— Что, опять? — спросил Фирсов у разлома, прикладывая руку к его замёрзшей поверхности, после чего повернулся к Евдокии Кривцовой, дежурившей сегодня у разлома. — Мне нужны записи камер.

— Ваше Сиятельство, — главный столичный егерь, которого выдернули с совещания, развёл руками, — разлом если замёрз, то замёрз, только ждать!

— Сам? — прищурился Фирсов.

— Так бывает, Ваше Сиятельство, — извиняющимся тоном ответил егерь.

— С одной стороны, внутри Чернов, а с ним постоянно что-нибудь бывает, — согласился граф. — Но с другой, этот разлом уже два месяца стабилен, Артём его вдоль и поперёк изучил. Прошлый раз, согласно его отчёту, разлом заморозила тварь, которую он назвал Жопоглазом…

Главный егерь хрюкнул, изо всех сил стараясь сдержать смех, да и сам Фирсов криво ухмыльнулся.

— Чернов же, что с него возьмёшь. Но тварь была убита, и больше замораживать разлом изнутри вроде как некому?

— Может там ещё кто остался? — пожал плечами егерь.

— Это вопрос доверия к Чернову, — покачал головой Фирсов. — Если он сказал, что разлом безопасен, то исходим из того, что он безопасен. А значит, его кто-то намеренно заморозил.

— Это пространственная магия вне категорий, Ваше Сиятельство, — возразил егерь. — Я не знаю никого, кто был бы способен на такое.

— А вот я знаю минимум двоих, — хмыкнул граф. — Поэтому мне нужны записи камер видеонаблюдения!

— Пожалуйста, Василий Фёдорович, — Евдокия повернула к нему монитор. — Вот как раз момент заморозки. Да я сама здесь была!

— И что видели?

— Да ничего особенного! Артём зашёл внутрь, и разлом замёрз.

— Прямо тут же?

— Да вы сами посмотрите!

Фирсов погрузился в просмотр записи. По зданию было множество камер видеонаблюдения, в разных спектрах, но все они писали движения, как обычные камеры. И только камеры вокруг разлома писали всё и всё время. Сто кадров в секунду, самое высокое разрешение, автофокусировка, само собой, минимальное сжатие видеопотока. Под это дело отдельный сервер стоял, причём даже не в здании.

И сейчас можно было остановить видео в любой момент и рассмотреть кадр, как качественную фотографию. Что граф и сделал.

Вот Артём идёт к разлому, пропускает вперёд Яну, лаборантку, шагает следом, разлом замерзает. ВСЁ.

— Давайте ещё раз, только медленнее, — попросил он.

Он посмотрел ещё пять раз, каждый раз всё медленнее.

— Вот, — показал он через четверть часа главному егерю. — Что это?

— Как будто изморозь? — тот вгляделся в максимально увеличенный стоп-кадр.

— А это, по-вашему, что? — Фирсов вернул нормальный размер стоп-кадру.

На нём Чернов уже шагнул внутрь разлома, одна нога уже скрылась рябью пространственных искажений, и одна рука по локоть была внутри.

— Разлом начал замораживаться в момент, когда Его Светлость шагнул внутрь… — главный егерь поскрёб в затылке. — Что ж он, сам его заморозил?

— Для чего? Побыть наедине захотелось? Так там внутри… Сколько там сейчас внутри человек? — спросил граф у Евдокии.

— Виктория, Яночка и десять человек бригады монтажников, — ответила та без запинки.

— Так себе уединение, не находите? — Фирсов задумался. — Может и не он сам, но с ним это как-то связано…

Он снова принялся крутить видео туда и обратно.

— Вот, смотрите, — он перемотал видео аж на момент, когда Артём только появился в кадре. — Он заходит в зал, обнимает вас… давно не виделись?

— Со вчерашнего дня, — Евдокия закатила глаза, вспоминая. — Утром не я дежурила, мы с ним разминулись. Я как раз из Коломны сюда ехала.

Фирсов перемотал на пять секунд назад, снова просматривая видео.

— Простите, Евдокия Анатольевна, позвольте, я вас обниму? — неожиданно спросил он.

У той распахнулись от удивления глаза. Чего-чего, а такого она никак не ожидала.

— Если хотите позвать меня на свидание, граф, то так и скажите, — выдала она, сама смутившись своего порыва.

Теперь настала очередь Фирсова хлопать глазами. Он вообще в такую сторону не думал, просто ему показалось… но не обыскивать же её.

— Простите, Евдокия Анатольевна, но я исключительно… по-дружески, так сказать… — граф окончательно смутился.

— Ну, если по-дружески, — вздохнула женщина.

И сама подошла к графу, распахнув объятья.

