Алиса Тенишева, ни свет ни заря, нарушая протокол, попыталась проникнуть сквозь Тьму прямиком в кабинет к Андрею Алексеевичу. Предрассветный дворец был ещё тих и сумрачен: коридоры тонули в густой синеве декабрьского утра, и лишь редкие артефактные светильники отбрасывали на мраморные полы дрожащие янтарные круги. За высокими окнами медленно падали крупные снежинки, укрывая внутренний двор Кремля белоснежным саваном. Алиса скользила сквозь тени, сжимая в пальцах край дорожного плаща.

Вообще-то, проникновение в Кремль являлось преступлением вне зависимости от причины, но это было наименьшее, что Алиса могла сделать для Латифа Сафаровича, купившего помощь ей едва ли не ценой собственной жизни.

Но дойти тенемантка смогла исключительно до приёмной императора. Дальше стояла защита, вплетённая в сам камень дворцовых стен кем-то ещё до первых Пожарских. Алиса ощутила её кожей: словно незримая, но плотная стена, через которую Тьма не просачивалась. Это было обидно и досадно, но спорить с чужой магией, облизывающейся на неё во Тьме тенемантка не стала.

В приёмной за столом, заваленным бумагами, восседал молодой, подтянутый секретарь, с безупречным пробором и в наглухо застёгнутом вицмундире. Тот явно дорожил своим местом и следовал инструкциям с рвением, достойным лучшего применения. При появлении Алисы из теней он не вздрогнул, лишь поджал губы и окинул посетительницу оценивающим взглядом.

— Господин секретарь, не могли бы вы сообщить Его Императорскому Величеству, что аудиенции у него просит Мария Алиса Луиза Юлия Тенишева, в девичестве принцесса Анхальт-Цербстская из рода Асканиев, — обратилась по всем нормам этикета Алиса, надеясь на более свободный график встреч императора ранним утром.

— По какому вопросу, госпожа Тенишева? — поправив бумаги на столе, уточнил секретарь.

— По личному, — прохрипела Алиса, закипая, ведь по взгляду она уже поняла, что отклика не получит ни её просьба, ни упомянутый титул.

— Госпожа Тенишева, Его Императорское Величество сможет принять вас по личным вопросам лишь через три дня, когда у него будет окно в графике. Сейчас же его расписание заполнено, и, увы, выкроить даже пять минут для вас нет никакой возможности.

При этом Алису одарили таким взглядом, будто секретарь готовился любыми средствами защищать своего патрона от скандала с неугомонной любовницей.

— Я прошу вас хотя бы сообщить императору о том, что я нахожусь в его приёмной, — повторила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Секретарь остался невозмутим. Он даже не дёрнулся в сторону двери, всем своим видом показывая, что решение принято и обжалованию не подлежит.

Терпение Алисы лопнуло. Она прекрасно понимала, что попросту теряет время, ведь каждая минута промедления уменьшала шансы дедушки на спасение, и эта мысль жгла изнутри хуже Тьмы. Осознавая свои действия и последствия за них, она щелчком пальцев спеленала секретаря по рукам и ногам в теневой кокон, пригвоздив к месту. Хоть конструкт относился не к атакующий, а к блокирующим, использование его во дворце строжайше запрещалось. Тотчас по приёмной разнёсся пронзительный вой магической сирены, режущий ухо.

Не обращая внимания на завывания сигнализации и топот стражи за спиной, Алиса осторожно постучала костяшками пальцев в дверь кабинета императора. Пришлось заблокировать вход в приёмную пологом Тьмы, чтобы выиграть себе время для разговора. Поддерживание двух мощных конструктов требовало концентрации, отчего глаза девушки лучились Тьмой, белок и зрачок полностью исчезли, уступив место сплошной, переливающейся черноте.

Император сидел за столом с чашкой кофе в руке и с удивлением прислушивался к тревожной сирене, доносившейся из собственной приёмной. Андрей Алексеевич выглядел уже давно проснувшимся, в одной руке он держал некий документ, ознакамливаясь с его содержимым, а в другой у него была исходящая паром крошечная фарфоровая чашка. При виде Алисы в дверном проёме он отставил кофе и выпрямился.

