Как Глеб и предполагал, товарищ Хрящёв был очень даже не против операции «Золото партии». И даже более того, он ЗНАЛ, что в хранилище прибыло нечто в ящиках, причём привезено это нечто совсем недавно. Повезло Глебу несказанно: есть надёжный сообщник, разбирающийся в системе охраны, – та самая «мина», заложенная под стену крепости по имени «секреты НКВД» и вполне готовая в нужный миг рвануть. Да рвануть так, что чертям станет тошно!
Вторым огромным плюсом было то, что есть человек НЕПРИМЕЧАТЕЛЬНОЙ внешности, согласный помочь в организации самого главного – отхода от выпотрошенного хранилища. В смысле покидания «сей юдоли скорби» и перемещения на просторы страны, с дальнейшим намерением реализации сокровища, а затем и прощания с СССР в принципе. Сам-то Мальцев был теперь обладателем совсем уж ПРИМЕЧАТЕЛЬНОЙ внешности, причём в самом плохом понимании этого слова, увидишь – точно запомнишь! Да и как забыть шрамированное лицо, если оно само всплывает в памяти, вызывая лёгкий холодок в затылке? А посему стали продумывать операцию и прикидывать даты возможного проведения её вместе. Ребята уже нашли катер для скорого перехода вверх по реке, организовали лёжки в неприметных местах, подстроились под график дежурств, чтобы попасть охранять то самое место вдвоём… Продумали вроде бы всё, оставалось только назначить дату и время операции. Золото материал такой, много не возьмёшь, не утащить. На обоих вполне достаточно и одного ящика. Тогда его можно искусно опустошить и оставить нижним в пирамиде. Сразу не заметят и не хватятся. А вот если разом исчезнет пара сотрудников НКВД, шум внутри конторы поднимется неимоверный. И над этим вопросом следовало ещё поразмыслить.
Погода стояла отличная, и ребята кумекали: не пойти ли, к примеру, купаться на один из пляжей у Куйбышева и вместе сгинуть в водной пучине? Сейчас, правда, не август с его жарой, но тепло, может, и пройдёт… Конечно, опасно, с лицом в шрамах могут взять в любой части нашей прекрасной Родины. Хотя… Пока поищут, пока разошлют приметы, есть шанс уже покинуть крупные узловые станции и залечь где-нибудь в глухомани. Благо, глухих мест в Советском Союзе хватает, даже с избытком. А там, по пути в вожделенную заграницу что-нибудь придумается. Недаром говорят: перееду в другой округ – никто не найдёт. По всей стране ходили слухи о пропавшем в Казани секретаре партии, которого через пять лет обнаружили в Ленинграде, где он спокойно работал… дворником. Так что всё возможно. А если ещё и правильные документы Хрящу сварганить (у Глеба они уже были – осталось только фото обновить), так вообще – гуляй «рванина»! Подспудные мысли о Зиночке он пока гнал, успокаивал себя, сделаю дело, а уж потом всё решим…
А ещё не давал покоя вопрос о зажигалке. Когда Мальцев спросил приятеля, зачем тот стянул такую приметную вещь, Хрящ с неожиданной злостью ответил:
– А ты посмотри на него: и сам весь одет не в наше, и деви́ца у него – фифа, каких свет не видывал! Типичный пижонистый фраер, его бы к нам в Петроград, когда – помнишь? – жрать было нечего! Вот и посмотрели бы тогда на улыбочку его белозубую. И что бы он там стал делать…
– Так когда это было? – отозвался Глеб. – Всё быльём поросло…
– Ничего не поросло. Сидел, небось, у мамки, как у Христа за пазухой, трескал паштеты с разносолами, когда мы с тобой за горбушку ломались…
– Так ты же теперь не за горбушку ломаешься. Пусть служба и не такой сахар, как хотелось бы, но всё ж не на заводе твоём мукомольно-крупяном или как он там у тебя назывался…
– А всё едино! Ты-то, Жига, что за него впрягаешься?
– Да мне всё равно, просто не дай бог прихватили бы тебя «на кармане», что тогда делал бы?
– Я уже шесть лет – власть! А власть кому попало не дают. Махнул бы корочкой и забрал «жениха» в капэзэ. А там уж разобрались бы, что за фрукт с заграничной зажигалкой, откуда костюмчик – может, шпион английский или какой американский… Всё бы выяснили. До донышка выскребли бы «фраера».
– Ты, как я гляжу, всё продумал. А почему американский или английский?
– А ты глянь на донышко зажигалки… Надпись ZIPPO, видишь? Вот то-то и оно!
– Хитёр бродяга!
На том разговор завершили и бросили все силы на подготовку.
