Наличие такого количества взрывчатки Ваську не давало покоя; нудила душа применить разрушительную силу, находившуюся в его распоряжении по её прямому назначению. До того ему хотелось этого, как будто у него нестерпимо жгло ладони рук, словно он держал на них пышущие жаром угольки. Мысль неотвязно находилась при нём; парень даже стал видеть сны, как он пробирается в тыл врагу, чтобы подорвать новейший немецкий танк невиданной доселе конструкции.

И такой день наконец настал. Как-то рано поутру пограничника разбудил далёкий рокот танковых двигателей. Он был едва слышен, как тонкий назойливый звук полёта комара. Но к этому времени Васёк хорошо научился разбираться в военных, фронтовых звуках, например, мог легко отличить шум мотора советского самолёта от немецкого: у наших звук был как песня, ровный, обнадёживающий, а у фашистских с грубым, зловещим надрывом, похожим на звериный хищный рык.

Васёк рывком поднялся с постели из пахучих сосновых лап, напряжённо вслушался в далёкий гул. В какой-то момент его охватила радость, которую невоенному человеку ни за что не понять. Схватив автомат – в прошлый раз он не забыл достать его из кустов – во весь дух понёсся по лесу, ориентируясь на звук. Он уже догадывался, что происходит, потому как в той стороне находился мост через глубоководную реку Турсай.

Шириной чуть больше семидесяти метров река с медлительной скромностью несла свои тихие воды, зажатые между крутыми, обрывистыми берегами, непролазно заросшими деревьями, кустами да шуршащим на ветру сухими листьями камышом. Единственная просёлочная дорога вела к мосту, другие подъезды отсутствовали.

Царапая кожу рук и лица о сухие ветки, цепляясь гимнастёркой и галифе за не известные ему колючие растения, которые росли не только внизу, но и опутывали своими стеблями кусты и стволы деревьев, а голенища сапог вообще тонули в них, как в заплесневелом вонючем болоте, что приходилось с силой выдирать ноги, Васёк с величайшим трудом пробрался к воде.

У берега плотной каймой, закрывая от глаз чистую воду, рос высокий камыш. Коричневые, похожие на сигары продолговатые головки тяжело качались на ветру, с противным шорохом скреблись друг о друга, свёрнутые от жары узкие длинные листья.

Васёк быстро огляделся. Приметив высокую, склонившуюся над водой ветлу, с которой открывался хороший обзор на мост, он с обезьяньей ловкостью взобрался по стволу. На вершине густой кроны, где была удобная развилка, парень спрятался. Осторожно раздвинув колыхавшиеся на ветру листья, стал с волнением наблюдать в просвет.

По мосту двигались танки, бронетранспортёры, бронемашины тянули за собой орудия, шла запылённая за дальнюю дорогу пехота, проезжали мотоциклы, оснащённые пулемётами. Война только-только началась, и немцы, воодушевлённые победой германского оружия, вели себя достаточно раскованно, беспечно и безответственно: охраняли мост несколько автоматчиков с мотоциклами. Да и те, скорее всего, находились там временно, пока войска вермахта переправлялись на тот берег. «Голову вскружило, – озлобляясь, подумал Васёк. – Мы это дело быстро исправим».

Он проворно спустился вниз, выбрался из зарослей и со всей прытью, которая ещё оставалась в его худосочном теле, снова отправился в путь, но уже в обратную сторону. Дорогу он теперь выбирал с таким расчётом, чтобы можно было проехать на мотоцикле. В тех местах, где росли молодые сосёнки, берёзки, ольха и другие деревца, он тут же их безжалостно ломал, освобождая дорогу, вместе с тем не обращая внимания на кусты, которые мощному BMW-R75 были не помеха.

Через полтора часа мотоцикл на всей скорости лихо выскочил из лощинки, пролетел пару метров в воздухе, приземлился, опасно громыхнув ящиками с взрывчаткой; петляя между деревьями, подпрыгивая на кочках и бугорках, незаметных при ходьбе пешком, понёсся, приминая травы по лесу. К месту у реки, где Васёк уже успел побывать, он добрался довольно быстро, несмотря на то что езда была не такая уж и безупречная: в одном месте он не заметил в высокой траве лежавший поперёк дороги обопревший комель сосны, ещё достаточно твёрдый, наехал на него передним колесом и, чудом не потеряв управление, едва не врезался в росший рядом ствол приземистого дуба. Но, на его счастье, всё обошлось малым происшествием: мотоцикл опрокинулся на бок, и пришлось вновь грузить вывалившиеся на дорогу разбитые ящики, собирать рассыпанную при ударе взрывчатку.

