В то время как русские князья растрачивали свои силы в междоусобных бранях в далеких монгольских степях, хан Темучин стал повелителем монгольских племен. Под его предводительством монголы овладели большей частью Китайской империи и ее столицей Пекином, завоевали Бухару, Самарканд, Герат, Балк, Хиву и другие среднеазиатские земли. Темучин, прозванный Чингисханом, стал основателем обширной империи от Амура до Волги, населенной многочисленными народами.

Осенью 1236 года монголы вошли на землю Волжской Болгарии, жители которой в 1223 году разгромили отряды военачальников Субэдэя и Джэбэ вскоре после битвы при Калке. Главный город булгар был взят и разрушен. Были покорены и другие поволжские народы, пытавшиеся оказать сопротивление монголам, – буртасы и башкиры. Форсировав Волгу, монгольские войска разделились на две части. Большая во главе с ханом Мункэ продолжала преследовать половцев во главе с ханом Котяном, тесня его к границам Венгрии.

Другая же часть во главе с Бату подошла к границам Рязанского княжества.

На Руси знали о готовящемся нашествии монголов. За несколько лет до их вторжения великий князь Юрий Всеволодович поселил в восточных городах тысячи беженцев из Восточной Болгарии и усилил укрепление этих городов. Ему удалось перехватить послов, посланных ханом к венграм, и он сам начал переписку с венгерским королем Белой IV, сообщая ему о планах предводителей монгольских отрядов.

Но, несмотря на все, усилия великого князя добиться объединения всех русских сил не увенчались успехом. Сказалась старая междоусобная вражда между князьями и недоверие между ними. Немалую роль играла и монгольская разведка, распространявшая преувеличенные сведения о численности монгольского войска и о том, что наступление на русские земли будет проводиться с четырех направлений. Тем самым силы русских были распылены по разным городам.

Нашествие монголов на Русь в 1238–1241 годах носило характер набега. Бату ограничился разрушением городов, оказавших монголам сопротивление, и после их взятия не оставил в городах гарнизонов.

Постоянной власти монголы также не устанавливали. После окончания походов Бату ушел на Нижнюю Волгу, где основал свою ставку – город Сарай, ставший центром нового образования Золотой Орды, которая в свою очередь являлась частью обширной Монгольской империи.

Русские земли не входили в Монгольскую империю и во многом пользовались внутренней свободой, хотя на языке монголов именовались областью улуса Джучи.

В 1242 году Бату вызвал к себе в ставку уцелевших русских князей и там каждый после признания над собой ханского владычества получил особую грамоту – ханский ярлык (пайцзу), предоставлявшую ему право на владение своей вотчиной, как наследственным владением. Вместе с этим он получил и права на покровительство и защиту того, кто давал ему его владение.

Кроме хана, у князя никто не мог отнять его вотчину. Князь уже мог не бояться ни бояр, ни городского веча, которые опасались нового нашествия монголов. Соседний князь также не мог нападать на его земли, поскольку их владелец мог искать помощи в Орде.

Вместе с тем нельзя забывать, что право князей на их вотчины лишь формально было наследственным. Прогневив хана, князь мог быть лишен им своей вотчины, которая могла быть передана им другому. Но монголам и самим было легче иметь дело с одним князем, чем с ним и городским вечем, от которого ранее во многом зависела судьба князя. Потому в большинстве русских городов голос веча должен был умолкнуть.

Постепенно русские князья осваивали традиции монгольской власти. Они поняли, что этот народ отличает чрезвычайная выносливость и сплоченность сил, безоговорочное повиновение старшим и безгласность отдельной личности, в отличие от русских, которые при умении защищать и умирать за свою свободу, пока не умели сплотиться для ее защиты.

Звание великого князя сделалось целиком зависимым от воли хана. Кто приходился ему по нраву, тот и получал звание великого князя. Князьям приходилось достигать этого титула обещанием давать Орде большого выхода (дани), а также путем подкупа и подарками разным лицам, имевшим большое влияние при ханском дворе.

В течение 20 лет после Бату с северных русских княжеств никакой дани и податей монголы не брали. Дань стали брать с южнорусских земель, продолжая таким образом месть за убийство монгольских послов и поддержку половцев. Население оттуда стало переезжать в города Залесской Руси.

Город Владимир, подобно Киеву в домонгольское время, не имея постоянной династии, теперь стал постоянным объектом для претензий князей, нередко втягивавших в свои распри и монголов.

Люди из владимиро-суздальских земель стали уходить в поисках собственной безопасности в западные и северные области – Тверскую землю, Ростовское, Ярославское, Белозерское княжества.

Правители этих земель получили много тысяч новых подданных.

Небольшие уделы превращались в густо населенные княжества, в будущем ставшие центром объединенной Руси.

Наибольшего расцвета Владимиро-Суздальская земля достигла при Всеволоде Большое Гнездо, прозванного так за большое потомство – 8 сыновей. С него Владимиро-Суздальское княжество заняло ведущее место среди других русских земель. Его границы доходили до Смоленского, Черниговского и Рязанского княжеств, а с севера соприкасались с Новгородской боярской республикой. Со стороны степи ее прикрывала мещерская низменность с ее непроходимыми лесами, топкими болотами и широкими реками.

Волжский путь соединял Владимиро-Суздальскую землю со странами Востока, а через верховье Волги и Новгорода – со странами Запада. Все это не могло не сказаться на экономической мощи края.

Княжество располагало 30-тысячным хорошо вооруженным войском. Главную его часть составляла конница княжеской дружины и союзных Всеволоду князей. Пехота набиралась из горожан и крестьян. Автор «Слова о полку Игореве» писал, что полки Всеволода могут «Волгу веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать».

Подчиненные Всеволоду удельные князья участвовали в походах под водительством «великого князя», титул которого также утвердился при Всеволоде. В это время в зависимость от Владимиро-Суздальского княжества попали Рязань, Пронск, а частично и Новгородская республика. Поскольку в Новгородской земле часто не хватало хлеба, его жители были вынуждены закупать его во Владимиро-Суздальской земле. Все это ставило Новгород в зависимость от великих князей, и бояре вынуждены были приглашать на княжение сыновей Всеволода. Несколько раз приглашался на княжение в Новгород и сын Всеволода Ярослав.

Четвертый сын великого князя Всеволода в десятилетнем возрасте получил в удел Переяславское княжество, в которое входили дмитровские, кашинские и волоколамские земли. Через четыре года, выполняя волю отца, Ярослав женился на знатной половчанке, внучке хана Кончака. Но брак этот был недолгим, жена Ярослава скоро скончалась. Ярослав вновь женился на дочери торопецкого князя, знаменитого своей храбростью Мстислава Удатного, Ростиславе.

Распря русских князей в Золотой Орде за ярлык на великое княжение. Художник Б.А. Чориков

Вместе со своим старшим братом Юрием, ставшим после смерти Всеволода великим князем, Ярослав участвовал в походе против волжско-камских болгар, пытался подчинить Владимиро-Суздальскому княжеству Новгородскую республику. Это не могло не привести к столкновению с ее населением. Братья, собрав большое войско, перекрыли дороги на Новгород и прекратили подвоз в него хлеба.

