Из богатой переписки Плиния Младшего (61—113 гг.) мы узнаем о некоторых деятелях Римской Британии эпохи Траяна. Это, во-первых, Мамилиан, командовавший войском в Британии, высокообразованный человек, которому Плиний отсылал на рецензию свои произведения: «Ты жалуешься на кучу лагерных дел и, однако, словно наслаждаешься полным досугом, читаешь мои шутки и безделицы» (IX, 25; он же упоминается в IX, 16). Затем – Нератий Марцелл, легат Траяна в Британии в 103 г. Из письма Плиния видна некая интрига, в которой оказался замешан знаменитый биограф императоров Гай Светоний Транквилл: по ходу дела, Плиний исхлопотал для него у Марцелла трибунат в Британии, куда наш историк ехать вовсе не имел желания; Плиний пишет ему: «Плиний Светонию Транквиллу привет. С обычной твоей почтительностью, мне оказываемой, ты так робко просишь меня передать трибунат, который я исхлопотал для тебя у Нератия Марцелла, Цезеннию Сильвану, твоему родственнику. Мне же одинаково приятно видеть трибуном и тебя, и того, кто получит трибунат благодаря тебе. Не годится, по-моему, открывать человеку дорогу к почестям и отказывать ему в звании доброго родственника: она выше всех почестей. Прекрасно и заслужить помощь, и оказать ее: тебя стоит похвалить и за то, и за другое, ибо то, что ты заслужил, ты отдаешь другому. А затем я понимаю, что и я получу долю славы, если твой поступок покажет, что друзья мои могут не только быть трибунами, но и делать ими других. Поэтому я повинуюсь твоему благородному желанию. Имя твое еще не занесено в списки, и потому мы свободно заменим тебя Сильваном. Я желаю, чтобы ему твой дар был так же приятен, как тебе мой. Будь здоров» (III, 8). Что ж, как историк Транквилл принес миру неоценимую пользу, это куда лучше, чем если б его талантливая голова была бы пробита копьем варвара в далекой Британии.

Видимо, Светоний Транквилл неспроста не хотел отправляться в Британию – именно около 103 г. римляне терпят на севере Британии жестокое поражение; они вынуждены отойти к югу, их форты сожжены. Стоянки легионов – Карлеон, Честер и Йорк – трудом самих легионеров (это была обычная практика, по всей Европе находят кирпичи с клеймами легионов) обносятся каменными укреплениями, о чем свидетельствуют некоторые сохранившиеся надписи (пер. с англ. Е.С.): «Императору Цезарю Нерве Траяну Августу, завоевателю Германии, сыну божественного Нервы, Верховному Первосвященнику, облеченному властью Трибуна, Отцу Отечества, Консулу в третий раз II легион Августа (построил)» (Карлеон, 100 г.); «Императору Цезарю Нерве Траяну Августу, завоевателю Германии и Дакии, сыну божественного Нервы…» (Честер); «Императору Цезарю Нерве Траяну Августу, завоевателю Германии и Дакии, сыну божественного Нервы, Верховному Первосвященнику, двенадцатый год обладающему властью Трибуна, шесть раз провозглашенному Императором, пять раз Консулу, Отцу Отечества, построены эти ворота трудами IX Испанского легиона» (Йорк, 108 г.).

Эта надпись – последняя, касающаяся пребывания данного легиона в Британии. Полное отсутствие иных археологических свидетельств более поздних лет поначалу привело исследователей к высокопарно-романтическому, однако, как оказалось, ошибочному выводу – о полной гибели йоркского легиона в бою с северными горцами-пиктами примерно в 118 г. Последней каплей стала находка в 1866 г. в Силчестере римского 15-сантиметрового бронзового орла, правда, без крыльев. А ведь аксиомой было положение, согласно которому легион, терявший своего орла, подлежал расформированию и более не восстанавливался, если каким-то чудом не удавалось вернуть войсковую святыню (хотя и бывали редкостные исключения). Силчестерский орел, невесть с чего привязанный к «тайне» исчезновения IX легиона, казалось, только подтверждал гипотезу. Это сейчас вроде бы наверняка (в очередной раз?) установлено, что силчестерский орел – вовсе не легионный, ибо не серебряный (хотя это – не камень преткновения, легионные орлы могли быть и бронзовыми, только посеребренными или позолоченными), да и, видимо, первоначально размещался на земном шаре в руке колоссальной статуи Юпитера – не в этом суть, а в той шумихе, что была поднята. Одним из последствий стала повесть Р. Сатклифф «Орел девятого легиона».

На «исчезновение» легиона указывало не только отсутствие упоминаний о нем в Британии после 108 г., но и два независимых друг от друга легионных списка эпохи Септимия Севера, ни в одном из которых IX Испанский легион уже не значится. Сужающим рамки «пропажи» фактором явилась находка в Йорке надписи, датируемой 122 г., о размещении там уже совсем другого легиона – VI Победоносного. Поэтому долгое время считалось, что Испанский легион был истреблен пиктами в промежутке между 108 и 122 гг., произвольно выбирая для этого примерную дату – 118 г., основываясь на восстании бриттов против римского владычества в начале правления Адриана (см. позже). Слухи о гибели легиона в Британии подпитывались дополнительным ореолом романтики, связывавшим его с островом, ведь еще Цезарь, как помнит читатель, описывал подвиг его орлоносца при первой высадке; IX легион принимал участие во всех судьбоносных операциях, описанных ранее в этой книге, – в завоевании Клавдия, спасении царицы Картимандуи, подавлении Светонием Паулином восстания Боудикки (когда он потерял всю свою пехоту), покорении Каледонии Агриколой…

