Бран этот, если разобраться, – непонятно что. То ли крохотный город, то ли большой посёлок. До войны здесь жили тысяч шесть, а теперь и четырёх не наберётся.
На улочках молодые лица встречаются нечасто, да и те женские. Румынский диктатор маршал Антонеску поголовно забрил парней в армию воевать вместе с Гитлером против Советского Союза. Остались, главным образом, старики и женщины, детей почти не видать. Ладные девушки Брана тоскуют без женихов. Война войной, а любить-то хочется. Сержанты Огурцов, Гончаренко и Маркин – главные ротные бабники, которых я взял в свою команду – радостно оживились. И напрасно. Сидеть им в замке безвылазно, нести караульную службу и выполнять распоряжения вышестоящего командования. Мои, то есть. Ещё мне местных любовных коллизий с участием моих бойцов не хватало.
Городишко, откровенно говоря, – дыра дырой. Всё очень скучно. Правда, аккуратно и довольно чисто. Какая-никакая, а всё-таки Европа. Узкие мощёные улицы, одно-двухэтажные дома с черепичными крышами и выбеленными фасадами, несколько лавок, рынок, небольшая церковь и часовня. Люди тут степенные, ходят неторопливо, одеты всё больше в тёмное. Электричество бывает с большими перебоями, и по вечерам зажигают керосиновые лампы. Про железную дорогу что-то слышали, слово «самолёт» могут не понять. Что хорошо, так это мощные сливовые сады, растущие чуть ли не в каждом подворье. Вообще Бран утопает в зелени. Ощущение, что в зелени купается вся Румыния. Красивая страна.
Город расположился в котловине между Карпатских гор. Над ним зловеще нависал замок, оседлавший каменную скалу и казавшийся её продолжением. Стены замка из тёсаного белого камня (впрочем, изрядно побуревшего от времени) взметнулись вверх метров на двадцать. Цитадель князя Влада была взята в кольцо хвойным лесом – прямо-таки первозданным.
– Настоящее феодальное гнездо, – оценил мой новый боец Нестеров.
Ну, как боец? Вообще-то он старший лейтенант, военврач. Один из трёх человек, прикомандированных ко мне Звягиным. Лет ему около сорока, и в тёмных волосах пробивается ранняя седина. Лицо умное, располагающее, широкоскулое. Очки в тонкой металлической оправе как нельзя лучше вписываются в облик представителя самой гуманной профессии. Выглядит Нестеров настолько интеллигентно, что офицерские погоны на узких плечах кажутся недоразумением. И форма сидит мешковато, что и не удивительно, учитывая род его настоящих занятий.
Другой прикомандированный тоже старлей. Вот на нём форма сидит как влитая. Этот человек по фамилии Орлов – совсем иного склада. Внешность ничем не примечательная, когда бы не заметный шрам от виска через всю щёку к подбородку (должно быть, осколок пропахал. Интересно, в каком сражении?). Однако странным образом этот шрам его не портит – напротив, вполне гармонирует с бесстрастным лицом, холодным взглядом и немногословием. По виду лет ему двадцать пять, почти мой ровесник, и, судя по нашивкам, – артиллерист. Но артиллерист из него, как из меня переводчик с китайского. А вот крепкая, широкоплечая фигура при среднем росте и плавная ловкость движений выдаёт человека тренированного, с хорошими боевыми навыками.
– Будет твоим заместителем по боевой части, – определил Звягин.
Да уж ясно, что не замполитом.
Но, конечно, из прикомандированных самый интересный – это третий. Вернее, третья.
Каким образом молдавская цыганка Веселина Чебан попала в поле зрения нашего ведомства, знает лишь Звягин. Мне он сказал, что будет она в нашей группе переводчицей. Ну, это понятно: молдавский и румынский языки схожи. Переводчик у меня и так есть, – взял я в команду своего сержанта-молдаванина Богдана Кодряну. Впрочем, в чужой стране переводчиков много не бывает.
Одета Веселина в обычную армейскую юбку и гимнастёрку без знаков различия. Цыганское происхождение выдаёт внешность – смуглая кожа, роскошные волосы цвета ночи и глубокий грудной голос. А вот глаза у неё для цыганки нетипичные. Не чёрные, а ярко-синие, – красоты просто гибельной. По видимости, лет ей меньше тридцати. Девушка с гибкой, женственной фигурой и тонкими чертами лица очаровательна. Её легко представить у костра в таборе и трудно – в строю. Хотя уверен, что в строю она отродясь не стояла. Цыганка нужна Звягину для особых дел. Ну, очень особых.
