– Ну, да.

– К чему я тебе всё это рассказываю. А к тому, что наблюдателей, возможно, придётся отправлять и в воюющие с Японией союзные армии. В меньшем, конечно, количестве, чем в Европу, но тем не менее. Вот в число таких наблюдателей и включена твоя кандидатура. Понял, наконец, зачем тебя сюда вызвали?

– Ничего себе! А почему я? Неужели других достойных не отыскалось?

– Во-первых, не ты один. Вас много таких со всех фронтов сюда съехалось. Кто-то, конечно, отсеется или неспособен окажется. Останутся лучшие. И, во-вторых, не забывай, что это важное правительственное задание. За выполнение его головой будешь отвечать не только ты, но и я и, может, кое-кто повыше. Не вздумай дурить и отказываться. Обратного хода уже нет.

– Но я же языков иностранных не знаю?!

– Это дело поправимое. До открытия Второго фронта всё равно никто вас отправлять не станет. А значит, времени у нас предостаточно. И языки подтянешь, и физическую подготовку, и политэкономию. И даже курс тактики со стратегией! В таком деле всё пригодиться может. Конечно, у нас бывали прецеденты, когда мы отправляли агента за кордон едва ли не с двухнедельной подготовкой. Но тогда время было другое – начало войны. И разве я говорю, что это правильно? Хоть и продиктовано обстановкой и высшими соображениями. Вот и пришлось идти на огромный риск. К счастью, с тем агентом всё закончилось благополучно. А вы по сравнению с ним и вовсе в тепличных условиях будете! Несколько месяцев для подготовки. Самая натуральная роскошь!

– А если я язык английский не смогу хорошо усвоить? – не унимался Борис. – Что тогда?

– Ничего страшного. Мы же не внедряться тебя туда отправляем, а в качестве вполне официального наблюдателя. О том, что ты советский человек, англичанам с американцами будет прекрасно известно. И академического произношения никто от тебя требовать не станет. Поговоришь и на ломаном!

– Но…

– Никаких но! Кругом! Приказываю приступить к исполнению своих обязанностей в учебном отряде!

– Есть приступить к исполнению своих обязанностей!

Всё получилось так, как и предсказывал Лев Лукич. Съехавшихся со всех фронтов будущих наблюдателей поселили на уединённой базе в окрестностях станции метро «Лосиноостровская». Конечно, состав группы не был постоянным. Кто отсеялся из-за несоблюдения режима, кто, не мытьём, так катаньем, выпросил возвращение в родную часть. Но Борис терпел. Хотя и гоняли их нещадно. Английский язык, военное дело, политика, география, экономика. Плюс, учебные стрельбы и физподготовка, которые никто не отменял.

Так продолжалось вплоть до 6 июня 1944 года. После высадки союзников в Нормандии первые советские наблюдатели отправились в английские и американские дивизии. Однако Борис пока продолжал оставаться на месте. Как выяснилось, относительно него у Льва Лукича были свои планы.

– И всё-таки решил я, Боря, тебя на Тихий океан отправить, – сказал как-то генерал-майор, в очередной раз вызвав нашего героя к себе в кабинет. – Парень ты хваткий, так что – справишься. Американцам мы уже сообщили. Они, правда, непосредственно на фронт допускать тебя не хотят, но это, может, и к лучшему. Мы же с Японией пока не воюем, потому прецедент создавать не стоит. Хотя, с другой стороны, японские наблюдатели вполне неплохо себя на советско-германском фронте ощущали. И под Ростовом, и под Воронежем. Ну, да речь не о них.

Взамен янки предлагают Новую Гвинею. Для них это уже почти тыловой район. Правда, в политическом отношении там сам чёрт ногу сломит! Суди сам. До войны остров был разделён почти поровну по 14-му меридиану. Западная часть принадлежала голландцам, восточная находилась под управлением австралийцев. Возможно, тебе придётся иметь дело и с теми, и с другими, и с третьими. Если так, то не теряйся. От контактов не отказывайся. Любопытное примечай, полезное – запоминай. Конечно, голландцы в военном отношении сейчас мало что представляют, а вот австралийцы вполне могут оказаться для нас интересны.

– Почему? – удивлённо переспросил Борис, для которого Австралия выглядела какой-то далёкой экзотикой.

– Эх ты, голова – два уха! Австралия-то в Британскую империю входит, а значит, и армия её будет точной копией английской. Ну, по части структуры, управления и так далее. Может, что интересное для себя и узнаем.

Далее. Теперь по части поведения. Лекции о высоком моральном облике советского человека за границей я тебе читать не стану. Сам не маленький, должен понимать. Да и едешь ты не в туристическую поездку, а в армию. А нравы у военных всегда проще. Что у нас, что на Западе. И ещё. Помни, что с Японией у нас пока нейтралитет. Поэтому на рожон не лезь, в боевых действиях участия личного не принимай, на провокации не поддавайся. Твоя основная задача – наблюдать. Так что никакой советской формы. Туда поедешь в гражданском. Если на Новой Гвинее предложат переодеться в западную униформу, не отказывайся. Меньше выделяться будешь. И она же у них, наверное, с учётом условий тропиков пошита.