— Ваше Императорское Величество, могу я попросить пять минут вашего времени? От этого зависит жизнь мурзы рода Тенишевых, Латифа Сафаровича, — сразу обозначила Алиса приоритет важности встречи.

Андрей Алексеевич не поленился встать и выйти из своего кабинета, чтобы обозреть ситуацию в приёмной. Картина была ещё та: бледный от страха секретарь, воющая сирена, ломящиеся сквозь теневой полог гвардейцы и растерянная, но решительная Алиса Тенишева, фонящая Тьмой, но отчаянно сдерживающая себя.

— Сударыня, я уделю вам время, — как можно более спокойно улыбнулся император, стараясь не провоцировать девушку и так пережившую немало за последние дни. Не хватало ещё спровоцировать срыв у тенемантки во дворце. — Только вы уж отпустите моего секретаря. Владимир Викторович местами чрезмерно щепетилен и следует правилам, что когда-нибудь скажется очень плохо не только на его карьере, но и на его здоровье. Но всё же другого секретаря у меня пока нет, а с бумагами разбираться нужно. К тому же я понятия не имею, где выключается эта сирена. А его должны были инструктировать.

Алиса втянула в себя Тьму, освобождая секретаря. Теневой кокон растаял, и Владимир Викторович судорожно вдохнул, хватаясь за край стола.

— Владимир Викторович, отключите сирену, будьте добры.

— В-вы ув-верены В-ваш-ше Имп… — начал было уточнять секретарь, заикаясь, но Андрей Алексеевич не стал дожидаться окончания фразы и повторил приказ:

— Уверен. Отключите сирену, будьте добры. — Дождавшись, пока секретарь повернёт камень у себя на столе, выглядящий форменной чернильницей, император обратился уже к гостье: — А теперь разблокируйте дверь и дайте охране увидеть меня живым и здоровым, пока мы весь Кремль не подняли на ноги.

Алиса колебалась лишь секунду, а после втянула в себя полог, заодно очистив глаза от Тьмы, что подспудно порадовало императора.

Ввалившемуся отряду родовой гвардии, ощетинившемуся атакующими конструктами и артефактами, Андрей Алексеевич заметил:

— Учебная тревога провалена. На будущее в смене необходимо иметь хотя бы один световой артефакт. Учесть в рапорте. Свободны.

Сам же император обратился вновь к Алисе, приглашая ту взмахом руки проследовать за собой в кабинет:

— Что там вы говорили о Латифе Сафаровиче? Я отправил сводную группу ИСБ и представителей вашего рода в имение под Казанью, дабы те отыскали его.

— Они отыскали, — вынуждена была признать Алиса, и слова эти дались ей с трудом. — И даже запросили помощи у тенемантов, дозвонившись в нашу столичную резиденцию. Вот только, судя по настроению среди старших сыновей Латифа Сафаровича, никто не собирается оперативно срываться к нему на помощь. Надеются, что кресло главы рода освободится само собой, ибо дедушка чрезмерно задержался на этом свете. Они рассчитывают, что это не будет предательством в полной мере, а всего лишь затягиванием со временем предоставления помощи.

Алиса перевела дыхание. Говорить о предательстве собственных дядьёв было горько, но она заставила себя продолжить:

— Этот разговор я подслушала. Сама же попросту могу не успеть добраться до Казани, уж больно значительные расстояния нас разделяют. До того мои переходы во Тьме исчислялись более скромными отрезками пути. Но оставить всё как есть я не могу. Ваше Императорское Величество, если у вас есть возможность каким-то образом доставить меня как можно скорее в Казань, курьерский дирижабль, что угодно, я буду вашим личным должником. После всего, что он сделал, я не могла не попытаться его спасти.

Император покачал головой, и в этом покачивании Алисе почудился приговор деду.

— Прошу! — она с мольбой смотрела на молодого самодержца, не зная, что ещё могла бы предложить взамен на помощь.

Он был выше Алисы почти на голову, и после того, как в его глазах опало пламя феникса, лишь на мгновение вспыхнувшее, она увидела нечто, чего не ожидала: понимание. Спокойное, твёрдое понимание человека, который сам не раз терял близких и знал цену каждой минуте.