Версии выстраивались самые разные, начиная от поголовного истребления до частичного, причем зачастую краски сгущались предположением о том, что легион не просто погиб (героически или нет – никто сказать бы не мог), но опозорил себя и славу римского оружия, за что якобы и был распущен Адрианом, – к последнему склоняется, например, И. Ричмонд, подчеркивая приверженность Адриана к военной дисциплине и отмечая вместе с тем, что легион был именно раскассирован императором за тяжелое поражение, а не уничтожен варварами. Однако появляются артефакты, позволяющие если не отвергнуть полностью версию уничтожения легиона в Британии, то весьма существенно ее подкорректировать. Занимавшаяся этой проблемой М.С. Садовская пишет: «А. Риттерлинг уже давно заметил, что были, по крайней мере, два офицера, которые двадцать лет спустя после службы в IX Испанском легионе находились в расцвете своей карьеры. Они были бы, по его мнению, слишком стары для занимаемых ими должностей или продвигались по служебной лестнице неестественно медленно, если предположить, что легион действительно погиб около 120 г. Во-первых, это П. Эмилий Кар, военный трибун IX легиона, занимающий в 142–143 гг. должность наместника Арабии. Во-вторых, П. Новий Криспин, консул 150 г., который также не мог, по мнению Риттерлинга, быть военным трибуном IX легиона за тридцать лет до этого. Риттерлинг объясняет исчезновение легиона гибелью большей части его личного состава в конце 20-х гг. II в. н. э. в Британии, при этом уцелевшие офицеры могли продолжать службу в других соединениях. Есть еще одна аналогичная надпись из Пьемонта, которая известна Э. Берли, хотя ее обходят молчанием остальное исследователи. Это надгробная надпись Марка Кокцея Севера, сына Марка, из Поллиевой трибы, префекта IX Сдвоенного легиона и примипила (первого, т. е. главного центуриона легиона. – Е.С.) IX Испанского. Судя по его имени, он сам (или его отец) получил гражданство от императора Нервы (96–98 гг.) и триба – Поллиева, в которую записывались люди, рожденные в лагерях, пограничных гарнизонах, подтверждает его происхождение. Однако трудно предположить, что человек, призванный на военную службу в конце I в. н. э. (обычно 20 лет), так скоро стал примипилом. Считается, что средний возраст примипила шестьдесят лет, следовательно, Марк Кокцей Север мог служить в IX Испанском легионе значительно позже 120 г. н. э., т. е. предполагаемой даты гибели легиона. Рассмотренные выше надписи не позволяют большинству современных исследователей принять традиционную точку зрения о гибели легиона в первые годы правления Адриана». О продолживших карьеру офицерах распущенного легиона упоминает и Ричмонд.

Еще одним свидетельством дальнейшего существования легиона (или, как допустимый, хотя и сомнительный, вариант – относительно крупного его подразделения) – два его штампа, найденные около Ниймегена в Голландии. Одна беда – там легион бывал и в 83 г., так что нельзя однозначно датировать их 121 г.

Таким образом, перед нами – 2 варианта того, как разворачивались события, учитывая то, что во второй половине II в. легион официально уже не существовал. При этом оба они страдают натяжками и недомолвками, так что выбрать, по сути, особо не из чего. 1-й вариант – легион был выведен из Британии (как считает Р. Иглз, уже в 107–108 гг. по распоряжению Траяна из-за вспыхнувшего в Эборакуме бунта) и впоследствии нашел свою гибель в восточных войнах империи – при подавлении иудейского восстания Бар-Кохбы в 132–136 гг. (Л. Арман) или в войне Марка Аврелия с парфянами (Э. Берли). Обе версии, однако, ничем точно не подтверждены, кроме косвенных свидетельств Диона Кассия. Первое касается упоминания о прибытии в Иудею британского легата Секста Юлия Севера: «Вскоре, однако, вся Иудея пришла в возбуждение, и иудеи волновались повсюду, собирались вместе и как тайком, так и в открытую выказывали великую враждебность римлянам; и многие другие иноземные народы из своекорыстных побуждений присоединялись к ним, и, можно сказать, весь мир в связи с этими событиями пришел в движение. Тогда только Адриан послал против них своих лучших полководцев, первым среди которых был Юлий Север, направленный против иудеев из Британии, где он был наместником. Север ни в одном месте не рискнул в открытую напасть на противников, видя их многочисленность и отчаянную решимость, но, рассекая их на отдельные части благодаря численности своих солдат и младших командиров, лишая их доступа к продовольствию и блокируя, он смог хотя и медленно, но без лишних опасностей истощить силы [врагов], нанести им потери и подавить. Действительно, лишь очень немногие из них остались в живых. Пятьдесят из наиболее важных укреплений и девятьсот восемьдесят пять самых значимых деревень были стерты с лица земли, пятьсот восемьдесят тысяч человек были перебиты в стычках и сражениях (число же погибших от голода, болезней и огня не поддается подсчету). В итоге почти вся Иудея была превращена в безлюдную пустыню в точном соответствии с теми предзнаменованиями, которые были явлены им до войны. Действительно, гробница Соломона, которая почитается иудеями как святыня, сама по себе разрушилась и разом рухнула; в города их с воем вбегали в большом количестве волки и гиены. Впрочем, на этой войне немало погибло и римлян (!!! – Е.С.). Поэтому Адриан в письме сенату не использовал обычного для императоров приветствия, [которое звучит так]: «Если вы и ваши дети здоровы, хорошо; я и войско здоровы». (После этого) Севера он (Адриан. – Е.С.) послал в Вифинию, которая нуждалась отнюдь не в вооруженной силе, но в наместнике и начальнике справедливом, рассудительном и уважаемом. Север обладал всеми этими качествами. И он так управлял и так устроил здешние дела, как частные, так и общественные, что мы и поныне все время его вспоминаем» («Римская история», LXIX, 13 (1–3), 14 (1–4). Мораль сего отрывка такова: ничего не сказано, что Север взял с собой IX легион, однако он вполне мог быть уничтожен, – стоит вспомнить слова Диона о тяжелых потерях. Считается, что, кроме Испанского, римляне могли потерять на этой войне XXII Дейотаров легион (якобы отравленный фарисеями вином) и часть Х легиона Fretensis – «Охраняющего пролив».

