Для беседы мы расположились в бабушкином кабинете. У меня стараниями Эсрай после восстановления княжеских покоев на третьем этаже тоже появился свой кабинет, но по причине вечной занятости я там бывал довольно редко. Все, кто хотел получить от меня какое-либо решение, зачастую ловили меня в коридорах особняка во время моих кратких визитов. Вот и выходило, что бабушкин кабинет стал для нас переговорной, ведь в моё отсутствие она принимала на себя часть рутинных решений по управлению родом, тем самым разгружая меня.

Кхимару появился в кабинете спустя десять минут, абсолютно не чураясь того, что закатил заодно столик на колёсиках, сервированный завтраком и заварочным чайником с ароматным травяным настоем. Не забыл он и про меня, чашечка кофе для меня там тоже имелась.

Кабинет наполнился ароматом свежевыпеченной сдобы, отчего я на время даже забыл о теме беседы. Великий Погонщик улыбнулся:

— Прошу простить за задержку, но Алевтина никак не хотела отпускать меня с кухни без перекуса, потому пришлось несколько схитрить, и перекусывать теперь мы будем все вместе.

При этом Кхимару сервировал стол перед бабушкой, выставляя одурманивающе пахнущие калачи и коврижки, и та восприняла это с благодарной улыбкой. Я же невольно для себя отметил, что, будь ты хоть трижды древний демон, аналог божества или химера, живущая сотни тысяч лет, но если ты по-особенному относишься к женщине, то проявить о ней заботу есть самое естественное поведение в мире.

Я позволил себе насладиться кусочком шоколадной-ореховой ковриги и выпить кофе, прежде чем принялся за рассказ. Первая его часть касалась в равной мере и бабушки, и Великого Погонщика.

— История нашего мира знает примеры как упадка, так и великого расцвета. Эти этапы чередовались между собой: человечество то стиралось с лица земли, то вновь возрождалось до уровня развития более высокого, чем есть у нас сейчас. Обычно величина этого цикла составляла многие сотни тысяч лет, и очередное поколение живущих просто не знало и не могло знать о существовании своих предшественников. Но нам в этом вопросе повезло: до нас дошли отголоски информации о предыдущем уничтожении разумных существ. В той же Скандинавии есть эпос о Долгой Ночи, у османов это называлось Гневом Богов. Общая суть эпоса такова: многие тысячи лет назад явились орды тварей и смели человечество, у которого не оставалось шансов выжить без посторонней помощи.

Я помолчал, отставил чашку.

— Есть вещественные подтверждения того, что Долгая Ночь — не детская сказочка-страшилка. К примеру, наш биомагомеханический протез — это наследие, думаю, предыдущего поколения существ, живших в этом мире. Выжили они благодаря тому, что создавали оплоты собственных цивилизаций вокруг источников магии, которые по своей природе являлись местами смерти аватаров богов. Создавались целые небольшие города с полным режимом самообеспечения на десять-пятнадцать тысяч человек, защита и жизнедеятельность которых имела прямую запитку от источников магии. Я достоверно знаю о существовании четырёх таких оплотов. Руины одного из них, бабушка, ты видела: это остатки цитадели вокруг источника Жизни, где мы тебя лечили. Ещё один существует в Османской империи, под землёй. Третий источник Льда стал колыбелью и местом основания династии Исдракенов. Четвёртый мы с вами сегодня посетим.

Я откинулся в кресле и обвёл взглядом слушателей.

— Всё это было бы красивой легендой, историей, если бы не одно «но». Долгая Ночь вскоре повторится. Первым предвестником этого события стало предупреждение нашей родовой первостихии во время испытания. Меня заставили прожить вот это…

Я продемонстрировал бабушке и Кхимару своё испытание, но на сей раз без прикрас, честно показав, что моих сил хватило лишь на то, чтобы спасти малую часть женщин и детей в Тамас Ашрам.

Имея абсолютное разный жизненный опыт, Кхимару и княгиня отреагировали на увиденное одинаково — молчанием и окаменевшим выражением лиц.

— Вторым подтверждением грядущего стало приглашение в Скандинавию на совет ярлов. Совет исподволь инициировали скандинавские колдуньи, которых называют вёльвами. Уж не знаю, каким образом, но они же являются хранительницами памяти и мудрости, передавая информацию из поколения в поколение внутри своего не то сестринства, не то ордена. Всех скандинавских ярлов они попытались собрать для того, чтобы воссоздать империю и вновь спасти хотя бы огрызки человечества, как в своё время это сделал Исдракен.