— К вашему счастью, сударыня, отец в своё время провёз меня по многим местам в империи, в том числе и демонстрировал место вашей бывшей родовой резиденции под Казанью. Посему курьерский дирижабль вам не понадобится. Терять тенеманта такой силы, да ещё и в результате внутреннего предательства, не входит в мои планы. А потому вашим курьерским дирижаблем сегодня выступлю я.

* * *

Знакомство Сьёрда Исдракена с бабушкой и Кхимару вышло более чем удачным. Они напоминали мне кружок безумных учёных, работающих над одной темой и имеющих фундаментальные познания в своей области, и вдруг встретивших не просто теоретиков, а матёрых практиков в лице друг друга.

Вместо завтрака они принялись обмениваться опытом и наработками прямо там, в башне на мысе Нордкин. За окнами наблюдательного пункта простиралось серое, неспокойное море, ветер гнал позёмку по скалистому берегу, но внутри было тепло и сухо; ниссе уже успели сервировать стол, однако никто к еде не притронулся. Сьёрд, раскладывая на столешнице какие-то схемы, втолковывал бабушке принципы создания нестатичных химер; Кхимару, прищурившись, сравнивал их со своими собственными наработками и время от времени вставлял короткие, но убийственно точные замечания; бабушка же слушала, переводила взгляд с одного на другого и время от времени делала пометки в своём блокноте.

Мне же знакомство этой троицы нужно было ещё и по следующей причине. Защитную стратегию в контексте использования родового оплота должна была курировать бабушка. Её же химеры будут обеспечивать разведку и последнюю линию обороны, если вдруг так случится. Кроме того, я планировал отправить Елизавету Ольгердовну от нашего рода на совещание к императору.

Делегирование направления было вызвано ещё и тем, что держать всё в одной голове и успеть везде было попросту невозможно, а значит, неизбежно провисало бы что-то. Потому, доверяя бабушке как себе, я и рассказал ей обо всём происходящем, заодно предупредив, что некоторую информацию, особенно по части наличия отряда перерожденцев, озвучивать кому-либо ещё не стоило. Информация эта была для семейного круга.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что объявить нынче всему миру, что через пятнадцать лет к нам придёт пушистый песец в лице Таджа с полчищами тварей, было равносильно разжиганию паники и превращению и без того нестабильного мира в бурлящий хаосом и войнами котёл. Как правильно заметил Кхимару, многие из архимагов, узнав о существовании безопасных островков в гибнущем мире, скорее начнут воевать за контроль над ними ради спасения собственных задниц, чем возьмутся вырабатывать общую стратегию борьбы с захватчиком. Поэтому приходилось действовать втайне, сообщая каждому участнику процесса ограниченную информацию. Эти мысли я и озвучил где-то в процессе завтрака.

Я, в отличие от остальной троицы, есть не забывал, справедливо считая, что с моим графиком жизни отказываться от еды — преступление.

Мои опасения подтвердил и Варсус, слушавший спор с лёгкой, горькой усмешкой:

— Вот вы поумнее меня оказались. Я-то по глупости в первый раз собирал всех огнём и мечом, объявив, что скоро к нам придёт конец мира. Те, естественно не поверили, но стоило появиться первым отрядам тварей, я получил слитный удар вдруг объединившихся в единый кулак против меня ярлов. Опытным путём поняв, что я был прав, они вдруг возжелали силой отобрать место для спасения собственных задниц.

— Не понимаю, на что они рассчитывали, с учётом твоей авиации в лице ледяных виверн от них же одни ледяные статуи должны были остаться.

Уж я-то видел ледяных виверн в деле, потому мог представить себе их результативность.

Варсус поморщился, будто вспомнил нечто неприятное.

— Поверь, ты недооцениваешь изворотливость и бесчестность людей, когда они хотят выжить. Ты думал, к оплоту прибыли драккары с воинами? О нет! Они прикрылись женщинами и детьми, выдавая себя за корабли с беженцами.

Бабушка выругалась, а Кхимару понимающе хмыкнул.

