До Бадахоса оставалось восемнадцать километров.

Первые два они прошли молча.

Дорога шла вдоль низких полей и сухих канав. Слева тянулась полоса кустарника, за ней иногда блестела вода — не река, скорее грязная речушка, которая собирала стоки с полей и уходила под дорогу через бетонную трубу. Вода была тёмная, с зелёной плёнкой у берегов. У травы плавали сухие листья. Ниже по течению кусок пенопласта застрял между камнями, а у самой трубы медленно крутилась пустая бутылка без крышки.

Матео остановился первым.

— Надо смыть грязь.

Алекс посмотрел на воду.

— Этим?

— Лучше, чем идти так.

Он был прав.

На их одежде засохла грязь из дренажной трубы. На рукавах остались тёмные пятна. Колени у Матео были в серой корке. У Алекса на запястье всё ещё висел жёлтый браслет, теперь уже не просто отметка, а объяснение, которого лучше было никому не давать.

— И эту хрень надо убрать, — сказал Матео.

Они спустились к воде по осыпающемуся склону.

Берег был вязкий. Под ногами чавкала глина. Вода пахла тиной, удобрениями и чем-то кислым. Алекс присел, зачерпнул ладонью и сразу увидел, как по поверхности расходится радужная плёнка.

Матео смотрел на воду слишком долго.

— Так пить хочется, — сказал он. — Я бы и из лужи выпил.

— Ага, — ответил Алекс. — И подхватил бы инфекцию.

Они отмыли руки, лица, рукава, насколько получилось. Грязь не уходила полностью, только размазывалась светлыми разводами. Алекс сжал зубами край рукава и тёр запястье большим пальцем, пока кожа под браслетом не стала красной.

Матео достал из рюкзака канцелярский нож.

— Давайте.

Алекс протянул руку.

Пластик оказался плотнее, чем выглядел. Лезвие сначала скользнуло, оставив белую царапину. Матео выругался по-испански, прижал браслет к камню и резанул второй раз. Браслет щёлкнул и разошёлся.

На коже осталась красная полоса.

Алекс опустил рукав.

Матео срезал со своего запястья такой же браслет.

— В воду? — спросил Алекс.

— Нет. Они яркие. Зацепятся у берега — любой увидит.

Матео завернул оба куска в мокрую салфетку и сунул в боковой карман рюкзака.

Они поднялись обратно на дорогу.

Их одежда стала влажной, но не чистой. Ветер быстро забирал воду с ткани. Рукава липли к коже, потом начинали сохнуть и твердеть складками. Алекс шёл и чувствовал, как на спине под рюкзаком собирается неприятный холодок.

Минут десять они снова молчали.

Потом Матео сказал:

— В трубе был человек с красным браслетом.

Алекс посмотрел на него.

— Я видел.

— Нет, я не про то. Я про браслет. Красный. Значит, его уже проверяли. Его уже куда-то отделили. И всё равно он оказался там.

Матео говорил тихо, без прежней скорости. Слова давались ему не сразу.

— В палатке тоже был красный, — сказал Алекс.

Матео повернул голову.

— В медицинской?

Алекс кивнул.

Перед глазами снова встала прозрачная плёнка, капля на уровне глаз, пальцы на мокром настиле.

— Я стоял на отметке. Сбоку был отсек за занавесом. Оттуда сначала скребли по стенке. Потом под занавесом появилась рука. Красный браслет на запястье. Женщина в костюме делала вид, что всё под контролем.

— А было?

— Нет.

Они прошли ещё несколько шагов.

По дороге ветер гнал пыль. Она забивалась в мокрые складки на штанах.

— Он разговаривал? — спросил Матео.

— Кто?

— Тот, в палатке.

— Кажется, сказал «тише». Или мне показалось.

Матео выдохнул через нос.

— В трубе он просил воды. А через секунду бросился на звук.

Алекс и сам это слышал. Именно это было хуже всего: голос ещё оставался человеческим.

Алекс вспомнил женщину на заправке, Мигеля, людей, которые уже смотрели не на документы, а на кожу. Вчера это ещё казалось жестокостью. Теперь он уже не был уверен ни в чём.

