Вопросы обеспечения режима и секретности на военных и объектах военно-промышленного комплекса в Советском государстве возникли еще во время Гражданской войны. Информация по данным объектам составляла военную тайну и входила в соответствующие статьи перечней сведений, не подлежащих разглашению. Выходили также отдельные документы. Так, 14 декабря 1924 года вышло постановление Совета Труда и Обороны СССР, по которому под угрозой уголовной ответственности воспрещалось производить фото- и киносъемку воинских частей, складов, зданий, крепостных сооружений, военных лагерей, портовых сооружений и боевых судов без специального на то разрешения Политического управления РККА и его уполномоченных органов. В этом же году понятие «военная тайна» расширили до понятия «государственная тайна» путем включения в нее сведений экономического и иного характера. В конце 1925 – начале 1926 года Реввоенсовет республики утвердил протокол межведомственного совещания о зашифровке дислокации военных заводов государственного управления военной промышленности. 13 августа 1926 года на заседании Секретариата ЦК ВКП(б) был рассмотрен проект директивы с разъяснениями по зашифровке военных заводов. В результате Секретариат ЦК ВКП(б) постановил «не возражать против предложения Уншлихта о директивах органам цензуры, а также зашифровке наименований заводов». Далее решение вопроса об оборонных предприятиях нашло отражение в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 мая 1934 года «Об оборонных заводах», приказе наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе «Об организации и порядке найма рабочих, служащих и ИТР на особо важных оборонных заводах», совместном приказе ОГПУ и Наркомата тяжелой промышленности «Об упорядочении и усилении охраны заводов военной промышленности», а также в положении «Об охране и режиме пропусков на заводах военной промышленности»[138], которыми руководствовались в деятельности по охране и обеспечению режима и секретности на оборонных объектах. 2 января 1940 года постановлением СНК СССР № 1-1сс были утверждены общегосударственная «Инструкция по ведению секретных и мобилизационных работ и делопроизводства в учреждениях и предприятиях» и Перечень к ней, а 10 июля 1940 года утверждены «Дополнение и изменения к “Перечню сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати в целях охраны политических и экономических интересов СССР”», введенные в действие приказом Главлита № 20/с от 25 июля 1939 года. Так что в Советском государстве работа в данном направлении носила целенаправленный характер. Также немаловажное значение имело и то обстоятельство, что «на предприятиях военной промышленности необходима более высокая дисциплина и организация труда, чем в других отраслях. Это отчасти обуславливается секретностью и режимным характером работы»[139].

Руководство страны предполагало, что разведки иностранных государств будут стремиться получить информацию о работах по созданию ядерного оружия в СССР. Поэтому, наряду с решением многочисленных научно-технических, экономических и других вопросов, было необходимо осуществить ряд мер по обеспечению строгой секретности проводимых работ, не допустить проникновения агентуры противника на секретные атомные объекты, предупредить возможную утечку информации о дислокации, состоянии научных исследований и их результатах. Секретные атомные объекты начали создаваться еще в военное время. Так, в 1943 году создается научный центр по исследованию и организации работ по урану – Лаборатория № 2 Академии наук СССР, один из первых в стране атомных объектов. 10 марта распоряжением Академии наук СССР № 122 профессор И. В. Курчатов назначен начальником Лаборатории № 2[140]. И уже 11 марта И. В. Курчатов пишет заместителю председателя СНК СССР, наркому химической промышленности М. Г. Первухину записку об определении режима секретности работ по созданию циклотрона с предложением организации части работ по плану открытой тематики и абстрактных работах по физике в целях сокрытия возобновления работ по урану в военных целях[141]. 