Окно прохода внутри разлома пришлось огородить щитами. Без этого дети, оказавшись внутри, замирали как вкопанные, и следующие налетали на них, мгновенно образовывая кучу-малу. Хватило нескольких листов фанеры, чтобы первые впечатления они выхватывали уже на безопасном отдалении от прохода.

Шли колонной по двое. Мелкие, ещё безрогие, и постарше. Подростки несли на руках младенцев. Немногочисленные взрослые сами на поверку оказались вчерашними подростками, едва переступившими порог взросления. Но держались серьёзно, мелкими командовали, расползаться не позволяли. Кто-то умный, не удивлюсь, если Нага, додумался организовать небольшие отряды, по четыре отряда на автобус. По идее, в каждом автобусе полсотни мест, но щуплых детей туда набивалось под сотню. Возле турели, расположенной посередине, наши мужики садиться не позволяли, и салон естественным образом делился на четыре части, передняя-задняя и левая-правая. Четыре отряда, в каждом по двадцать — двадцать пять детей и двое условно «взрослых» вожатых. Детский лагерь, да и только!

Каждый автобус обязательно сопровождали одна-две девчонки из моей гвардии, со знанием русского. Дорога длинная, заняться нечем. И Володя придумал использовать это время для переписи беженцев. Уезжали из кальдеры детишки с записками на инфернском, кто есть кто, а те что постарше и сами себя назвать могли, конечно. И мои инферняшки по дороге записывали всех в базу данных, прямо в обычных телефонах, в наспех созданное специально для этого приложение. На русском и на инфернском — специальную раскладку для экранной клавиатуры, оказывается, тоже уже придумали, с подачи госпожи Нагафериски, плотно сотрудничавшей всё это время с институтом языкознания, или как там эти высоколобые называются. А взамен всем беженцам выдавали браслет с номером, который тут же подписывали маркером — имя, номер отряда. Всё на двух языках. Браслет прочный и прикольный, светящийся, с разными рисунками — такие в больницах маленьким пациентам выдают, чтобы если потеряется быстро найти. Использовать их Анютка предложила, мол, детям они нравятся, не снимают.

За новогодним столом Нага рассказала, что самое сложное было убедить взрослых отпустить ребятню. Даже авторитета князя не хватило, народ не поддавался на уговоры.

А потом Володя пустил слух, что первыми поедут дети генералов. И что кто-то уже уехал, а жену и дочку Бротегар, мол, первыми вывез.

Всё.

После этого автобусы чуть не смяли, благо они бронированные, выдержали. Пришлось военным организовывать ограждения вокруг стоянки рядом с восточным пандусом, какие-то очереди создавать. И поехали первыми не дети генералов, а те, кто остался без родителей. Отправлять их пришлось родственникам и соседям.

Шесть часов дороги, потом ещё небольшое ожидание на «вокзале», пока мы переключали разлом — и вот они здесь.

Худые, немытые, голодные и очень испуганные.

— Куда, куда? — то и дело раздавался окрик кого-то из вожатых. — Столько воды не бывает, это опасно, иди сюда!

Кажется, глаза выросших в пустыне детей, впервые в жизни увидевших море, я запомню на всю жизнь. Они просто не поверили.

— Смотри-смотри!

— Да не тычь меня, я сам вижу! Это морок, точно тебе говорю. Сунешься туда — и всё, поминай как звали!

— Ты-то откуда знаешь?

— Я тебя старше, вот и знаю!

— Да ты меня на два дня старше!

— Ну и что!

— Ну и то!

Не верила происходящему и Шони, которая нет-нет да вытирала тайком глаза.

Через полчаса на пляже уже переминались с ноги на ногу первые сотня отрядов, и такой просторный, он вдруг стал тесным. А ведь это всего чуть больше двух тысяч ребятишек, а сколько их ещё! Чёрт…

Я вышел на середину пляжа вместе с Шони, и чуть-чуть даванул аурой. Не нагрузил, а так, взбодрил немного, дав волне силы прокатиться по пляжу.

— Слушай сюда! — я усилил голос и добавил толику дара Тёмной, для понятливости. — Поднимите руку, кто умеет плавать!

Как я и думал, не все даже поняли значение слова. Только постоянные жители кальдеры, которых можно было узнать по более цивилизованной одежде, подняли руки, и то далеко не все.

— Значит, к воде не подходить! Она солёная и холодная, пить нельзя, а погибнуть можно запросто. Кто утонет — останется без еды. Всем понятно?