— Что это вообще такое? — спросил Матео.

Алекс не ответил сразу.

— Не знаю.

— Голос был нормальный.

— Я слышал.

— А потом...

Матео замолчал и посмотрел на дорогу перед собой, будто там мог быть ответ.

Алекс подумал об Анне. Он не знал, где она сейчас: в дороге, на каком-нибудь военном аэродроме, в другом автобусе, в очереди у очередного поста. Хотелось верить, что она уже далеко от Москвы, что её колонна движется к северу, что каждый час приближает её к Веге и детям. Если связь снова появится, он всё равно не сможет написать ей это. Нельзя написать жене: «Я видел человека, который просил воды, а потом бросился на звук». Нельзя отправить такое и ждать ответа.

— Надо держаться дальше от проверок, — сказал Матео.

— И от тех, кто без проверок.

Матео усмехнулся устало.

— Значит, от всех.

Алекс не ответил.

Через несколько минут телефон коротко завибрировал.

Связь появилась одной тонкой полоской.

Сообщение Анне ушло.

«Я выезжаю. Люблю. Вега».

Рядом появилась отметка.

Алекс остановился на обочине. Экран показал сеть ещё секунду, потом значок исчез. Ответа не было.

Матео посмотрел на телефон, потом на дорогу.

— Пойдём. Может, дальше поймаем машину.

Алекс убрал телефон.

Первая машина прошла мимо, даже не снижая скорости. Вторая притормозила, но водитель увидел их лица, мокрые рукава и снова нажал на газ. Третья была белым фургоном без окон; он объехал их по встречной полосе, будто люди на обочине могли прыгнуть под колёса.

Они шли ещё около получаса.

Матео начал отставать. Сначала на пару шагов, потом на десять. У него заплеталась правая нога. Он держался бодро, но глаза всё чаще закрывались на ходу.

— Сядем на пять минут? — спросил Алекс.

— Если сяду, засну.

— Тогда идём медленнее.

— Мы и так еле идём.

Сказал он это без улыбки.

За поворотом послышался мотор.

Старая серебристая машина появилась на дороге и покатила к ним не быстрее сорока. Двигатель работал неровно, с хрипом. За лобовым стеклом сидел пожилой мужчина в светлой рубашке. На приборной панели у него лежала сложенная тканевая кепка.

Алекс поднял руку.

Машина проехала мимо, потом остановилась метрах в двадцати. Несколько секунд ничего не происходило. Потом задний ход коротко пискнул, и автомобиль медленно сдал назад.

Водитель опустил стекло.

— Вам в город, ребята?

Матео ответил по-испански. Голос у него стал сразу ровнее.

Мужчина выслушал, посмотрел на Алекса, потом на их мокрые рукава и грязные штанины.

— Садитесь, — сказал он. — До центра не обещаю, но к окраине довезу.

— Нам хватит, — сказал Матео.

— Только осторожно, сиденье не порежьте. Машина старая, но моя.

Он открыл заднюю дверь изнутри.

Салон пах старой обивкой, табаком и лекарственной мазью. На заднем сиденье лежала пачка газет, пластиковая бутылка воды и пакет с апельсинами. Матео сел за водителем и почти сразу прислонился головой к стеклу. Алекс устроился справа, рюкзак поставил между ног.

— Я Рамон, — сказал водитель, трогаясь с места. — Вода там, если надо. Только немного оставьте, ладно?

— Матео.

— Алекс.

— Давно идёте?

— С утра, — сказал Матео.

— Понятно.

Рамон посмотрел на них в зеркало.

— Отдохните. До города минут пятнадцать, если дорога пустая.

Машина набрала скорость. За окном потянулись поля, редкие дома, бетонные столбы, выцветшие указатели. На одном перекрёстке стоял пустой полицейский автомобиль. Дверь у него была открыта. Рядом валялся пластиковый дорожный конус, смятый пополам. Рамон посмотрел туда, но не остановился.

Матео уснул минут через пять.