— И ведь мы поверили, дали им причалить к берегу. В конце концов, не твари же мы бессердечные, чтобы морозить женщин и детей. Да только в результате мы получили такую мясорубку, что вспоминать тошно. Цену сохранения оплота я даже называть не буду, она останется на моей совести. Но готовьтесь к тому, что полезут на каждый из оплотов все кому не лень. Потому и нужны купола, скрывающий нас, ибо у нас бы никаких сил не хватило воюй мы в войне всех против всех.

— Не забудь то же самое акцентировать во время встречи с нашим императором, — посоветовал я, хотя помнилось мне, что Андрей Алексеевич весьма трезво подходил к оценке рисков создания подобных оплотов. — И да, имей в виду, что у тебя кроме консультаций по части строительства оплотов и собрания воедино скандинавских земель будут еще мозговые штурмы с такими же перерожденцами, как мы. Попробуем аккумулировать знания из разных миров и эпох и придумать всё-таки, чем эту тварь понадёжней запечатать в своей тюрьме. Если убить не сможем.

— Всегда готов, — Варсус хищно усмехнулся, — после сотен тысяч лет одиночества, знаешь ли, жажды деятельности во мне хоть отбавляй!

— Как у тебя с местными ярлами обстоят дела, кстати? — не мог не поинтересоваться я.

— Гарем мне из своих родственниц сватают, дабы гарантированно получить место в оплоте, — закатил глаза бывший и будущий император Скандинавии. — Правда, к необходимому уровню силы, чтобы попасть в оплот ни одна не дотягивается. А бесполезным ртом в оплоте императрица быть не может априори.

— И какие же у тебя критерии? — поинтересовалась уже бабушка с усмешкой. — Ранга от седьмого принимаешь или архимагичку ищешь?

Что интересно, Варсус был абсолютно серьёзен.

— Зря ёрничаешь, тебя бы взял без раздумий. Да и слышал, что у Юрия есть сестра неимоверных талантов… — прямолинейно высказал свои не завуалированные намеки Варсус, а Кхимару прищурился, будто изучал Исдракена с гастрономической точки зрения. — Не будь у вас своего оплота, я бы уже с дарами свадебными прибыл. А так… мы как были с Утгардами на равных, так и остались. Нужно будет хоть детей наших переженить, результат будет крышесносный, это я вам как магогенетик гарантирую. А если серьёзно, вопрос не только в ранге. В любой из оплотов для выживания нужно собирать магов не только классических местных разновидностей магий, но и редких направленностей. Я вам потом по выкладкам покажу кто и для чего нужен был.

Разговор вновь пошёл на новый виток, уже касаясь жизни в оплотах. Сообразив, что эта компания химерологов-практиков вполне может прозаседать так несколько суток при условии наличия еды и питья, я предложил всё-таки им переместиться в наш городской особняк. Тем более что Сьёрд и так был заинтересован во встрече с русским императором, чтобы вернуть часть земель бескровно. Потому наша компания плавно переместилась в столицу, а тема обсуждения постепенно сместилась на изучение природы изменённых. Я не успел оглянуться, как эта троица уже исчезла в лабораторных подвалах особняка. Мне же надлежало организовать встречу двух императоров.

К тому времени утро уже вступило в свои права, потому открывать портал сразу в кабинет Андрея Алексеевича я не стал. Всё-таки нужно было уважать личное пространство и неприкосновенность рабочего места императора, а то так союзничество и дружба вполне могли перерасти в панибратство, что в целом было недопустимым. Ведь со стороны Андрея Алексеевича ни разу не было, чтобы он явился с помощью Яйца Феникса к нам в усадьбу или особняк. Так или иначе, его выезды были вполне официальными, хоть и занимали несколько больше времени, чем могли бы.

Об этом я раздумывал, когда направлялся в кабинет к бабушке, где располагался телефонный аппарат, намереваясь совершить звонок тому же Железину, чтобы он согласовал время для встречи в графике императора. Но Никита Сергеевич меня немного разочаровал, сообщив, что график императора пока претерпевает изменения в связи с тем, что сам Андрей Алексеевич отлучился вместе с прорвавшейся к нему на приём ни свет ни заря Алисой Тенишевой, доведшей до заикания нового секретаря императора.