12 апреля 1943 года вице-президентом АН СССР академиком А. А. Байковым и секретарем Президиума АН СССР Н. Г. Брусевичем было подписано распоряжение № 121 по АН СССР «в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны организовать Лабораторию № 2 Академии наук СССР»[142]. Организация получила легендированное название (ЛИПАН – Лаборатория измерительных приборов АН СССР). Наиболее известны его кодовые названия: Лаборатория измерительных приборов АН СССР или Лаборатория № 2 («двойка»). И. В. Курчатов был назначен именно начальником (а не директором) лаборатории, чтобы подчеркнуть особые условия и оборонные цели этого нового академического центра. Находясь формально в составе Академии наук, Лаборатория № 2 подчинялась наркому химической промышленности М. Г. Первухину, который должен был курировать работы от имени правительства. Она была переведена в Подмосковье, в район Покровское-Стрешнево. Соответственно сразу начали применяться меры по охране и режиме объекта, обеспечения секретности производимых работ и кадров. Объект был взят под охрану войсками НКГБ СССР. Первое распоряжение по режиму вышло в июне 1943 года. 4 августа 1943 года начальником Лаборатории № 2 АН СССР И. В Курчатовым в целях обеспечения режима сохранения государственной тайны принято распоряжение № 37 о режиме работы в помещениях Лаборатории № 2. В нем указывалось, что в комнаты лаборатории имеют право входить только научные сотрудники и уборщицы. Было указано, в какие комнаты какие именно сотрудники имеют право входить. Отмечено, что в комнаты лаборатории запрещен вход во время отсутствия в них научных сотрудников[143]. 23 августа 1944 года начальник Лаборатории № 2 АН СССР И. В. Курчатов пишет наркому химической промышленности М. Г. Первухину письмо об усилении охраны Лаборатории № 2. И. В. Курчатов просит ходатайствовать перед НКГБ СССР об открытии одного дополнительного поста спецохраны НКГБ СССР в Лаборатории № 2 АН СССР. Он отмечал, что охрана, осуществляемая четырьмя круглосуточными постами, недостаточна и не обеспечивает надлежащую безопасность[144].

Как видно, меры по соблюдению режима и секретности принимались, но не все шло так, как требовалось. На это были свои причины. Так, 5 марта 1945 года начальник 1-го Управления НКГБ СССР комиссар госбезопасности П. М. Фитин направляет наркому НКГБ СССР В. Н. Меркулову рапорт о неудовлетворительном состоянии работ по атомному проекту и нарушении режима секретности в Лаборатории № 2 АН СССР. В рапорте он отмечает, что добытые разведданные являются ценнейшим пособием для наших научно-исследовательских организаций. Указанные материалы направлялись в течение 1943–1944 гг. и по настоящее время для использования Лабораторией № 2 АН СССР. По мнению П. М. Фитина, их использование остается неудовлетворительным. Так, за 1944 год получены и переданы 117 наименований работ, на 86 из которых не получено никакого заключения. Он отмечал: «Существующая система передачи наших материалов в Лабораторию № 2 через НКХП не обеспечивает надлежащего контроля за их использованием, так как Лаборатория № 2 не входит в систему НКХП. По имеющимся у нас данным вопросы конспирации работ в Лаборатории № 2 находятся не в надлежащем состоянии. Многие сотрудники Академии наук, не имеющие прямого отношения к этой лаборатории, осведомлены о характере ее работ и личном составе работающих в ней»[145]. Далее П. М. Фитин подчеркивал, что в капиталистических странах к атомным работам привлекаются первоклассные специалисты, большие средства, особое внимание уделяется вопросам конспирации и организационным вопросам и т. д. В этих странах данное дело поручено видным государственным и военным деятелям. Актуальность проблемы и значительное отставание в работе наших научно-исследовательских организаций диктует необходимость принятия решительных мер к реорганизации дела. В связи с этим П. М. Фитин считал целесообразным поставить следующие вопросы: ходатайствовать о создании специального органа (по типу Совета по радиолокации при ГКО СССР) для руководства всем делом по разработке и решению проблемы урана, а также в целях обеспечения строжайшей конспирации вокруг всех работ по проблеме урана, добиться перенесения центра работ из Москвы в какой-либо изолированный район страны. Темпы развития работ в Лаборатории № 2 АН СССР и реализация сведений, по данным разведывательных материалов, и опыта работ английских и американских ученых продолжали оставаться, на взгляд НКГБ СССР, неудовлетворительными. Отметив негативную оценку хода работ в Лаборатории № 2, П. М. Фитин также указал на нарушения режима секретности. По мере продвижения работ по атомному проекту в Лаборатории № 2 АН СССР все насущнее вставала необходимость создания особой научно-исследовательской организации, предназначенной для конструирования и разработки атомной бомбы[146]. 