Сначала он просто замолчал. Потом голова у него съехала по стеклу, рот приоткрылся, дыхание стало хриплым и коротким. Машину слегка трясло на неровностях, но он не просыпался.

Алекс смотрел вперёд между сиденьями.

На дороге появилась девушка.

Сначала он подумал, что она идёт по обочине. Потом понял, что она идёт по самой полосе, почти по центру. Медленно, неровно. Одна нога ступала нормально, другая волочилась, будто колено не слушалось. Волосы прилипли к лицу. На ней была короткая светлая куртка, вся передняя часть которой потемнела от крови.

Рамон сбросил скорость.

— Не останавливайтесь, — сказал Алекс.

Водитель не понял или сделал вид, что не понял.

— Она ранена.

— Не останавливайтесь.

Матео шевельнулся во сне, но не проснулся.

Девушка подняла голову.

Лицо было молодое. Лет двадцать, может меньше. На подбородке засохла кровь. Рот открывался и закрывался без звука. Правая рука висела вдоль тела, пальцы на ней подёргивались отдельно, быстро, как у человека, который пытается стряхнуть воду.

Рамон остановил машину.

— Сеньор, езжайте, — сказал Алекс уже громче.

Рамон включил аварийку.

— Нельзя бросать человека на дороге.

Он открыл дверь.

Алекс схватил его за рукав.

— Подождите. Закройте дверь.

Рамон выдернул руку.

— Сидите.

Он вышел.

Алекс тоже выбрался из машины, оставив дверь открытой. Он сам не знал, зачем именно: остановить Рамона, оттащить его, увидеть ближе. Воздух снаружи был сухой, пах пылью и горячим мотором.

— Девочка! — крикнул Рамон. — Вы меня слышите?

Девушка остановилась.

На секунду всё стало почти обычным: пожилой человек на дороге, раненая девушка, машина с включённой аварийкой, два коротких жёлтых всплеска света на асфальте.

Потом девушка сорвалась с места.

Не побежала как человек, который решился. Её тело просто дёрнулось вперёд, сразу слишком быстро. Голова откинулась, плечи пошли первыми, ноги догоняли движение с задержкой.

— Назад! — крикнул Алекс.

Рамон успел сделать один шаг.

Девушка ударилась в него всем телом. Старик упал на спину. Его затылок стукнул об асфальт. Девушка уже была сверху. Она не кричала. Только мотала головой у его лица, будто пыталась найти место, куда вцепиться.

Рамон закричал.

Звук разбудил Матео.

— Что? Что такое?

Алекс бросился к ним, но остановился через два шага.

Девушка вцепилась зубами Рамону в щёку. Старик бил её ладонью по плечу, потом по голове, но движения у него быстро слабели. Под его рукой на асфальте растекалась тёмная полоса.

Алекс отступил.

Не из решения. Ноги сделали это раньше головы.

Девушка подняла лицо.

Рот у неё был красный. Глаза смотрели мимо Рамона, прямо на Алекса.

Он побежал к машине.

— За руль! — крикнул Матео изнутри.

Алекс сел на водительское место. Ключи торчали в замке, двигатель работал. Он захлопнул дверь, но не сразу попал ногой на педаль. Машина дёрнулась, заглохла.

— Заводи! — крикнул Матео.

Алекс повернул ключ. Двигатель кашлянул, схватил. Девушка уже была у капота. Она ударила ладонями по стеклу, оставив кровавые отпечатки. Потом полезла на капот, скользя коленом по металлу.

Алекс нажал на газ.

Машина рванула вперёд.

Девушка скатилась с капота, ударилась о правое крыло и исчезла под линией стекла. Колёса подскочили два раза — сначала передние, потом задние.

Матео зажал рот рукой.

Алекс не смотрел в зеркало.

Он гнал, пока дорога не стала изгибаться к пригородам Бадахоса. Руки держали руль слишком крепко. Пальцы не разгибались. Аварийка всё ещё мигала; он понял это только через несколько минут по зелёным стрелкам на приборной панели.

— Выключи, — сказал Матео.

Алекс нажал кнопку.

В салоне стало тише.

Матео повернулся назад.

— Старик…

— Я знаю.