Сложности возникли у пограничника уже около реки, когда до воды оставалось пройти метров тридцать. Сопя и пыхтя от усердия, взволнованно раздувая ноздри, мысленно матеря на чём свет стоит фашистов, Васёк минут двадцать прорубал себе штык-ножом проход к воде. Из-за того, что он экономил силы для дальнейших действий, проход вышел узким, как лесная тропинка, но всё-таки достаточным для того, чтобы он мог беспрепятственно пройти с ящиками.

Но и это оказалось лишь цветочками, ягодки поджидали пограничника впереди: надо было придумать, как доставить взрывчатку к мосту. В спешке как-то об этом не подумал. Но не зря же говорила его матушка: «Голь на выдумки хитра».

Васёк ободрал с вётел мягкую, податливую кору, умело сплёл из неё длинные прочные верёвки (до войны, помогая вечно занятой матери, по утрам заплетал младшей сестрёнке косы перед тем, как ей пойти в школу), потом разгородил оставшиеся в целостности ящики и связал из них два небольших плота. На плотные дощечки с чёрной маркировкой вермахта сложил взрывчатку, разделив её на две равные части, туго обвязал лыком, чтобы случайно не свалились в воду при транспортировке, и всё это сверху замаскировал зелёными водорослями, тягучей, липкой и осклизлой тиной. Теперь плот со взрывчаткой выглядел как плывущий по воде островок отжившей своё ряски и тины, собравшейся в бесформенную кучу где-то на излучине реки, где деревья низко нависают кронами над водной поверхностью, а то и на мелководье, скрытом от глаз непроходимыми дебрями.

Васёк устало вытер тылом ладони сочившийся по лицу пот, подушечками ладоней протёр глазные впадины. Выгибаясь в пояснице, снял с себя гимнастёрку, прыгая на одной ноге, стянул двумя руками сапоги, галифе, портянки, скинул невыносимо провонявшие потом кальсоны и нательную рубаху. Узел со своей одеждой спрятал под кручей, забросал ветками. Балансируя, спустился к реке.

За камышовым частоколом на водной глади, отсвечивающейся солнечными бликами, плавали широкие листья кувшинок, летали стрекозы, шурша слюдяными крыльями. Васёк сломал полую тростинку и, сунув её в рот, погрузился в прохладную воду. Толкая перед собой плоты, стараясь держаться изломистой линии камышей, поплыл под водой к мосту. В прозрачной бирюзовой толще, пронзённой яркими лучами, он был похож на русалку в серебристой чешуе.

Иногда к нему, преломляясь в солнечном свете и оттого выглядевшие большими и жирными, подплывали мелкие карасики; несколько мгновений с любопытством пучили круглые, окаймлённые мутной плёнкой глаза, но, не обнаружив в плывущем голом человеке ничего для себя интересного, тотчас уплывали по своим неотложным рыбьим делам. И лишь крошечная стайка неразумных гольцов сопровождала его до моста. Там они одновременно, как по команде, развернулись и поплыли в другую сторону, сверкая в ясном свете жемчужной россыпью.

Автоматчики, стоявшие со своими мотоциклами на въезде на мост, на спуске и даже на самом мосту вели себя довольно спокойно. Поглядывая из-под низко надвинутых на глаза касок на небо, с плывущими в нём кучевыми облаками, ниже которых на восток с грозным рокотом шли армады бомбардировщиков Ю-86, они не спеша прохаживались взад-вперёд; стараясь перекричать невообразимый шум моторов и лязг гусениц военной техники, бесконечным потоком двигавшейся через мост на ту сторону, иногда громко о чём-то переговаривались со своими товарищами, находившимися в люльках мотоциклов за пулемётами.

Без всплеска вынырнув под мостом, Васёк огляделся. Объёмные дубовые сваи морёного дуба, уходившие глубоко в дно реки, были скреплены с продольными и поперечными брёвнами железными скобами. Настил из толстых сосновых досок сверху на протяжении всего моста дополнительно был укреплён свежими дубовыми досками. Думать о том, что взрыв легко разрушит надёжную конструкцию, было бы самонадеянно.