Разбитая полуторка привезла мою команду в Бран ближе к обеду. Прежде чем ехать в замок, нашёл я в городке штаб нашего батальона и представился майору Рыбочкину. Майор – немолодой толстячок в мятом кителе – встретил радушно, хотя и с некоторым удивлением.
– В замок, говоришь? Да ещё с целой группой? А что вы там будете делать? – расспрашивал, угощая чаем.
Я принял простецкий вид и пожал плечами.
– Откровенно говоря, и сам толком не пойму, товарищ майор. Имею предписание стать в замке гарнизоном до особых указаний – и всё.
Майор задумался.
– Начальству виднее, – выдал наконец заключение. – У него мысли глыбже и лампасы ширше.
– Так и я о том, – подхватил я. – Наше дело исполнять… А вы в этом замке бывали? Что в нём интересного?
Рыбочкин отмахнулся.
– А что в нём может быть интересного? Нет, ну, архитектура, конечно, и вообще… Всё-таки шестьсот лет отстоял. Сам я в нём не был, а боевого заместителя с командой послал. По возвращении доложил, что там всё спокойно. С местными пообщался.
– Там и местные есть?
– Есть, есть. Старикашка-смотритель и две тётки при нём. Вроде как порядок поддерживают. В замке и живут.
– Интересно, – протянул я. – А как бы с вашим заместителем поговорить коротенько?
Первое дело в разведке – сбор информации…
Боевой заместитель Рыбочкина, веснушчатый капитан Звонков сообщил, что замок Бран – место спокойное, хотя и необычное, даже немного жуткое. Висит над ним тень веков и легенда о Дракуле. Впрочем, старичок-смотритель сообщил, что призрака вампира никогда здесь не видели. Ещё Звонков сказал, что со своими бойцами обошёл весь Бран и ничего особенного не обнаружил. Стоял в нём маленький немецкий гарнизон, однако снялся со всем скарбом и вооружением, как только наши части подошли вплотную к Брашову.
– Езжай, капитан, – напутствовал Рыбочкин. – Тут недалеко, километра два в гору. Если что, радируй или бойца пришли.
С тем и отбыл.
Извилистая узкая дорога к замку вела через дремучий хвойный лес. Трясясь вместе с бойцами в кузове (место с водителем уступили единственной женщине – Веселине), я вспоминал рапорт особиста Мартынова. Мирный рассказ капитана Звонкова с пугающим бредом немецкого ефрейтора никак не вязался. Хотя… что, собственно, мог обнаружить капитан во время короткого осмотра замка? Визит в Бран был чистой формальностью. Положено осмотреть объект на подконтрольной территории – вот он и осмотрел. И только. Моя задача была совершенно иной. Какой именно? Это я представлял пока смутно.
Машина вильнула на очередном повороте, и замок Бран вдруг явился взгляду во всей угрюмой красе – огромный, угловатый, окружённый рвом с опущенным деревянным мостом на ржавых цепях.
– С приехалом, – сообщил как-бы-артиллерист Орлов, чуть зевнув.
В школьных учебниках истории я всегда с упоением разглядывал картинки с изображением старинных феодальных замков. Нравились они мне. В их прямоугольных очертаниях жила тяжёлая мощь и мрачное величие ушедших эпох. Но Бран оказался совсем иным.
Странная у замка была конфигурация – словно состоял он из разных по высоте и форме строений, склеенных воедино. Полная асимметрия. И выступающие за общий периметр башни, и мезонины, и печные трубы – всё разнокалиберное, всё расположено на несовпадающих уровнях. Башни, кстати, тоже разные, – и круглые, и квадратные. «С пьяных глаз проектировали, не иначе», – предположил сержант Огурцов. «Не-е, это по вдохновению», – заспорил сержант Гончаренко. «Какое тебе в четырнадцатом веке вдохновение? Тогда и сло́ва такого не знали, – не согласился старшина Ермаков. – Лепили, как бог на душу положит, вот и всё вдохновение».