Указание на гибель IX легиона в войне Марка Аврелия с парфянами в 161 г. видят в том же сочинении того же автора: «Вологез ведь начал войну [с того, что] окружил со всех сторон целый римский легион, размещенный под командованием Севериана в Элегейе, местности в Армении, и, расстреляв из луков, уничтожил его полностью вместе с военачальниками, и теперь крупными силами грозно наступал на города Сирии» («Римская история», LXXI, 2 (1). Здесь тоже дело весьма темное. В армянском протекторате, восстановленном Адрианом, был размещен один-единственный XV легион Аполлона – в Сатале, у истоков Реки Ликос. И тем более он не был перебит весь в 161 г., так как далее участвовал в этой же войне и пережил еще не один век. Но и каппадокийский наместник пал не от армянской или парфянской стрелы, а покончил с собой, не желая пережить позор поражения, что, опять же, может противоречить поголовному расстрелу целого легиона (правда, так же поступил и Квинтилий Вар, потерявший три легиона в Тевтобургском лесу). Так что много сомнений в том, существовал ли этот расстрелянный легион в действительности. Разумеется, и элементарная логика подсказывает, что кто-то из исследователей неправ, и если легион уничтожили иудеи, то его не могли истребить парфяне, но читатель видит, насколько темен и скользок сам предмет. Гипотетическое уничтожение в Иудее могло быть не полным, и легион теоретически мог быть восполнен или воссоздан… Но это все уж более чем гадательно, тем более что археология никак не подтверждает гибель IX легиона на Востоке.

2-й вариант – легион понес в Британии большие потери (Л. Арман; он же автор теории о двух бриттских восстаниях 120-х гг., во втором из которых легион мог быть уничтожен), возможно, даже утеряв легионного орла (предположение М.С. Садовской), опозорился (Р. Коллингвуд – что противоречит данным о дальнейшем довольно успешном продвижении по службе его бывших офицеров), официально расформирован (И. Ричмонд), отчего его остатки употреблялись для выполнения строительных работ – того же вала Адриана (Э. Берли) без права оставлять штампованные кирпичи, посвятительные надписи и т. п. – своего рода античный штрафбат; или нес охрану возводимого вала с севера – в то время как все три прочих легиона эпиграфически широко отметили там свои труды (Э. Берли), что, конечно, умозрительно и не доказано археологией.

Так, вместо картины трагически-возвышенного боя «до последнего легионера» мы знаем о тяжелом поражении, понесенном и без того ослабленным легионом при Адриане. Тогда пало значительное число римских фортов. По примерным оценкам тогда римляне потеряли до трети своих вооруженных сил в Британии. Восстановление легиона в прежнем виде было признано нецелесообразным, и его бывшие воины кто как доживали свой век, в то время как бывшие начальники, в меру сил, способностей и возможностей, продолжали делать карьеру, что некоторым из них вполне удалось.

Но англичане, несмотря на их внешнюю невозмутимость и прагматизм, во многом еще романтики, и в собрание их легенд о привидениях входит и рассказ о легионе-призраке, который в лунную ночь в полном составе и совершенном безмолвии проходит по всему старому Йорку, отправляясь в свой последний поход на север.

Теперь же обратимся непосредственно к реальной истории Римской Британии при Адриане. Увы, для его эпохи, равно как и для большей части последующих правлений, не нашлось своего Тацита, основная информация будет «выжата» из корпуса «Жизнеописаний Августов»[84] и эпиграфики. Элий Спартиан пишет в биографии Адриана: «Достигнув власти, Адриан немедленно стал следовать древнему образу действия и направил свои усилия к тому, чтобы установить мир по всему кругу земель. Ведь не только отпали те народы, которые покорил Траян, но и производили нападения мавры, шли войной сарматы, нельзя было удержать под римской властью британцев, был охвачен мятежами Египет, наконец – проявляли непокорный дух Ливия и Палестина» («Жизнеописание Адриана», 5, 1–2). Здесь мы видим прямое указание на то, о чем неоднократно было сказано ранее, – на восстания бриттов в начале правления Адриана.