— Может, он ещё…

— Я знаю.

На этом разговор закончился.

Пригород начался неожиданно: низкие дома, автомойка, заправка, склад стройматериалов, длинный забор с облезшей рекламой плитки. На дороге появились машины. Некоторые ехали к городу, некоторые от него. У многих были открыты окна, из них высовывались руки, кто-то кричал соседним водителям.

Потом включилась сирена.

Не полицейская, не скорая. Длинный ровный вой, который шёл откуда-то из города и висел над крышами, не меняя высоты. Через несколько секунд к нему присоединился второй, дальше. Потом третий.

Матео сел прямее.

— Это не учебная.

Впереди, у перекрёстка, люди выбегали из супермаркета. Один мужчина тащил тележку, полную воды, но колесо попало в выбоину, и вся тележка перевернулась. Бутылки покатились по асфальту. Кто-то кинулся их собирать, кто-то просто перепрыгнул через него.

Слева хлопнули выстрелы.

Сначала три одиночных.

Потом очередь.

Алекс нажал на тормоз.

Из боковой улицы выбежали люди. Не все в одну сторону. Часть бежала к центру, часть от центра, кто-то тащил ребёнка за капюшон, кто-то нёс на руках собаку. За ними выскочил мужчина без рубашки. На груди у него были полосы крови, кожа на животе ходила странными волнами, словно под ней что-то сокращалось. Он налетел на женщину с пакетом, сбил её на землю и упал вместе с ней.

Машины впереди начали разворачиваться прямо на дороге.

Одна врезалась в столб.

Другая сдала назад и ударила бампером старый фургон.

Матео вцепился в ручку над дверью.

— Назад!

Алекс включил заднюю передачу, но сзади уже сигналили. Он крутанул руль вправо, заехал на тротуар, ударил колесом о бордюр. Машину тряхнуло. Что-то снизу скрежетнуло.

— Туда! — крикнул Матео.

Справа был проезд между автомастерской и низким складом. Ворота мастерской были открыты наполовину. Над ними висела вывеска с выцветшей надписью на испанском, но Алекс не успел её прочитать. Внутри темнел гаражный бокс.

Он повернул туда.

Машина влетела во двор, проскочила мимо ряда старых шин и остановилась почти у самого бокса. Алекс дал газ ещё раз и загнал её внутрь. Передний бампер упёрся в деревянный верстак. С полки посыпались банки, тряпки и пластиковая коробка с болтами.

Матео выскочил первым.

— Дверь!

Гаражные ворота были откатные, на ржавом рельсе. Алекс и Матео потянули их вдвоём. Металл шёл тяжело, с хрипом. Снаружи уже слышались крики ближе. Сирена не прекращалась. Где-то совсем рядом стреляли короткими очередями.

Ворота сошлись не до конца. Между створками осталась щель шириной в ладонь.

— Замок! — сказал Алекс.

На стене висела связка ключей, но ни один не подходил к воротам. Матео нашёл цепь под верстаком. Алекс поднял с пола навесной замок, открытый, с ключом прямо в скважине.

— Держи.

Они протянули цепь через ручки створок. Замок щёлкнул.

Снаружи кто-то пробежал мимо ворот так близко, что по металлу ударило плечом или локтем. Створка дрогнула. Цепь натянулась.

Они замерли.

Шаги удалились.

— Ещё, — сказал Матео.

Они начали закрывать всё, что можно было закрыть.

Алекс опустил жалюзи на маленьком окне, но одна планка застряла. Он отломил кусок картона от коробки с запчастями и засунул его в щель. Матео подпер боковую дверь металлической стойкой от домкрата. Потом они перетащили к воротам два мешка с цементом, ящик с инструментами и стопку шин.

В боксе пахло машинным маслом, старой резиной, пылью и мышами. Под потолком дрожала лампа дневного света. Она включалась и гасла, не решаясь окончательно погаснуть.

За воротами город ломался на отдельные звуки.

Крики.

Тормоза.

Стекло.

Сирена.

Выстрелы.

Потом топот.

Не один человек. Много. Очень много. Бегущие ноги били по асфальту не в такт, и от этого казалось, что по улице катится мешок с камнями.