Интуицией бог не обидел, и на войне она не раз выручала. Привык я ей доверять безоговорочно. Так вот: сейчас интуиция почему-то говорила мне, что в этом странном замке ухо нужно держать востро. Внятно говорила, настойчиво. Знать бы ещё, почему.
– …И получается, что замок Бран служил князю Цепешу не только и не столько охотничьей резиденцией, сколько стратегическим наблюдательным пунктом.
С этими словами Попеску указал на прекрасную панораму, открывавшуюся с крепостной стены.
– Видите, какой обзор? Отсюда, с горы, местность просматривается на много километров, вплоть до Рышнова. Ни турки, ни венгры, ни мятежные бояре незаметно подойти не могли…
На крепостную стену взобрались впятером: мы с Нестеровым, Веселина с Орловым и смотритель замка Попеску.
Смотритель выглядел колоритно. Представьте немолодого Колобка (короткие ручки и ножки, толстый животик, пухлые щёчки), одетого в потёртый, однако пристойный костюм серого цвета. Катается себе по вверенному замку самым энергичным образом. Лицо топорное, тонкогубое, глаза маленькие, голова большая, круглая и безупречно лысая, – ещё один аргумент в пользу сравнения с Колобком. Словом, не красавец.
Закончив когда-то исторический факультет Гейдельбергского университета в Германии, Попеску вернулся на родину. Несколько лет преподавал в школе, а потом через родственные связи выхлопотал место в замке Бран. В тринадцатом веке замок был построен на деньги жителей Брашова, которым за это власть разрешила не платить налоги, и формально принадлежал городу. А в 1918 году, когда была провозглашена Великая Румыния, горожане подарили Бран любимой в народе королеве Марии Эдинбургской. И двадцать лет назад Попеску, таким образом, пришёл на должность смотрителя королевской резиденции.
Одинокий и бездетный, в Бране он зажил безвылазно, погружённый в исторические изыскания и хлопоты по сбережению замка. В этом ему помогал штат резиденции, состоявший из десяти человек. Однако с началом войны почти все разбежались-разъехались кто куда, и Попеску остался сам-трое с двумя старухами – Иляной Димитру и Флорей Георге, которым податься было некуда.
Первая из них напоминала поседевшую грузную ворону (нос-клюв на суровой физиономии и каркающий голос), вторая, напротив, была худенькой, с хитрым, прямо-таки лисьим выражением лица, когда-то явно красивого, а теперь… в общем, когда-то красивого. Колобок, Ворона и Лиса – вот такая компания встретила нас в замке.
Вряд ли визит непрошенных гостей, да ещё военных, смотрителя обрадовал. Однако деваться от нас было некуда, и он тут же развил бурную деятельность, размещая группу на постой. Общего казарменного помещения в замке, понятно, не оказалось, но просторных жилых комнат на втором этаже хватало. Бойцов поселили по двое.
– Как в гостинице, ёлы-палы, – оценил старшина Ермаков и был прав.
Веселине и мне как коменданту досталось по отдельному номеру. Нестеров и Орлов устроились вместе. Старухи Иляна и Флоря обеспечили нас постельным бельём, – как подозреваю, оставшимся от немецкого гарнизона. И чёрт с ним.
Велев командовать размещением и обустройством Ермакову, я забрал с собой неформальный штаб (Нестерова, Орлова и Веселину), и вслед за Попеску отправились мы на ознакомительную экскурсию по замку. Смотритель свободно говорил по-немецки, мы все тоже изъяснялись более-менее сносно, а в трудных случаях Веселина переспрашивала Колобка на румынском и переводила на русский. Рассказ о замке Попеску перемежал кое-какими сведениями о себе.
Для шестисотлетнего ветерана Бран выглядел неплохо. Хотел бы я в его возрасте выглядеть так же. Чувствовалось, что королевская казна в своё время на ремонт не поскупилась. Крепостные стены, выщербленные временем, были аккуратно отремонтированы, разноуровневые крыши и башни щеголяли добротной красно-коричневой черепицей. В замок провели электричество (ныне подаваемое от случая к случаю) и даже телефонную связь (и вовсе не действующую). Война, раскудри её в коромысло…
Внутри замка всё тоже было вполне пристойно и чисто. Обшитый потемневшими от времени дубовыми панелями обеденный зал на первом этаже производил впечатление солидное и торжественное, хотя и несколько мрачное. А вот жилые комнаты радовали глаз белизной стен. Старомодная, грубо сколоченная мебель придавала жилью архаичный вид, но, в общем, ощущения многовековой истории не было.