Заметив упущения в организации войска и видя в этом одну из главных причин посыпавшихся на империю неудач, новый правитель начал действовать, и первым плодом этих реформ стало наведение порядка в Британии: «Любя больше мир, чем войну, он, тем не менее, упражнял воинов, как будто война была неминуемой, действуя на них примерами собственной выносливости. Сам среди их манипулов он исполнял обязанности военного начальника, с удовольствием питаясь на глазах у всех обычной лагерной пищей, то есть салом, творогом и поской по примеру Сципиона Эмилиана, Метелла и своего приемного отца Траяна. Многих он наградил, некоторым дал почетные звания, для того чтобы они могли легче переносить его суровые требования. И действительно, он сумел восстановить поколебленную после Цезаря Октавиана – вследствие небрежности прежних государей – дисциплину, точно определив служебные обязанности и расходы и никогда никому не позволяя уходить из лагеря без уважительной причины; военных же трибунов должно было выдвигать не расположение воинов, а их заслуги. На всех прочих он оказывал влияние примером своей доблести, проходя вместе с ними в полном вооружении по двадцати миль. В лагерях он велел разрушить помещения для пиров, портики, закрытые галереи и художественные сады. Он часто надевал самую простую одежду, перевязь его меча не была украшена золотом, застежки [военного плаща] были без драгоценных камней, только его палаш заканчивался рукояткой из слоновой кости. Он посещал больных воинов там, где они были размещены на постой; сам выбирал места для лагеря. Жезл центуриона он давал только людям сильным и имевшим хорошую репутацию, трибунами он назначал только тех, у кого выросла настоящая борода и чьи благоразумие и лета могли придать вес званию трибуна. Он не позволял трибунам брать от солдат какие-либо подарки, устранил повсюду всякие признаки роскоши, наконец, улучшил их оружие и снаряжение. Он вынес также решение относительно возраста воинов, чтобы никто не находился в лагере, – в нарушение древнего обычая – будучи моложе того возраста, которого требует мужественная доблесть, или старше того, который допускается человечностью, и стремился к тому, чтобы знать воинов и чтобы было известно их число. Кроме того, он старался иметь точные сведения о запасах для войска, умело учитывая поступления из провинций с тем, чтобы пополнять обнаруживающиеся в том или ином месте недостатки. Но больше, чем кто-либо другой, он старался никогда не покупать и не держать чего-либо бесполезного. И вот, когда воины, глядя на поведение государя, изменили свой образ жизни, он направился в Британию, где он произвел много улучшений и первый провел стену на протяжении восьмидесяти миль, чтобы она отделяла римлян от варваров» («Жизнеописание Адриана», 10, 1–8; 11, 1–2).

Разумеется, речь идет о создании знаменитейшего вала Адриана – своеобразной системе фортов и крепостей, непрерывно связанных меж собою крепостной стеной, что отчасти легко можно представить себе по аналогии с Великой Китайской стеной. Принцип тот же. П. Этьен считает, что в данном случае «учителем» Адриана выступил Юлий Цезарь, когда, осаждая Верцингеторикса в Алезии, окружил город двумя линиями – сплошной контрвалационной (15 км) и прерывистой (из-за особенностей местности) циркумвалационной (21 км), предупреждая тем самым опасность атаки изнутри Алезии и снаружи – для ее освобождения, меж двумя же линиями оставалось пространство в 200 м для действий римских войск. Вал же Адриана получился длиной в 117 км, шел «от моря до моря», фактически отделяя нынешние Англию и Шотландию друг от друга в одном из самых узких мест Великобритании, от Карлайла до Ньюкасла. Кроме благоприятной для воплощения идеи узости острова, был еще один насущный момент для возведения вала именно там – он надежно прикрывал месторождения свинца и серебра, располагавшиеся несколько южнее, так что налицо было несколько причин для его возведения как раз на том месте, где он стоит доныне. Ширина вала – 3 м, высота – от 4 до 6 м; с обеих сторон шли рвы, из которых северный, обращенный в сторону бригантов и пиктов, отстоял от вала на 6 м и достигал 8 м глубины. Материал для постройки шел разный, предпочитали, конечно, каменную кладку – на востоке это был бутовый камень, заложенный меж стен из тесаных каменных блоков (толщина вала 2,4 м, высота – 6 м), на западе вал был земляной, толщиной 6 м у основания и высотой 3,5 м. Сзади стояли 16 крупных фортов, связь меж которыми поддерживалась при помощи стоявших на валу отдельных башен (через каждые 1300 м) и сигнальных вышек (через каждые 500 м) – в общем, в итоге получались подобные, хоть и не равные меж собой сегменты, и каждый участок меж фортов был усилен двумя сторожевыми башнями, делившими его на три части; сзади вала проходила военная дорога. Каждая из милевых башен имела особые выходы для осуществления вылазок, во время штурма выпуская через них располагавшиеся за стеной воинские контингенты против врага.

Строительство инициировал лично Адриан, прибыв в Британию в 122 г. и приведя с собой VI Победоносный легион; тогда же он сделал важное назначение правителем Британии Платория Непота, на которого и возложил бремя строительства. Строили, как обычно, сами легионеры, что отразилось в некоторых дошедших до нашего времени надписях с вала. Вот некоторые из них, приведенные в хрестоматии Айрлэнда (пер. с англ. Е.С.):

«Сын всех обожествленных императоров, Император Цезарь Траян Адриан Август, исходя из необходимости удержания империи в ее границах, возложенной на него божественным постановлением… трижды Консул… ибо варвары были рассеяны и провинция Британия воссоединена, учредил границу в 80 миль меж двумя берегами Океана. Армия провинции построила стену по указанию Авла Платория Непота, легата-пропретора Августа» (надпись около Джарроу).