— Сроки какие-нибудь есть? — голос бабушки прозвучал ровно, почти буднично.

— Есть. Вёльвы выражались туманно: «На нашем веку произойдёт». Хаос был более конкретен: судя по продемонстрированному мне видению, у нас в запасе что-то около пятнадцати лет.

В этом моменте нахмурились и бабушка, и Кхимару, ведь столь обозримые сроки не радовали. Но княгиня не была бы военным архимагом, если бы не сопоставила некоторые факты и тут же не выдала:

— Пятнадцать лет — достаточный срок для того, чтобы собрать сильнейших магов мира, отыскать и уничтожить угрозу. Ты сказал, что всё живое сметала волна тварей. Подозреваю, в своё время мы упёрлись в Пустоши, где эти твари плодятся и откуда со временем придут. Ведь так? То есть мы знаем их место обитания и гипотетически уже пытались бороться с ними силой одной империи. У нас, правда, ничего не вышло, но мир-то велик, и Совет архимагов насчитывает большее количество…

Бабушка сама же и оборвала себя на полуслове, невесело улыбнувшись:

— Да, что-то, кажется, я не теми категориями начала мыслить. Совет-то за последние полсотни лет сильно сократился и сейчас ненамного превышает количество наших архимагов в период расцвета.

— К тому же, подозреваю, что многие не захотят идти в бой на верную смерть, — осторожно заметил Кхимару: — Вспомни историю со Светловыми и во что она вылилась. А ведь у вас самопожертвование было добровольным. У остальных с этим сложнее будет. Я не умоляю человеческих достоинств отдельных индивидов, но из того, что я вижу, некоторые мыслят гораздо более приземлёнными категориями и начнут в первую очередь спасать собственные задницы, едва ли не примыкая к захватчику.

— Увы, так и есть, — с сожалением согласилась бабушка. — Измельчали нынче архимаги. Во времена деда Ингвара они бы эту тварь уничтожили.

— Не уверен.

Я сперва колебался, рассказывать ли историю исчезновения деда княгини или не стоит, но всё же решил, что она должна знать, как погиб её родной человек.

— Дед Ингвар в своё время принял эту тварь за свихнувшегося химеролога и отправился его устранять, обвешавшись нашими родовыми реликвиями. Дед переживал, что из-за чужих экспериментов род может оказаться вне закона. Но он недооценил угрозу и погиб.

Бабушка улыбнулась, но на глазах у неё стояли слёзы:

— В этом был весь Ингвар Утгард: выйти в одиночку против врага всего человечества и умереть с честью.

— Если бы только умереть… — пробормотала я, но княгиня услышала. — Из него вырвали магическое средоточие и использовали в качестве источника силы при воздействии на других живых существ.

Я впервые видел, чтобы у бабушки ногти на руках трансформировались в когти, оставляя на столешнице глубокие борозды. Похоже, не у одной Эльзы горгулья была покровителем в роду.

Для меня Ингвар Утгард был предком, имевшим собственные принципы и следовавший им, несмотря на власть, опалу и клятвы. Для бабушки это был родной человек, воспитывавший в ней всё то лучшее, что она имеет в своём характере. Мы с Кхимару переглянулись, но не стали проявлять жесты поддержки, давая возможность бабушке пережить известие.

Та закрыла глаза и позволила одной слезинке скатиться из уголка глаза. Ей хватило минуты, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Когда она открыла глаза, в них бушевал магический шторм, но голос её оставался спокойным:

— В любом случае, мы не можем просто жить и ждать, когда нас всех убьют. Нужно что-то делать.

Чем мне всегда импонировала Елизавета Ольгердовна, так это пропуском извечного этапа женского поведения по заламыванию рук «всё пропало» и переходом сразу к этапу «собирайте хворост, мы устроим пикник у погребальных костров наших врагов».

— Мы и делаем, бабушка, поверь. Но для того, чтобы глубже и правильнее понять суть проблемы, нужно знать предысторию противостояния и своего врага в лицо.

Я собрался с мыслями, ведь следующие слова давались труднее.

