В клеёнке оказалось обычное пшеничное зерно.

– Ничего не понимаю, – покачал головой Борис. – Что это?

– Пароль. После пересечения линии фронта Пучин должен был предъявить его в любом немецком штабе. Вот тебе и дети…

Борис ещё долго не мог прийти в себя после увиденного. Внутри всё кипело от негодования. Ну не сволочи ли фашисты, раз детей в своих грязных целях используют?! И всё же он был подсознательно рад, что не имел к этому расследованию никакого отношения. А если бы они ещё и плакать стали? Какое сердце выдержит…

16.

Запомнил Борис и свою последнюю операцию в бытность невольным чекистом. Утром 4 октября 1943 года полковник Аленцев провёл совместное совещание сотрудников НКВД и НКГБ.

– Товарищи, у нас ЧП. Начиная с марта стали поступать тревожные сигналы о появлении на территории Фатежского и Свободинского районов вооружённой банды в составе, ориентировочно, четырёх человек. Как и полагается, первоначально борьбу с ней повели местные отделы. Однако до сего момента изобличить преступников и пресечь их противозаконную деятельность не удавалось. Конечно, это наша недоработка, и теперь мы пожинаем её плоды. Минувшей ночью в поле те же самые бандиты обстреляли легковую машину, направлявшуюся из села Тресильное Золотухинского района в село 2-е Боево Свободинского района. После чего попытались обезоружить и пленить ехавшего в ней подполковника Красной армии. К счастью, шофёр офицера оказался на высоте. И сам вырвался, и пассажира своего вывез из-под обстрела.

Согласитесь, что происшествие это уже мало напоминает обычный бандитизм. Раз хотели захватить офицера высокого ранга, то вполне могли иметь какие-то свои, не связанные с ограблением, цели. Для чего им подполковник? Логично предположить, что злоумышленники намеревались выведать некие оперативные секреты нашей армии. Тогда возникает встречный вопрос. А не действовали ли они по прямому поручению немцев? Обычным бандитам оперативные планы совершенно ни к чему. Чего не скажешь о противнике. Оттого и дело это было поставлено на особый контроль. В кратчайшие сроки мы должны найти и обезвредить указанную бандгруппу. Для усиления товарищей в районных отделах считаю необходимым направить туда ряд опытных и проверенных сотрудников. Список прошу подготовить сегодня.

Отправился на выезд и Борис. Опытным он, конечно, не был, но вот проверенным – вполне. Прибыв на место, принялись выявлять подробности, опрашивая очевидцев. Действовала банда практически всегда однотипно. Как правило, в село входили четверо вооружённых, представлявшиеся заградительным отрядом Красной армии. На этом основании они производили обыски, реквизируя наиболее ценные вещи. Мол, не положено. Или – пойдёт в фонд обороны.

Все четверо были одеты в военную форму. Из них двое – в мундиры с погонами лейтенантов, фуражки и яловые сапоги. Вооружены автоматами отечественного производства. Остальные – в солдатских гимнастёрках, пилотках, кирзовых сапогах и с иностранными винтовками. Осенью к этому набору добавились ещё и шинели установленного образца. Какой-либо автомобильной техники или конных подвод бандиты в своём распоряжении не имеют. По крайней мере, ничего подобного замечено не было. Группа ведёт себя достаточно осторожно, никаких антисоветских высказываний не допускает. Напротив, при изъятии вещей или продуктов старается обвинить хозяев в пособничестве фашистам в период оккупации либо предъявить иные компрометирующие материалы.

Зато вне населённых пунктов поведение бандитов резко меняется. Во время жатвы они были неоднократно замечены за поджогом полей ржи и пшеницы. Один раз, под угрозой оружия, отобрали у колхозников мешок зерна. Кроме того, установлено, что эта же банда под видом бойцов заградотряда неоднократно задерживала отставших от своих частей бойцов Красной армии, обвиняя их в дезертирстве. После чего отводила в ближайший лес и расстреливала. А теперь, вот, и офицера захватить пыталась.

Началась кропотливая агентурная работа, подворные обходы, сбор информации. Наконец, 2 октября из негласных источников поступил сигнал о появлении бандитов в Свободинском районе. Якобы они планировали остановиться на постой в одном из сёл. Группу задержания возглавил начальник Свободинского районного отдела НКГБ старший лейтенант государственной безопасности Мельников. В неё вошли сотрудники как НКВД, так и НКГБ. Ну и Борис, само собой. Не для того он из Курска сюда тащился, чтобы самое интересное пропустить!

В село Усвяты опергруппа прибыла уже после захода солнца. Изба, в которой на ночь расположились бандиты, как впоследствии выяснилось, представившиеся командой для заготовки продовольствия для действующей армии, стояла на отшибе. Чекистам это было только на руку. Выставив оцепление, старший лейтенант Мельников кулаком постучал в дверь и отчётливо приказал:

– Сдавайтесь! Вы окружены!