– Такое впечатление, что вашему замку не шестьсот лет, а намного меньше, – сообщил я смотрителю, но тот лишь покачал головой.
– Шесть столетий, и ни одним банем[1] меньше! – заявил авторитетно. – А если считать с начала строительства, и того больше. Всё дело в том, что он не раз реставрировался, потому и смотрится довольно свежо. Реставрация, знаете ли, возраст у объекта крадёт. Но если бы не она, здесь уже всё бы давно разрушилось, и в развалинах поселились змеи и совы.
– Как же вы втроём содержите весь замок, порядок наводите? – спросил Нестеров.
– Ну, весь замок – это громко сказано, – возразил Попеску. – Третий и четвёртый этажи практически законсервированы до лучших времён. Мы туда, считайте, и не заходим. В башни тоже. Зачем? Можно было бы закрыть и второй этаж, но до последнего времени там была расквартирована немецкая команда, а теперь вот вы разместились.
– Спальная территория, – обронил Орлов с ноткой скуки в голосе.
– Совершенно верно! На первом этаже у нас обеденный зал, кухня, кладовые. Ну, и мы трое живём. Точнее, четверо…
Да, четверо. Попеску между делом показал нам ещё одного обитателя замка. Звали его Фридрих, и был он немецкий солдат. Вернее, бывший солдат. Получив тяжёлую контузию, Фридрих к дальнейшей службе оказался негоден – фактически впал в детство. У нас таких называют «дурачок».
Однажды Попеску попросил командира стоявшей в замке команды капитана Шульца выделить для хозяйственных работ одного-двух человек. Людей Шульц не дал, но позвонил в Брашовскую комендатуру, и оттуда прислали Фридриха. При всей умственной немощи этот уже немолодой человек в застиранной форме оказался вполне полезным – заготавливал дрова, убирал в помещениях, помогал на кухне. В общем, прижился, безобидный и тихий. Когда Попеску хотел его нам представить, выходивший из кухни Фридрих бросил ведро с помоями и пугливо убежал к себе в каморку, издавая неясные звуки и нелепо размахивая руками. Смотритель только пожал плечами: дурачок, мол, что взять…
После экскурсии Попеску пригласил нас в свой кабинет на первом этаже и заявил, что готов ответить на все имеющиеся вопросы.
Это он, конечно, погорячился. Вопросов у меня было столько, что смотритель рисковал отвечать до утра. А потом устроить второй тур экскурсии. А если понадобится, то и третий. Но я решил с расспросами погодить. Время близилось к вечеру, есть хотелось зверски, да и пора было посмотреть, что там нахозяйствовал мой старшина Ермаков.
– На сегодня достаточно, – сказал я, поднимаясь. – Завтра продолжим. Надо бы ещё кое-то осмотреть. Наверняка будут и вопросы.
– В любой момент к вашим услугам, – сообщил Попеску с готовностью.
Поднявшись на второй этаж, я с удовольствием обнаружил, что Ермаков времени зря не терял. Личный состав был распределён по комнатам, на каждой двери висела бумажка с фамилиями проживающих бойцов. Наладил старшина и питание. Из продуктов, захваченных в части, наш кашевар Куликов приготовил на местной кухне ужин. Бойцы уже были накормлены, и теперь настала наша очередь.
– Давайте пригласим Попеску с помощницами, – предложил Нестеров. – Всё же хозяева. Да и познакомимся поближе.
Так и сделали. В обеденном зале, скудно освещённом масляными настенными светильниками, уселись за длинный стол. Куликов поставил на груботканную красную скатерть кастрюлю со своим коронным блюдом – гречневой кашей с тушёнкой, не забыл хлеб и чай. Старухи-помощницы принесли салат из помидоров с огурцами, сливы, груши и яблоки. Смотритель устроил на столе большой шандал с десятью свечами. Поднявшись к себе на второй этаж, я взял водку. В общем, с учётом военного времени стол был почти шикарный.