— А ты кто? — выкрикнул кто-то вместо ответа.

— Князь местный, Артём Чернов, — представился я.

И в подтверждение сформировал на руке шарик из нескольких стихий.

По строю ребятни прошёлся вздох недоверия пополам с удивлением.

— Ты гронхар нашей Ариэль? — один парнишка, самый смелый, видимо, даже сделал шаг вперёд.

— Была ваша, стала наша! — ухмыльнулся я. — Так, вожатые! Вон за теми девушками с белочкой, колонной по одному отряду, шагом марш!

Яну от дежурства по плите, наконец-то, освободили. Но возвращаться домой она не торопилась. Осталась в разломе, мол, поможет, тем более по-инфернски уже немного начала понимать. И Диля осталась. И вот теперь им и Наге досталась почётная миссия — развести первые отряды по номерам.

В индивидуальные номера решили селить по два десятка юных инфернят. Один номер на один отряд, с этой целью их сразу формировали так, что в каждом отряде только парни или только девчонки. Кровати — для вожатых, для остальных одеяла и матрасы на полу, чтобы чётко понимали за иерархию. Это-то у них в голове надёжно засело — кто выше, тот и главный. Благо в разломе скалы тёплые, с вулканическим подогревом, простыть невозможно. Да и не цепляется простуда к одарённым, разве что к сильно измождённым.

Еловицкие сотворили чудо, сумев за месяц с копейками полностью обустроить санаторий. Свет, вода, унитаз имелись в каждом номере. И очень удачно получилось, что серьёзное медицинское оборудование завозить не начинали даже, ждали меня, чтобы в крипторе занёс. Сейчас оно только мешалось бы.

А ещё в номера успели поставить телевизоры. Пульты пришлось собрать, конечно, иначе б натыкали. А так — одна программа, она же — местное вещание и система оповещения заодно. На роль ведущей вызвалась одна из сотрудниц того самого института лингвистики. Волонтёр, как и множество других, но у неё хотя бы инфернский уже на приличном уровне был. Освоила, и когда выяснилось, что нужны добровольцы для работы с детьми — вызвалась. Мол, второе образование педагогическое.

За пару дней эта миловидная миниатюрная женщина с красивым, но почти детским, голосом, успела наложить любительский перевод на инфернский на пару десятков мультфильмов, даже несколько песенок спела, и теперь эти мультфильмы пустили крутиться по местному каналу. Телевидение в мире Инферно ещё только-только начинало появляться, но кино уже имелось, так что концепцию юные зрители поняли быстро.

Что ж, дети они и есть дети. Включать им мультики нон-стоп, конечно, не слишком педагогично. Но когда их тысячи, без взрослых, а кругом скалы и море… В общем, прилипли к экранам, и даже про еду не спросили, и слава всем богам. Целее будут.

Два десятка детей разного возраста на площади в два десятка квадратных метров — это, конечно, очень жёстко. Это даже не по матрасу на человека, это вповалку, с ногами друг на друга. Но куда их, не знающих языка, в морозы? Пусть отмокнут хотя бы. Придут в себя, отъедятся. В тесноте, да не в обиде, как говорится. Впрочем, в кальдере условия были ничуть не лучше, но здесь хотя бы не сожрёт никто.

Надо сюда Чипа отправить. А то ведь быстро появятся желающие исследовать остров. Ещё заблудятся…

— Первая партия всё, Ваша Светлость, — подбежал ко мне кто-то из волонтёров. — Автобусы грузятся провизией, через полчаса в обратный рейс пойдут.

— Отлично, спасибо, — кивнул я.

На этот раз переброска провизии пошла без меня. Конвейер погрузки сдвинули по рельсам, поставили напротив разлома, и принялись грузить ящики и коробки, постепенно повышая скорость — лишь бы добровольцы успевали закидывать грузы на ролики. А уже по вращающимся роликам, с ускорением, на транспортёрную ленту, которая выплёвывала грузы в разлом под строго выверенным углом. Понятно, что поначалу не всё получалось. То коробку зажуёт, и банки тушёнки покатятся во все стороны, то застопорятся и конвейер простаивает. А раз сам кто-то на конвейер упал и его через окно разлома выкинуло.

Немного понаблюдав за тем, как это работает, я вернулся на террасу паба. Его мы оставили как есть, но не для беженцев, а для волонтёров. В пабе ведь не только выпить, но и хорошо и сытно поесть можно. Самое то, что нужно тем, кто занят тяжёлым физическим трудом! Разумеется, для волонтёров всё бесплатно.