«Для Императора Цезаря Траяна Адриана Августа подразделение Пятого Флота построила это при Авле Платории Непоте, легате-пропреторе Августа» (надпись из Бенвелла); вообще правление Адриана – одна из наиболее хорошо освещаемых в истории римского британского флота; в эти годы упоминаются три его префекта – М. Мений Агриппа, Л. Тудизий Кампестер и Л. Авфидий Пантера. Должность префекта британского флота занимал «центенарий» – лицо, имущественное состояние которого достигало 100 000 сестерциев; он также именовался прокуратором Августа, а административно подчинялся легату-пропретору Британии, хотя большая часть инфраструктуры данного военно-морского соединения занимала побережье Галлии. Небольшие подразделения кораблей охраняли края вала Адриана с обоих его концов, в то время как моряки (паннонийцы, африканцы, фракийцы), что видно из этой и подобных надписей, участвовали в постройке вала.

«Центурия Юлия Прокула построила это» (надпись с секции между Бенвеллом и Радчестером).

«Для Императора Цезаря Траяна Адриана Августа IV Победоносный, Благочестивый и Верный легион построил это при Авле Платории Непоте, легате-пропреторе Августа» (надпись из Холтон Честерса).

«II легион Августа построил это» (надпись из Холтон Честерса).

«II легион Августа Императора Цезаря Траяна Адриана Августа построил это при Авле Платории Непоте, легате-пропреторе Августа» (надпись из центрального сектора, милевая башня 38).

Обычно принято считать, что возведение вала было завершено в 128 г., однако надписи утверждают обратное, что строительство продолжалось дольше, – например, вот эта – ведь «Отцом Отечества» Адриан стал в 128 г.: «Императору Цезарю Траяну Адриану Августу, Отцу Отечества» (надпись из Большого Честерса). Более того – оно продолжалось и при наместнике Севере, в 132 г. посланном на подавление восстания Бар-Кохбы (см. выше): «…Север, легат-пропретор Августа, первая когорта Аквитанцев построила это… при Непоте Префекте…» (надпись из Карробурга). Шло оно и в 136–138 гг.: «Фортуне Императора за благоденствие Луция Элия Цезаря, Тит Флавий Секунд, префект первой когорты Хамианских стрелков, охотно и заслуженно исполнил свою клятву как следствие [посетившего] его видения» (надпись из Карворана; префект не зря – хотя и безуспешно – молился за благоденствие наследника Адриана: тот отличался хрупким здоровьем и в итоге умер от передозировки лекарства ранее усыновившего его императора. Что ж, вал Адриана был новаторским шагом в античном искусстве фортификации, поэтому вполне естественно, что даже на стадии сооружения в него вносились многие изменения, засвидетельствованные археологией.

Известно, что Адриан посетил Лондиниум, результатом чего стали указы о сносе флавианских зданий старого форума и базилики, на месте которых были возведены сооружения в два раза больше, а также большой форт внутри и без того уже хорошо укрепленного города – по словам Н. Филдса и П. Сэлуэя, явление, не имеющее параллелей в городах империи, кроме самого Рима. Правда, в 125 г. Большой пожар серьезно опустошил город, но он довольно быстро отстроился, хотя, как свидетельствует археология, некоторые участки тогда вновь застроены не были. Посетил Адриан и Эборакум, инспектируя базу главного военного гарнизона севера. Деятельности императора в Британии была посвящена серия памятных монет, и не только – Элий Спартиан свидетельствует, что поэт Флор написал ехидное стихотворение:

Адриан, периодически бывавший добродушным, ответил тому не пыткой или казнью, а другим стихом:

16, 3–4)

Верно было подмечено, что Адриан первым из римских императоров отказался от политики беспрестанного расширения империи, предпочитая наверняка сохранить некое большое целое, чем постоянно рисковать им, пытаясь удержать то, что географически удержать сложно. В первую очередь речь идет о том, что он добровольно вывел римские войска из Вавилонии, Ассирии и Западной Месопотамии до Евфрата и восстановил в Армении систему римского протектората, тем самым отказавшись от завоеваний Траяна, однако создав прекрасную линию обороны. В этом же духе он действовал и в Британии: созданием вала он окончательно отступил из Каледонии к югу, сделав англо-шотландскую границу более естественной, – повторим, какой она практически оставалась все Средневековье и какой остается доныне. Фактически он очертил границы Римской Британии на все время ее дальнейшего существования, исходя и из вопросов географических, и племенного разделения. Далее еще будут показаны судорожные движения Рима вернуться к «линии Агриколы» (в виде вала Антонина), всегда заканчивавшиеся одним – возвращением на «линию Адриана».

Преемник его, Антонин Пий (86—161 гг., правил со 138 г.), отошел от этой мудрой политики и возобновил «натиск на север» – С. Айрлэнд считает, что причины для этого определить трудно, однако, исходя из свидетельства Павсания (110–180 гг.), можно предположить, что это была мера вынужденная, своего рода «контртеррористическая операция», сопровождаемая захватом земель, из которых исходит угроза, реальная или мифическая. Итак, несравненный Павсаний, оставивший нам блестящее описание «Греции, которую мы потеряли», следующим образом упоминает о военных действиях Пия против бриттов: «Точно так же он (Антонин. – Е.С.) отнял большую часть земли у бригантов в Британии, так как и эти стали нападать с оружием в руках на область Генунию, подчиненную римлянам» («Описание Эллады», VIII, 43, 4). Юлий Капитолин сообщает в биографии Пия: «Руками своих легатов он вел очень много войн. Легат Лоллий Урбик победил британцев и, оттеснив варваров, провел новый, покрытый дерном земляной вал» («Антонин Пий», 5, 4). Этот наместник «отметился» еще в одной из ранних надписей, обнаруженных на возведенных им укреплениях в Корбридже; эти работы предшествовали экспансии на север (пер. с англ. Е.С.): «Императору Титу Элию Антонину Августу Пию, Консулу во второй раз, под командой Квинта Лоллия Урбина, легата-пропретора Августа, II легион Августа построил это».