Выбрав самое уязвимое место посредине, крепко надеясь на то, что тяжёлый многотонный танк завершит им начатое, Васёк с величайшей осторожностью, стараясь ничем не выдать своего присутствия, заложил взрывчатку с двух сторон на стыке продольных брёвен, под самым настилом. Бесшумно соскользнув по шершавой, обомшелой у воды свае в реку, погрузившись с головой так, чтобы на поверхности торчал невидимый в мерцающих блёстках кончик тонкой тростинки, быстро поплыл назад, разматывая шнур.

Через несколько минут прибрежные листья кувшинок закачались, над водной гладью показалась мокрая голова пограничника. Отфыркиваясь от натекавшей в рот воды, утопая в тине по икры мускулистых, но тонких, как спички, ног, Васёк выбрался на берег. Прихватив узел, поднялся на возвышенность, откуда открывался вид на мост. Спешно переодеваясь в сухую форму, не сводил тревожного взгляда с моста, где всё так же беспечно, не догадываясь о том, что скоро произойдёт, с невозмутимым видом прохаживались автоматчики. Заметив, что на мосту в какой-то момент оказались сразу два танка, бронемашина с орудием и бронетранспортёр с солдатами, Васёк мигом присел на корточки, на секунду замер, взволнованный предстоящим событием, которое, впрочем, может и не произойти, принялся с бешеной скоростью вращать ручку на металлической подрывной машинке, заряжая конденсатор, затем ладонью нажал кнопку, отправил электрический разряд к взрывчатке. Он и сам лихорадочно дрожал всем туловищем от охватившего его волнения, как будто по нему пропустили электрический ток.

Фугас под мостом рванул с таким грохотом, что гул от взрыва стремительно пронёсся над лесом, качнул устоявшуюся в глуши тишину и ещё долго откликался где-то на краю света. С заполошным хриплым карканьем с деревьев, где давно проживала колония грачей, взлетели чёрные птицы и, застилая небо, словно грозовая туча, с шелестом, рассекая упругий воздух, ополоумев, полетели куда-то далеко за лесной массив.

Как Васёк и рассчитывал, мост, задетый мощной ударной волной от взрыва, заметно дрогнул, брёвна в середине разошлись, и он под весом танков и другой тяжеловесной техники обрушился. В воду, переворачиваясь на башни, упали танки, кувыркаясь, полетел бронетранспортёр с солдатами, сложившись в сцепке, грохнулась бронемашина с прицеленным к ней орудием. Огромный фонтан воды, похожий на гриб, поднялся на высоту, должно быть, трёх этажей, и, выплеснувшись на берег, едва не смыл в реку подходивших пехотинцев. Широкие круги, вздымаясь высокими волнами, стали стремительно распространяться по водной глади, достигли места, где находился пограничник, и покатились дальше, постепенно становясь мелкими, пока совсем не исчезли где-то за излучиной.

Возле моста началась невиданная суматоха, и скоро на этой стороне скопилось столько техники и войск, что Васёк пожалел, что не взял с собой пулемёт, который предупредительно снял с мотоциклетной коляски и спрятал в надёжном месте.

Охранявшие мост автоматчики, опешив от свалившейся на них ужасной трагедии, среагировали неожиданным образом: стали безостановочно стрелять в воду возле моста, потом по прибрежным кустам, по зарослям камыша, деревьям, сплошь перевитым колючими липкими растениями. Пули с необыкновенной частотой свистели вокруг Гвоздева: с коротким стуком впивались в стволы вётел, с тихим шорохом пронзали изумрудную толщу воды, с сочным чмоканьем ударялись во влажную под берегом илистую землю.

Спрятавшись на всякий случай за ствол кряжистого вяза, Васёк с тревогой наблюдал за тем, что происходит. Особенно его волновали танкисты утонувших «тигров» – выплывут из поглотившей их пучины или нет. То, что тяжёлые танки утеряны для вермахта безвозвратно, сомнений не было. Время шло, а среди барахтавшихся в реке и хлебавших воду напуганных до беспамятства немецких солдат, которые, борясь за свою жизнь, безжалостно топили друг друга, старясь доплыть до берега, так никто в танкистском шлеме на поверхности и не появился. Утонули.

Удовлетворённый тем, что на неопределённое время сорвал переправу вражеского войска и преподнёс фашистам наглядный урок о том, что советский народ на своей земле захватчикам не рад и всегда найдутся такие люди, которые, не считаясь со своей жизнью, встанут незыблемой стеной на их пути, как былинный богатырь Илья Муромец, Васёк бросил в воду ненужное теперь взрывное устройство, юркнул в кусты и исчез, словно его здесь никогда и не было.