он клонит. Понятно, что дело серьезное! Меркьюри вообще шутить не умеет, раз взялся за убийство при помощи такого токсичного материала. Это же просто чудовищно!

Гозлан смотрел на нее как-то по-отцовски, почти душевно.

– Рассказывайте все как есть, – сказал он добрым голосом, – это в ваших интересах. Пока не поздно.

– Про Меркьюри? Но я же все уже рассказала…

– Какой Меркьюри? – психанул следователь и соскочил с кресла. – Говорите все, что вы знаете об убийстве Венсана Дюбуа! И немедленно!

– Что? – спросила ошарашенная Эллен.

– Что слышали. Кто это придумал и как все произошло. Поверьте, никто на суде не будет слушать эту вашу чушь о певце из группы Queen.

– Какой группе Queen? Это был Меркьюри! Другой! – вскрикнула Эллен, едва не рыдая. – Его так зовут! Может быть, это псевдоним, конечно, но, главное, этот мужчина был здесь, в «Реббеке»! Он приезжал сюда.

Гозлан сделал глубокий вдох, как всякий раз делают родители, если с детьми не получается долго договориться.

– Еще раз, – объяснил он, – если вы не поняли, могу пояснить: завязалось дело страшное, вы завязли в нем по полной. Метилртуть – это вам не пикник. Если вы на суде будете лепетать вот эту выдуманную сказку о человеке, который приходит раз в пять лет, чтобы убивать, вас никто не пощадит. Конечно, вы можете прямо сейчас искать дорогого адвоката. Я, кстати, рекомендую начинать поиски уже сегодня. Но предупреждаю: судья не будет слушать этот лепет. Метилртуть – это вещь, которую так просто не найти на полке магазина. Где Николя взял эту штуковину? Он любитель заглядывать на черный рынок?

– Что? – снова вскричала Эллен. – Вы думаете, это он убил?

– Я лишь сообщаю, что по данному делу вы главные подозреваемые. Особенно мсье де Бриссак.

Эллен поняла, что оказалась в положении поистине безотрадном. Она влипла. И следователь ей совсем не верит. В эту критическую минуту захотелось разреветься. Но чем слезы могут помочь теперь?

– Вам все равно, что я говорю о Меркьюри? – сказала она с горечью. – Спросите у Франсиса, он тоже видел, как приезжал этот человек. А водитель трансфера? Опросите их! Меркьюри приехал на черной машине!

– На черной машине приехал Меркьюри.

– И убил!

– И убил. – Гозлан покачал головой: нда, контакт с подозреваемой пока не установлен. Не хочет понимать, что ж, у него найдутся другие методы, чтобы показать всю серьезность положения.

Он встал с кресла.

– У вас есть время, – напомнил следователь. – Советую подумать. Свой телефон я вам оставил – прошу, звоните, если все же решите сотрудничать. Сейчас главный подозреваемый – это ваш директор, мсье де Бриссак. Вы проходите как соучастница по делу. По поводу Франсиса Галена еще сказать не могу, но, думаю, он здесь тоже замешан, его будут допрашивать позже. Вы не беспокойтесь, я опрошу всех, кого посчитаю нужным. Свою работу я знаю. А вы знайте свою. Если вы не захотите сотрудничать и помогать следствию, вам придется надеяться только на адвоката. И то могу сразу сказать, что сидеть вам все равно придется. Вопрос лишь в том, сколько лет. Дорогие адвокаты Николя ему смогут помочь, максимум скинуть срок. Отвечать придется все равно.

Эллен сидела с открытым ртом – ее челюсть почти отпала до пола.

– Николя попадает под подозрение точно. Это его отель, здесь происходит очень, так его назовем, изящное убийство. Можно сказать, идеальное преступление. Оно продумано до мелочей и очень сложно в раскрытии, так как в обычных анализах трудно определить ртуть. Именно поэтому в этот раз мы брали обширный анализ крови и отдельно волос мсье Дюбуа. Можно сказать, это дело случая. Анализы совершенно случайно показали удивительные вещи: то, к чему был никто не готов. Человек, который пошел на идеальное преступление, совсем не простой человек. Он очень интеллектуальный, расчетливый, а самое главное – хладнокровный. Ваш Николя не пожалеет и вас потом, поверьте мне. Если он так спокойно может пойти на жестокий шаг, то не будет жалеть никого в этой жизни.

– Вы что, вы… – запиналась Эллен, – о чем вы говорите? Мы не делали ничего такого! Я устроилась на работу сюда недавно, а Венсан вообще проработал только несколько недель. С какой стати нам убивать его?

Поверить в происходящее Эллен не могла. Еще вчера она боялась за новый приезд мсье Меркьюри, а сегодня должна опасаться тюрьмы! Вот так превратности судьбы!

– Это сделал тот мужчина! – прикрикнула она беспомощно. – Я вам это и пытаюсь объяснить! Он приезжал сюда в день фестиваля!

– Камеры что-то покажут?

– Ну, я надеюсь на это.

– Тогда я все проверю. За тот день особенно.

Гозлан поднялся с кресла и пошел к выходу. У порога задержался на мгновение:

– А вообще подумайте, мадам Шанталь. Если захотите сотрудничать, то вам это здорово поможет. Сейчас от вашего решения зависит дальнейшая судьба. Ваша. И «Реббеки».

Он преувеличенно вежливо попрощался и вышел за дверь. В библиотеке повисла тишина.