20 августа 1945 года создается Специальный комитет ГКО СССР (Спецкомитет)[147]. Было много проблем, так как организация надлежащей охраны и секретности на объектах Спецкомитета, которому они были переданы из различных ведомств, требовала немалых усилий. Сразу же обнаружились существенные недостатки и нарушения. Так, 27 октября 1945 года заместитель наркома химической промышленности А. Г. Касаткин направляет председателю Спецкомитета при СНК СССР Л. П. Берии докладную записку о результатах командировки на Чирчикский электрохимический комбинат, в которой отмечал, что комбинат начал работу по производству тяжелой воды в заданный срок, но столкнулся с проблемами технического характера, и сообщил о принятии организационных и технических мер. Было выявлено также отсутствие надлежащей охраны и соблюдения режима секретности. Он отметил, что намечено проведение ряда мероприятий, предусматривающих расстановку постов охраны, порядок транспортировки и хранения продуктов, а также тщательно проверен личный состав. Но, как далее отмечал А. Г. Касаткин, принятые меры недостаточны, и поэтому необходимо установить на комбинате войсковую охрану НКВД, как это имеет место на ряде особорежимных заводов Наркомхимпрома. Далее А. Г. Касаткиным был предложен ряд мероприятий, отмечены имеющиеся проблемы и требуемая помощь по расширению производства тяжелой воды и представлен проект постановления СНК СССР по данному вопросу[148]. Далее все эти мероприятия были оформлены приказами по наркомату. Наводится порядок, и ужесточаются меры по обеспечению режима и секретности на наиболее значимых объектах. К примеру, в октябре 1945 года устанавливается контроль за передвижением сотрудников внутри помещений в Лаборатории № 2 АН СССР. Распоряжением № 234 по Лаборатории № 2 вводятся удостоверения для сотрудников. Сотрудники лаборатории допускались только в те секторы, которые были указаны в удостоверении. Например, допуск в спецлабораторию производился по удостоверениям со штампом «Якорь», доступ в палатку И. В. Курчатова – с отметкой пятиконечной звезды и т. д.[149]

Для создания атомной бомбы требовалось создать фактически новую отрасль промышленности. Необходимо было строить и организовывать новые предприятия, научно-исследовательские институты, лаборатории и др. объекты. Для этого следовало определить места строительства с учетом многих специфических требований, связанных с технологиями и безопасностью производств, военным и географическим фактором, обеспечением инфраструктурой, кадрами, соблюдением режима охраны и обеспечением секретности, контрразведывательной деятельностью. Эти вопросы решались на самом высоком уровне. Так, 30 ноября 1945 г. состоялось заседание Специального комитета при СНК СССР, на котором, наряду с другими, рассматривался вопрос о месте строительства номерных атомных заводов № 813 и 817. Было решено строительство завода № 817 осуществить на площадке «Т» (Южный берег озера Кызыл-Таш, Челябинская обл.); строительство завода № 813 – на площадке строительства завода № 261 НКАП. На этом совещании были приняты предложенные мероприятия по организации строительства данных заводов и проект постановления СНК СССР[150]. 1 декабря 1945 года приняты постановления СНК СССР № 3007-892сс и № 3008-89Зсс/оп «О месте строительства заводов № 813 и № 817»[151]. Было решено передать из Наркомата авиационной промышленности в ПГУ при СНК СССР завод № 261, на базе которого начать строительство завода № 813 (Новоуральск, Уральский электромеханический завод, первый директор – А. И. Чурин) для разделения изотопов урана газодиффузионным методом (для обогащения урана). Проектирование основных объектов осуществлялось ГСПИ-11 (А. И. Гутов), научное руководство – И. К. Кикоин (Лаборатория № 2). Так были определены площадки под строительство завода № 813 и первого реакторного завода, которому присваивался номер 817 (База-10). Для строительства реакторного завода был выбран район на севере Челябинской области, в пяти километрах от города Кыштыма, между городами Кыштым и Касли. Это место обладало наличием достаточного количества воды, которая была необходима для охлаждения активной зоны атомного реактора. Заводы специально должны были располагаться вдали от границ государства и от городов с большим количеством населения, но в то же время и близ двух промышленных центров – Челябинска и Свердловска – с крупными заводами и мощными строительными организациями. Также было важно, что через Кыштым проходила железная дорога. Для строительств заводов были организованы Управления строительств № 859 и 865 для сооружения соответственно плутониевого завода № 817 в Челябинской области и завода № 813 по обогащению урана в Свердловской области. Постепенно вокруг строительства завода № 813 началось строительство Свердловска-44, а в нескольких километрах от завода № 817 – Челябинска-40. Данные постановления положили начало созданию атомной промышленности на Урале и в целом в стране.