Новгородцы в свою очередь выставили против Всеволодовичей пешее войско, возглавляемое тестем Ярослава, ранее княжившим в Новгороде. На реке Липице, вблизи города Юрьева-Польского, в 1216 году произошла битва между обеими дружинами. Она закончилась поражением новгородцев. В этом бою Ярослав потерял свой золоченый шлем, обнаруженный в тех же местах лишь два века спустя. Рассерженный Мстислав забрал свою дочь у Ярослава и разрешил ей вернуться к мужу лишь два года спустя.

А еще через два года, 13 мая 1220 года, у Ярослава родился второй сын, Александр. Он получил обычное образование для княжеского отрока тех лет – читал Библию, изучал латинский и греческий языки, русское право Владимира Мономаха. Уже в четырехлетнем возрасте его посвятили (постригли) в воины – посадили на коня, дав в руки лук со стрелами и опоясав мечом. В десятилетнем возрасте юные князья должны были уметь усмирять необъезженного коня. Всю воинскую науку Александр проходил под руководством кормильца боярина Федора Даниловича.

К началу возмужания князя Александра, казалось, наступило замирение – прекратились набеги половцев, которые замирились с русскими князьями. С камско-волжскими болгарами также был заключен мир. В Новгороде вновь сел на княжение Ярослав Всеволодович.

Но в 1223 году произошла печально известная битва на реке Калке, с неведомыми доселе монголами, которая стала первым вестником новых бедствий для всей Русской земли. Войска владимиро-суздальского князя не участвовали в этой битве. Узнав о ее результатах, отряд Юрия Всеволодовича вернулся в свои земли.

В 1226 году новгородцы вновь пригласили Ярослава Всеволодовича на княжение. Он отправился в Новгород вместе с женой и двумя сыновьями – Федором и Александром. Резиденция князя находилась в Городище, на правом берегу Волхова, неподалеку от Новгорода. Здесь находился Благовещенский собор и церковь Спаса на Нерядице, возле которой хоронили отличившихся в боях дружинников. На другой стороне Волхова стоял холм, поросший сосновым бором – Перынь, на котором в языческие времена стояла статуя Перуна.

Центром же всей новгородской жизни был детинец (Новгородский кремль), в котором находился пятикупольный храм Св. Софии. Жизнь эту определяли бояре, ведущие длительную борьбу с княжеской властью. С 1136 года деятельность князей контролировалась новгородским собранием – вече, в котором главную роль играли 300–400 бояр, из которых выбирался посадник.

Вече выбирало князя, который в случае необходимости мог бы защитить город от вражеского нашествия. Но количество дружинников князя не могло превышать 300 человек. И лишь в случае крайней необходимости князь мог попросить помощи у самого великого князя, из земель которого он прибыл.

Но новгородцы и сами имели свое войско, численность которого определялась на вечевом собрании, – обычно они могли выставить около 20 тыс. воинов. Каждая новгородская семья должна была посылать людей в войско. Исключение делалось лишь для младших сыновей. Главную ударную силу этого войска составляли крестьяне и ремесленники Новгородской земли. Вместе с ними в новгородское войско входила и «передняя дружина» бояр и купцов, которая составляла новгородскую конницу.

Дисциплина в войске поддерживалась устным обещанием – клятвой, даваемой на вече.

Численность войска не была постоянной и соответствовала административному делению Новгорода. Четко определялось, какие улицы, входившие в каждый из районов, должны были выставить по сотне ратников под руководством сотников. Обычно такая рать насчитывала 5000 воинов, набираемых с 5 городских концов. Всем ополчением командовал выборный тысяцкий.

Новгородское вече. Художник А.П. Рябушкин

На вооружении ратников находились копья, мечи, луки, самострелы, боевые топоры. Немалую роль играло и то, что сами новгородские оружейники снабжали свое войско качественным оружием и доспехами: щитами, кольчугами из 10–17 тыс. колец каждая, шлемами.

Новгород имел морской и речной флот. Морские корабли имели палубу и паруса. Речные суда вмещали от 10 до 30 человек.

Новгородцы могли преграждать ими реки, закрывая путь кораблям противника.

В боях центр («чело») новгородского войска состоял из пехоты, на флангах (крыльях) стояла конница. Для повышения устойчивости боевого порядка и увеличения его глубины перед центром стоял полк лучников, вооруженных луками, длина тетевы которых (150 см) способствовала большой дальности полета стрелы и мощной убойной силе. Боевой порядок новгородцев имел большие преимущества перед боевыми порядками рыцарей Западной Европы. Он был более гибок, устойчив и позволял маневрировать в ходе сражения. Новгородское войско предпочитало сражаться в пешем строю, иногда усиливая один из флангов, а затем с помощью конницы совершала охват неприятельского фланга с выходом ему в тыл.

Во время похода для наблюдения за неприятелем впереди войска посылался сторожевой отряд.

При осаде вражеских крепостей новгородцы применяли метательные машины «пороки» и другие осадные приспособления.

Находясь в Новгороде, княжичи Федор и Александр продолжили изучение военного дела, а также изучение обычаев Новгородской земли, чтобы их незнание не привело когда-нибудь к тому моменту, когда новгородцы могли сказать будущему князю то, что они не раз говорили другим: «Иди, княже, ты нам не люб».

С конца XII века западноевропейские рыцари стали проявлять особую заинтересованность к прибалтийским землям и их населению.

Под предлогом крещения языческих племен они вторгались в их земли, строили на захваченных территориях крепости и замки, ставшие их опорными пунктами для дальнейшей экспансии. В 1201 году в устье Западной Двины (Даугавы) на месте Зенгальской гавани была основана крепость Рига.

Через год был создан орден меченосцев, многие из членов которого ранее участвовали в Крестовых походах и носили на белых плащах изображение меча и креста, называя себя крестоносцами.

В 1226 году на территории прусских племен, близких по языку и культуре литовцам и славянам, перешел Тевтонский орден, основанный в 1198 году, ранее воевавший в Палестине. Устоять против Тевтонского ордена пруссы не могли и бежали в Литву и новгородские земли. В Новгороде даже была создана Прусская улица.

В земли финских племен вторглись шведы, стремившиеся закрепиться в районах, отходивших к владениям Новгорода. В 1219 году датские рыцари напали на Северную Эстонию и, захватив крепость эстов Линданже, построили на ее месте свою, Ревель (Таллин).

Прибалтийские народы оказывали упорное сопротивление захватчикам, и не раз им на помощь приходили русские дружины. В 1224 году войска крестоносцев осадили Юрьев, защищаемый русско-эстонской ратью во главе с русским князем Вячеславом (Вечко). Несмотря на мужественное сопротивление русских и эстонцев, удержать город они не смогли.

Захватив Юрьев, рыцари начали готовиться к походу на Псков и Новгород.

Понимая опасность, нависшую над северо-западными русскими землями, князь Ярослав решил двинуться на земли крестоносцев и вызвал для этого полки из владимирских земель. Но опасаясь усиления княжеской власти, новгородские бояре отказались принять участие в походе, и Ярослав был вынужден вернуть полки на родину.

Ярослав ушел из Новгорода, но сыновей оставил в городе, в расчете на то, что новгородцы одумаются. Но бояре решили окончательно избавиться от Ярославичей. Воспользовавшись наступившим в Новгороде голодом, они стали подстрекать горожан изгнать княжеских людей. Толпа прямо с веча стала громить дома сторонников Ярослава. В феврале 1229 года воспитатель Федор Данилович и тиун Яким тайно вывезли княжичей во Владимир.