Новый римский вал, начатый возведением в 143 г. известный, как вал Антонина, отодвинул границу на 160 км на север и прошел в очень узком месте острова от залива Ферт-оф-Форт до залива Клайд, на широте Эдинбурга и Глазго. Примерно там, где некогда стояли форты Агриколы. Длина его – 63 км, ширина – 5 м, высота – 3–4 м, основной материал – камень и торф. Количество фортов достигало 26. Коллекция обнаруженных там надписей сообщает о его строителях (пер. с англ. Е.С.):

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, II легион Августа выстроил это на протяжении 4652 шагов» (надпись из Бриджнесса).

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу, Отцу Отечества, подразделение VI Победоносного, Благочестивого и Верного легиона выложило конструкцию этого укрепления на протяжении 4141 фута» (надпись из Олд Килпатрика).

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, подразделение XX Победоносного Валериева легиона Августа выстроило это на протяжении 3000 футов» (надпись из Каслхилла).

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, 6 когорта нервиев построила это командное помещение (надпись из Раф Касла).

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, 1 когорта бетазиев, Римских Граждан за их доблесть и верность, выстроила это» (надпись из Бар Хилла).

«Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, II легион Августа построил это при Квинте Лоллии Урбине, легате-пропреторе Августа» (надпись из Болмуилди).

Однако, несмотря на радужные рассказы Павсания и Капитолина, археология свидетельствует, что не все было так гладко и благостно: на помощь трем британским легионам пришлось ввести дополнительные силы из Германии, о чем гласит надпись из Ньюкасла (пер. с англ. Е.С.):

«Императору Антонину Августу Пию, Отцу Отечества, подразделение, присланное из двух провинций Германии для [пополнения] II легиона Августа, VI Победоносного легиона и XX Победоносного Валериева легиона построило это при Юлии Вере, легате-пропреторе Августа».

Деятельность этого нового наместника выпадает на 157/158 гг. – может, и дольше, просто эта дата определяется следующей надписью из восстановленного при нем укрепления в Бирренсе (пер. с англ. Е.С.): «Императору Цезарю Титу Элию Адриану Антонину Августу Пию, Верховному Первосвященнику, в 21 год его обладания властью Трибуна, четырежды Консулу, 2 когорта тунгриев численностью в 1000 [воинов], частично конных, граждан с Латинскими правами, построила это при Юлии Вере, легате-пропреторе Августа». Вместе с тем чинили и вал Адриана в 158 г. (пер. с англ. Е.С.): «VI Победоносный, Благочестивый и Верный легион перестроил это в консульство Тертулла и Сацердота». Известно еще об одном британском наместнике времен Пия – это Марк Стаций Приск Лициний Италик, ординарный консул 159 г., в начале 160-х гг. уже наместничавший в Каппадокии (см.: Дион Кассий, «Римская история», LXXI, 3).

Вполне можно связать починку укреплений в Бирренсе и вала Адриана с тем, что во второй половине 150-х гг. север Британии был охвачен большим восстанием, и римляне в итоге были вынуждены отойти к валу Адриана, оставив за собой севернее него лишь некоторые форты. К началу 160-х гг. римляне закрепляются там, «сдав» вал Антонина: таким образом, все усилия царствования Пия в этом отношении пошли прахом. Его преемник, Марк Аврелий (121–180 гг., правил со 161 г.), унаследовал «британскую проблему», как о том пишет Юлий Капитолин: «В это время происходила и Парфянская война, которую Вологез, подготовившись еще при Пии, объявил в правление Марка и Вера, обратив в бегство Атидия Корнелиана, управлявшего тогда Сирией. Грозила также война в Британии, а катты вторглись в Германию и Рецию. Против британцев был послан Кальпурний Агрикола, против каттов – Ауфидий Викторин. На войну с парфянами с согласия сената был отправлен брат Вер. Сам же Марк остался в Риме, так как городские дела требовали присутствия императора» («Жизнеописание Марка Антонина Философа», 8, 6–9). Этот наместник отмечен надписью из Корбриджа, где римские легионеры занялись храмоздательской деятельностью (пер. с англ. Е.С.): «Непобедимому Богу-Солнцу подразделение VI Непобедимого, Благочестивого и Верного легиона выстроило это под руководством Секста Кальпурния Агриколы, легата-пропретора Августа».

К концу 160-х гг. относится новое упоминание Капитолина о восставших против Марка племенах, включая бриттов, и враждебных государствах; опасность, впрочем, была преодолена: «Все племена от пределов Иллирика до Галлии объединились; это были маркоманны, варисты, гермундуры и квады, свевы, сарматы, лакринги и буреи… эти и другие вместе с виктуалами, созибы, сикоботы, роксоланы, бастерны, аланы, певкины, костобоки. Грозила война и с парфянами, и с британцами. Много потрудившись и сам, он (Марк Аврелий. – Е.С.) победил самые свирепые племена, причем воины подражали ему, а войско вели также легаты и префекты претория» («Жизнеописание Марка Антонина Философа», 22, 1–2).