Ну и, напоследок, вот тебе ещё одно задание. Взгляни, здесь список японских военных, перед самой войной работавших в Маньчжурии против нашей страны по линии разведки. Некоторые из них очень нашу службу интересуют. Поэтому не ленись читать протоколы допросов захваченных союзниками пленных. Авось где знакомое имя и проскочит. Ну, а дальше будешь действовать по обстановке. Я в тебя верю. Удачи!

18.

После того как с направлением будущей командировки Бориса окончательно определились, в его курс подготовки внесли несколько завершающих штрихов. Экстренно прочли пару лекций о географии южных морей, а также политическом устройстве Британской империи и её доминионов. Кроме того, познакомили с людьми, побывавшими в тех краях после начала войны. А таковых, как выяснилось, было не так уж и мало. Например, в ноябре 1943 года из Маньчжурии прибыла целая группа советских граждан и бывших эмигрантов, в той или иной мере застигнутых развернувшимися боевыми действиями на Дальнем Востоке.

Был среди них и инженер-нефтяник Дмитрий Егоров. Весной 1941 года его, вместе с другими советскими специалистами, направили на остров Ява для закупки бурового оборудования и прочих технологий для переработки нефти. Разумеется, делегация занималась и прочими вопросами. Как то – производством натурального каучука и хинина, выработкой сахара, выращиванием риса, кофе и прочих сельскохозяйственных культур. Ведь не один же Егоров в ней находился! Среди прочих специалистов несколько особняком держался Николай Витковский. Никто толком не знал, чем он занимался. Вроде бы налаживанием дипломатических отношений с правительством Нидерландской Индии. А может, и чем другим. Разведкой, например. Но это, разумеется, не афишировалось.

После нападения фашистской Германии на СССР о делегации словно забыли. Оно и понятно. Слишком большой груз проблем навалился на Советский Союз, чтобы вспоминать там про экзотический индонезийский архипелаг. Ещё больше треволнений принесло начало войны на Тихом океане. Конечно, никто даже не предполагал, что японцы будут так быстро продвигаться по английским, американским и голландским колониям и владениям. В Юго-Восточной Азии повторилось такое же точно Пограничное сражение Красной армии лета сорок первого года – с его катастрофическим результатом.

Когда японский морской десант высадился на Яве, решительнее всех повёл себя именно Витковский. Очевидно, у него были свои веские причины, чтобы не попадать в руки оккупантов. Пусть СССР с Японией и не воевал. Николай быстро собрался и отправился в расположенный на южном побережье порт Чилачап, откуда ещё была возможна эвакуация в Австралию. Другие советские специалисты, особенно – семейные, предпочли остаться в Батавии, под прикрытием нейтрального статуса.

А вот Дмитрий колебался. Конечно, от рук японцев ему ничего не грозило, но и просто ждать вторжения не хотелось. Любая оккупация – это насилие над личностью. В том числе – и моральное. Поразмыслив, Егоров всё же двинулся на юг, сразу попав в толпу беженцев. Путь его пролегал через перевал Чиатер и далее – через Бандунг. Однако война догнала и здесь. Колонна беженцев оказалась рассеяна сразу после начала боевых действий за перевал. Каждый прятался куда только мог. Многие и вовсе повернули обратно. Пока ещё была такая возможность.

Северные подступы к проходившему через плечо вулкана Танкубанг Праху перевалу Чиатер прикрывали расположенные на высоте в тысячу метров над уровнем моря одноимённые позиции, обустроенные голландской колониальной армией (KNIL). По фронту они протянулись на два километра и были рассчитаны на заполнение силами пехотного полка трёхбатальонного состава. Между основными и передовыми позициями протекала речушка Чи Пангасахан, а через них проходила дорога, ведущая из Лембанга в Субанг. Для её обороны, собственно, всё и затевалось.

Находившаяся за рекой передовая линия укреплений, огороженная проволочными заграждениями, преимущественно состояла из соединённых ходами сообщений наблюдательных постов и огневых точек. Кроме того, здесь же имелся один каземат с полуавтоматическим орудием калибра 50 мм. Расположенные выше по склону первая и вторая линии выглядели посолиднее, представляя собой также соединённые траншеями лабиринты из казематов, пулемётных гнёзд и огневых точек.

Главным и весьма существенным минусом Чиатера оставалось слабое заполнение позиций пехотой. Вместо положенного по штату полка здесь оборонялась лишь 2-я (Европейская) рота 1-го пехотного батальона под командованием капитана Коойстры, усиленная двумя миномётами и пулемётным взводом. Также голландскому командиру придавалось по взводу ополченцев, разведчиков и сапёров. Для связи с командованием «Группы Бандунг» Коойстра имел длинноволновый передатчик, а для переговоров с передовыми постами использовал коротковолновое радио. В самый последний момент гарнизон Чиатера усилили и два прибывших из Южной Африки бронеавтомобиля «Мормон-Херрингтон», вооружённых пулемётом калибра 6,5 мм, с экипажем из двух человек и открытым сверху кузовом. Что, согласитесь, для современной войны уже неприемлемо. Достаточно одного удачного броска гранаты – и всё.