Но изгнание князей не прибавило в Новгороде хлеба, и через непродолжительное время гнев толпы обратился на бояр за то, что те поссорили их с поставщиками зерна – владимирскими князьями.

После длительных уговоров Ярослав вернулся в Новгород и там повел упорную борьбу против своих врагов-бояр. Многие из них бежали в земли крестоносцев.

После внезапной смерти в 1233 году брата Федора Александр стал главным помощником своего отца, находясь с ним во всех походах, направленных на укрепление безопасности северо-западных русских рубежей.

В 1233 году войско крестоносцев ворвалось в Изборск, но вскоре было выбито оттуда псковской дружиной. В том же году крестоносцы повторили набег на новгородские земли. Ярослав во главе рати, в которую входили переяславский полк, а также новгородское и псковское ополчения, двинулся против крестоносцев.

В 1234 году русское войско подошло к Дерпту и начало разорять его окрестности. Осажденные крестоносцы вынуждены были выйти из крепостей навстречу русскому войску. В ожесточенной битве крестоносцы были разбиты, загнаны на лед реки Эмбах (Эмайчи) и пошли ко дну. Оставшиеся вернулись в крепости, а затем выслали послов к Ярославу, стремясь договориться с ним о мире. Крестоносцы согласились платить новгородскому князю дань за захваченные эстонские земли и обещали впредь не нападать на владения Великого Новгорода.

Крестоносцы попытались взять реванш в Литве, но и там были разбиты князем Миндовгом в сражении при Сауле. После тяжелых потерь – погибли великий магистр ордена и множество знатных рыцарей – орден меченосцев был в состоянии распада. Однако папство, нуждаясь в авангарде католической экспансии на северо-востоке, спасло его от полного краха и образовало из немецких, датских и шведских рыцарей новое объединение для наступления на восток.

В это время в возрасте 16 лет Александр Ярославич стал князем-наместником Великого Новгорода. Он научился не раздражать своих противников, а в спорах с боярами, не потакая их своеволию, вразумлял их притчами из Священного Писания. Это не мешало ему добиваться своих целей, прежде всего в деле укрепления обороны новгородских рубежей. В этом он ориентировался на указание своего отца, севшего на киевский стол.

В 1237 году на Русь надвинулось огромное войско Батыя. В феврале монголы взяли Владимир и Суздаль. 4 марта 1238 года в бою на реке Сити погиб великий князь владимирский Юрий Всеволодович и разгромлено все русское войско.

Становилось ясно, что дальнейший путь войска Батыя будет направлен в новгородские земли. Монголы уже подошли к Торжку, входившему в Новгородскую землю, и после двухнедельного приступа взяли и разрушили его, истребив жителей.

Сам Новгород стал готовиться к обороне. На вече было решено запереться в кремле и ждать осады. Но не дойдя 100 км до Новгорода, Батый повернул обратно. Становилось ясно, что силы монголов выдыхаются, что показала двухнедельная осада Торжка, и справиться с хорошо вооруженным Новгородом будет нелегко.

Начавшаяся весна, сопровождавшаяся разливом рек и таянием болот, также сыграла свою роль.

В 1238 году Ярослав Всеволодович был избран великим князем владимирским. Во владение Александра он выделил Новгород, Тверь и Дмитров. В следующем году, по решению отца, он поехал в Полоцк, где заключил союз с князем Братиславом и женился на его дочери Александре. Но вскоре надвигающиеся события вернули его в новгородские земли.

Еще накануне нашествия Батыя папа Григорий IX утвердил соединение Тевтонского и Ливонского орденов (бывший орден меченосцев): в 1238 году папа подписал договор, в котором допускался поход шведских рыцарей в земли язычников – финнов, а также на земли северных племен, входивших в состав Новгородской республики.

Немецкие рыцари заключили союз со шведскими, которые собирались захватить Неву с прилегающими к ней землями, а также Ладогу, чтобы лишить новгородцев выхода к Балтийскому морю и установить контроль над северо-западным участком водного торгового пути. Немецкие крестоносцы планировали захватить Изборск, Псков и Новгород. В дальнейшем предусматривался раздел еще не захваченных монголами северо-западных русских земель.

Стремясь предотвратить вторжение, по приказанию Александра на реке Шелони была возведена линия укреплений. Александр решил земельный спор крестьян с Мирожским монастырем в пользу крестьян, поскольку предпочитал в пограничных районах иметь свободное население.

На побережье Финского залива и на реке Неве была усилена сторожевая служба («морская стража»), которую составили воины из финского племени ижора.

В июле 1240 года гонец от морской стражи, преодолев 150 км, известил Новгород о появлении в Финском заливе 5-тысячного войска на 100 шнеках (парусно-гребных судах).

Получив известие о подходе войска противника, Александр созвал военный совет, на котором было оговорено участие каждого городского конца в битве. За победу на реке Неве, которая последовала вскоре за общим сбором русского войска, народ прозвал двадцатилетнего Александра «Невским».

Следующими против Руси выступили немецкие рыцари Ливонского ордена.

Александр Невский решил отвести войска к Вороньему Камню на восточном берегу Чудского озера. Он расположил их на мелководном, промерзшем до дна участке озера. Боевой порядок русских примыкал к лесистому восточному берегу и протоку Сиговице, покрытому хрупким льдом. Ледяная гладь перед центром и левым крылом русских дружин позволяла видеть силы ливонцев, которым предстояло наступать по открытому льду.

Александр был хорошо осведомлен о тактике наступления рыцарей и потому отказался от равномерного распределения сил по всему фронту или создания мощного центра. В центре первой линии он поставил растянутый по фронту передовой полк пехоты, основу которого составляли лучники. Позади него князь поставил свою немногочисленную, тяжеловооруженную конную дружину. На флангах он поставил одетую в кольчуги владимиро-суздальскую и новгородскую конницу, имевшую на вооружении сабли и легкие мечи.

Конница на флангах была усилена пехотными полками.

На рассвете 5 апреля по широкому ледяному полю Узмени крестоносцы двинулись на русские полки. Как и предполагал Александр, рыцари двигались «свиньей» – на острие и на флангах – рыцари, а внутри клина – кнехты. Скрытую русскую конницу немцы не заметили и были уверены, что им предстоит сражаться лишь с пехотой.

После обстрела рыцарей русские лучники отошли в боевые порядки на фланги. Однако ливонцы пробились через передовой полк и врубились в глубь русского войска, где и увязли в русской обороне.

Тяжеловооруженная княжеская дружина встретила ливонцев, а с флангов их зажала пехота. Русская конница, стоявшая на флангах, охватила ливонцев и вышла им в тыл. Немцы еще продолжали сражаться, но силы их были подорваны, и скоро началось уничтожение окруженных. Лишь немногим из них удалось вырваться из кольца. Преследование противника продолжалось на протяжении 7 км. Под натиском тяжелых рыцарских доспехов хрупкий лед Сиговицы не выдержал и проломился. Множество рыцарей и кнехтов нашли смерть в водах Чудского озера.

