Тронный зал Топкапы, который ещё накануне был средоточием османского величия, теперь походил на военный штаб, поспешно развёрнутый в эпицентре катастрофы. Драгоценные мозаики на стенах были закопчены, изразцы кое-где осыпались от магических разрядов, а воздух всё ещё был тяжёл от запаха гари, крови и страха. Свет артефактных светильников выхватывал из полумрака лица, искажённые усталостью и напряжением.

За одним концом длинного стола, наспех составленного из сдвинутых низких столиков, восседали представители османской элиты. Их было четверо. Три архимага — мужчины почтенного возраста в дорогих, но уже измятых халатах, с лицами, на которых застыло выражение ледяного гнева и подозрительности. Их ауры, хоть и ослабленные недавней битвой, всё ещё давили на окружающих, являя собой силу, привыкшую повелевать. Рядом с ними, чуть поодаль, стоял командующий янычарского корпуса — седой, как лунь, ветеран с начищенным до блеска доспехом, чьё лицо, изрезанное шрамами, не выражало ничего, кроме глухой готовности выполнить приказ. Он не был магом, но его присутствие символизировало военную мощь, стоящую за требованиями архимагов.

Напротив них расположилась «русская» делегация. Она была немногочисленной, но каждый её член являл собой силу. Слева сидела Елизавета Ольгердовна Угарова — воплощение невозмутимости. Её руки спокойно лежали на столе, а взгляд серых глаз был обращён в пространство. Рядом с ней — Ашхен Аршакид, Гроза Кавказа. Её аура трещала от нерастраченной ярости, и она не сводила немигающего взгляда с османских архимагов, словно высматривая слабое место в их обороне.

Далее сидел Митрий Сафарович Тенишев, осунувшийся и бледный, но его глаза, полные Тьмы, горели несгибаемой волей. Рядом с ним, но чуть в стороне, закутанная в плащ, сидела Алиса Тенишева. В ней уже чувствовалась перемена, но османские архимаги косились на неё с явной тревогой, ощущая исходящий от неё отголосок чужой, нечеловеческой силы.

И, наконец, в центре русской делегации сидел я. Свежее назначение от императора, скреплённое магической печатью и подписью Андрея Алексеевича, было у меня во внутреннем кармане. Оно давало мне право говорить от имени Российской империи в этом вопросе. Рядом со мной, с другой стороны, стояла Эсрай. Её крылья были убраны, но в её серебристых глазах всё ещё плескался свет Луны, и Тьма, заклубившаяся было вокруг стола, при её приближении сворачивалась и уползала в тени.

Между двумя делегациями, словно на острие ножа, сидела Михримах-султан. Она была одна. Единственный дееспособный представитель правящей династии Баязедов, оставшийся в сознании и способный взять на себя ответственность за происходящее. Её лицо было бледным, а взгляд прямым и решительным, будто она уже взошла на эшафот добровольно и сейчас выступала с последним словом.

— Мы собрались здесь, — голос архимага земли, старейшего, с глубокими морщинами на лице, прозвучал сухо и металлически, — чтобы выяснить, какого демона здесь, в сердце нашей столицы, произошла катастрофа. Неизвестные твари без числа пятном скверны поглотили Топкапы и выплеснулись за пределы дворца.

Он перевёл колючий взгляд на меня и Ашхен.

— И мы хотим знать, какую роль в этом сыграли… гости… из-за рубежа. Мы все знаем о ваших талантах, князь Угаров. И мы знаем о вашем присутствии здесь с сомнительной спутницей. А также вашем, Ашхен-хатун. Ваш отказ присягнуть султану был известен. Не странно ли, что спустя столько лет вы возвращаетесь в Стамбул аккурат в день, когда наша правящая династия, а вместе с ней и столица едва не были уничтожены?

Его обвинение повисло в наэлектризованном из-за едва сдерживаемой злости Грозы Кавказа воздухе, но маленькие разряды, трещавшие на кончиках её пальцев, она даже не пыталась гасить. Я молчал, давая архимагам выговориться. Нам нужно было, чтобы они первыми перешли к угрозам.

— И где султан? — спросил второй архимаг, с жидкой бородкой и острым, как ятаган, взглядом, явный водник. — Где наш повелитель? Почему мы не видим его здесь?