Она уже успела забыть, что такое крепкие мужские объятия, и внутри на секунду шевельнулось что-то… о чём она старалась забыть. Да только с теми оргиями, которые регулярно устраивал племянник, живущий хоть и в другом крыле, но буквально за стенкой, разве забудешь…

Фирсову, которому из-за службы тоже никак не удавалось наладить личную жизнь, показалось, что Евдокия прижалась к нему куда сильнее, чем требовалось для дружеских обнимашек. Да что там, всем телом прильнула, пусть и на секунду. Обдала едва заметным запахом то ли духов, то ли шампуня, прижалась не растерявшей упругости грудью.

Граф едва не позабыл, с чего ради ему вообще приспичило обниматься.

— Благодарю, Евдокия Анатольевна, — он склонил голову.

Порозовевшая женщина отошла на пару шагов, а граф принялся снова просматривать архив, теперь он смотрел его на ускоренной перемотке вперёд. Евдокия всё время была в кадре, никуда не отходила и не выходила, даже спиной к камерам ни разу не повернулась.

Он домотал до текущего момента, потом отмотал обратно.

Чернов точно что-то проверил в разгрузке, сразу после того, как обнял тётку. У Фирсова на этом моменте мелькнула мысль, что у Евдокии под деловым костюмом корсет или что-то другое очень жёсткое, что могло… что? Надавить через броню?

Граф сам хохотнул со своих мыслей.

А сиськи-то у неё что надо, зря она их прячет.

Может правда позвать эту вдовушку на свидание?

Василий Фёдорович тряхнул головой.

— Что у него в этом кармане разгрузки, как думаете? — спросил он у Евдокии.

— Откуда мне знать? — удивилась та. — Может телефон?

Фирсов вздохнул, и по двадцать пятому кругу принялся мотать архив записей. Одни камеры, другие, вплоть до тех, что на парковке. Наконец нашёл.

— Вот телефон. Он поговорил с кем-то и положил телефон в левый карман. А вот здесь, — он вернул кадр после обнимашек, — он проверил правый карман. Там не телефон.

— Может, компас? — предположила Евдокия, улыбнувшись.

— И зачем ему компас? — удивился граф.

— О, это наш ему подарок на Новый год! От всего рода. Это… символический, чтобы он нашёл дорогу домой, понимаете?

— Понимаю, — вздохнул Фирсов, втайне мечтавший, что однажды его подопечный где-нибудь заблудится… лет на пять, а там и пенсия, глядишь. — Что за компас? Самый обычный?

— Нет-нет-нет, он артефактный! Это целая история!

И чем дальше Евдокия рассказывала, тем мрачнее становилось лицо графа.

Сколько удачных совпадений! Артефакт, изготовленный самими Черновыми, спустя много веков вдруг находится на барахолке Хитровки, и ровно в тот момент, когда Евдокии приспичило искать там подарок для племянника!

Евдокии, муж которой этого самого Артёма минимум трижды, если не больше, пытался убить.

— А почему вы решили искать именно там? — спросил он.

— Ой, а это в блоге Её Высочества подсказали!

Фирсов хлопнул себя ладонью по лицу. Точно. Вопрос в конце позавчерашнего поста. Весь пост был про инферн, какие они несчастные и как их надо срочно спасать, а в конце — чистая невинность: хлопающая глазами принцесса-блоггер советуется с подписчиками, что подарить жениху. От инферн это и правда отвлекло, идею «надо спасать» проглотили, как пилюлю, запив рассуждениями о подарке. Замылили просто мастерски сложную новость, ничего не скажешь.

— Алексей Петрович, — граф набрал шефа, — надо проверить, от кого исходила идея подарить Чернову компас… Да, позавчера, под блогом.

Он положил трубку.

— А что не так с компасом? — нахмурилась Евдокия. — Его патриарх проверял, если что. Он вполне рабочий.

— Выясним, не переживайте, — пообещал граф. — Мне нужна копия записей со всех камер за последние сутки. И постарайтесь здесь сильно не топтать.

— Думаете, это покушение? — негромко спросил главный егерь.

— Не смешите, — отмахнулся Фирсов. — Что нужно, чтобы разморозить разлом?

— Нужно его закрыть, — егерь скривился. — Теоретически.

— Почему теоретически?

— Прецедентов мало, — развёл он руками. — Замороженные разломы это всегда проблема. Пару раз было, что группе внутри удавалось разлом закрыть, и они выходили. Но куда чаще такие разломы с первой попытки закрыть не удаётся. Он зреет, меняет цвет вплоть до радужного, потом его прорывает. И если кто внутри был — следов потом найти не удаётся.

— Этот разлом незакрываемый, но Чернов его при желании, конечно, закроет, — кивнул Фирсов. — И выйдет. Вот только разлом нам нужен, вот в чём проблема. И кто-то нам эту проблему создал. Евдокия Анатольевна, расскажите про свой поход на барахолку, будьте так любезны.