— Предыдущие противостояния велись между двумя сторонами. Первая — Махашуньята, она же Пустота, жрецом которой я чуть не стал и носителем чьей силы я был после обработки пустотными гранатами. Сущность древняя, если не сказать страшнее — Первородная. Со второй же стороны до этого выступало существо, которое кое-кто называл Таджем. Существо древнее, однако же имевшее человеческую природу. Тадж сотни тысяч лет до этого выступал на стороне человечества и даже создал собственных генералов, которые спасали людей для возрождения цивилизации. Могу предположить, что Тадж оказался в этом мире кем-то вроде узника, обречённого на вечную жизнь или вечную не-смерть. Если раньше худо-бедно, но его генералы умудрялись спасти хотя бы часть людей, то сейчас баланс сил поменялся. В последнем противостоянии Тадж обернулся против человечества и собирается самостоятельно стереть его с лица земли, в то время как Пустота пока устранилась из данного противостояния, решив для разнообразия понаблюдать. Чем дело закончится. Причин изменения сознания Таджа мы не знаем, но подтверждены они достоверно.

— Кем или чем можно подобное подтвердить? — бабушка прищурилась.

— Мной, — наконец вступил в разговор Кхимару, до того внимательно слушавший мои пояснения. — Я был одним из тех генералов, которые тысячелетиями сражались за людей. Нас была дюжина братьев и сестёр, созданных в своё время Таджем, и всегда мы исполняли свою миссию, делая то, ради чего были созданы. Но в этой последней битве мы отказались следовать за отцом, за что я поплатился жизнью, заодно спасая нынешнюю ученицу Юрия, Шанталь, имеющую пустотный источник.

— Так вот откуда она взялась?.. — изумилась бабушка. — Но на кой-ему какая-то девица необученная?

— Девочка нужна была ему для того, чтобы прорвать границы тюрьмы, в которую его упекла Махашуньята. Уж не знаю за что, но, имея в виду происходящее сейчас, подозреваю, что совсем безвинных в такие тюрьмы не сажают. И, возможно, до нашего создания отец… Тадж, — поправился тут же Кхимару, — уже был замечен в чём-то подобном.

— Ты говорил, что вас была дюжина. Все ли генералы отвернулись от своего создателя? — барабаня когтями по столешнице, поинтересовалась бабушка, что-то прикидывая в уме. Заметив изменения пальцев, она лишь чуть нахмурилась, но не выказала беспокойства.

— Нет, — не стал врать Кхимару. — На данный момент за твоим внуком как за новым Таджем последовали: я, Кхимару, он же Великий Погонщик, создатель полчищ боевых химер; Кродхан, Повелитель Скверны, его твой внук победил в Карелии и поставил себе на службу; Маляван, Повелитель Змей, его Юра добыл, убив одного из Раджпутских вельмож; наша сестра Шула-Вахини, избравшая носительницей принцессу Раджпутана Шайянку, именно ей на помощь отправлялся Юрий, спасая родовое гнездо по отцу от разорения и уничтожения. Есть ещё один брат, Урнанабха. Он сейчас находится в Каракумах в связке с отцом Юрия. Урнанабха повелевает пауками. Ещё двое братьев: Атикая, по прозвищу Первородная Ярость, и Девасуни- Ищейка не имеют воплощений, ибо пока не определились со стороной конфликта. Средоточия их душ тоже хранятся у Юры.

Бабушка внимательно слушала перечисления, загибая пальцы.

— Итого: пять — за людей, двое неопределившихся, пять неизвестных. — Взгляд Елизаветы Ольгердовны стал колючим, она словно пыталась заглянуть в душу Кхимару, задавая следующий вопрос: — Если вас создали, то на вас действует тот же закон, что и на наших химер. Связь между творцом и его созданием нерушима. В любой момент вы можете предать.

Я не представлял, что творилось в душе бабушки, ведь она явно симпатизировала Кхимару и всё же сейчас защищала меня, переступив через собственные чувства.

Демон это тоже прекрасно понимал, кажется, даже получая удовольствие от того, что секреты между ними испаряются, словно роса под солнцем.

— Именно поэтому Атикайя и Девасуни не имеют собственных воплощений. Мне, Кродхану и Малявану Юра сам воссоздал тела и теперь имеет связь с нами, как со своими творениями. А ещё твой внук является одновременно и моим далёким правнуком, ведь через отца в нём течёт моя кровь. Пусть всего лишь капля, но моя. Мы будем сражаться за людей в том числе и потому, что вы — наши потомки.

Слова Кхимару бабушку успокоили, взгляд её смягчился, особенно после того, как демон назвал себя моим дедом. Вот уж пара вышла бы, всем парам пара: бешеная сука Угарова и демон-дед. Но пока я думал о личном, бабушка продолжала разбираться в хитросплетениях грядущего конца света.