Тут настал черёд Михримах-султан. Она чуть приподняла подбородок и ответила голосом, в котором не дрогнула ни одна нота:

— Мой царственный брат мёртв. Его растерзали те самые твари, которых он… держал в повиновении.

В зале повисла гробовая тишина. Архимаги переглянулись. В их глазах мелькнул неподдельный шок, сменившийся быстрым, лихорадочным расчётом.

— Мёртв⁈ — воскликнул старейший. — И вы, Михримах-султан, единственная из династии, кто остался в живых? И это происходит в тот момент, когда рядом находятся князь Угаров и Гроза Кавказа? Вам не кажется, что это слишком удобно⁈

Я почувствовал, как накаляется воздух. Османские архимаги готовились ударить. Их резервы, хоть и истощённые, могли спровоцировать новый виток бойни.

— Не единственная, — признала очевидное Михримах-султан. — Осталось ещё пятеро носителей крови мужского пола в возрасте до пяти лет и дюжина девочек в возрасте до тринадцати лет. Но они не имеют права говорить от имени династии, а я имею, как дуал султана и…

— Вы женщина и были наделены правом говорить от имени султана при его жизни! После его смерти никаких прав вы не имеете по закону Османа II.

Вокруг Михримах-султан начала клубиться Тьма, ластясь к своей носительнице и жадно облизываясь на архимагов. Пора было брать инициативу в свои руки, иначе мы окажемся внутри уже междоусобной бойни.

— Господа архимаги, — произнес я, нарушая тишину. Мой голос прозвучал негромко, но отчётливо. — Если вы сейчас попробует выдворить из переговорного процесса Михримах-султан, то Османская империя и вы лично получите обвинение в нарушении Пакта о разумных расах.

Вся троица архимагов уставилась на меня, как на сумасшедшего и до крайности обнаглевшего подростка, вмешавшегося в разговор уважаемых людей.

— И чтобы не возникло двояких толкований, я уполномочен говорить от имени Российской империи.

Я вынул из кармана свиток с печатью императора и развернул его. Алая искра магии Пожарских на мгновение засияла в полумраке фениксом, подтверждая подлинность документа. Османские архимаги впились в него взглядами, считывая текст. После этого они нехотя кивнули, признавая мой дипломатический статус.

— Тогда выслушайте нашу версию, — я перевёл взгляд на Михримах-султан, затем на архимагов. — Мы не являемся авторами диверсии. Мы прибыли в Стамбул по приглашению вашего султана. Я — как его гость для изучение библиотечных фондов. Это может подтвердить команда султанского дирижабля. А вот эта девушка, — я указал на Алису, — Алиса Тенишева, и вовсе была похищена во время коронационных торжеств в русской столице и насильно удерживалась здесь.

Османские архимаги нахмурились.

— Похищена⁈ — переспросил старейший, но я не дал ему перебить себя и продолжил.

— Вы, уважаемые, можете проверить её состояние, лекари подтвердят, что не далее как несколько часов назад она была изувечена и лишена памяти. Нанесённые травмы были смертельными. Её спас лишь дорогостоящий артефакт, предоставленный нашим союзником, императором Австро-Венгрии. Но самое важное не это. А то, что сама природа её травм — это результат действий султана. Он довёл её до состояния магического криза, в котором она едва не погибла, а ваш султан настолько увлёкся своими кровавыми развлечениями, что потеряла контроль над своей Тьмой. Этот срыв и послужил катализатором. Он ослабил оковы, удерживавшие тварей в повиновении. И прошу заметить, что твари эти в прошлом были людьми, и лишь в результате многочисленных магических воздействий стали теми существами, с которыми вы воевали на подступах к Топкапы.

Третий архимаг с фиолетовой аурой, до этого молчавший, скривился:

— Ложь! Как вы смеете порочить имя нашего султана⁈

— Там нечего порочить, господа, — я не повысил голоса. — Я излагаю факты, которые могут подтвердить независимые свидетели. Вместо этого, скажите мне: вот вы, уважаемые, — я обвёл их взглядом, — знали о существовании ямы с изменёнными людьми прямо под дворцом?