В сражении ливонцы потеряли около 500 воинов, 50 рыцарей было взято в плен, их с позором пешими повели во Псков. На левом берегу реки Великой, у строящегося собора Исакия Предтечи (который впоследствии был посвящен победе при Чудском озере), их встретили восторженные горожане.

Натиск немцев на восток был остановлен. Вскоре после сражения Ливонский орден запросил мира, в условиях ими было высказано признание нерушимости и дальнейшей неприкосновенности русских границ.

Победа Александра Невского стала широко известна в Европе.

Стала она известной и в столице Золотой Орды – Сарае, куда в 1243 году должен был выехать великий князь Ярослав Всеволодович для того, чтобы получить из рук хана Батыя ярлык (пайцзу) на правление всей Русью.

Ледовое побоище. Художник В.А. Серов

Но уже в первые годы владычества над Русью в Орде стали проявляться разногласия, которые в будущем привели к ее распаду.

Сейчас великий хан Гуюк, не доверявший Батыю, вызвал Ярослава Всеволодовича к себе в ставку, находившуюся в Каракоруме на окраине пустыни Гоби, к югу от Байкала.

Каракорум был обнесен высокой глиняной стеной с четырьмя воротами. В нем имелись большие дома для ханских чиновников и храмы для людей самой разной национальности. За городом находился обширный и роскошный дворец великого хана, где он сам являлся на торжественные приемы как божество, сидя с одной из своих жен на возвышении, украшенном массой золота и серебра.

Город был наполнен разноязыкой толпой путешественников и торговцев. Но великий и другие ханы нечасто являлись в свою столицу, а предпочитали скитаться с места на место, раскидываясь иногда огромным станом, в центре которого стоял шатер, обитый внутри листовым золотом и украшенный драгоценностями – ставка великого хана. Все носило вид крайнего варварства, смешанного с нелепой пышностью.

В 1246 году великий князь Ярослав Всеволодович вместе со свитой отправился в путь. Но, в отличие от поездки к Батыю, у Гуюка великий князь не встретил должного уважения. На одном из приемов, устроенных матерью Гуюка Турасиной, Ярослав Всеволодович был отравлен. Причиной отравления явился ложный донос ханше боярина Яруновича, что Ярослав Всеволодович вступил в союз с римским папой Иннокентием IV. 20 сентября 1246 года он скончался и был похоронен во владимирском Успенском соборе.

Одержав победу на Чудском озере, Александр понимал, что орден окончательно не разгромлен, а города-крепости Рига, Кенигсберг, Ревель служат рыцарям для наступления на Русь надежным исходным плацдармом. В Европе в это время находилось немало желающих пополнить ряды крестоносцев.

Смерть Ярослава Всеволодовича по дороге из Орды. Художник В.П. Верещагин

Но неожиданно судьба помогла Александру найти сильного союзника.

В 1242 году умер великий хан Угэдэй. Это не могло не отразиться и на судьбе хана Батыя. Во время походов 1237–1238 годовон поссорился с сыном великого хана Гуюком, который оскорбил его, назвав старой бабой и пригрозив оттаскать за волосы.

Отношения Батыя со своим кузеном Бури также были испорчены.

Батый отослал сыновей к их отцам, которые их сурово наказали, выгнав из ханской ставки и лишив всех чинов.

Но теперь положение резко менялось. На месте умершего Угэдэя оказался Гуюк, избранный на великом курултае великим ханом. Четырем тысячам, пусть даже закаленных в боях, воинам Батыя противостояло около ста тысяч войск великого хана.

Судьба отца могла ожидать и самого Александра, тем более что ханша требовала и его приезда в Каракорум.

И все же Александр Невский решил выехать в Золотую Орду.

Перед ним стояло несколько задач: согласившись на выплату монголам дани, предотвратить их набеги на Русь и избавить русских воинов от службы в монгольском войске. В условиях, когда на северо-западных и западных границах продолжало сохраняться напряжение, Александр особенно остро нуждался в мире с Ордой.

Вначале Александр вместе с братом Андреем отправились к Батыю. Проезжая через монгольские кочевья, Александр внушал особое почтение населению. Приехав в Сарай, Александр должен был пройти через унизительные церемонии – поклониться идолам монгольских богов и пройти через очистительники огнями. Но Александр отказался совершать эти обряды. Батый не стал наказывать Александра и впоследствии сказал своим приближенным: «Все, что мне говорили о нем, все правда: нет подобного этому князю».

В Орде Александр побратался с сыном Батыя Сартаком и вследствие этого сам стал приемным сыном хана.

Батый распределил северо-восточные земли Руси между братьями, но Александру и Андрею предстояло пройти утверждение и со стороны великого хана монгольской империи Мункэ, младшего брата Батыя.

Три месяца двигался караван в Каракорум. После долгих проволочек великий хан принял братьев. Александр стал князем Киевской, Новгородской и Переяславской земель, а Андрей получил Владимирское княжество.

Римская церковь стремилась столкнуть Русь с Золотой Ордой.

Еще в 1248 году папа Иннокентий IV через своих агентов направил письма Александру Невскому и галицко-волынскому князю Даниилу, в которых предлагал помощь в борьбе с монголами за переход в католичество. Александр ответил, что «все сие добре сведаем, а от вас учение не принимаем».

Но, в отличие от него, брат Андрей и Даниил Галицкий решили с помощью папы оказать сопротивление монголам. В 1250 году Андрей женился на дочери Даниила и еще более укрепился в мыслях не подчиняться Орде. Он перестал собирать дань и возить подарки монгольским ханам и их приближенным. Но Александр понимал, что Русь слаба, монголы сильны, а союзники ненадежны. Он пытался отговорить братьев от неразумных решений, но все было тщетно.

Князь Александр Невский принимает папских легатов. Художник Г.И. Семирадский

Андрей объявил, что заключает союз со шведами, ливонцами и поляками с целью избавить Русь от монголов. Александр Невский сообщил Батыю о замыслах своего брата, и хан сам решил принять меры к «распустившимся» князьям.

В июле 1252 года отряд монгольского военачальника Неврюя перешел Клязьму и двинулся на Владимир. Попытка Андрея организовать сопротивление не удалась, его небольшое войско было разбито, а сам князь бежал в Новгород, затем через Ревель в Швецию. Отряды монголов грабили и разоряли Владимирскую землю.

Александр спешно выехал в Орду и не только успокоил Батыя, но и получил вместо Андрея ярлык на великое княжество владимирское. Вернувшись на владимирские земли, Александр Невский стал восстанавливать разрушенное монголами. Впоследствии он сумел добиться у Батыя прощения для своего брата, который возвратился из-за границы под поручительство своего брата. Князь Даниил Романович также не дождался обещанной помощи с Запада.

Римская католическая церковь, сделав его королем, не прислала ему войска. Он был вынужден подчиниться Батыю и разрушить собственные укрепленные города.

К началу 1250-х годов шведы, оккупировав Финляндию, под руководством ярла Биргера готовились к новому походу на Русь. Александр Невский спешно готовился к новому отражению северного соседа.

Поскольку на самом севере Руси, в Прионежье, Беломорье и на Кольском полуострове, начались столкновения карел и новгородских поселенцев с норвежцами, Александр послал мирное посольство к норвежскому королю Хакону с задачей устроить границы, закрепив их договорами, а также посватать дочь короля Кристину за старшего сына Александра Невского, двенадцатилетнего Василия.