— Вас послушать, выходит, что людям нужно воевать против собственного создателя. Тот тысячелетиями возрождал человечество из пепла и вдруг решил стереть его с лица земли.

— По сути, так и есть, — вернулся я в деловое русло, готовясь поведать новости не только для бабушки, но и для Кхимару. — Но у мира, в котором мы с вами живём, есть одна крохотная, но немаловажная особенность. Наш мир — это личная вотчина Первородной Пустоты, в которую отправляют, словно в исправительную школу, сущностей, некогда изрядно нагрешивших. Предполагается, что они должны собственной жизнью если не искупить прошлые грехи, то как минимум провести работу над ошибками. Из того, что я успел узнать, безвинные сюда не попадают. — Я сделал паузу. — Нас бы это не касалось с учётом отсутствия у большинства населения памяти про прошлые перерождения, если бы не одно «но». Это тот резерв сил и знаний, который может нам помочь бороться с Таджем. И на данном этапе я знаю нескольких личностей, имеющих память о прошлом, знания, но не восстановивших прошлые силы в полной мере. Кое-кого из них, бабушка, ты тоже знаешь.

— Я так понимаю, что генералов Таджа мы в расчет не берём? — пробормотала та.

— Не берём, — согласился я, размышляя, умышленно ли она не указывает первым среди перерожденцев меня с учётом нашего давнего разговора про солянку душ внутри тела её внука.

— Тогда кто? — бабушка подалась вперёд.

— Небезызвестная тебе Юмэ Кагеро, после эмансипации взявшая себе имя Инари, была богиней иллюзий в другом мире, — начал я с наиболее безопасного варианта. — В прошлой жизни она поплатилась за то, что предала род, верно служивший ей веками, и чуть не убила дитя в утробе своей последней почитательницы. Этим ребёнком был я.

— В тебе-то я не сомневалась, — хмыкнула бабушка. — Я помню наш с тобой откровенный разговор на эту тему, когда ты честно признался, что насобирал матрёшку из душ в теле моего внука. Но ты столько пользы принёс роду, что мне было бы грех жаловаться на подобное. Кто ещё?

— Динара Фаритовна Каюмова, — продолжил я перечень.

Бабушка впервые за весь разговор улыбнулась с лёгким сердцем:

— Насчёт этой змеи я даже не сомневалась. Должна же она была откуда-то знать секрет вечной жизни. Прожить чуть больше трёх сотен лет — это не шутки. Кем она была?

— Тоже кем-то вроде богини в магии крови. Её звали Астой, она была Восьмой магичкой, удостоившейся Возвышения в Обители Великой Матери Крови. У нас с Каюмовыми пакт союзнический подписан ещё и потому, что Динара Фаритовна предчувствовала скорый уход и надеялась в новом перерождении попросить меня о помощи. Но после случился бунт мольфаров, где Каюмова ценой собственной крови попросила честного суда над целым народом. За этот акт самопожертвования Великая Мать Кровь простила ей все её прегрешения и готова была забрать на перерождение. Но Динара Фаритовна решила прожить жизнь до конца в этом мире и по возможности помочь нам бороться.

Я параллельно отслеживал ещё реакции Кхимару, узнавшего, что он с братьями и сестрой далеко не единственные древние и могущественные существа в этом мире, ибо здесь как в заповеднике собрали со всей Вселенной каждой твари по паре. Кстати, насчет пар…

— Ещё два представителя относятся, вероятно, к миру, в котором я умер перед тем, как переродиться здесь. Они являлись главами орденов и носителями той странной силы, которая во мне проклюнулась после посещения Попигайского кратера. Называют они её первостихиями Рассвета и Заката. Один из них — брат Бризе, иерарх русского крыла Ордена.

— Сука! — выругалась бабушка, и в её голосе прозвучала звонкая, неподдельная ярость.

— Спокойно, Елизавета Ольгердовна. С недавних пор у нас с ним тоже союзнический договор. Они перестали использовать русских магов в качестве подпитки и взялись истреблять своих же паразитов в других странах при активном содействии короны.

— А второй кто? — поддержал разговор Кхимару.

— Второй — Альб Ирликийский, бывший глава фракции Рассвета, и он находится внутри меня в качестве ещё одной сущности по имени Войд. Это тот самый выживший астральный паразит, подсаженный орденом, с которым мне удалось договориться действовать ко всеобщему благу. И последним из известных мне перерожденцев является основатель династии Исдракенов, Сьёрд Ледяной Всадник. Его я отыскал во время командировки в Скандинавию и прохождения испытания за скандинавскую корону, организованного вёльвами. Подумав, я отказался от короны и всего геморроя, связанного с восстановлением скандинавских земель, перепоручив это Сьёрду, ведь у того уже был подобный опыт по объединению земель в канун прошлой Долгой Ночи. Именно он на севере смог создать оплот и спасти в нём часть человечества.