На лицах архимагов отразилась смесь гнева и… замешательства. Они явно не знали о существовании этого рассадника, иначе припрятали бы его получше и понадёжней. Но признаться в этом сейчас, означало расписаться в собственной слепоте и потере контроля.

— Половина охраны султана имела изменённую человеческую природу. Но вам было неудобно вникать в детали её создания. Кроме охраны в яме под старой янычарской казармой располагалось огромное количество изменённых, само существование которых нарушало Пакт о разумных расах. Вы же предпочли просто не заметить такую мелочь.

В зале повисла гнетущая тишина. Архимаги побледнели. Они поняли, что я веду их к краю пропасти. Я же продолжал, нанизывая факты, словно бусины на нитку, с холодной, расчётливой логикой.

— Если мы вынесем это дело на Совет архимагов, предъявим вашу яму и изменённых, даже не нужны будут показания похищенной девушки, чтобы низложить нынешнюю правящую династию. Дипломатические отношения с вами будут разорваны, а соседи, пользуясь случаем, начнут рвать вашу империю, как стая голодных шакалов, — я сделал паузу, давая им осознать весь масштаб угрозы. — У нас есть показания представителей трёх стран: Российской империи, Туманного Альбиона и вскоре будет ещё и Австро-Венгерской империи. А ещё у нас есть живые доказательства нарушения Пакта.

Я видел, как сузились зрачки османских архимагов. Они были загнаны в угол. Их последней надеждой было спровоцировать нас на нападение. Но я лишал их и этого шанса.

— Мы в курсе, чьими руками было спровоцировано катастрофическое землетрясению в Крыму и даже определили точку приложения сил на Анатолийском разломе. Мы могли бы воспользоваться возможностью и стереть династию Баязедов с лица земли, ведь вы сами устроили у себя под носом диверсию. Да, такую, которую мы при всём желании никогда не смогли бы устроить, — я перевёл взгляд на Михримах, затем снова на них. — Но… мы этого не сделали. Мы спасали ваших женщин и детей. Потому что у нас есть принципы. Но это не значит, что мы забудем. В качестве перечня требований к османской стороне мы имеем виру за кражу и покушение на жизнь Алисы Тенишевой, виру за крымское землетрясение, и претензии о нарушении Пакта с вынесением на всеобщее рассмотрение Совета архимагов и Совета правителей. Но у вас есть шанс отделаться малой кровью.

Сперва я дал им возможность проникнуться размером той задницы, которая нависает над их империей, и лишь после добавил:

— И когда я говорю «малой кровью», это ни в коем случае не означает, что мы закроем глаза и всё вам простим. Это означает компенсации золотом и землями, воцарение на троне Михримах-султан с дальнейшим переходом в регентство при её сильном наследнике и совместное расследование по созданию изменённых. Ах да, чуть не забыл. Для ясности и понимания ситуации: отцом ребёнка Михримах-султан будет бывший глава Кавказского военного округа Митрий Сафарович Тенишев из рода Сахибы-ханум, последнего Воплощения Тьмы, — я указал на Митрия Сафаровича. — Ведь после смерти султана он единственный умудрился удержать вашу госпожу от срыва и превращения в такое же чудовище, как и приснопамятная Сахиба-ханум, зафиксировав все разрывы её каналов на себе. В принципе, он предполагал, что при этом героически сдохнет, но хотя бы спасёт вашу столицу. Как все знают, у Тенишевых имеется в анамнезе очень болезненная история с Воплощением Сахибы-ханум, поэтому кому, как не им, лучше всего знать, чем заканчиваются срывы архимагов Тьмы с болевым, сенситивным, магическим шоком. Более того, сама Тьма благословила их на сей союз. Можете проверить вашими мудрецами, они подтвердят, что от смешения этих двух кровей родится сильный наследник. Собственно, именно поэтому ваш султан и не поленился украсть Алису Тенишеву. Здесь же вы получаете равноценный обмен: вместо Алисы — Митрий Сафарович, вместо султана — Михримах-султан, к тому же достигшая архимагического статуса во время срыва и слияния с Митрием Сафаровичем.