Для обеспечения режима и секретности, оказания оперативной помощи руководителям объектов и ведения оперативного контроля за атомным проектом был введен институт уполномоченных Совнаркома (Совета Министров) на атомных объектах. По поручению Спецкомитета в тандеме с руководителями подведомственных объектов они обязывались решать вопросы укомплектования их руководящими административно-хозяйственными и научными работниками, инженерами, конструкторами и рабочими, следили на местах за обучением кадров, за соответствием работников занимаемым должностям и в целом за «улучшением кадровой работы». Справки уполномоченных на руководителей и иных участников атомного проекта, предоставляемые Л. П. Берии, становились основанием для кадровых перестановок[152].

Кратко осветим мероприятия, связанные с этим. В целях оказания помощи в организации работ по атомной программе, усиления ответственности и контроля за выполняемыми работами по строительству и функционированию атомных объектов и созданию атомной бомбы 8 марта 1946 года было принято постановление СНК СССР № 523-215сс «Об уполномоченных Совнаркома Союза ССР при важнейших научно-исследовательских институтах и лабораториях». В задачи уполномоченных входили оказание институтам и лабораториям помощи в укреплении и развитии их научно-технической базы, контроль за своевременным выполнением институтами, лабораториями, предприятиями задания правительства, обеспечение охраны (сооружений, научных документов, оборудования и имущества), проведение необходимых мер, обеспечивающих секретность научно-исследовательских и производственных работ и защиту институтов, лабораторий, предприятий от шпионажа, диверсий и агентурного проникновения. На должности уполномоченных назначались генералы и офицеры (как правило, полковники) МВД и госбезопасности с переводом в действующий резерв указанных ведомств. Они утверждались Л. П. Берией. Таким образом, это была надведомственная надзорная «вертикаль»[153]. Постановление СНК СССР обязывало уполномоченных СНК СССР в 10-дневный срок представить в СНК СССР мероприятия по организации охраны соответствующих институтов и лабораторий, а также свои предложения о штатах охраны и сотрудников. Первыми уполномоченными были утверждены: А. Н. Бабкин – Институт физических проблем АН СССР (директор – академик Капица), Н. И. Павлов – Лаборатория № 2 (директор – академик Курчатов), Ф. П. Малышев – Физический институт АН СССР (директор – академик Вавилов), В. П. Поляков – Физико-технический институт АН СССР (директор – академик Иоффе), Л. С. Боценюк – Радиевый институт АН СССР (директор – академик Хлопин), М. А. Андреев – Лаборатория № 3 АН СССР (начальник – академик Алиханов)[154]. В развитие предшествующего постановления СНК СССР № 523-315сс «Об уполномоченных Совнаркома Союза ССР при важнейших научно-исследовательских институтах и лабораториях» по уполномоченным от 8 марта 1946 года и в связи с образованием министерств 20 апреля 1946 года было принято постановление Совета Министров СССР № 893-375с «Об уполномоченных Совета Министров СССР при важнейших научно-исследовательских институтах и лабораториях АН СССР». Уполномоченные Совета Министров СССР назначались в Институте физических проблем, Физическом институте им. Лебедева, Физико-техническом институте, Радиевом институте, Лаборатории № 2, Лаборатории № 3. Уполномоченные назначались из числа генералов и офицеров МВД СССР и МГБ СССР, они оставлялись в действующем резерве этих министерств со всеми генеральскими и офицерскими правами (выслуга лет, продвижение в званиях и др.). За уполномоченными закреплялись легковые автомобили. Также этим постановлением были утверждены штаты уполномоченных (1 старший помощник и 1 помощник) и определены «Мероприятия по охране важнейших научно-исследовательских институтов и лабораторий Академии наук СССР». Этим документом определялась и вводилась комендатура охраны, которая подчинялась непосредственно уполномоченным Совета Министров СССР при указанных институтах и лабораториях. Содержание охраны осуществлялось за счет численности войск МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности и Управления охраны № 2 МГБ СССР. Личный состав закреплялся за соответствующими объектами на срок не менее 2 лет. Комендатура охраны организовывалась в соответствии с особыми условиями