Дел и вправду было навалом. Несмотря на то что всё вроде бы шло в правильном русле, операцию, названную подельниками «Золото партии», спланированную уже, казалось, до мелочей, постоянно что-то тормозило. То заминка с катером, то сменами их разводили, пришлось опять «ездить по ушам – лепилам» про головную боль, чтобы влезть в нужную смену. Но наконец, вроде бы стало складываться. Да и начальство чаще начало отвлекаться с внутреннего периметра на «наружку»…
С десятого сентября вообще не стало житья, все какие-то нервные, раздражённые, словно белены объелись. Говорили, что приехала дочка Сталина Светлана вместе с золовкой Галиной, что живут они где-то недалеко, в шаговой доступности. Упоминали и о том, что прибыли важные гости не просто так – в школу, где училась девочка, в самом начале сентября попала бомба, и заботливый отец, большой друг всех советских детей, моментально переправил ребёнка в Куйбышев. Одновременно поручил органам изучить вопрос: кто навёл на московскую школу бомбардировщик? Потому что в совпадение не верил никто.
Ходили слухи, что в резервной столице дочь пошла в обыкновенную школу недалеко от дома. А необходимость обеспечивать ей безопасность доброты и человечности начальству не добавляла. Приехавшие вместе с ней московские коллеги в здании на Степана Разина не появлялись. Опять же, по слухам, этих людей было двое, мужчина и женщина. Ну, помимо этого упоминали, что объект «Дочка» – рыжая. Вот практически всё, что было известно о причине резкой перемены в поведении начальства в худшую сторону.
Обсуждали возможный скорый приезд всесоюзного старосты Калинина и чудо-военачальника, давшего название нагрудному знаку «Ворошиловский стрелок». Согласно легенде, своим названием сей наградной значок обязан одной истории, произошедшей с Климом Ворошиловым на зачётных командирских стрельбах летом 1932 года. Стрелки, которые выстроились у своих мишеней после проведённых стрельб, докладывали результаты наркому по военным и морским делам, председателю Реввоенсовета СССР Ворошилову. У одной совершенно новой и чистой мишени командир посетовал на плохой револьвер. Климент, взяв у жалобщика оружие, отошел на рубеж для стрельбы. И начал палить. При проверке выяснилось, что семью выстрелами нарком выбил 59 очков. Возвращая оружие тому командиру, Ворошилов сказал: «Нет плохого оружия, есть плохие стрелки». Кстати, рассказ об этом случае был напечатан в окружной газете и, как утверждали некоторые, получил большую известность. Такие ситуации тоже не давали начальству посидеть на месте. Вот и прыгали руководители то на совещания, то по адресам… При этом, понятное дело, дёргали своих подчинённых.
И хотя общий ажиотаж приводил подготовительную работу в некоторый хаос, в чём-то общее напряжение даже играло на руку заговорщикам. Ведь в такой мутной воде гораздо легче ловить рыбу, а точнее обделывать тёмные делишки. Операцию явно следовало провести, пока всё не устаканилось. И ребята решились: назначили на ближайшее дежурство, как раз на двенадцатое сентября.
Вроде с утра всё шло по плану: поставили их вместе куда нужно, к заветной двери. Вооружённый знаниями ещё полугодичной давности Мальцев при молчаливом согласии подельника мельком взглянул на лежавший в хранилище груз. И пара начала мучительно ждать вечера, темноты. В управлении собирались провести какое-то совещание, комендант после обеда разок наведался к хранилищу, проверил «контрольки» замков, опечатанные рубильники и остальную тряхомудию, не представлявшую для Глеба особой проблемы. Заступили они радостным тандемом, причём Хрящ, слава богу, в этот раз не свистел, то ли помня пословицу «не свисти, денег не будет», то ли в предвкушении операции. Был, правда, один очень тонкий момент, связанный с выносом содержимого ящика из помещения, но как справиться с непростым процессом, ребята обсудили ещё в первый совещательный день.
Вблизи от поста проходили канализационные трубы, запертые, как водится, на замок в громадном футляре, похожем на металлический шкаф. Эту особенность приятели обратили себе на пользу – накануне из туалета двумя этажами выше протянули крепкую проволоку с двумя вещмешками, укреплёнными хитрой защёлкой. Стоило потянуть проволоку, и грузы попадали прямо в руки человеку, полностью спрятавшемуся в том самом шкафу. Ещё «футляр» был, словно специально, оборудован щелями отдушин, что делало микропомещение очень удобным для наблюдения изнутри. Тем более что места на одного человека здесь хватало в аккурат. Предполагалось, что потом, прикрепив полные вещмешки той же самой проволокой, приятели не торопясь поднимут их и закрепят в пространстве между вторым и третьим этажом. Окна туалетов выходили во внутренний двор, причём на тёмное не просматриваемое с постов место. Открыть окно и сбросить тяжёлые, «золотые» упаковки – задача несложная. Дальше через заднюю часть жилого флигеля выскакиваем на улицу. И всё! Шашки прыгнули в дамки! Реализуем продуманный маршрут на волю!