Похоже мои «брачные» аргументы вкупе с угрозами привели архимагов к внутренним разногласиям. Кто-то уже просчитывал вероятные выгоды от усиления и обновления крови, а кто-то взирал на нас как на шантажистов и террористов, стоящих едва ли на пути к их собственному воцарению. Первыми на контакт пошла группа лоялистов.

— Для понимая, на какие земли претендуете? — при этом взгляд одного из архимагов со стихией земли, явно участвовавшего в подготовке теракта в Крыму, невольно соскользнул на Грозу Кавказа.

— Всё правильно, — подтвердил я его молчаливые предположения. — На Аршак.

Я произнёс всего два слова, а вздрогнули за столом едва ли не все. Только Ашхен Аршакид победно улыбнулась. А всё потому, что Аршак был не просто маленьким горным княжеством, которое с трудом захватили османы. Дело в том, что Аршакиды в прошлом контролировали кратчайший наземный проход товаров из Османской империи в Российскую через гряду перевалов. А уж если они знают про источник магии воздуха, то жаба сейчас должна была устроить османам коллективную асфиксию.

— Аршак вернётся во владение истинной ветви правителей в лице присутствующей здесь Грозы Кавказа и перейдёт под протекторат Российской империи.

— А смысл? Всё равно Аршакиды закончатся на ней, — зло процедил архимаг-водник, пытаясь задеть своими словами Ашхен. — Или вы, как всегда, прикрываетесь мнимым восстановлением справедливости под предлогом достижения собственных целей?

К чести Грозы Кавказа, она лишь скрипнула зубами. Зато при этом за стенами дворца громыхнуло так, что уши заложило. Я едва слышал свой голос, когда с вежливой улыбкой топтался по мозолям османов:

— Госпожа Ашхен побудет регентом, пока её внучатый племянник, находящийся сейчас на обучении в Российской империи и уже находящийся на границе ранга магистра, войдёт в полную силу и сможет продолжить род. А уж с кем он будет его продолжать, вас касаться не должно.

Мудрецы переглянулись и вновь заговорил архимаг земли:

— Вы понимаете, что, по сути, предлагаете нам узаконить дворцовый переворот, посадив по итогу на трон наследника с русской кровью, отхватив земли и запросив виру ещё неизвестно, в каком размере?

— Поверьте, скромностью ни мы, ни господа Тенишевы не страдают. Но, возможно, они несколько умерят свои аппетиты в связи с тем, что будущим наследником османского престола будет представитель их крови. Но, мне кажется, господа, вы несколько неверно расставляете приоритеты и видите происходящее. Мы не устраиваем дворцовый переворот, о котором вы говорите, ведь оставляем при власти вашу династию, позволяем прикрыть задницу с прошлым султана Баязеда и грозим лишь территориальными и финансовыми потерями, а также расследованием создания изменённых. Если вы не удовлетворяете наши требования, вы получите низложение династии, смерть империи и войну, в которой, я вам гарантирую, мы не останемся в стороне, видя, как шатается колоссом на глиняных ногах наш враг, устроивший нам подлянку в Крыму. По итогу мы всё равно получим расследование изменённых. Всё равно займём Аршак и посадим на него извечную династию. А ещё мы заберём Михримах-султан, и она будет рожать детей на благо рода Тенишевых, ибо она связана с Митрием Сафаровичем, и ни одного другого мужчину Тьма не подпустит к ней. Хотя… — я демонстративно задумался, сделав многозначительную паузу. — Если не боитесь повторения того же, что было пятьсот лет назад в Казани, то можете постараться сковать её по рукам и ногам и, словно рабыню, подложить под кого-нибудь из своих. Тогда сами же и угробите себе столицу.

Михримах-султан переводила взгляд с меня на Тенишева. В моих словах для неё звучала ирония судьбы. Она, женщина, которая всю жизнь была вторым номером, «племенной кобылой» в ожидании своего жеребца, теперь вынуждена была подарить наследника в течение года. Как говорится, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться самым неожиданным образом.

— Но почему именно Михримах-султан? Она же женщина! — наконец не выдержал архимаг-водник.

— Прежде всего она архимаг Тьмы и носитель султанской крови. Она возглавит временное правительство по праву крови и праву силы. А спустя год станет регентом, и официально правителем станет её сын. Правда, никях с Митрием Сафаровичем ей всё же придётся провести, ибо султанские наследники не рождаются от султанш вне браков.