институтов и лабораторий. Охрана НИИ и лабораторий осуществлялась по единому Положению по охране особо важных предприятий промышленности и инструкциям, разрабатываемым Управлением войск МВД СССР и Управлением охраны № 2 МГБ СССР совместно с уполномоченными СМ СССР при этих институтах и лабораториях. Комплектование охраны осуществлялось из особо проверенных лиц сержантского и рядового состава сверхсрочной службы Управления войск МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности, а Лаборатории № 2 – Управления охраны № 2 МГБ СССР. Личный состав назначался соответственно приказами МВД и МГБ и передавался на довольствие МВД СССР, вооружался пистолетами и должен был нести службу в гражданской одежде, за исключением Лаборатории № 2, где внешняя охрана вооружалась винтовками. Организация службы и контроль осуществлялись специально созданным в МВД СССР отделением по охране особо важных предприятий промышленности, а по Лаборатории № 2 – Управлением охраны № 2 МГБ СССР. Снабжение личного состава охраны обмундированием, продовольствием и вооружением осуществлялось по нормам Управления войск МВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности и Управления охраны № 2 МГБ СССР. Заработная плата устанавливалась применительно к офицерскому, сержантскому и рядовому составу сверхсрочной службы войск МВД по охране особо важных предприятий промышленности, а для охраны Лаборатории № 2 оставалась на существующем уровне. Штаты охраны устанавливались в количестве от 17 до 22 человек, а по Лаборатории № 2 состояли из коменданта, дежурного коменданта и 120 вахтеров (постовых). Личный состав охраны зачислялся в резерв МВД с сохранением всех прав (выслуга лет, продвижение в званиях и др.)[155]. В связи с увеличением количества атомных объектов 19 апреля 1947 года Л. П. Берия направляет письмо И. В. Сталину, где выходит с предложением о назначении уполномоченных на шестнадцать важнейших объектов с представлением на рассмотрение проекта постановления Совета Министров СССР «О дополнительном назначении уполномоченных Совета Министров при важнейших институтах, конструкторских бюро, предприятиях и строительствах, связанных с работой по использованию атомной энергии»[156]. В результате 21 апреля 1947 года было принято постановление Совета Министров СССР № 1095-31бсс/оп «О дополнительном назначении уполномоченных Совета Министров при важнейших институтах, лабораториях, конструкторских бюро, предприятиях и строительствах, выполняющих специальные задания». В дополнение к шести институтам и лабораториям (по постановлению 8 марта 1946 года) были утверждены уполномоченные при Совете Министров СССР на строительстве заводов № 817, 813, 12 Первого главного управления, комбината № 6 Первого главного управления, в Горной станции Первого главного управления, в ГСПИ № 11 Первого главного управления, в Институте химического машиностроения Министерства машиностроении и приборостроения, на заводе «А» Министерства цветной металлургии, в Харьковском физико-техническом институте при АН УССР, Институтах «А» и «Г» МВД СССР, в конструкторском бюро № 11 и Радиационной лаборатории АМН СССР, ОКБ завода «Электросила» Министерства электропромышленности, Институте химической физики АН СССР, ОКБ «Гидропресс» Министерства тяжелого машиностроения. Н. С. Сазыкина утвердили помощником заместителя председателя Совета Министров СССР по уполномоченным СМ СССР с группой по штату 3–5 человек в составе секретариата Спецкомитета при Совете Министров СССР. Уполномоченные назначались только на выполнение специальных задач. Объекты, где назначались уполномоченные, должны были взять под охрану войска МВД, организовать комендатуры и охрану, для чего разрешалось увеличить численность войск МВД по охране особо важных объектов на 500 человек. Дополнительно назначенные уполномоченные были из числа генералов и офицеров МВД и МГБ СССР, они оставлялись в действующем резерве этих министерств со всеми генеральскими и офицерскими правами (выслуга лет, продвижение в званиях и др.). За уполномоченными и их заместителями закреплялись легковые автомобили, для чего Министерству автомобильной промышленности предлагалось выделить 15 автомобилей БМВ и «Виллис». Ведомства должны были предоставить необходимые служебно-бытовые помещения для размещения личного состава спецкомендатур[157].