Ради торжественного случая старухи достали из комода красивый сервиз (неужели королевский?), и теперь мы ели кашу серебряными вилками с больших фарфоровых тарелок, украшенных замысловатыми вензелями. Водку пили из невесомых, тонкого хрусталя рюмок (хотя, как по мне, лучше кружки сосуда нет. В крайнем случае, стакана).
Как полагается, выпили за знакомство, и разговор, сначала неловкий, постепенно оживился.
Попеску пожаловался, что с началом войны ассигнования из министерства культуры прекратились, а главная башня замка давно нуждается в реставрации, деревянные панели на втором этаже надо заменить, оконные рамы тоже.
Слегка захмелевшая старуха Флоря (Лиса), поглядывая на меня, сообщила, что румынские газеты писали о страшных русских солдатах, а они совсем не страшные, есть и очень даже симпатичные. Кокетливая нотка в поблёкших устах звучала забавно.
Старуха Иляна (Ворона) ворчливо напомнила Флоре, что в её возрасте все мужчины уже на одно лицо и, мол, постыдилась бы на эти темы распространяться. (Нестеров галантно возразил, что женщина – в любом возрасте женщина.)
Веселина, сидевшая рядом с бабками, казалась рассеянной и задумчивой, однако исправно переводила колкие реплики, и я невольно любовался девушкой, её большими (да чего там – большущими!) синими глазами, опушёнными длинными ресницами.
Пока старухи препирались, Попеску наклонился ко мне и, таинственно понизив голос, сообщил:
– Очень вы меня сегодня удивили, до́мнуле[2] капитан.
– Чем же, домнуле Попеску?
– Я вас полдня водил по замку, а вы ни разу не спросили про Влада Цепеша. Правда ли, что он знаменитый вампир Дракула, что бессмертен, что по-прежнему обитает в подземелье Брана, лёжа в дубовом гробу. Ну, и так далее… Поверите ли, за многие годы провёл по замку массу экскурсий, и ни разу не было, чтобы меня об этом не расспрашивали.
Показалось мне или Орлов действительно чуть повернулся к нам, прислушиваясь к разговору?
– Успеется, домнуле Попеску, – успокоил я. – У нас с вами ещё впереди много времени, так что непременно расспрошу. Да вот хоть бы и завтра. Заодно и подземелье посмотрим.
На самом деле тема Цепеша-Дракулы меня интересовала очень. Просто не хотелось обсуждать её на ходу. Подземелье меня тоже интересовало – были на то свои причины.
Смотритель помолчал.
– Как вам угодно, – произнёс наконец. – А я вот хотел спросить: вы у нас в замке надолго стали? Если, конечно, это не военная тайна…
– Зависит от решения вышестоящего командования, – туманно ответил я. – Может, на неделю, а может, на месяц. Кстати, долго ли у вас квартировала немецкая команда?
– Долго, – сказал Колобок со вздохом. – Считайте, два года.
Я удивился.
– Два года? Что же они у вас делали всё это время?
– Службу несли, – ответил Попеску, пожимая плечами. – Взяли замок под контроль, на главной башне устроили наблюдательный пост. Караулы на территории круглосуточно ходили…
– Ну, это всё понятно, – перебил я. – А за каким чёртом… то есть, в чём был смысл их пребывания, как вы полагаете?
Колобок всплеснул ручками.
– Да разве я знаю? – спросил печально. – Они тут хозяйничали, как дома, а мы для них были прислугой, и всё. Лишний раз боялись на глаза попасть, по стенке ходили… А потом, когда ваша армия подошла, немцы в одночасье снялись и уехали. Тут мы, конечно, вздохнули…
– Но следом приехали русские, – закончил я. – Не беспокойтесь, домнуле Попеску. Наш постой два года уж точно не продлится. И хозяйничать у вас мы не собираемся.
– Правда? – спросил Колобок недоверчиво.
После ужина я выстроил свою команду в длинном коридоре второго этажа. Вид у ребят был какой-то расслабленный, чуть ли не сонный. Тишина и покой замка не прошли даром, – война, что называется, отпустила. Всего-то и понадобилось полдня. Ничего, гайки подвинтим.
– Товарищи бойцы, слушайте сообщение, – сказал я строго. – Мы заступили на чрезвычайно ответственный пост. Как временный комендант замка Бран приказываю бдительности не терять и постоянно находиться в состоянии боевой готовности. Составлен график несения караульной службы.