Границы были установлены, но сватовство не состоялось из-за нашествия монголов на земли брата Андрея.

Теперь особое внимание Александр уделил Швеции, готовившей поход на Новгородскую Русь. В походе должны были участвовать и немецкие рыцари, владевшие землями в Эстонии, и наемники, набранные папскими легатами.

В 1253 году немцы предприняли набег на Псков и даже сожгли его посад. Но на помощь псковичам немедленно пришли новгородцы.

Настигнув за рекой Наровой ливонцев, они разбили их и продиктовали новый мир «по всей воле новгородской».

В 1255 году крестоносцы высадились на восточном берегу реки Наров и приступили к строительству там крепости. Целью их было закрепление за собой этого района, чтобы перекрыть русским путь по Неве в Финский залив.

Новгородцы стали собирать пешее и конное ополчение и обратились во Владимир к Александру Невскому за помощью.

Узнав о сборе русского войска, крестоносцы бросили строительство крепости, погрузились на суда и убежали за море.

Но прибывший в Новгород Александр решил продолжить поход и перенести боевые действия на территорию Финляндии, чтобы окончательно отбить у шведов желание ходить на русские земли.

Подойдя с войском к Копорью, Александр объявил о намерении двинуться в Финляндию. Многие новгородские воины под воздействием подстрекательства бояр отказывались идти дальше.

Новгородские бояре не были заинтересованы в приобретении новых земель и соответственно в усилении княжеских позиций. И все же часть воинов-новгородцев осталась с Александром. К ним же присоединились отряды карелов.

Поход в Финляндию начался по льду Финского залива.

Преодолевая глубокие снега и непроходимые горы, русские отряды продвигались вперед. На помощь русским пришли финны, ненавидевшие шведских захватчиков. Дружины Александра двигались к побережью Ботнического залива – Поморью. Не дойдя до Полярного круга в районе Улеаборга (Оулу), русские отряды повернули обратно.

После ухода русских дружин шведы вновь вернулись в Финляндию, но о вторжении в русские земли уже не думали.

В продолжение этого времени Александр Невский вел непримиримую борьбу с новгородским боярством, стремившимся всегда ограничивать княжескую власть.

Александр Невский стал расширять княжеское землевладение и, не соблюдая новгородскую «правду», лично выносить судебные решения. Это в свою очередь ограничивало права боярского веча и посадника. Бояре подстрекали вече изгнать из Новгорода сына Александра Василия и сместить верного великому князю посадника.

Тогда Александр Невский силой заставил их подчиниться и вернуть своего посадника в Новгород. В город вновь вернулся Василий Александрович. Часть враждебных Александру новгородских бояр была лишена им земли, которую князь передал своим сторонникам.

Княжеские владения в Новгородской республике были также значительно увеличены – к ним были присоединены земли в районе Торжка и Волока-Ламского, а также восточное побережье Кольского полуострова.

Но бояре не успокоились и готовились к новым выступлениям.

Подходящий случай представился в 1257 году.

Тогда монголы стали переписывать население Руси для упорядочения взимания дани, и в конце 1256 года – начале 1257 года Александр вместе с вернувшимся из Швеции братом Андреем и двумя представителями от Новгорода поехали в Орду для переговоров о порядке ее взимания.

В 1256 году в Орде умер хан Батый и в том же году из-за симпатий к христианству был отравлен Сартак собственным братом Берке, который проводил политику исламизации Орды – вырезал несториан в Самарканде, казнил свою родственницу Боракчин и, наконец, отравил своего племянника. Распространять ислам среди монголов Берке было тем легче, что его исповедовало большинство покоренных им народов Востока, а сама жизнь монголов становилась все более оседлой.

Но русские княжества, принявшие союз с Ордой, полностью сохранили свою религиозную независимость, и даже после победы в Орде исламской партии никто не требовал распространения его на Русь.

Александр Невский договорился с Берке об уплате ему дани в обмен на военную помощь против литовцев и немцев.

Русское посольство везло богатые подарки хану и его вельможам. Дипломатия Александра Невского сыграла свою роль – монголы согласились с пожеланием Александра Невского, чтобы сбором дани со своих земель занимались сами князья. В свою очередь Александр Невский обязался поддерживать монголов и оказывать им содействие в переписи населения.

Церковь поддержала линию Александра Невского по отношению к Золотой Орде, поскольку считала, что она является наиболее реалистической в сложившейся ситуации.

Но в 1257 году правители Золотой Орды решили подчинить себе Новгород и Псков, которые никогда не видели монгольского нашествия. Они решили переписать все население, что должно было способствовать более точной выплате дани. Духовенство Новгорода выступило на стороне князя, но не смогло примирить его с оппозицией. Посадник Михаил – ставленник Александра – был убит.

Движение против монгольских переписчиков возглавил новгородец Александр. Борьба за освобождение Новгородской республики от монголов привлекла на свою сторону и князя Василия, который заявил на вече, что он не хочет повиноваться отцу, наложившему оковы на Господина Великого Новгорода.

Но когда Александр Невский вместе с дружиной и монгольскими послами подошел к Новгороду, Василий бежал во Псков. Выслушав послов, новгородцы собрали им дары, заявив, что не принимают условия переписи и отказываются платить дань. Чиновники Золотой Орды, видя развитие событий, предоставили Александру самому улаживать конфликт и отъехали от города.

По приказу князя Александра его сын был взят в Пскове под стражу и отослан во Владимир. Дружинникам князя был отдан строгий приказ отыскать зачинщиков мятежа. Новгородцу Александру и другим были отрезаны носы, а иным и выколоты глаза. Оставив в городе своим посадником радожанина Михаила Федоровича, Александр уехал во Владимир. Но мятеж продолжался. Ставленников Александра в Новгороде убивали до тех пор, пока наконец в 1259 году из Суздальской земли не прибыл гонец, известивший, что во Владимире находятся монгольские переписчики вместе с большим войском и сейчас собираются идти на Новгород. Только тогда новгородцы обратились к Александру и объявили, что согласны на перепись.

Вместе с ним прибыл и Александр Невский, ясно сознававший, что новгородцы смогут возмутиться порядком переписи и сбора дани.

Пересчитав число душ, монголы на всех наложили одинаковую повинность. Возмущенные новгородцы вновь стали убивать монгольских переписчиков. Те стали требовать у Александра охраны, угрожая отъездом из новгородских земель. Город раскололся на сторонников Александра и его противников.

Александр со своими сторонниками вновь выехали из города на владимирскую дорогу.

Поняв, что приближаются самые худшие времена, бояре стали убеждать народ подчиниться монголам, поскольку, покинув город, Александр оставил его на произвол судьбы. Новгородцы наконец согласились с переписью.

После сбора дани монгольские послы отбыли из Новгорода, но Александр Невский остался на некоторое время в городе. Вместе со своими людьми он разъяснял, что, несмотря на то, что дань оскорбительна и тяжела, в Новгороде не будет ханских посланников (баскаков), а вместо них будут действовать княжеские люди.

Александр уехал в Ростов, оставив в Новгороде своего малолетнего сына Дмитрия в качестве наместника.