Я взял у Виктории большую кружку пива и устроился с ней в теньке, на ступенях крыльца, так, чтобы вся территория была как на ладони.

Всё же главное, что успели организовать Еловицкие — это пищеблок. Ведь какой санаторий без кухни? И пока мелкие осваивали унитазы и возмущались тому, что вода в раковину просто утекает, старшие отправились на раздачу.

Над меню поработали диетологи. Оказывается, длительная мясная диета — это плохо. Причём настолько, что тарелка сладкой молочной каши может убить, а после сырого яблока гарантировано свидание с унитазом… если успеет добежать. То же с молоком — в лучшем случае диарея. Парадоксально, но избыток белка при нехватке углеводов ведёт… к дефициту белка! Да и не только, там системные нарушения начинаются. Поэтому вся еда первое время только самая простая, без соли и сахара, а в первые день-два — вообще только нежирный мясной бульон можно. Поэтому и селили сразу максимально плотно, чтобы потом не доуплотнять, и чтобы не смешивались рационы. Утащит юный телепортёр грушу, к примеру — и потом его откачивать придётся. А дети ведь, поди им объясни, почему одним можно и нужно, а другим ещё пока нельзя.

Вожатые с кастрюлями начали разбредаться по комнатам-пещерам. Тарелки и стаканы, пластиковые, но многоразовые, сразу разложили по комнатам, чтобы у каждого отряда была своя посуда. Уж помыть за собой поди каждый сможет… если догадаются это сделать, конечно. Надо подкинуть нашей ведущей телеканала идею, запускать между сериями обучающие передачи. Просто на телефон можно снимать, как пользоваться той же раковиной — ведь в Инферно вода из крана редкость даже для жителей кальдер.

Ко мне подсела Шони.

— Надолго этого жилья не хватит, — поделилась она соображениями.

— Это санаторий, и он, думаю, способен вместить… ну, где-то неделю рейсов, — прикинул я. — А за неделю эти придут в себя, отъедятся, их можно будет переводить на обычную еду и переселять в палатки. Остров размером с кальдеру, здесь есть где расселиться. Устроим им небольшое приключение. Кого-то потом в Москву, по базам отдыха, да и вообще страна очень большая. Пока мы запускаем строительство города, а там уже им будет куда переселяться. Главное чтобы через две недели здесь в палатках уже никого не оставалось.

— А что будет?

— Шторм будет, — я задумался, как объяснить. — Как пылевая буря, только вместо песка — вода.

— Хочу на это посмотреть! — с энтузиазмом воскликнула княгиня.

— Даже не сомневался! — рассмеялся я, и залпом допил пиво. — Что ж, мне пора, а вы тут развлекайтесь.

— Артём, — Шони остановила меня. — Спасибо.

— Любой сделал бы то же самое, — пожал я плечами.

По крайней мере, любой из Охотников. Понятно, что одного желания мало, нужны возможности, ресурсы, связи…

ㅤ

Кстати, о связях.

Выйдя из разлома, я набрал Габи.

— Госпожа Куэцпальи? — вежливо спросил я.

— Ночь съела Луну, погас серебристый свет, пора идти жрать, — с выражение продекламировала она что-то отдалённо похожее на хокку, явно собственного сочинения.

— Хорош уже, просыпайся!

— Профитроли тоже неплохо… О, тортик…

Хм, а госпожа мэр-то, оказывается, сладкоежка! По ней и не скажешь! Или это она так усердно на диете сидит, что лунатит от нехватки тортиков в крови?

— Габи, твою ж дивизию! — гаркнул я.

— Ой, Артём? Привет! Ты мне такой сладкий сон прервал!

— Что, холодильник с эклерами снился? — хохотнул я.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Габи. — Эх, эклеры! Сто лет их не ела!

— Ты мечтаешь очень громко! Слушай, я по делу звоню. Как у тебя со временем, можно тебе одну юридическую загадку подкинуть?

— Не переживай за моё время, для тебя я всегда свободна, — чуть не с придыханием ответила госпожа мэр, но тут же перешла на серьёзный тон. — Что надо сделать? Найти лазейку?

— Угадала! Хочу устроить богу-солнцу показательную порку. А то чего он — на усадьбу напал, в разломе меня заморозил.

— И что ты хочешь сделать в ответ? — насторожилась Габи.

— Я хочу отобрать у него пирамиду.