В ответ внутри раздался взрыв ругани, зазвенели стёкла, потом властный голос скомандовал:

– Кто побежит – убью!

Из окон загрохотали автоматные очереди. Упав на подмёрзшую землю возле плетня, Борис еде сдерживал острое желание выстрелить в ответ. Но – нельзя. Бандитов было приказано взять живыми. А вдруг это действительно немецкие агенты? Кого тогда допрашивать, если всех положим? Мельников быстро нашёл выход.

– Сейчас крышу подпалим, и сгорите, как Бобики, – доверительно пообещал он.

Очевидно, бандиты оценили угрозу лейтенанта. Как и во всём чернозёмном подстепье, крыши здесь крыли соломой. Оттого и горели они, словно порох, в летнюю сушь.

– Ладно, командир. Мы всё поняли. Сдаёмся!

– Оружие сначала в окна выкиньте, а потом выходите. Медленно и с поднятыми руками!

Из разбитых оконных проёмов на землю полетели винтовки и автоматы. Другого оружия, по идее, у бандитов не было. Следом вышли и сами они, старательно задрав руки вверх. Утром в райотделе начались интенсивные допросы. Довольно скоро выяснилось, что все четверо некогда были бойцами пересыльного пункта 70-й армии, откуда дезертировали, прихватив оружие, и занялись бандитизмом. Верховодил среди них некий Володин, 1916 года рождения. Однако, как ни бились чекисты, никаких связей банды с немцами не обнаружили.

– Наверное, я чего-то не понимаю, – интересовался Мельников у Володина. – Вы же обычные уголовники. По всем замашкам. Украл, выпил – в тюрьму и тому подобное. Тогда кто, спрашивается, давал вам задания поля поджигать, красноармейцев убивать, офицеров похищать? Ведь это же совсем другая статья!

– Знаю, – скрипнул зубами главарь. – А, чего уж там. Мне всё одно вышка, так пусть и он ответит. Есть под Фатежем бухгалтер по фамилии Лукьянов. Честно признаться, в первый раз мы грабить его пришли. Уж больно в народе шептались, будто живёт не по средствам. А Лукьянов возьми и скажи. Вы, мол, ребята, мелочовкой промышляете, а я могу вас на крупное дело навести. Есть якобы люди, готовые за каждого убитого красноармейца платить. И неплохо. Ну мы поначалу заартачились. Ведь это верная вышка! А потом я и придумал. Станем ему лапшу на уши вешать и деньги брать! Но и бухгалтер тоже стреляным воробьём оказался. «Э, нет, – говорит. – Меня на мякине не проведёшь! У каждого убитого забирайте “Красноармейскую книжку”, снимайте смертный медальон и мне приносите. Тогда и буду платить». Мы и стали душегубством заниматься. А параллельно ещё и поля поджигать. За это у него отдельная такса была.

Ну, а месяц назад Лукьянов опять нас озадачил. Мол, поступил крупный заказ. Нужно офицера Красной армии живьём взять. От майора и выше. Плата за него будет в разы больше, чем за покойников. Мы и клюнули, идиоты. Теперь, вот, сидим, расстрела ждём…

Указанный Лукьянов оказался щуплым человечком с глубокими залысинами. Взяли его без особого шума – прямо на работе. Увидев людей в форме, бухгалтер побледнел и с грохотом уронил свои счёты на пол. А потом, забыв снять нарукавники, пошёл на выход. Отпираться преступник долго не стал. Тем более что обыск у него дома дал ошеломляющие результаты: толстые пачки советских денег, стопки «Красноармейских книжек», кодовые тетради и даже компактный радиопередатчик. Оказывается, ещё во время оккупации Лукьянова завербовал начальник отдела 1-Ц 79-й немецкой пехотной дивизии Штарк. Потом того сменил некий Фихте. Отступая, немцы оставили бухгалтера в качестве своего резидента, снабдив передатчиком и крупной суммой денег. Однако Лукьянов оказался достаточно хитёр и осторожен. Все преступления совершал не сам, а руками Володина и его дружков, которых презрительно называл дуболомами. Документы же убитых красноармейцев собирал для отчёта перед своими хозяевами.

– Ясненько. А подполковник вам зачем? Да ещё и живой? – спросил у бухгалтера Борис.

– Понимаете, – с трудом сглотнул тот, – это был мой обратный билет. Ведь я уже давно понял, что немцы обратно не вернутся. А сидеть и трястись, словно заяц, в ожидании ареста – нет уж, увольте! Вон какую бурную деятельность ваше ведомство на освобождённых территориях развернуло! Рано или поздно меня бы непременно разоблачили. Вот я и решил захватить ценного, для немцев, пленного. Глядишь, за ним самолёт бы и прислали. И тогда – прощай, немытая Россия! Жаль, не удалось…

17.

Однако вместо возвращения на фронт из Курска Бориса неожиданно затребовали в Москву, в 1-е Управление НКГБ-МГБ СССР. А если проще, то внешней разведки. Что, разумеется, только вызывало лишние вопросы. Ведь до той поры Борис за границей никогда не был, иностранных языков (кроме нескольких фраз на ломаном немецком) не знал и вообще, как говорится, не состоял и не привлекался. Но начальству всегда виднее. Раз вызвали, значит, для чего-то понадобился.