В это же время литовский князь Миндовг, пользуясь ослаблением Руси, посылал своих воевод захватывать пограничные земли на западе и северо-западе соседнего государства. Князь Товтивил (Таутивилас) закрепился в Полоцке и был принят горожанами в надежде, что он сможет защитить их от монголов. Но надежда их оказалась тщетной, поскольку монголы стали совершать набеги и на литовские земли. Стал проявлять агрессивные настроения и Ливонский орден.

Чтобы избежать войны на два фронта, Миндовг в 1250 году заключил союз с орденом и принял католическую веру. Но вскоре он понял, что расчеты на помощь со стороны Ливонии остались тщетными – немцы сосредотачивали свои силы у литовских рубежей.

Князь Миндовг. Гравюра XIX в.

Тогда Миндовг отказался от королевского звания, данного ему Римом, отрекся от католичества и выступил против немцев. 13 июня 1260 года рыцари были наголову разгромлены в сражении у озера Дурбе.

Но чтобы избежать нового немецкого нашествия, Миндовг выслал послов в Новгород для заключения союза с Александром Невским. По этому договору князь Товтивил и Полоцкая земля переходили на службу Великому Новгороду. Было решено совершить совместный поход в земли, оккупированные орденом, и выбить из него немцев. В 1262 году союзные войска двинулись на орден. Литовцы шли к Вендену (Цесису), а русские – к Дерпту (Юрьеву), но целей похода достичь не удалось из-за несогласованности всех вопросов похода.

Не дождавшись русских у Вендена, литовцы вернулись обратно. В это время под командованием брата Александра Ярослава русское войско двигалось к Дерпту, который вскоре пал под ударами союзного отряда. Немцы укрылись в замке на холме Тосмемяги. Узнав, что литовцы ушли из-под Вендена, русские дружины вернулись в Новгород.

Во время похода в прибалтийские земли русских и литовских войск подняли восстание пруссы. Но поскольку их выступления носили разрозненный характер, а предводители не смогли объединить свои силы, немцы смогли подавить восстания, а затем начали уничтожение населения.

Вскоре после завершения похода в Новгород прибыли послы от купеческих гильдий немецких городов Гамбурга и Любека для заключения торгового договора, который вскоре был улажен.

Но Александр Невский не принимал участие в походе против ордена. Его отвлекли более важные события, произошедшие на северо-востоке Руси.

Отношения Александра Невского с ханом Берке все более улучшались. В 1261 году в Сарае было даже открыто подворье православного епископа. Считалось, что епископ Сарский является представителем интересов великого князя и всех русских людей при дворе великого хана. В случае очередной княжеской усобицы, хан посылал сарского епископа вместе с татарским беком-христианином для решения на княжеских съездах спорных вопросов. В случае продолжения удельной войны он был принуждаем к миру с помощью ханской конницы.

Но тут в Северо-Восточной Руси произошли события, которые могли бы кончиться самым печальным образом для умиротворяющей политики Александра.

Хан Берке, считая, что его баскаки присваивают бóльшую часть дани, как то и было в действительности, передал сбор дани хивинским купцам-ростовщикам, называемым на Руси бессерменами.

Бессермены, внеся предварительно хану денежные суммы вперед, затем собирали дань, в значительно больших размерах, чем баскаки. Тем, кто не мог выплатить сразу, давали отсрочку под большие проценты. В случае невозможности выплаты дани бессермены продавали людей в рабство. Никакого уважения к православию и христианской вере новоявленные баскаки не испытывали, и нередко духовенство подвергалось ими оскорблению.

В 1262 году в Переяславле, Суздале, Ростове, Владимире, Ярославле и других городах Северо-Восточной Руси вспыхнуло восстание против бессерменов. Часть из них просто выгнали из города, но тем, кто был запятнан в корыстных преступлениях, пощады не было – их убивали на месте. В Ярославле жил один русский монах по имени Изосим, по натуре пьяный и развратный. Он съездил в Орду и принял там ислам. Вернувшись в Ярославль, он сделался откупщиком, нередко хуже природных мусульман притеснял своих сограждан и ругался над святынями своей бывшей веры. Он был в числе первых убитых бессерменов в собственном дворе. Труп его был брошен на растерзание собакам и воронам. Вместе с тем был и случай совсем иного рода. В Великом Устюге один бессермен, Буга, взял себе в наложницы дочь устюжца Марию. Незадолго до восстания Мария известила своего возлюбленного о грозящей ему опасности. Буга объявил о своем желании креститься и был пощажен народом. Он принял имя Иоанн, женился на Марии и остался на Руси, где приобрел всеобщую любовь.

Но слово «бессермен» навечно стало нарицательным – им русский человек называл некрещеных, а иногда и неправославных людей.

Опасаясь гнева Берке, Александр Невский решил ехать в Золотую Орду и предотвратить новое нашествие монголов на Русь.

Но хана в этом случае не очень взволновало избиение бессерменов, которых он сам презирал за жадность. К тому же это были не ханские чиновники, а обыкновенные откупщики. Он отнесся снисходительно к мятежу, и даже вновь доверил сбор дани русским князьям. Во многом его действия объяснялись желанием включить русские дружины в свое войско, отправившееся на войну с иранским правителем Хулагу. Александру пришлось почти целый год провести в Орде, пока Берке, наконец, не освободил русских от участия в походе.

Напряженные переговоры тяжело отразились на здоровье князя.

К тому же пришлось готовиться к совместному с Миндовгом новому походу на орден.

Осенью 1263 года Александр выехал из Орды и в тяжелейшем состоянии добрался до Городца на Волге, где остановился в Федоровском монастыре. Предчувствуя кончину, он принял схиму и в ночь на 14 ноября 1263 года скончался. (Вскоре вслед за ним умер и Миндовг.) Некоторые современные исследователи полагают, что в смерти обоих князей виновна агентура ордена, действовавшая как в Литве, так и на Руси.

Но с их смертью противостояние Руси и Литвы не ослабело. Новые фигуры появлялись на шахматной доске истории, продолжая нескончаемую партию. Одной из таких фигур станет Довмонт (Даумантас), волею судеб ставший князем псковским…

Литовский князь Довмонт появился в Пскове летом 1266 года. Лишь триста воинов привел он с собой, спасаясь от своего врага – Воишелга, младшего сына великого литовского князя Миндовга. Еще недавно Довмонт, князь нальшенайский, находился при дворе великого князя Миндовга. Князья были женаты на родных сестрах. Но смерть жены Миндовга и ее странное завещание поссорили князей. По завещанию умершей жены Миндовг должен был жениться на ее сестре, ставшей уже женой Довмонта. Нальшенайский князь смирился, но затаил обиду. Эта обида и толкнула его к жмудскому князю Треняте, племяннику Миндовга, составившему заговор против своего дяди.

Кончина Александра Невского. Художник Г.И. Семирадский

Дождавшись, когда Миндовг послал свое войско за Днепр, Тренята и Довмонт убили великого князя. Но удержать власть Треняте, возложившему на свою голову корону великого литовского князя, не удалось. Младший сын Миндовга, Воишелг, к которому ушла дружина великого князя, начал войну. Тренята был убит, а Довмонт, лишившийся всего, чем он владел, бежал в Псков.