— А кем он же был в прошлой жизни? — бабушка подалась вперёд.

— Кем-то вроде главы рода, который занимался экспериментами над живыми существами. Они были высокотехнологичными химерологами. Научились выводить виды, способные к размножению, за счёт создания существ, не замерших на определённом этапе развитии, а проходящих полный цикл: от эмбриона до рождения. Благодаря полному циклу, их творения имеют возможность к размножению. Ледяных виверн он так и вывел. И да, Кхимару, — я повернулся к Великому Погонщику, — возможно, тебе будет интересно, но его истинная форма чем-то перекликается с твоей. Со всеми этими существами у меня заключены союзы на крови для того создания единого оплота сопротивления, аккумулирования знаний и силы и попытки спасти хотя бы кого-то.

Из-за моего рассказа и бабушка, и Кхимару и вовсе забыли о завтраке. Выпечка так и стоял нетронутой, а травяной сбор остыл. Я окинул взглядом эту картину и усмехнулся:

— Раз уж завтрак у нас всё равно остался нетронутым… Я приглашаю вас отзавтракать в другое место.

С этими словами я открыл портал прямиком в оплот Хаоса, расположенный в пространственном кармане с выходом на мысе Нордкин.

— Добро пожаловать в родовое гнездо Утгардов. Оплот человечества, созданный нашим предком вокруг родового источника силы, а именно — могилы основателя рода Утгардов, Торвальда Ледяного Великана и первого носителя нашей родовой первостихии. В своё время мы с Исдракенами были союзниками в подготовке к Долгой ночи. Спустя тысячелетия ничего не поменялось. Так что, имея руины от замка в реальном мире, мы одновременно унаследовали цитадель, готовую к принятию двадцати тысяч человек хоть сегодня.

Я повысил голос:

— Томте!

Дух явился почти мгновенно — возник из каменной кладки, деловито поправил передник и склонил голову в ожидании приказа.

— Будь добр, организуй завтрак для княгини Угаровой и её спутника на вершине башни. А я немного отлучусь за ещё одним гостем. Накрывайте на четыре персоны.

— Будет выполнено, господин.

Я проводил троицу взглядом и на мгновение задержался у основания лестницы, ведущей в замок.

Не знаю почему, но пребывание в бальном зале Берсеневых немного проветрило мою голову и разложило информацию по полочкам, отсекая сомнения, волнения и добавляя долю фатализма к происходящим со мной поступкам. Тратя время на сомнения, я сам же и уменьшаю отведённый мне запас для манёвров. А потому нужно делать обдумывать, взвешивать, принимать решения, но после не сомневаться и выполнять их.

И по такому принципу в моём разуме выработалось три направления деятельности.

Первое — это общечеловеческая, родовая. Просто жить. Не забывать вкус жизни и помнить, ради чего будут вестись две другие линии.

Второе — перестраховочная. Это линия, в рамках которой будут действовать Варсус, Пожарские, Сахиба-ханум, вероятно, Михримах-султан и все остальные правители, кто возьмётся искать магические источники и вокруг них создавать укреплённые оплоты по примеру оплота Варсуса. Это резервный вариант на случай, если у нас ничего не удастся, — тогда хотя бы кто-то переживёт Долгую Ночь.

И третье — самый рисковый. Если уж вокруг нас собралась такая команда воистину выдающихся бывших подонков, иначе бы мы сюда не попали, то нужно использовать это на благо. Нужно собирать их всех вместе и искать способ победить Таджа, не убив его.

В старину, вероятно, наше сборище назвали бы неким орденом спасения, либо чем-то подобным. У меня же при мыслях о нашем начинании в голову шли всё более нелицеприятные эпитеты из разряда «слабоумие и отвага», «безумству храбрых поём мы песню» или «улыбайтесь — смерть любит идиотов».

Разделив подобным образом на стратегии действий собственную жизнь, мне неожиданно стало легче. Легче от того, что я понимал, с кем, чем и зачем буду заниматься. Также вдруг пришло осознание: в каждом из направлений у меня уже есть пусть небольшой, но костяк существ, на которых можно положиться и у которых мотивация не меньше моей.

Выжить.