— Да там и рассказывать нечего, — пожала та плечами. — Поехала в сопровождении Кимури-сан, Хитровка же. Но днём-то там спокойно…

— Днём да, а ночью туда даже полиция на выезды не ездит, сразу спецназ зовут, — хмыкнул граф.

— Вот я и подумала, что днём, да ещё с таким сопровождающим, мне там бояться нечего. Приехали, я немного походила, поспрашивала, мне подсказали.

— Кто подсказал, сможете показать?

— Конечно!

— Едем, — решил граф.

По дороге Евдокия дорассказала историю своего визита в самый криминальный район Москвы. И правда, рассказывать там было нечего. Ей подсказали, она пошла, там уже не было, но ей подсказали другое место, там и купила. Кимури ни на шаг не отходил.

На барахолке ничего не менялось не то что годами — столетиями. И в то же время ничто никогда не оставалось на одном месте. Тем не менее, лавочка торговца, где компаса не нашлось, оказалась на месте.

При виде ксивы продавец презрительно скривился, но рассказал. Да, мамзельку запомнил, да, компаса у него уже не было, его другой лавочник купил, новенький, сказал для ассортимента. Что за компас? Да обычный компас, только старинный, серебряный, в разломе кто-то нашёл, сдали как трофей.

— Как обычный? — удивилась Евдокия. — Артефактный, на нём же герб Черновых ещё на крышке был!

— Тогда вы купили какой-то другой компас, не мой, — возразил продавец. — На том, что продал я, никаких гербов на крышке не было. И он не был артефактным, самый обычный компас, север-юг. Просто в разломе валялся, напитался.

— Мне это всё больше и больше нравится, — пробормотал Фирсов, а вслух поблагодарил лавочника за содействие, на что тот только сплюнул.

Но в том, что тот рассказал чистую правду, граф не сомневался. Уж ложь-то он бы почувствовал.

Они дошли до места покупки компаса, и Евдокия остановилась.

— Вот здесь, — показала она на деревянную дверь в какой-то заброшке. — Но тут магазин был. Приличный.

— И вы внутрь заходили? — граф огляделся по сторонам. — Давайте иначе. Вспомните, как вы вышли. Что вы увидели?

— Кулинарию… мне вдруг резко захотелось перекусить, и я зашла в кулинарию напротив, купила… ой, я же на диете!

— Что купили-то, Евдокия Анатольевна? — усмехнулся Фирсов.

— Два беляша, чебурек, пирожок с повидлом и сладкий чай, — Евдокия посмотрела на графа с удивлением. — Куда в меня влезло-то?

— А давайте зайдём внутрь, — граф распахнул перед ней дверь в заброшку.

Внутри оказалось относительно чисто, на полу даже пыли не было. Зато имелись следы от растаявшего снега с чьих-то ботинок, а ещё старая разваливающаяся мебель. Но и всё. Никакой лавкой даже не пахло. Хотя нет… в дальнем конце пустой комнаты, на полу валялись бумажные деньги, явно крупные купюры.

— Стойте, — приказал Фирсов и набрал номер на телефоне. — Бригаду криминалистов со сканером ко мне. Да, Хитровка. Жду.

— Да что же это такое, Василий Фёдорович? — Евдокия сделала шаг назад. — Я что, схожу с ума?

Она уже всерьёз подумывала разрыдаться, но обернулась и увидела кулинарию. Ни слова не говоря, она бросилась туда, едва не попав под машину, ворвалась в затрапезное заведение и, растолкав небольшую очередь, протиснулась к прилавку.

— Я у вас здесь позавчера была? Что покупала? — почти заорала она.

— Ваше Сиятельство, позвольте… — опешивший продавец сделал шаг назад.

— Сиятельство? — от дверей спросил Фирсов. — Откуда знаешь?

Продавец только что не присел от страха, сходу сообразив, что попал в неприятности.

— Так это… — заговорил он скороговоркой, — Её Сиятельство давеча здесь были, подкрепиться изволили, я ещё очень удивился, её японец сопровождал, в чёрной броне, с гербом Черновых. И на пальце радужное кольцо. К нам абсолюты не каждый день заходят, а герб Черновых ныне каждый знает! Я и решил, что абсолют абы кого сопровождать не станет, значит княгиня…

— Логично, — хмыкнул Фирсов. — И чего Её Сиятельство заказывала?

— Беляши, чебуреки, пирожки, — принялся перечислять продавец. — А японец тот пирог мясной взял. Только чай пить не стал, сказал что это моча, а не чай, и потребовал кофе сварить.

— А напротив вас здание давно заброшено? Никого там не видели? — на всякий случай спросил граф.