Псковские бояре, принявшие изгнанника, преследовали свои интересы. На смену великому князю Александру Невскому, при котором враги остерегались нападать на земли Северо-Западной Руси, пришел новый великий князь, Ярослав Ярославович. В Пскове он посадил наместником своего сына, княжича Святослава. Но Святослав, выполняя наказ отца, больше думал не о защите города, а об упрочении власти великого князя. Потому-то и приняли бояре Довмонта – князя, способного защитить город и от Литвы, и от ордена, и к тому же более послушного посаднику, тысяцкому, боярам и духовенству Пскова, нежели великому князю.

Укрепившись в Пскове, Довмонт стал водить свою дружину и псковских «ратных мужей» на врага. Князю сопутствовал успех, хотя воинов под его началом было пока немного.

Большое значение имел поход Довмонта на Полоцк, где княжил его злейший враг князь Герденя. Небольшая конная рать сумела незамеченной пробраться по дремучим лесам в междуречье реки Великой и Двины до самых стен Полоцка и внезапно захватила его. Ворвавшись в город, Довмонт взял в плен княгиню и детей князя, захватил богатую добычу и сумел безнаказанно уйти. Пока князь Герденя созывал на помощь своих союзников и собирал войско для погони, обозы с добычей переправились через Двину и ушли в Псков. Сам Довмонт во главе своей дружины и части псковичей (две трети их ушли с обозом) остановился в пяти верстах за Двиной. На самом берегу реки осталась лишь стража. Дозорные своевременно известили князя о появлении у брода литовцев. Их было семь сотен – дружины князя Гердени и его союзников, князей Гогорта, Лотбея и Лючайлы.

Не дав литовцам полностью переправиться через реку, конная рать Довмонта ударила по врагу. Первым в бою пал князь Гогорт. Герденя со своими дружинниками бросился обратно через брод. Остальные литовцы, даже не успевшие занять боевой порядок, были опрокинуты в реку и вынуждены вплавь добираться до противоположного берега. Но лишь семи десяткам воинов удалось добраться до близлежащего острова.

Победа Довмонта над Герденей произвела большое впечатление не только на псковичей, но и на новгородцев. Поэтому, когда великий князь Ярослав позвал новгородцев в поход на Псков, новгородское вече ответило ему отказом.

Вскоре Довмонт повел псковскую дружину в новый поход на Литву. Поход оказался успешным, и в 1267 году вместе с псковичами пошли на Литву и новгородцы. И вновь успех. Причем потери были невелики. Присмиревшие литовские князья теперь остерегались нападать на псковские земли. Но оставался другой, еще более опасный враг – Ливонский орден. Вскоре князю Довмонту пришлось столкнуться с рыцарями-крестоносцами.

Северо-западная граница Руси в те годы постоянно подвергалась нападениям. Датские рыцари, укрепившиеся в приморских городах Колывани и Раковоре, препятствовали новгородской торговле. Немцы лишь выжидали удобного случая, чтобы в очередной раз напасть на владения русских князей.

Довмонт Псковский. Фрагмент иконы

Новгородское посольство отправилось к великому князю Ярославу просить о помощи. Зимой 1268 года в Новгороде собралось большое войско. Здесь были и владимирцы с князем Святославом, старшим сыном великого князя, и переяславцы с князем Дмитрием, и тверичи с князем Михаилом, а также суздальцы, смоляне, полочане. Собралось и новгородское городское ополчение, во главе которого встали посадник Михаил Федорович и тысяцкий Кондрат. Подошли отряды ладожан и ижорцев. Привел псковскую дружину и князь Довмонт.

Обеспокоенные немцы прислали пышное посольство. В нем были доверенные люди от ливонского магистра и от многих немецких городов – Риги, Юрьева, Мариенбурга и других. Послы обещали не помогать датчанам и предложили заключить мир. Новгородцы согласились, и мир был подписан. К ливонскому магистру и в Ригу отправились ответные посольства. Как только послы возвратились, было объявлено о походе на Раковор. 23 января 1268 года войско выступило из Новгорода. Вместе с обозами двигались и необходимые для взятия укрепленных городов осадные орудия.

До порубежной реки Наровы добирались долго, три недели. Полки шли медленно – воеводы не гнали людей, двигаясь по своей земле. Границу перешли без боя – у датчан не было сил, чтобы встретить русские полки в чистом поле.

17 февраля войско подошло к Раковору и остановилось в трех верстах от города, на берегу реки Кеголи.

Но утром 18 февраля к реке Кеголе подошли немцы. Ливонский магистр не сдержал обещание и нарушил им же самим предложенный мир. Немецкая рыцарская рать приняла привычный для нее боевой порядок. «Свинья», выставив вперед копья, преградила дорогу русским полкам.

Дмитрий Переяславский выстроил свои полки так, как это обычно делали русские князья. В центре встало пешее «чело» – новгородское ополчение, справа и слева от него – конные княжеские дружины. Но для немецких рыцарей, хорошо знакомых с таким построением, была подготовлена и новинка. На левом крыле Дмитрий Переяславский поставил лишь дружину тверского князя Михаила, а остальные конные полки сосредоточил на правом – здесь оказались и сам Дмитрий с отборной переяславской конницей, и князь Довмонт с крепкой псковской ратью.

Это сражение началось так же, как Ледовое побоище. Зловеще поблескивая оружием и доспехами, немецкая железная «свинья» приблизилась к русским полкам и с оглушительным лязгом врубилась в пешие ряды новгородцев. Под ее страшным напором новгородцы пятились, но продолжали держать строй. Несмотря на тяжелые потери, центр русского войска не рассыпался. Рыцарский клин, не сумев пробить «чело», распался. Теперь рыцари сражались поодиночке, и этим воспользовались новгородцы – легче стало стаскивать закованных в железо немцев с лошадей.

С левого фланга устремилась в атаку тверская дружина князя Михаила. Но навстречу ей выехали готовые к этому резервные отряды рыцарей и втянулись в бой. И тогда с другого фланга ударили переяславцы, псковичи и владимирцы. Удар был гораздо более сильным, чем могли ожидать немцы, и рыцари бросились кто куда: часть поскакала к недалекому лесу, часть устремилась к Раковору, спеша укрыться за крепостными стенами. Лишь приближение еще одного немецкого отряда спасло рыцарей от полного разгрома. Русским дружинам пришлось прекратить преследование и перестраиваться для нового боя. Но немцы не решились нападать – перед их глазами находилось поле, залитое кровью, усеянное множеством трупов в рыцарских доспехах и покрытое плащами крестоносцев. Простояв до темноты, ночью рыцари ушли. Переяславские дозоры нигде их не обнаружили.

Три дня простояло русское войско, хороня павших. Особенно тяжелы были потери среди новгородцев. Погибли посадник Михаил Федорович, бояре Мирослав Дорогомилович, Твердислав Чермный, Василий Воиборзов, Микифор Редитин и многие другие. Среди павших не были найдены тысяцкий Кондрат, Радислав Болдыжевич, Данила Мозонич, «порочный мастер» Тогал (это он изготовил для похода «пороки» – осадные орудия). Немало полегло и псковичей.

Не раз князь Довмонт защищал новгородские земли, но и новгородцы не оставляли Псков в беде. В 1269 году немцы появились под стенами Пскова. Попытка взять город приступом закончилась неудачей. У князя Довмонта не оказалось сил, чтобы отогнать рыцарей от города. Новгородцы на конях и в лодках-насадах двинулись к Пскову. По сообщению новгородского летописца, немцы бежали, едва завидев новгородский полк.