Признаться, я плохо понимал, что такого могло произойти у Тенишевых, чтобы император лично сорвался, отменив все рабочие встречи. Какой бы ни была причина, она мне уже заранее не нравилась. Попросив Железина вставить нас в график как можно раньше по причине инициативы встречи со стороны самого императора, я принялся размышлять над своими дальнейшими действиями. Признаться, хотелось плюнуть на конспирацию и рвануть к Тенишевым, чтобы понять, что у них успело стрястись, но мои планы столкнулись с суровой действительностью в лице двух валькирий австро-венгерского происхождения, ворвавшихся к нам в холл.

Преисполненные праведного гнева, они пёрли напролом, оттесняя от входа дворецкого и настойчиво требуя встречи со мной. Этими валькириями были эрцгерцогиня Ульрика Катарина и младшая дочь канцлера Австро-Венгерской империи Тереза Эстерхази. Увидев меня, они тут же отстали от дворецкого и вцепились в меня с двух сторон, будто боялись, что я исчезну.

— Князь, сделайте хоть что-нибудь! — запричитала Ульрика Катарина. — Кремль не даёт никакой информации. Всё, что мне сообщили, что брат находится под присмотром императорских лейб-медиков. Наших лекарей к нему не пускают, а из Австро-Венгрии уже приходят депеши от канцлера с настоятельными просьбами вернуться на родину. Мы с братом и так задержались на русской коронации дольше планируемого, а с учетом отсутствия от Франца-Фердинанда каких-либо вестей, это выглядит весьма подозрительно! Я пыталась попасть на аудиенцию к Андрею Алексеевичу, но мне отказали, сообщив, что его нет на месте!

— Я обратилась за помощью к вдовствующей императрице по-родственному, — вступила в разговор Тереза, приходящаяся Марии Фёдоровне племянницей, но и у неё нет никакой информации! Потому мы примчались к вам!

«Вот это у тебя авторитет! — хохотнул Войд. — К тебя почти как к богу за помощью примчались!»

«Доспасался девиц на свою голову!» — мысленно согласился я с ним.

— Князь, не молчите! С ним что-то случилось в Стамбуле? — уже тише уточнила Катарина, и в её глазах блеснули слёзы. — Никто ничего не говорит, мы вынуждены теряться в догадках и находимся в подвешенном состоянии. Помогите хоть вы, я вас прошу.

С учётом сложившейся ситуации вокруг Франца-Фердинанда неудивительно, что его сестра едва ли не бьётся в истерике. После всего произошедшего перед ней вряд ли кто-то отчитывался о состоянии здоровья императора, да и плохо представляю, как бы это выглядело.

«Уважаемая эрцгерцогиня, император пожертвовал собой, спасая будущую невесту, и сейчас находится в процессе перестройки системы энергоканалов, дабы превратиться в некроманта. Сколько займёт данная перестройка, никто знать не знает. Но как только у нас появится дополнительная информация, вы узнаете о ней первой».

Даже со стороны такое объяснение выглядело сильно притянутым за уши, а уж сколько из него мог додумать изобретательный женский мозг, я и вовсе молчу.

Пришлось взять на себя роль успокоителя, дабы не разразился ещё один международный скандал.

— Спокойно, дамы. Эрцгерцогиня, вы в курсе взаимоотношений вашего брата с духом рода Орциусов?

Та неопределённо махнула рукой:

— Не в полной мере, но брат посвятил меня в некоторые тонкости нашей семейной генеалогии и истории.

— То есть вы в курсе, что ваш род некогда был некромантским? — уточнил я.

Катарина кивнула. А вот у княжны Эстерхази глаза превратились в два блюдца, но та предусмотрительно щёлкнула челюстью, подбирая её с пола, и не позволила себе более ни единого звука реакции. В конце концов, близость к трону и определённого рода клятвы, связывающие Эстерхази с Орциусами, обязывали хранить любые тайны.

— Значит, вы должны быть в курсе, чем госпожа Тенишева так заинтересовала вашего брата в качестве супруги, — продолжал я осторожно подводить эрцгерцогиню к новостям.

— Я понимаю, на что вы намекаете, князь, — кивнула Катарина. — Но вы отчасти ошибаетесь. Франц-Фердинанд ухаживает за Алисой не только из чувства выгоды, но из личных побуждений.