Дион Кассий свидетельствует о прибытии в Британию в середине 170-х гг. варварской кавалерии в качестве вспомогательных отрядов римских войск: «(Разбитые римлянами язиги) незамедлительно предоставили в качестве вспомогательного войска восемь тысяч всадников, из которых [Марк] пять тысяч пятьсот отправил в Британию» («Римская история», LXXI, 16 (2)). Весьма впечатляющая цифра, но чувствуется, что и варварские конники не особо помогли – на стороне бриттов были дремучие леса и бесконечные топкие болота. В 180 г. «дикие пикты» прорвали укрепления вала Адриана и учинили резню римских гарнизонов. Так что очередную войну в Британии (примерно в 180–184 гг.) «получил в наследство» зверонравный сын Марка Аврелия, Коммод (161–192 гг., правил со 180 г.). Насчет нее сохранились некоторые сведения в рассказе Диона Кассия, пусть хотя бы и в позднейшем пересказе:

«В его (Коммода. – Е.С.) правление было также несколько войн с варварами, живущими за Дакией; в этих войнах стяжали себе славу Альбин (будущий наместник Британии, к которому мы еще вернемся. – Е.С.) и Нигер, которые позднее сражались против императора Севера. Однако самая большая война разразилась в Британии. Когда на этом острове местные племена перешли через стену, отделяющую их от римских войск, и натворили немало зла, испугавшийся Коммод послал против них Ульпия Марцелла (наместник Британии еще со времен Марка Аврелия, управлял примерно со 177 по 185 г. – Е.С.). Этот человек, муж сдержанный и неприхотливый, во время военных действий ни в еде, ни в чем другом не отличался от простых воинов, однако становился все более заносчивым и надменным. В отношении денег он славился своей неподкупностью, но не отличался приятным или дружелюбным обхождением. Всех прочих полководцев он превзошел своей неусыпной бдительностью и, желая, чтобы и все окружавшие его находились в готовности круглые сутки, почти каждый вечер писал приказы на двенадцати табличках, наподобие тех, которые изготовляют из липовых дощечек, предписывая, чтобы каждая из них была вручена разным людям в разное время, чтобы подчиненные, полагая, что военачальник никогда не спит, и сами не посвящали сну столько времени, сколько им хотелось. Дело в том, что он и от природы был наделен способностью бороться со сном и еще больше развивал в себе это качество путем воздержания от пищи. Он всеми способами крайне ограничивал себя в еде, в том числе и тем, что во избежание пресыщения хлебом посылал за ним в Рим, и не потому, что не мог есть местный хлеб, а для того, чтобы хлеб попадал ему на стол настолько черствым, чтобы он мог съесть ни кусочком больше, чем было совершенно необходимо. Ведь у него были больные десны, которые быстро начинали кровоточить от черствого хлеба. Эти свои способности он еще и старался изображать в преувеличенном виде, чтобы, насколько это возможно, казаться человеком, который не нуждается во сне. Вот каков был Марцелл, который жестоко расправился с варварами в Британии, а затем и сам из-за присущей ему доблести чуть было не пал жертвой Коммода, однако все же избежал казни» (впоследствии, в 189 г. был проконсулом Азии) («Римская история», LXXII, 8).

Известно, что во время этой войны в Британии отличился выдвинутый еще Марком Аврелием сын вольноотпущенника Публий Гельвий Пертинакс (126–193 гг., правил в 193 г.), впоследствии сменивший на престоле убитого Комода, но сам у власти не удержавшийся и также отправленный к праотцам.

Жестокое начальствование Марцелла, усугубленное его снятием с должности, поставило британские войска на грань мятежа. События в Риме еще больше способствовали тому: начальник преторианцев Секст Тигидий Перенний, также ветеран последней Британской войны, все больше прибирал Коммода к своим рукам, так что император по его подсказке убирал мешавших временщику людей (правда, Дион Кассий и автор биографии Коммода Элий Лампридий дают ему практически полярные характеристики).

Лампридий пишет, сообщая интересную деталь британской кампании: «Коммод стал неохотно появляться перед народом и запретил докладывать себе о том, чего предварительно не выслушивал Перенний. Перенний, хорошо изучивший Коммода, нашел способ самому сделаться всесильным. Он посоветовал Коммоду предаться наслаждениям и возложить все труды правления на него, Перенния. Коммод с радостью принял это предложение. Руководствуясь таким правилом жизни, Коммод безумствовал во дворце на пирах и в банях вместе с тремястами наложниц, которых он набрал из матрон и блудниц по признаку красоты… Иногда, одевшись в платье служителя при жертвоприношениях, он совершал заклание жертв. Он сражался на арене среди своих спальников как гладиатор, пользуясь тупыми рапирами, а иногда и отточенными мечами. Между тем Перенний распоряжался всем полновластно: кого хотел – убивал, очень многих грабил, не считался ни с какими законами, захваченное имущество присваивал себе… Однако этот столь могущественный Перенний за то, что он во время Британской войны поставил во главе воинов лиц всаднического сословия, отстранив сенаторов, после того как легаты войска раскрыли это, был объявлен врагом и отдан на растерзание воинам» («Коммод Антонин», 5, 14, 5–6; 6, 2).