Далее, 19 июня 1948 года, на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР снова было принято решение о дополнительном назначении уполномоченных Совета Министров при важнейших объектах, ведущих специальное строительство, а затем 26 июня 1948 года принято постановление Совета Министров СССР № 2288-948сс/оп «О дополнительном назначении уполномоченных СМ СССР при важнейших научно-исследовательских институтах, предприятиях и строительствах, выполняющих специальные задания»[158], на котором были утверждены уполномоченные на восьми объектах. Все исполнители на объектах обязаны были давать исчерпывающую информацию о ходе работ руководству ПГУ. Согласно установленному порядку «уполномоченные» не вмешивались в оперативное управление. Это был сугубо контрольный орган, призванный информировать высшее руководство атомного проекта в лице Л. П. Берии, если что-то шло не так, как планировалось, и в случае необходимости «нажимать» на «смежников». Уполномоченные имели право инициировать санкции за невыполнение любых заданий, за «несвоевременное» принятие необходимых мер, «разбазаривание» выделенных ресурсов и т. д. При таком порядке ведомственные соображения, интересы «своих» предприятий, личные предпочтения и т. д. отходили на второй план. Как правило, уполномоченных ориентировали, на что можно обратить особое внимание. Однако часто они действовали по собственной инициативе. Но в любом случае механизмы проверки исполнения принятых решений и устранения выявленных «недочетов» были одинаковы. Круг функций уполномоченных был весьма широк. С одной стороны, начиная с охраны объекта им вменялось в обязанность оказывать всестороннюю помощь предприятиям и организациям, к которым они прикреплялись. В случае недопонимания кем-либо из руководителей важности задач, возложенных на организацию, уполномоченные были обязаны «незамедлительно» принимать меры. С другой стороны, они должны были контролировать своевременное выполнение заданий правительства, направляя высшему руководству проекта независимую информацию о работе подведомственных им предприятий. Вместе со скрупулезной статистикой и финансовой отчетностью это помогало Спецкомитету реально оценить динамично меняющуюся ситуацию и своевременно принимать обоснованные решения[159]. Некоторые исследователи отмечают негативное усердие уполномоченного Совета Министров СССР на заводе № 817 генерал-лейтенанта И. М. Ткаченко и приводят ряд примеров. Нам не хочется давать анализ действиям именно И. М. Ткаченко, где он был не прав, и наоборот. Без нарушений и проступков, с одной стороны, и перегибов, с другой, не обходилось. В первую очередь уполномоченные контролировали выполнение заданий правительства по исполнению атомного проекта, докладывая о положении дел руководству Спецкомитета, при этом непосредственно подчинялись Л. П. Берии как заместителю председателя Совета Министров СССР. Уполномоченные должны были докладывать о любых нарушениях режима и ликвидации условий возможной утечки информации о строительстве и функционировании объектов атомной промышленности и других нарушениях. Обладая собственной информацией о состоянии дел, они имели право инициировать как санкции, так и поощрения. Они выполняли общегосударственную функцию, когда интересы отдельных организаций и предприятий не должны были входить в противоречие и ставиться выше общегосударственных задач. При таком порядке более оперативно выявлялись недостатки и слабые звенья, в том числе и при решении вопросов обеспечения секретности и режима на атомных объектах. Главным было то, что решалась и была выполнена основная задача. В целом, на наш взгляд, хочется отметить, что введение института уполномоченных было вызвано необходимостью и на определенном этапе сыграло свою положительную роль. Непосредственное руководство уполномоченными осуществлял помощник Берии генерал-лейтенант Н. С. Сазыкин. Для координации их деятельности в аппарате Спецкомитета была образована специальная группа[160]. Институт уполномоченных был упразднен после выполнения им своей миссии и перехода атомного проекта на следующий этап развития.