— Да уже давно, — закивал продавец. — Никак нет, никого не видал! А вы беляшиков будете?

— Буду, дайте два, — Фирсов дождался, когда беляши подогреют, расплатился карточкой. — Держите, Евдокия Анатольевна.

— Я же на диете! — возмутилась та.

Граф чуть насмешливо оглядел фигуру довольно стройной женщины.

— Один беляш вам не повредит. Ешьте, надо. Приятного аппетита.

Вся очередь, прижавшись к стенкам, смотрела, как эти двое странных аристократов дегустируют выпечку. То, что мужчина из Тайной Канцелярии, все присутствующие поняли сразу. И уже мысленно вспоминали, кто где проштрафился, и сколько лет им светит. Но канцелярский, с явным удовольствием расправившийся с беляшом, никого арестовывать не торопился.

— Ну как, — посмотрел он на спутницу.

— Я определённо помню этот вкус, — кивнула Евдокия. — Но я не помню, как сюда заходила. Хотя помню, что заходила… Но не помню… Как так, Василий Фёдорович?

— Сейчас узнаем, — пообещал он.

На улице раздались сирены, и через несколько секунд напротив остановились полицейские машины, а вместе с ними и несколько обычных, но тоже с мигалками. Когда граф выглянул на улицу, там уже суетились его люди, одни перегораживали дорогу, другие просили случайных прохожих повременить с проходом. Кто-то бросился бежать, его догнали и повалили на грязный снег.

— Криминалистов туда, трёх человек сюда, — распорядился Фирсов. — Всех кто в кулинарии и в соседних зданиях опросить на предмет заброшки. Рапорт мне лично через час.

— И что мне дома не завтракалось⁈ — бросил в сердцах кто-то из очереди. — Поел круассанов, блин, чтоб они пропали!

Граф вместе с Евдокией вышли на улицу. Подумав, Фирсов набрал Розу.

— Фирсов. Соедините с Кимури, пожалуйста.

Японец ответил быстро. Да, сопровождал, да, купили, да, пообедать в кулинарию заходили, место дрянь, но есть очень хотелось.

— Граф, я не знаю, почему вы об этом спрашиваете, — Кимури замолчал, будто задумался, — но что-то там не так. Мне не понравилось это место, но я не могу объяснить, чем.

— Вы ведь были в служебной броне?

— Да.

— На ней ведь есть камера? — вспомнил Фирсов.

Он уже думал о камерах, но это Хитровка, здесь камеры ставить не принято. Попадёт на запись кто-нибудь, кого не стоит записывать — и потом проблем не оберёшься.

— Есть, граф. Архив должен быть на сервере. Я могу посмотреть. Вы хотите запись того, как Евдокия Анатольевна покупала компас?

— Да, Кимури-сан. Продавец мне не понравился.

— Мне тоже… и я не могу вспомнить его лицо. Запись будет у вас настолько быстро, насколько возможно.

— Благодарю, — Фирсов сбросил вызов и убрал телефон в карман.

Евдокия смотрела на него полными ужаса глазами.

— Это что, из-за компаса? — дошло до неё.

— Кто-то вам его подбросил, и я даже догадываюсь, кто.

Граф вытащил из коробочки сигару и закурил. Не лучшая идея была переходить на сигары, но сигареты как-то перестали в последнее время прочищать мозги.

Минут через пять телефон пиликнул.

В сообщении, присланном с незнакомого номера, было всего одно слово и видеозапись.

На видео, небольшом отрывке, чётко было видно, как Евдокия подходит к заброшке, как заходит внутрь, как разговаривает о покупке компаса. В пустом промёрзшем насквозь здании, сама с собой она говорила так, будто слышала ответы. Компас она взяла с какой-то старой тумбочки, и больше из рук не выпускала. А вместо компаса бросила на пол десяток крупных купюр.

Граф затянулся, потом показал видео Евдокии. Ту от увиденного начало потряхивать.

— Вот почему вам с Кимури-сан так резко захотелось есть.

— Почему? — не поняла Евдокия.

— На вас было оказано мощное ментальное воздействие, — объяснил Фирсов. — Настолько мощное, что у вас даже тени сомнения не возникло, что здесь что-то не так. Ладно у вас! Даже Кимури ничего не заподозрил, а он так-то абсолют и маг вне категорий, представляете?

— И кому это понадобилось? — сглотнула Евдокия.

— Вот кому, — Фирсов подождал, пока видео закончится и показал последний кадр.

Там камера уже смотрела в сторону кулинарии через дорогу. Но тут мимо проехала наглухо затонированная машина, и в чёрном зеркале окон на миг мелькнула ещё одна фигура, нигде до этого не попавшая в кадр.

Высокий сгорбленный человек в чёрном балахоне.

Падший.