— В этом я как раз не сомневаюсь, — улыбнулся я. — Ибо видел в глаза госпожу Тенишеву: там любой здравомыслящий мужчина традиционной ориентации ухаживал бы за ней из личных предпочтений. Но суть не в этом. В Стамбуле, во время освобождения Алисы из плена, ваш брат-таки добился от госпожи Тенишевой практического воздействия без брака, в результате чего внутри него ведутся сложные энергетические процессы перестройки системы энергоканалов и источника, и ведутся они при непосредственном участии духа вашего рода. Со стороны для медиков это выглядит, будто ваш брат находится в очень глубоком летаргическом сне на грани жизни и смерти.

Я старательно подбирал выражения, дабы не давать толчка фантазии и без того испереживавшихся девиц, однако же эрцгерцогиня меня несколько удивила.

— Князь, глубокий летаргический сон на грани жизни и смерти — это не то состояние, которого добивался мой брат. Так и скажите, что он умер.

На этом моменте у княжны Эстерхази глаза стали ещё больше. Наученная прошлым опытом, она только сцепила зубы, держа под контролем собственную челюсть.

— Смертью я бы данное состояние не назвал, уж извините, эрцгерцогиня, ведь душа всё ещё находится внутри тела вашего брата и непосредственно участвует в перестройке системы энергоканалов. Смерть же есть отправление души на перерождение. Сему состоянию есть и другое название: кома. Но, как бы то ни было, вашему брату просто нужно время для того, чтобы изменить собственный организм. И, честно говоря, точную длительность перестройки мы спрогнозировать не можем. Но можете себе представить размер международного скандала, если бы имперские лейб-медики сообщили вам всё то же, что я сейчас, но привычным им языком и не зная всей специфики?

После моих объяснений Катарина несколько успокоилась, чего не скажешь о княжне Эстерхази, но всё же тревога за брата не исчезла полностью из взгляда эрцгерцогини.

— Юрий Викторович, я понимаю, что от вас в данном случае ничего не зависит. Но не могли бы вы хотя бы каким-то образом отыскать специалиста, который смог бы спрогнозировать длительность перестройки? Чтобы нам было что сообщить канцлеру, и чтобы мы могли от чего-то отталкиваться во внутренней политике?

Это уже справившись с шоком вновь заговорила княжна Эстерхази, видимо, ставшая доверенным лицом своего отца в этой поездке.

Просьба была вполне справедливая и, возможно, даже отчасти выполнимая, если знать, кого привлечь. А я догадывался, кого можно было попытаться использовать для этих целей.

— Дамы, чуда обещать не могу, но постараюсь привлечь к оценке состояния Франца-Фердинанда одного знакомого мага смерти.

Девицы на нервах принялись благодарить меня наперебой, да так что у меня в ушах зазвенело. Пока я думал, куда отправить двух нервничающих гостий, на ступенях показалась Эльза, явно спускаясь на завтрак. Ей-то я и решил перепоручить княжну и герцогиню.

— Княжна Эстерхази, эрцгерцогиня Ульрика Катарина, — намеренно обратился я к девушкам по титулам, сразу представляя их сестре, — позвольте же пригласить вас пока на завтрак в компании моей сестры, княжны Эльзы. А я пока попробую решить ваш вопрос.

Эльза, умничка, нужно отдать ей должное, включилась в ситуацию сразу же, радушной хозяйкой увлекая княжну и эрцгерцогиню в столовую и заодно уточняя их вкусовые предпочтения, чтобы передать их на кухню Алевтине.

Я же вновь отправился в кабинет, на сей раз намереваясь звонить Керимовым. «Надо бы уже провести линию и к себе, что ли», — мелькнула мысль, но по привычке я задвинул её на потом.

* * *

Михримах-султан и Митрий Сафарович беседовали в одном из уцелевших кабинетов Топкапы. За высокими стрельчатыми окнами, забранными ажурными решётками, занимался хмурый декабрьский рассвет над Босфором. Пролив был сер и неспокоен, и редкие корабли, застигнутые карантином, покачивались на волнах, точно стая встревоженных птиц. В кабинете пахло сырой штукатуркой и гарью — где-то в дальнем крыле ещё тлели перекрытия, и слуги то и дело пробегали мимо дверей с вёдрами и баграми. На низком столике между собеседниками стоял поднос с нетронутым кофе: две крошечные чашки, медный джезве, но ни султанша, ни русский главнокомандующий к нему не притронулись.