Немцы нечасто осмеливались нападать на сам Псков, как правило, ограничиваясь лишь набегами на пограничные псковские земли. Так, в 1271 году немцы напали на несколько окраинных псковских сел и попытались уйти в свою землю, но князь Довмонт нагнал их. У него было всего шестьдесят воинов на пяти стругах, немцев же оказалось восемьсот. Но псковичи по частям разбили врага. Много немцев полегло в бою, еще больше потонуло в реке во время бегства. Два немецких насада все-таки успели переплыть на остров, покрытый густыми зарослями. Но беглецам не удалось спастись. Князь Довмонт приказал поджечь сухую траву. Немцы сгорели в огне.

В 1272 году ливонский магистр, собравшись с силами, организовал большой поход на Псков, но вновь потерпел поражение. По свидетельству новгородского летописца, к Пскову подошли конные рыцарские отряды и отряды кнехтов на кораблях. Были у врага и осадные пушки, что свидетельствует о намерении немцев взять Псков штурмом.

Очевидно, магистр надеялся ворваться в Псков до того, как подойдут новгородские полки. Однако он просчитался. Довмонт не стал ждать помощи из Новгорода, а напал на немцев лишь с псковской дружиной. Рыцари, не ожидавшие такой дерзости, не сумели отбить нападение. Псковичи рассеяли немецкие полки, а Довмонт ранил немецкого магистра в лицо.

Отступив от Пскова, рыцари тем не менее продолжали нападать на пограничные земли. И тогда Довмонт перенес войну на территорию противника. С псковской дружиной князь повоевал несколько чудских сел и привел в Псков немалый полон.

Более чем на четверть века после этого похода исчезают из русских летописей записи о немецких нападениях на Псковскую землю и о походах самого Довмонта. Псков пребывал в мире.

А между тем на Руси настало тревожное время. Князья боролись за великое княжение Владимирское, дававшее вместе со стольным градом Владимиром власть над остальными князьями. Сперва на престоле сменяли друг друга Ярославичи – Ярослав Тверской и Василий Костромской. Затем великим князем стал Дмитрий, старший сын Невского, но на него пошел средний Александрович – князь Андрей Городецкий.

В 1281 году князь Андрей перекупил в Орде у нового ордынского хана Тудаменгу ярлык на великое княжение Владимирское. Сажать Андрея на великокняжеский престол отправились во главе конных татарских туменов ханы Кавдыгай и Алчедай.

Татары, разыскивая великого князя Дмитрия Александровича, рассыпались по всей Русской земле. По словам летописца, они опустошили окрестности Мурома, Владимира, Юрьева, Суздаля, Переяславля, Ростова и Твери и гнались за великим князем Дмитрием Александровичем до Новгорода. Но схватить Дмитрия им не удалось – вместе с семьей и боярами он заранее укрылся в своей крепости Копорье, где хранилась и княжеская казна.

В Копорье Дмитрий Александрович хотел переждать ордынское нашествие, но его предали новгородские бояре, с которыми вместе столько раз он сражался против рыцарских ратей.

Новгородцы перехватили Дмитрия в пути и потребовали передать новгородским наместникам Копорье. В залог они взяли двух дочерей князя Дмитрия, его ближних бояр с женами и детьми. В Копорье, где осталась княжеская казна, встал новгородский гарнизон. Преследуемый татарами и преданный новгородцами, Дмитрий Александрович «иде за море».

И вот тут в усобицу, в первый и последний раз в своей жизни, вмешался Довмонт. Неизвестно, былое ли боевое братство сыграло свою роль или родство (Довмонт был зятем Дмитрия Александровича, т. е. он, один из первых князей литовских, породнился с Рюриковичами), а может и то и другое, но Довмонт Псковский решительным ударом взял Копорье и Ладогу, освободил людей князя Дмитрия и вернул ему казну.

Лишь скупые строки летописи рассказывают нам об этом смелом рейде Довмонта: «Изыде изо Пскова князь Довмонт Псковский, и взял же Копорья всю казну тестя своего, а бояр его и слуг изведе из Копорья и отослал ко тестю своему к великому князю Дмитрию Александровичу. И шед взя Ладогу, в ней же были многи люди великого князя Дмитрия Александровича. Он же изведа их, такоже отослал ко тестю своему…»

Дмитрий Алексеевич вернул себе великое княжение. А спустя четыре года он впервые в русской истории разбил в «прямом бою» ордынское войско, вторгшееся в его владения. В 1285 году князь Андрей Александрович Городецкий вновь попытался с помощью ордынцев захватить престол своего брата Дмитрия, но великий князь собрал рать и разбил татар.

В 1293 году на Русь обрушилась «Дюденева рать». Дмитрий Александрович вновь был вынужден покинуть стольный град Владимир. И Довмонт с честью принял великого князя в Пскове, не побоявшись ни ханского гнева, ни обиды нового великого князя Андрея.

В 1299 году, ставшем последним годом жизни Довмонта, псковский князь совершил свои последние подвиги.

В один из весенних дней немцы незаметно подкрались к городу. Кнехты переползли через частокол, ограждавший псковский посад, и разошлись по спящему городу. Посадских сторожей ночные гости вырезали тонкими, похожими на шило, «ножами-убивцами».

Тревогу подняли собаки – ощетинились и заскулили, порываясь броситься на врага.

Довмонтова (Смердья) башня в Пскове

Взревела, будя воинов, труба на Смердьей башне. Набатом отозвался большой колокол Троицкого собора. На ходу вооружаясь, воины бежали к стенам. На башню поднялись князь Довмонт и воеводы. Надо было спасать псковичей, гибнущих на улицах посада. Но Довмонт знал и суровый закон обороны городов: если враг у стен, нельзя открывать ворота, ибо в таком случае воевода рискует впустить врага в город и потерять не только посад, но и детинец.

И все же Довмонт решился. Он сам и его воины обладали большим опытом, да и простые псковичи верили в него, нельзя было обрекать их на смерть. Из раскрытых ворот вылетела дружинная конница и сразу же растворилась в темноте посадских улиц, освещаемых лишь огнем пожаров.

Дружинникам предстоял страшный бой – бой в тесноте, между глухими частоколами, в тупиках и во дворах, когда неясно, где враг – спереди или сзади. Своих узнавали по белым рубахам – посадские люди выбегали из домов без кафтанов. Узнавали и по женскому плачу и детским испуганным крикам. Мужики пробивались к детинцу вместе с семьями. Чужих отличали по лязгу доспехов и той оторопи, которая охватывала немцев при виде хорошо вооруженных дружинников.

Дружинники сбивали немецкие заслоны, прикрывали беглецов, медленно отходя к воротам. Спасли многих, но и погибло немало.

Утром псковичи вышли в поле и разбили немцев, собиравшихся осаждать город.

Псковичи праздновали победу, но эта победа оказалась последней в жизни Довмонта. В мае того же года он умер, возможно, от мора, охватившего город. Тело его положили в Троицкую церковь. А над гробом поместили оружие князя «на похвалу и утверждение граду Пскову»…

Тело же Александра Невского было перевезено во Владимир и погребено в монастыре Рождества Богородицы.