А вот версия Диона Кассия, намного более подробная, хотя и собранная из различных фрагментов, которая сообщает не только о мятеже британский войск и выборе претендента на трон, но и о посылке подразделения восставших к Коммоду; примечательно, что это именно британские легионеры расправились со своим бывшим командиром: «Случилось так, что Перенний, который начальствовал над преторианцами после Патерна, погиб в результате солдатского мятежа. Дело было в том, что Коммод, целиком посвятивший себя состязаниям колесниц и всяким беспутным занятиям, можно сказать, вообще не выполнял никаких государственных обязанностей, и Перенний, будучи вынужден заниматься не только военными, но и всеми прочими делами, управлял государством. Соответственно и воины, когда происходило что-то, что им было не по нраву, возлагали вину на Перенния и таили против него злобу. В Британии воины избрали императором легата Приска, однако тот отказался со следующими словами: “Из меня император такой же, какие из вас солдаты” (примерно в 184 г.; видимо, именно этот эпизод имеет в виду Лампридий, когда пишет: «Льстецы прозвали Коммода еще Британским, хотя британцы хотели выбрать и противопоставить Коммоду другого императора» («Коммод Антонин», 8, 4). – Е.С.).

Зачинщики [беспорядков] в Британии, получив выговор за мятежное поведение (а они действительно не успокаивались, пока их мятеж не прекратил Пертинакс), выбрали из своей среды полторы тысячи копейщиков и отправили их в Италию. Когда те, не встретив никакого сопротивления, подошли близко к Риму, Коммод выехал им навстречу и спросил: «Что это значит, соратники? С какой целью вы явились?» Они отвечали: «Мы пришли потому, что Перенний злоумышляет против тебя, чтобы провозгласить императором своего сына». Коммод поверил им, помимо прочего, еще и потому, что его склонял к этому Клеандр (вольноотпущенник, спальник императора, затем – преемник Перенния, в итоге выдан Коммодом для расправы народу. – Е.С.), которому Перенний не позволял творить все, что тот хотел, и который его люто ненавидел. Коммод выдал префекта на расправу тем самым солдатам, которыми тот командовал, не осмелившись пренебречь требованиями полутора тысяч воинов, хотя преторианцев в его распоряжении было во много раз больше. Воины подвергли Перенния истязаниям и зарезали его, а вместе с ним погибли также его жена, сестра и двое сыновей. Так был убит Перенний, который нисколько не заслуживал такой участи ни по своим личным качествам, ни ради пользы всей Римской империи, если только не считать того, что он, движимый жаждой власти, стал главным виновником гибели своего коллеги Патерна. Что касается личных дел, то он никогда не стремился к славе или богатству, но вел самый бескорыстный и разумный образ жизни, а Коммоду и его власти он обеспечивал полную безопасность» («Римская история», LXXIII, 9 (1–4), 10 (1).

Ранее уже был упомянут Пертинакс; вот что ему довелось испытать в Британии при Коммоде, как повествует Юлий Капитолин: «Выслужившись благодаря своему рвению во время Парфянской войны, он был переведен в Британию, где и пробыл долгое время… После убийства Перенна Коммод пошел навстречу Пертинаксу и написал письмо с просьбой отправиться в Британию. Пертинакс отправился туда и удержал воинов от всяких мятежей, хотя они и были готовы провозгласить императором кого угодно, а в особенности – самого Пертинакса. В эту пору Пертинакс подвергся порицанию за недоброжелательство: говорили, что он ложно обвинил перед Коммодом Антистия Бурра и Аррия Антонина в посягательстве на императорскую власть. В Британии он сам усмирил мятежи против Коммода, подвергшись при этом огромной опасности и чуть было не был убит во время мятежа легиона, во всяком случае, он был оставлен среди убитых. За это Пертинакс отомстил очень жестоко. Наконец, он впоследствии просил отозвать его, говоря, что легионы настроены по отношению к нему враждебно за то, что он отстаивает дисциплину. После прибытия его преемника… он был назначен проконсулом Африки» («Гельвий Пертинакс», 2, 1; 3, 5—10; 4, 1–2).

Дион также пишет: «Когда Пертинакс еще находился в Британии после того великого восстания, которое он подавил, и удостаивался похвал со всех сторон, в Риме на скачках одержал победу конь по прозвищу Пертинакс. Этот конь бежал за “зеленых”, за него болел и Коммод. Когда сторонники “зеленых” подняли оглушительный крик: “Это Пертинакс!”, болельщики их соперников, побуждаемые ненавистью к Коммоду, взмолились, имея в виду не коня, а человека: “О, если бы это было так!”» («Римская история», LXXIV, 4 (1–2).

В целом, по свидетельству Лампридия, с Британией у Коммода все обошлось: «В то время как он вел такой образ жизни, в его правление римскими легатами были побеждены мавры, побеждены даки, усмирены Паннония и Британия» («Коммод Антонин», 13, 5). В 185 г. к валу Адриана были стянуты дополнительные войска; север страны хоть и не был усмирен, но, по крайней мере, установилось хотя бы временное status quo. Другое дело, что террор и безумства императора привели к заговору, завершившемуся его устранением и гибелью династии Антонинов (192 г.) и, как следствие, чередой дворцовых переворотов, в которых оказались замешаны два человека, далеко не чуждых истории Римской Британии. Это ее наместник и будущий император-соправитель Клодий Альбин (140–197 гг., правил со 193 г.) и будущий император Септимий Север (145–211 гг., правил со 193 г.), лично осуществивший последнюю попытку вывести римские войска на линию вала Антонина.