Для движения на Тулу требовалась сущая малость – взять Мценск, передать город пехотным дивизиям, прикрыть ими левый фланг и двинуться на север, на Москву.
Но Гудериан понимал сложность создавшегося положения. Сначала надо заменить танковые дивизии пехотными и только после этого двигаться в сторону Тулы. А пехотные дивизии выдвигались слишком медленно, тем более что русская пехота, пусть и с боями, отходила. Несколько хороших ударов – и ничто не помешает быстрому продвижению.
Но авиаразведка доложила о выдвижении небольших танковых сил русских навстречу его авангарду. Маленький городишко Мценск и две танковые бригады русских – разве это преграда для быстрого Гейнца и его танкистов, несущих на своей броне эмблему его корпуса, белую букву «G»?! День, максимум два, и он помчится в сторону Тулы. Пусть штабные злопыхатели подавятся своей завистью.
Авиация уже бомбила танки русских ещё на марше. И что не смогла сделать авиация, третьей танковой дивизии следует только довершить. Чем быстрее она начнёт, тем скорее русские будут раздавлены.
Ежевечерняя сводка о подбитых и восстановленных танках не предвещала ничего особенного. Потери были меньше, чем ожидалось. Гудериан успокоился. Он даже приказал третьей ускорить движение и сломать две эти маленькие занозы.
Но так было 4 октября. А 5 октября всё изменилось. Нет, русских не стало больше, скорее наоборот. Ведь авиация непрерывно штурмовала и бомбила. Просто потери неожиданно возросли. И даже не потери смутили быстрого Гейнца, первый раз за эту кампанию, смутила та медлительность, с которой третья дивизия двигалась вперёд.
Нужно торопить командира. Пусть скорее раздавит эту бригаду. Знал ли он, что половина состава дивизии или в госпиталях, или навечно успокоилась в этой земле? Свежее пополнение уже не обладает духом успеха первого месяца войны, и боевой опыт их пока нулевой. А «старички» дивизии не лезут под пули. Они давно поняли, что сделаны не из стали. Самые лихие, самые отчаянные танкисты, где они? Где? Не их ли кровью полит славный боевой путь его дивизий? Это им он обещал Москву, а сейчас топчется на месте, а они лежат в могилах, разбросанных от границы до Орла.
Он слушал доклад молча, опустив глаза в пол, только губы, вытянутые в ниточку, словно придавили его вечную улыбку. Пехотные дивизии были не в силах остановить отступающие от Брянска русские армии. А как они были нужны в Орле! И когда они раздавят русских и вернутся под его крыло, и вернутся ли, неизвестно. Он думал, что они слишком долго копаются с красными. Так он думал.