Посадить всю столицу на карантин было хоть и единственно верным решением, однако же проблем хватало. Михримах перечисляла их одну за другой — сухо, по-военному, без тени жалобы, но с той особой усталостью, которая выдавала в ней женщину, не спавшую вторые сутки.

— Такое количество лиц пришлось задержать в воздушных и в морских портах. Корабли никуда не отпускать, оставить экипажи на бортах. Организовывать подвоз провизии — и речь сейчас не о штрафах, пенях и неустойках. Мы сейчас можем получить не выдуманную эпидемию какой-нибудь скверны, а вполне реальную, какой-нибудь заразы от плотного скопления людей в портах.

Митрий Сафарович слушал её, откинувшись в кресле, и в его глазах читалось спокойное, уверенное понимание. Он дождался, пока она закончит, и заговорил не перебивая, но и не давая паузе затянуться:

— Лекарей пока ещё в империи хватает. Обычную заразу вылечить вполне можно. А вот слухи, увы… Слухи и иностранное влияние так просто не излечить. Поэтому придётся потерпеть.

Он помолчал, словно прикидывая, как подать следующую новость.

— Тем более что мои люди докладывают: в городе, словно грибы после дождя, начали появляться некие проповедники. Говорят о том, что на династию свалились божественные кары за её неправедное поведение. Якобы не скверна бушует в столице, а Тьма поразила своих носителей, разъев их нутро.

Михримах-султан поёжилась. Она, не удержавшись, уставилась на человека, что был насильно назначен ей в партнёры, и в её взгляде читалась смесь опаски и интереса.

— Два вопроса, Митрий Сафарович. Во-первых, откуда у вас в столице свои люди? А, во-вторых, не взяли ли они языка из столь не вовремя начавших проповедовать пришлых?

Тенишев улыбнулся широко и открыто, что никак не вязалась с его репутацией бескомпромиссного командующего.

— Мои люди здесь остались в рамках подготовки операции по вызволению Алисы. Уж поверьте, у нас хватало разведчиков, хорошо владеющих османским языком и способных смешаться с местным населением. По моей просьбе они остались пока в Стамбуле, дабы изнутри отслеживать ситуацию и при первых тревожных звоночках сообщать о её изменении. А в ответ на второй вопрос: да, они взяли языка и не одного. К сегодняшнему утру с улиц столицы исчезло уже пять проповедников.

Михримах-султан прищурилась и невольно сцепила в замок пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями.

— Результаты допросов есть?

— Обижаете, Михримах-султан. Вообще-то после взятия проповедников я первым делом направился к вам поинтересоваться: не желаете ли вы поучаствовать в допросе людей, внутренне расшатывающих вашу империю? Если откажетесь — мы и сами можем, но всё же… подобного рода действия против ваших подданных мы начнём лишь по согласованию с вами. В конце концов, это ваш дом. Мы пока в нём лишь гости, хоть и старающиеся быть полезными.

Султанша внимательно изучала лицо Тенишева. Она размышляла над тем, как ловко и верно, по кирпичикам, тенемант выстраивает между ними взаимоотношения, не стараясь перетянуть одеяло на себя, но при этом умудряясь вести собственную игру на благо империи, в которой ему теперь предстояло жить. Признаться, видя пример брата перед глазами, Михримах ожидала несколько иного поведения. В том числе и того, что он явится к ней уже с протоколами допросов, поставив перед фактом. Но предложенный им вариант понравился ей даже больше. Она чуть склонила голову набок:

— Митрий Сафарович, а не хотите ли составить мне компанию в сравнении приёмов допросов османской и русской школы?

Она сделала шаг навстречу в прямом и переносном смысле.

Тенишев поднялся с кресла и отвесил лёгкий, но почтительный поклон:

— С превеликим удовольствием, Ваше Султанское Величество.