Ермаков значительно кашлянул.
– Ворота замка и периметр круглосуточно патрулируют два человека. Первый и второй этажи также круглосуточно контролирует один человек. Итого наряд из трёх человек. Кашевар от несения караульной службы освобождается, радист в моём резерве, старшина проверяет соблюдение графика и общего порядка. Наряды меняются каждые восемь часов. Свободным от несения службы бойцам выход из замка запрещаю. Вопросы есть?
– Есть, – сказал рядовой Филиппов. – Товарищ капитан, прошу пояснить. Находимся в состоянии боевой готовности – к чему?
– Ко всему, – отрезал я.
(Господи, если б я тогда мог знать, насколько попал в точку, дежурно отвечая на вопрос бойца…)
Филиппов едва заметно пожал плечами. Похоже, мой ответ его не удовлетворил.
– Дополнительно сообщаю, – продолжал я, – что моим заместителем по боевой части назначается старший лейтенант Орлов. В моё отсутствие осуществляет руководство командой. (Как-бы-артиллерист слегка наклонил голову.) Медико-санитарную помощь в случае необходимости оказывает военврач старший лейтенант Нестеров. (Врач слегка поклонился.) Переводчиком команды назначена товарищ Чебан. (Веселина сделала маленький шаг вперёд. Бабник Огурцов взволнованно толкнул бабника Маркина.) И вот что ещё…
Я выдержал паузу, подбирая слова. Ребята у меня, конечно, хорошие. Но не святые. Как бы так сказать, чтобы не обидеть…
– Замок Бран, где мы разместились, – исторический памятник, достояние румынского народа, – медленно произнёс я. – Поэтому мы обязаны бережно относиться и к этим стенам и ко всему, что в них находится. Всё должно быть в полном порядке и всё должно оставаться на своих местах. Если у кого-то есть трофейные инстинкты, приказываю свернуть и забыть. Предупреждаю без обид: любое проявление мародёрства будет наказано самым строгим образом.
Обвёл взглядом шеренгу. Вроде поняли. Собственно, в моей роте мародёры не водились, – может, потому, что я вовремя бил кое-кого по рукам. Так что предупреждение было сделано, скорее, на всякий случай. Уж очень не хотелось, чтобы после нашего стояния в замке старухи Иляна с Флорей не досчитались серебряных вилок или красивых тарелок с вензелями.
– Всё поняли, товарищ капитан, – сказал Ермаков, на правах старшины выразивший общее мнение.
– Не сомневаюсь… Все свободны. Разойтись, готовиться ко сну. Дежурному наряду приступить к несению службы.
Бойцы разошлись. Орлов с Нестеровым пожелали спокойной ночи и ушли к себе. Веселина, помахав на прощанье, грациозно удалилась в свою комнату.
– Товарищ капитан!
Окликнул меня Богдан Кодряну. Любимчиков у себя во взводе отродясь не держал (дело принципа), иначе это непременно был бы Богдан. Ладный и смуглый парень, весёлый и симпатичный (на зависть отчаянно курносому бабнику Гончаренко), Богдан отличался смелостью, с оружием и полевой рацией работал виртуозно, за словом в карман никогда не лез. С таким в разведку можно идти без колебаний. Что я многократно и делал.
– Слушаю тебя, Богдан.
– Поговорить бы, товарищ капитан…
Невооружённым взглядом было видно, что парень не в своей тарелке. И с ноги на ногу нерешительно переминается. Что это с бойцом?
– Ну, тогда пошли ко мне, – сказал я, несколько удивившись.
Зайдя в комнату, я зажёг свечи и указал Богдану на стул. Сел рядом. Внимательно посмотрел на взволнованного парня.
– Рассказывай, Богдан, что там у тебя стряслось, – предложил, закуривая.
– Не у меня, товарищ капитан, – негромко ответил Кодряну, покусывая губы. – И, может, ничего не стряслось, но…
– Говори, как есть. Мы одни.
– Я по поводу этой переводчицы. Ну, Чебан.
Я удивился ещё сильнее.
– Насчёт Веселины? А что с ней не так?
– Не знаю, как она в нашей команде очутилась и с какими задачами. Не моего ума это дело. Только она, товарищ капитан, – ведьма…