Разумеется, в условиях столь острой нехватки подчинённых все свои силы капитан Коойстра постарался сконцентрировать для обороны именно вышеупомянутой дороги на Субанг. Фланги же остались абсолютно незащищёнными. Их прикрыли лишь спешно установленными минными полями. Для опытного и уже имевшего богатый боевой опыт противника пройти их, после соответствующей разведки, не составляло особого труда.

На южной же стороне перевала Чиатер перед самой войной начали строить новую оборонительную линию, однако до ума довести её не успели. Вдобавок, нужда в заполнении этой, пусть и не готовой, позиции отвлекли и без того скудные людские ресурсы. Там поставили одну артиллерийскую батарею под временным прикрытием самих канониров. Предполагалось впоследствии заменить их пехотой. Увы, но время это наступило слишком поздно.

Сражение за Чиатер началось в 12.30 5 марта 1942 года. Сначала показавшаяся на дороге колонна из японских лёгких танков и грузовиков напоролась на противотанковые заграждения, после чего подверглась плотному пулемётному и артиллерийскому обстрелу. Но и противник оказался не лыком шит. Открыв ответный огонь, японцы немедленно запросили авиационную поддержку. Вскоре появившийся в небе одиночный штурмовик «Мицубиси-Ki-51» принялся бомбить и штурмовать голландские позиции.

Получившие примерно в 15.00 приказ на отход защитники передовых постов отступили к основным силам роты, предварительно выведя из строя свое единственное артиллерийское орудие и взорвав мост через речку Чи Пангасахан. Все прочие переправы в округе, как то – пешеходный мостик для работников расположенной поблизости чайной фабрики, также были разрушены.

При этом неразбериха стояла такая, что некоторые из голландских солдат остались на вражеском берегу. Подобная участь ждала и рядового Дате Петтингу. Он входил в 7-ю бригаду (отделение) 3-го взвода, предназначенную для охраны установленных на дороге рогаток из колючей проволоки. В задачу пехотинцев входило пропускать только гражданский транспорт. После же начала японской атаки они перегородили дорогу и принялись, отстреливаясь, отходить к своим.

Во время отступления бригада встретилась со старшим сержантом-инструктором KNIL Ханссенсом, который попросил помочь доставить дополнительные боеприпасы для его пулемётного расчёта. Добровольцами вызвались пойти Петтинга и ещё один солдат по фамилии Волтербек. И вовремя. Когда они с коробками снаряжённых лент добрались до пулемёта, японцы были уже примерно метрах в четырехстах. Ханссенс приказал расчёту немедленно открыть огонь, а Петтинге и Волтербеку поручил прикрывать позицию слева. Пробежав по траншее метров пятьдесят, те принялись стрелять по японцам из своих винтовок. Совместными усилиями противника удалось остановить. Петтинга с удовлетворением заметил, как вражеские солдаты залегли, а некоторые так и вовсе больше не поднялись.

Впрочем, и у оборонявшихся далеко не всё обстояло благополучно. Когда осторожно выбравшийся из траншеи на разведку Ханссенс вернулся обратно, то обнаружил, что вверенный ему пулемётный расчёт из двух бойцов попросту сбежал. Тогда старший сержант отыскал Петтингу и Волтербека и приказал им отходить к основным силам, захватив не расстрелянные ленты. Сам он вывел из строя стационарный станковый пулемёт. Однако, как говорилось выше, мост уже успели взорвать. Тогда вся троица попыталась перейти вброд реку Чи Пангасахан (или Кели), громко крича, что они свои. Это не возымело ровно никакого действия. Всё ещё находившиеся на противоположном берегу солдаты из ополчения открыли беспорядочный огонь, в результате чего Ханссенс получил тяжёлое ранение. Петтинге же и Волтербеку посчастливилось остаться невредимыми. Подхватив старшего сержанта на руки, они со всей возможной быстротой пересекли реку.

Увы, но Ханссенсу уже ничего не могло помочь. Невзирая на то что капитан Коойстра лично перевязал его раны и окружил всяческой заботой, вскоре старший сержант скончался. А Петтинга и Волтербек присоединились к своей бригаде. Тем временем японская пехота также перешла вброд реку и приблизилась к первой линии обороны (взорванный мост смог задержать лишь танки и грузовики). Голландцы ответили сосредоточенным огнем из пулемётов и миномётов. Но их было слишком мало. Японцы быстро обошли роту с флангов и по крайней мере в двух местах взломали первую оборонительную линию. Потом та же участь постигла и вторую. Капитан Коойстра дал сигнал к общему отступлению.