— Тебе же это ничего не стоит? Пришёл, увидел, победил.

— Ты не поняла, — улыбнулся я. — Я хочу не просто ворваться как разбойник и разрушить. Точнее, хочу, но мне надо другое. Я хочу так отобрать, чтобы даже ацтекский суд не смог докопаться. Строго по закону, причём по ацтекскому закону! Прийти, предъявить бумаги и уйти с пирамидой. Ну может кого-нибудь убить на арене, для зрелищности.

— Это будет… непросто, — признала Габи. — Пирамиды и земля под ними принадлежат богу и не отчуждаемы ни при каких обстоятельствах.

— Вот именно! Найди мне лазейку. Взорвать любую пирамиду я могу в любой момент. Но мне надо не просто разрушить.

— Ты хочешь влепить пощёчину, и сделать это прилюдно?

— Да!

— Я в деле! — Габи задумалась на секунду. — Дай мне пару дней.

— Да хоть неделю. Мне всё равно пока есть чем заняться.

ㅤ

Например, переговоры с Чжао, до которых оставалось чуть меньше часа. Но прежде чем ехать в Кремль, я заскочил на Тверскую, в Елисеевский, и купил там две большие коробки самых свежих эклеров, которые до поры убрал в криптор.

Его Величество только меня и ждал.

— Как прошло? — спросил он с порога.

— Всё работает, Ваше Величество, — отрапортовал я. — Первые две с половиной тысячи детей размещены, накормлены, смотрят мультики.

— После обеда туда отправится десант медиков, — кивнул он. — Будут брать анализы, чтобы отфильтровать тех, кому одного куриного бульона для восстановления мало.

— И минералку пусть для Шони захватят.

— Зачем? — не понял Голицын.

— Она столько плачет, что ей надо водно-солевой баланс восстанавливать, — улыбнулся я.

— Ха. Ха, — император даже не улыбнулся. — Тебя вообще что-то может тронуть?

— Конечно, — кивнул я. — Например, девять тысяч лет, которые мой легион служил Скверне. Очень хочется лично пожать горло гению, который придумал ту ловушку. Уверен, наша встреча тронет меня до глубины души.

— Ладно-ладно, я понял, — Голицын опёрся рукой на стол. — Ты это, ауру притуши, а то сейчас охрана прибежит.

— Простите, Ваше Величество, — я вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. — Кстати, от Разумовского новостей нет?

— Будут — узнаешь первым… после меня, конечно, — пообещал император. — Давай к делу.

— Я точно нужен на переговорах? — закинул я удочку. — У меня белка дома не кормленная.

— Это я не нужен, — усмехнулся Дмитрий Михайлович, — а вот ты просто необходим! Договариваешься-то ты!

— Да? А я думал это Империя инвестирует в демографию одарённых и налогообложение, — вернул я усмешку.

— Индюк тоже думал, да в котёл попал, — хохотнул Император. — Я всё взвесил и решил, что будет гораздо удобнее вывести Коломенский Эпицентр в отдельный регион, княжество в составе Империи. Так что земля твоя, инферны твои, ответственность тоже на тебе.

— Надо княжество это назвать Инферно, просто обязательно, — расплылся я в улыбке. — В настоящем Инферно, где живут настоящие демоны, когда узнают, на серу изойдут. Брат Ордена, Тёмный Охотник, Князь Инферно, покровительствующий Светлой Богине. Каждый отдельный пункт сам по себе оксюморон!

Голицын внимательно на меня посмотрел.

— Не жмёт? Спать по ночам не мешает?

— Это вы о чём? — насторожился я.

— О короне, — император показал на мою макушку, будто и впрямь видел там корону.

— Ваше Величество, какая корона! Я же сама скромность! — расхохотался я.

— Чжао только этого не скажи, — Император, тепло, по-отечески улыбнувшись, вернул себе серьёзное выражение лица. — Китайцы ценят это качество, но в твою скромность он вряд ли поверит!

Я посмотрел на часы. Осталось десять минут.

— Если серьёзно, Ваше Величество, — я тоже переключился на серьёзный тон, пошутили и хватит, — то Чжао хоть и сказал, что поможет чем угодно, но условия этой помощи он пока не обозначил.

— Вот именно, — кивнул Голицын. — На что-то мы можем пойти, а на что-то нет. Например…

Когда через десять минут заработала связь, и с экрана нам улыбнулся Его Величество Поднебесной, я уже примерно понимал, что говорить можно, а что не стоит. Главное не перепутать!