На столе между нами возник документ с вензелями, расписанный сразу на двух языках: русском и османском. Над левой половиной документа сиял феникс, над правой же серебрилась полная луна. Взглянув на Михримах, я уж хотел было заменить ночное светило на полумесяц, но султанша покачала головой, мол, не стоило делать переворот столь открытым. Потому именно луна османской династии так и осталась над правой стороной. Михримах-султан первой поставила подпись — магический оттиск и каплю крови, подтверждающую согласие с текстом.

Мудрецы о чём-то переговорили, и архимаг земли сообщил:

— Вы отдаёте нам всех изменённых и позволяете решить их судьбу, чтобы потом какой-нибудь один образец не всплыл в качестве элемента шантажа.

— А престол Российской империи вам не отдать? Условия здесь ставите не вы. У вас достаточно образцов для совместных допросов. Но право собственности на изменённых османская империя утратила. После допросов тех, кого ещё возможно вернуть к человеческому облику, мы вернём. Тех, кто не будет проявлять ни капли человечности, попросту уничтожим, отправив на перерождение.

Архимаги, да и Михримах-султан, взирала на меня с недоумением:

— А им можно вернуть человеческий облик?

Бабушка сидела с каменным лицом, давая возможность ответить мне самому.

— Можно. В конце концов, не зря мы с Елизаветой Ольгердовной — архимаги-химерологи.

— А как же Пакт? Это не будет считаться экспериментом? — осторожно уточнила Михримах-султан. Братца бы своего она так контролировала.

— А в трактате ничего не сказано о запрете возвращения нормального облика изменённым. Это не извращённые опыты по получению боевых тварей, а возвращение к нормальной жизни, — возмутилась бабушка.

— Преображение потребует времени, — на всякий случай уточнил я. — Но оставшимся в сознании, мы вернём человеческий облик.

— Мы можем хотя бы присутствовать при уничтожении? — продолжал торговаться архимаг земли.

— Не вижу причины для отказа, — пожал я плечами. Всё равно ни один архимаг не определит, куда я собирался перемещать души убитых изменённых.

— И вопрос о создании Османской империей изменённых не будет выноситься на Совет архимагов и на всеобщую международную повестку? — на сей раз перестраховывался мудрец-водник.

— Не будет, — подтвердил я. — Но это не значит, что мы с вами не займёмся поиском тех тварей, которые превращают людей в изменённых. Мы позволим Османской империи существовать. Но грязь за вашим султаном вы будете должны вычистить совместно с нами, а не только сделать вид.

Такая постановка вопроса архимагов устроила, ведь мы наконец перешли к более приземлённым вопросам торга в эквиваленте привычного золота, а не эфемерных чести и репутации.

— Нужно бы сразу суммы вир обсудить за госпожу Тенишеву, — заикнулся третий архимаг, природу силы которого я все никак не мог определить по насыщенному фиолетовому оттенку ауры.

— Не только за госпожу Тенишеву, но и за Крым, — поправил я его. — Исключение любого из пунктов в мирном договоре влечёт за собой вынесение на международную повестку вопроса создания изменённых Османской империей.

— Это шантаж! — возмутился «фиолетовый» мудрец.

— Нет! Это называется последовательной переговорной позицией, — с усмешкой возразил я и вписал от руки сумму компенсаций за землетрясение в Крыму.

Митрий Сафарович же, обменявшись молчаливыми взглядами с Алисой, передвинул ей документ и предложил самой вписать сумму виры за все пережитые страдания. Задумавшись, та вписала совершенно невозможную вещь: пять самок и пять самцов проклятых пегасов для разведения в Казани.

Если на сумму в восемь миллионов золотых за Крымский полуостров архимаги прищурились, взглянули на Михримах-султан и, получив от неё кивок, не дали никакой реакции, то при виде требования проклятых пегасов для разведения за пределами Османской империи поперхнулись воздухом и архимаги, и сама Михримах-султан.

— На другую компенсацию я не согласна.

Секунд тридцать мудрецы играли в гляделки с султаншей. В конце концов, получив от неё едва заметный кивок, принялись подписывать документы.