Столица зимой сорок третьего уже мало напоминала фронтовой город. Работало метро, катили по улицам трамваи, то тут, то там мелькали свеженаклеенные афиши, приглашавшие на премьеру какого-нибудь фильма или театральной постановки. И только похожие на огромных серебристых рыбин аэростаты воздушного заграждения, продолжавшие нести свою безмолвную службу в московском небе, напоминали, что где-то ещё идёт война.

Отыскав здание наркомата, Борис протянул дежурному своё предписание, попутно справившись у того, куда ему идти. Пробежав документ взглядом, офицер из приёмной назвал номер нужного кабинета. По его реакции Борис отчего-то уверился в мысли, что он отнюдь не один здесь такой командировочный. Последние сомнения развеял хозяин указанного кабинета – пожилой генерал-майор. Ну, как пожилой? В глазах молодёжи, конечно! Было ему где-то под пятьдесят.

– Входите, молодой человек, присаживайтесь. Разговор у нас долгий будет. Недоумеваете, наверное, отчего вас в Москву вызвали? Да ещё в эти стены.

– Есть маленько, товарищ генерал-майор.

– Так я вам сейчас всё объясню. И вот ещё что. Давайте-ка без титулований. Нечего мне поминутно о моём звании напоминать. Ясно?

– Так точно, то… Извините, забылся!

– Вот и славно. Так-с, начнём со знакомства. Фамилию вам мою пока знать не обязательно, звание вы и так по погонам увидели. Короче говоря, можете звать меня просто Львом Лукичом. Как и в паспорте указано.

– Очень приятно!

– Взаимно. Ну, а вы у нас, судя по личному делу, Борис Соколов. На фронте с июня сорок первого, две медали «За отвагу». Одна – за Заполярье, другая – за Сталинград. Боевая биография, ничего не скажешь. По основной профессии шофёр, с начала этого года в разведке. Ранен под Золочевом, после излечения службу проходил в Курском управлении НКВД. Всё верно?

– Так точ… Да, всё так и есть.

– Хорошо. Парень ты крепкий, боевой. Непосредственное начальство отзывается о тебе неплохо. Особенно отмечают склонность к аналитической работе и умение действовать самостоятельно. Где это было? Ага. Вот, можешь сам убедиться. – И генерал, нацепив очки на нос, с выражением прочитал найденные строчки: – «Не боится брать ответственность на себя. Действует по обстановке».

– Никогда бы не подумал, – невольно вырвалось у Бориса.

– Тем не менее. Кто тебя, как водителя, просил в десант идти?

– Так послали.

– Ладно, пропустим. Но ведь танк же немецкий никто не заставлял тебя подбивать. Сам за бронебойку схватился. Да и белогвардейца отпетого догадался, как расколоть. Так что скромничать не нужно. Сюда абы кого не вызывают. Значит, есть на то государственная необходимость. И вот сейчас мы переходим к самой сути нашей встречи. Вам, рядовой Соколов, о международной обстановке в текущий момент что известно?

– Так… – не сразу нашёлся с ответом Борис. Уж чего-чего, но такого вопроса он явно не ожидал. – Что в газетах пишут. Пролетарии всех стран соединяйтесь и вообще.

– Хорошо, – усмехнулся Лев Лукич, – зайдём с другого бока. Об антигитлеровской коалиции, надеюсь, вам известно?

– Обижаете, товарищ генерал! Не такие уж мы и тёмные! Бывало, не только «Красную звезду», но и «Британского союзника» почитываем. Если до передовой доходит, конечно.

– Уже лучше. Ну и что вы можете сказать о наших союзниках?

– Тянут с открытием Второго фронта!

– Прямо в точку! Но до бесконечности тянуть они не смогут. Иначе Советский Союз один в Европе с немцами управится и своё влияние там распространит. По агентурным сведениям, Второй фронт будет открыт в мае – июне следующего года. Вот партия и правительство и поручили нам подготовить и направить в союзные армии своих наблюдателей. На самых различных уровнях. От полковника до рядового, если быть точнее. Но и это ещё не всё. С кем помимо фашистской Германии сейчас ведут войну Англия и Соединённые Штаты?

– С Японией! – отчеканил Борис. Уж тут-то он оказался на высоте.

– Молодец! – похвалил генерал-майор. – Соображаешь! Да, на Тихом океане, в Бирме и Китае тоже бои идут. Вот союзники и хотят, чтобы мы, в обмен на Второй фронт, ещё и с Японией схлестнулись. Вполне вероятно, что так и будет. Но не раньше, чем с Гитлером управимся. У Советского Союза свои интересы на Дальнем Востоке тоже имеются. А раз с японцами рано или поздно придётся воевать, то полезно изучить и тактику, и вооружение их армии. Согласен?