И только всё началось сбываться, как в счастливом сне, как жизнь стала вносить в план свои коррективы. Причём непонятно, к добру или к худу…
Для начала взвыла сирена, предвещая какие-то неприятности. Внутренние посты тоже слышали тревогу, но что случилось, могли узнать только получив информацию от сменщиков. Несмотря на стоящий на столе внутренний телефон и тревожную кнопку на стене. Полными данными по месту срабатывания сигнализации владел исключительно оперативный дежурный. Как говорил Хрящёв, однажды побывавший в этой святая святых, на плане обозначены все помещения, и нажатие кнопки моментально включало сирену, а также показывало световым миганием место происшествия. Две минуты – и любое помещение перекрывала дежурная группа, теперь усиленная пулемётами. При выезде в город первой команды в дело вступала вторая. Случись тревога, явно не будешь названивать дежурному с вопросом: «Что случилось?» Тот в лучшем случае пошлёт тебя куда подальше, в худшем – заработаешь «губу». Ни того, ни другого подельникам не хотелось, а привлекать к себе внимание, приступив к операции, было совсем ни к чему. Сидели, как мыши, и ждали, что произойдет дальше.
Вторичный звук сирены, раздавшейся минут через пять, привёл их в недоумение. Что случилось, почему потребовалась вторая пулемётная группа? Чудно, ей-богу. …А тут сирена взвыла в третий раз. Это было совсем странно. Зато сильно упрощало план действий: скорее всего, их не побеспокоят, причём от слова «абсолютно»! Прибодрившиеся Глеб и его приятель уже ждали момента, чтобы взяться за дело, как вдруг произошло новое чудо.
Выглядело это чудо, как донельзя взъерошенный комендант со съехавшей набок портупеей. Ворвался, как демон, к двум оцепеневшим товарищам, оглядел бешеным взглядом все «контрольки» и печати, остановил взор на неразлучной парочке, гаркнул:
– С поста – ни шагу!
– Что случилось?
– В городе совершены четыре террористических акта, пойман германский шпион, начальство сняло всех, кого возможно. Вы со мной в здании втроём, ни на шаг не отходить от спецхрана! Я – на посту при входе, при любых странностях звонить туда, внутренний телефонный номер А-21. Повторить!
– От спецхрана не отходить, при любых странностях звонить А-21, – хором ответили обалдевшие от счастья подельники.
– Молодцы, чуть что – разрешаю открывать огонь на поражение. Пароль для входящих: «Выстрел», отзыв – «Взрыв». Повторить!
– Пароль для входящих – «Выстрел», отзыв – «Взрыв», – послушно, как сиамские близнецы, повторили Хрящёв и Мальцев, – разрешено открывать огонь на поражение…
– Смена, возможно, появится поздно. Не спать, байки не травить и, – внимательно посмотрел на Хряща, – не свистеть!
– Да понятно всё, – покраснел звезда художественного свиста.
– Всё, соколики, полетел я на пост.
Проводили его обалдевшим взглядом. Эти теракты были настолько в дугу, что лучшего момента начала операции и представить нельзя. Посидели минут пятнадцать после ухода коменданта и потихоньку начали готовиться к взятию неприступной вершины.
Хрящ встал на «стрёме» практически у входной части здания со стороны внешней двери, Глеб, не торопясь, открыл опечатанный воском ящик, влез внутрь и аккуратно начал вытягивать первый вещмешок с инструментами и необходимой оснасткой. Шёл груз не очень хорошо, но минут через десять лег к ногам Мальцева. Не обращая внимания на внешние звуки, потянул второй мешок. Пока тащил его миллиметр за миллиметром, внезапно дверца ящика бесшумно прикрылась, и Хрящ прошипел в смотровую щель:
– Шаги! Замри и не отсвечивай!
Мальцев успел развернуться и увидел в вентиляционное отверстие напряжённое лицо Хряща. Тот, расстегнув кобуру, смотрел в полумрак у входной двери…
Шаги слышались за дверью всё отчётливей. И вскоре подошедший (судя по шагам, один человек), не торопясь, её открыл. Вступив в свет бокового фонаря, он направился к Хрящу практически строевым шагом, одновременно прикладывая руку к фуражке. По петлицам – капитан, по виду – узкоглазый степняк в форме НКВД. Не дойдя до остолбеневшего охранника полшага, завершил отдание воинского приветствия и представился:
– Капитан Есиноман. Прибыл на усиление поста!
– Здравия желаю, товарищ капитан, – ответил Хрящёв, кладя руку на расстегнутую кобуру, – попрошу назвать пароль.
