В Бахчисарае с минаретов мечетей разносились протяжные голоса мулл, на невольничьем рынке трещали барабаны, стонали, надрывая душу, чебузга и зурны, хрипели и выли длинные трубы. По улицам разъезжали всадники в чекменях, у арыков в тени деревьев в котлах варились баранина и конина. Дух свежего мяса и наваристой сурпы, подхваченный легким ветерком, будоражил русских голодных невольников. Огороженные глинобитными стенами дворы походили на своеобразные крепости. Они нередко скрывали жалкое жилье бедняка-воина, покалеченного в набегах, или, напротив, добротные двухъярусные ступенчатые дома, устланные коврами, с подслеповатыми окнами, затянутыми бычьими пузырями или слюдой. Праздновали годовщину сожжения Москвы и возвращения войска в ханство с огромным полоном.

Во дворце хана Девлет-Гирея ликование после головокружительной удачи не прекращалось почти весь год. Королю Сигизмунду и князьям Литвы хан писал надменные грамоты, напоминал, что он совершил русскому царю «великую шкоту», и требовал от них значительные поминки. И они слали. Писал султану Селиму о своем успехе, но более сдержанно, видя в нем назойливого покровителя, неохотно принимая от него военную помощь. Больше всего он надеялся на свое внутреннее отборное войско, улусников, которые по-прежнему кочевали на просторах Крыма, по обширным прикаспийским степям, в луговом приазовье, в припонтийских просторах плоть до берегов Дуная. Вот и теперь по истечении года собрался курултай. На нем царевичи, мурзы больших и малых ногайцев, князья ширинские. На достархане пиалы с кумысом и блюда с превосходным куртом. Потом, когда будут решены все вопросы, подадут мясо. Справа от хана, за спинами алпаутов седобородый писец с каламом. Он оставит для потомков мысли великого хана.

– Царь Иван бьет мне челом, просит слать вельмож и вести торг за Астрахань. Сулится отдать нашу юрту. Но мы требуем Казани, – говорил хан с кривой усмешкой на губах на этом почетном сидении знати у его трона. – Мы не можем взять одну Астрахань и быть его братом. Астрахань в устье, тогда как Иван будет владеть вершиной Волги. Мы согласимся на все прежние юрты!

– Мы узнали о слабости Московии. Узнали дороги и перелазы через Оку. Царь Иван занимает нас пустыми разговорами. Он боится нас, – тихо говорил Дивей-мурза, – чем скорее мы двинем тумены, тем слабее будет войско русских. Не давай, величайший, ему время для собирания сил.

– Мои царевичи рвутся в набег, их кони стоят под седлами.

– Ногайцы выступят в любую минуту, конница пополняется новыми нукерами, – сказал Теребердей.

– Силы Московии велики, – предостерег горячие головы бей Сулеш, пригубив пиалу с кумысом. – Еще не все проданы прошлые пленники, их нечем кормить. Зачем губить живой товар.

– Надо подстегнуть наших купцов евреев и армян, грузин и арабов. Они сильно разжирели на нашем товаре, – зло сказал царевич Мухаммед-Гирей. – Таких купцов мы можем продать туркам, если не будут шевелиться. Хочу скорее воевать урусов.

– Отправьте оставшихся рабов в Азов или в Кафу, посадите их на турские корабли. Пусть это будет малая плата султану за огнестрельное оружие. В начале лета велю кормить лошадей, – успокоил царевича хан. – Мы пойдем, как только султан пришлет на кораблях семь тысяч янычар с огнестрельным нарядом. Они поднимутся по Дону как можно выше и в удобном месте высадятся. В дороге пусть побьют встречных казаков в их челнах. Такова наша воля.

– Казачьи гнезда надо разорить и всех людей полонить, – заметил Дивей, – они беспокоят нас, сторожат, быстро донесут о набеге. Казаки становятся очень опасными.

– Надо их хватать и ломать хребты, – подал голос царевич Мухаммед-Гирей, – а мы сидим без движения, как урус в яме.

– Казаки сильные рабы, они злые и часто от нас убегают, – сказал царевич Алды-Гирей, – только железные оковы удерживают их.

– Не пройдет и двух лун, как мы будем занимать улусы в Московии, – сказал хан, – мы уже назначили наместников во многие города, разделили Москву. К южному порубежью мы подберемся незаметным серым волком, и ударим неудержимой стаей кочетов на зазевавшихся уток. Готовьтесь! Я и Дивей-мурза поведем вас к победе и славе. Чингисиды должны вернуть все потерянные юрты и покорить всю Русь. Всемогущий Аллах нам поможет разбить урусов!

Хан благоговейно совершил ритуальный намаз, за ним его повторили все собравшиеся, восхваляя Всевышнего, веря в свою силу и непобедимость после пепла русской столицы.