Алекс нашёл узкую щель между створками и осторожно приблизил лицо.

Снаружи по улице бежали люди.

Первые были обычные: женщина в офисной юбке, мальчик с рюкзаком, мужчина в поварской куртке, который потерял один башмак и всё равно бежал. За ними — другие. Их движение отличалось. Они не оглядывались, не выбирали дорогу, не пытались обойти препятствия. Один врезался в припаркованную машину, упал, поднялся и снова побежал, оставляя на дверце кровавую полосу. Второй ударился лицом о дорожный знак и продолжил двигаться, уже с перекошенной челюстью.

За углом появилась военная машина.

Не танк — броневик на колёсах. Он ехал задом, медленно, прикрывая людей в форме, которые отступали по улице. Один солдат стрелял короткими очередями. Другой тащил третьего за разгрузку. У раненого волочились ноги.

Кто-то кричал команды, но сирена съедала слова.

Матео тоже подошёл к щели.

— Не стой у света, — прошептал он.

Алекс отступил.

Снаружи один из заражённых остановился перед воротами.

Их разделял металл и узкая тёмная линия щели.

Алекс видел только часть лица: щёку, глаз, край рта. Глаз двигался быстро, не задерживаясь ни на чём. Рот открывался и закрывался, выпуская влажный щелчок. Потом заражённый наклонил голову, будто слушал.

В гараже что-то капнуло.

С потолка или с машины.

Капля ударила в металлическую крышку банки.

Звук получился маленький, но чистый.

Заражённый резко повернул лицо к воротам.

Матео схватил Алекса за рукав и потянул вниз.

Они присели за машиной.

Снаружи по металлу медленно провели ладонью.

Сначала сверху вниз.

Потом обратно.

Пальцы скребли по краске. Не сильно. И от этого было хуже, чем если бы били.

Алекс видел, как у Матео ходит горло. Тот держал рот закрытым обеими руками.

Ладонь исчезла.

Через несколько секунд мимо пробежали ещё люди. Кто-то ударился о ворота плечом, цепь звякнула. Потом всё смешалось: топот, крики, короткие очереди, вой сирены и глухой удар где-то в конце улицы.

Они просидели за машиной, пока ноги не затекли.

Когда поднялись, лампа под потолком уже не горела. Гараж освещался только тонкими полосками через щели.

Матео нашёл в углу люк.

Он был деревянный, почти вровень с полом, присыпанный пылью. Под ним оказалась короткая лестница вниз — не настоящий подвал, а узкая смотровая яма, расширенная сбоку под хранение инструмента. Там стояли канистры, коробки, старый аккумулятор и сложенная брезентовая ткань.

— Если начнут ломать ворота, сюда, — сказал Матео.

— Если они войдут, яма не поможет.

— Но сверху нас сразу не увидят.

Алекс кивнул.

Они перетащили вниз воду из машины Рамона, пакет с апельсинами, газеты и аптечку из бардачка. В бардачке лежали документы на машину, очки в твёрдом футляре и фотография женщины на пляже. Алекс закрыл бардачок сразу, как увидел фотографию.

Матео заметил, но ничего не сказал.

Они спустились в яму уже ближе к вечеру.

Сверху город всё ещё шумел, но иначе. Меньше машин. Больше одиночных криков. Иногда стреляли. Иногда что-то взрывалось так далеко, что земля под спиной только слегка вздрагивала.

В яме пахло сыростью, маслом и старым железом. Матео сидел напротив, поджав ноги. Алекс держал телефон в ладони. Связи не было. Экран показывал неотправленных сообщений больше, чем отправленных, но последнее к Анне всё ещё стояло с отметкой.

Это было единственное, что сегодня дошло куда нужно.

Над ними по полу гаража кто-то прошёл.

Они оба подняли головы.

Шаги были медленные.

Один.

Пауза.

Второй.

Потом тишина.

Сквозь щель люка упала пыль.

Алекс выключил телефон.

В темноте Матео прошептал:

— Не дышите громко.

Сверху снова шагнули.

И они замолчали.