Вошедший открыл открыл было рот и вдруг резко бросил руку вниз по странной траектории. Издав сдавленный хрип и схватившись за горло, Хрящ повалился на дверцу шкафа и стал оседать к земле. И было от чего: резкое движение капитана высвободило кинжал, спрятанный в рукаве, и перерезало артерию неудачливого охотника за сокровищами. Глеб, и без того вспотевший от неожиданного появления чужака, почувствовал запах крови. Уж его-то ни с чем не перепутаешь. Оцепенев, Мальцев мог только наблюдать.
Капитан протяжно свистнул, и коридор наполнился людьми в форме. Один из них, часто сверяясь с листком бумаги, начал производить действия, которые Глеб продумывал ещё при производстве сигнализации. А именно – целенаправленно и не спеша её отключать. Интересные дела!
Люди, дождавшись полного отключения всех систем защиты, моментально вскрыли дверь и вошли в спецхран. «Капитан Есиноман», или как его там звали по-настоящему, мгновенно определил, какие из ящиков нужно выносить, и приказал своей молчаливой команде:
– Брать с номера 34 и дальше, из второго ряда.
Молчаливые, как привидения, бойцы, моментально подхватив первые четыре ящика, понесли их к выходу. Причём делали это практически в гробовой тишине. Шелест одежды и легкий стук подошв говорил о слаженности действий этих странных охранников. Мальцев мог только смотреть, как уносят его сокровище.
Куда несли ящики, было не видно и непонятно. Слаженные действия под руководством капитана продолжались довольно долго, ящики носили аккуратно, но видно, что спешно. Капитан контролировал действия команды и постоянно подгонял, отслеживая время по наручным часам. Управились, наверное, за полчаса – достаточно, чтобы перетаскать примерно тонну груза. Мальцев, наблюдая это, бессильно комкал вещмешок и чуть не плакал. Золото утекало сквозь пальцы, как песок из горсти на пляже – не быстро, но постоянно. Хотелось выть, но разделять участь Хрящёва не улыбалось…
Видимо, проверив, что забрали всё нужное, «капитан Есиноман» легкой походкой отправился на выход, аккуратно прикрыв за собой дверь. Глеб, с усилием отодвинув заблокировавшего телом дверцу ящика (спасибо ему за это, не нашли ведь!), метнулся к столу, на котором сиротливо стояли телефон и серебристая зажигалка. Машинально сунув её в карман, стал красться за уходящим капитаном. Желания позвонить коменданту по телефону А-21 не было. К великому стыду, в голову лезли только мысли, как вылезти из создавшейся ситуации. Если догнать похитителей, скорее всего, убьют и глазом не моргнут. Если остаться в здании, то вся мощь советского правосудия обрушится на нерадивого сотрудника, «лейтенанта Пантелеева», допустившего наглое хищение золота партии. Тут, по законам военного времени, можно и пулю схватить в момент. Конечно, надо рвать когти, и чем скорее, тем лучше. Оценив ситуацию, Глеб двинулся туда, куда понесли ящики. А несли их к входу в управление.
Миновал пост на входе. Увиденный труп коменданта, застывший в неестественной позе, убедил его, что он, Глеб, всё сделал правильно. Осторожно выглянул из приоткрытой двери, ужом выполз в образовавшуюся щель. Ящики уже загрузили в «полуторку», стоявшую под парами перед входом, и «сотрудники» раскладывали чуть поодаль широкое брезентовое полотно, под надзором непонятного «капитана» восточной внешности. Стремительно запрыгнул в машину, забившись в щель между ящиками в самом тёмном уголке. Возившиеся с брезентом как будто ждали его движения, и накинув на ящики полотно, полностью скрыли убежище Мальцева. Закрепили ткань, молчаливо расселись на ящиках, и полуторка покатила в неизвестном направлении. Через минут тридцать машина остановилась, Глеб напрягся, но, судя по звукам, парочка бойцов спрыгнула на землю. То же самое произошло ещё четыре раза, через равные промежутки времени. Похоже, кузов покинули все молчаливые похитители. Ход машины изменился, стал более неустойчивым, как если бы ехали по просёлочной дороге. Переволновавшийся Глеб, убаюканный качанием машины, потихоньку провалился в сон. Была у него такая особенность организма – после быстрых действий, совершённых вследствие выброса адреналина, его неудержимо клонило в сон. В детстве мог заснуть в любой неудобной позе, даже стоя.
Он не знал, да и не мог знать, что именно его проникновения в кузов непонятный «капитан» и ждал. Второй из запланированных германской разведкой целей операции «Степной ветер» была эвакуация резидента «Курцхаара». Того самого, разоблачённого и сидящего в одном из «обезьянников» милиции города Куйбышева, старого курьера Кури́цина, место которого в полуторке Мальцев так удачно для себя занял…