К 1946 году стало понятно, что для практического изготовления атомной бомбы необходим отдельный научный центр с собственным производством. 14 декабря 1945 года состоялось заседание Специального комитета при СНК СССР, на котором рассматривался вопрос «Об организации Конструкторского бюро № 5» (это предварительное, в дальнейшем не принятое, наименование КБ-11). Во исполнение решения Спецкомитета Б. Л. Ванникову, Н. Д. Яковлеву, А. П. Завенягину, П. Н. Горемыкину, Ю. Б. Харитону и П. Я. Мешику поручалось в 10-дневный срок представить предложение о месте размещения КБ-5[161]. Так с конца 1945 года начался поиск места для размещения секретного конструкторского бюро. Дислокация данного объекта должна была отвечать ряду особых требований и условий. Это место должно быть максимально «неприметным» и находиться в малонаселенном, укрытом от посторонних глаз районе страны, поскольку предполагалось проведение сверхсекретных работ. Но оно также не должно находиться в совсем уж далекой глуши. Это увеличило бы расходы на обеспечение связи с Москвой, научными учреждениями столицы, центрами снабжения. Для проводимых работ требовалась достаточно обширная территория, так как предстояло строительство полигонов, специальных площадок и т. п. Должны быть начальная материально-техническая база и энергетические мощности, поскольку начинать подобное дело с нуля также было невозможно. Была нужна территория, желательно в лесном массиве, расположенном не очень далеко от столицы, и с элементами индустриального производства. Б. Л. Ванников поручил среди ряда предполагаемых мест обследовать завод № 550, расположенный в поселке Саров. 2 января 1946 года завод № 550 в поселке Саров был осмотрен, но никаких решений принято не было. Затем были предложены и обследованы другие возможные места в Московской (г. Красноармейск, Софринский полигон) и соседних областях, но все они по тем или иным причинам не подходили для размещения «объекта». Об этом было доложено Б. Л. Ванникову. Имея ранее представленную информацию по заводу № 550, он поручил Ю. Б. Харитону и П. М. Зернову (будущим руководителям объекта) осмотреть это предприятие еще раз и определиться с местом для строительства КБ-11. 17 января 1946 года в докладе Первого главного управления «О состоянии работ по получению и использованию атомной энергии» И. В. Сталину доложено: «Учитывая особую секретность работ, решено организовать для конструирования атомной бомбы специальное Конструкторское бюро с необходимыми лабораториями и экспериментальными мастерскими в удаленном, изолированном месте. Для размещения этого бюро намечен бывший завод производства боеприпасов (№ 550) в Мордовской АССР в бывшем Саровском монастыре (в 75 км от железнодорожной станции Шатки, юго-восточнее Арзамаса), окруженном лесными заповедниками, что позволит организовать надежную изоляцию работ»[162]. Всего в поселке было около 60 зданий, из них занято под жилье около 30 (6700 квадратных метров), что составляло примерно 3 квадратных метра на одного жителя. В 1939 году на Саровском машиностроительном заводе работали 979 человек, кроме того, насчитывалось 400 человек сезонных строительных рабочих. Общая численность населения поселка Саров несколько превышала 2000 человек[163]. 9 апреля 1946 года принимается постановление Совета Министров СССР № 805-327сс «Вопросы Лаборатории № 2»[164]. Было принято решение Спецкомитета при Совете Министров СССР о реорганизации сектора № 6 Лаборатории № 2 АН СССР в Конструкторское бюро при Лаборатории № 2 АН СССР по разработке конструкции и изготовлению атомной бомбы и о переименовании в Конструкторское бюро № 11 при Лаборатории № 2 Академии наук СССР. Так в лесном районе площадью несколько десятков квадратных километров, вблизи Саровской обители на юге Горьковской области, на границе с Мордовией в поселке (старинном городе) Сарове, на базе машиностроительного завода № 550 Министерства сельскохозяйственного машиностроения СССР, началось строительство научно-исследовательского и производственного комплекса и жилья. Оно получило кодовое легендированное наименование и шифр: филиал Лаборатории № 2 АН СССР, специальное Конструкторское бюро-11 «по разработке конструкций и изготовлению опытных образцов реактивных двигателей». Этим термином из-за высокого уровня секретности даже в закрытой документации именовались работы по созданию атомного оружия в КБ-11. В КБ-11 разрешалось, помимо научно-конструкторских подразделений и опытного завода, иметь дополнительно в своем составе 10 научно-экспериментальных лабораторий. Для проведения всех строительных работ в поселке была создана специальная организация – Стройуправление № 880 МВД СССР.

5 апреля 1946 года председатель Спецкомитета Л. П. Берия представил на утверждение И. В. Сталину титульный список будущих атомных объектов. Список был исполнен всего в одном экземпляре и имел гриф «совершенно секретно». Из соображений безопасности и секретности все десять предприятий по производству оружейного плутония и высокообогащенного урана, серийному выпуску ядерных боеприпасов предлагалось разместить на территории Российской Федерации, причем восемь из них – на Урале и в Сибири. При выборе места для размещения промплощадок большое внимание также уделялось вопросу их маскировки и необнаружения с воздуха, а также наибольшего исключения информированности местного населения об объектах[165]. Для этого необходимо было применять и «непопулярные и исключительные меры», такие как создание закрытых зон и отселение из них местных жителей. В целях конспирации могли меняться и административно-территориальные наименования. Это было вообще не только большой затратной экономической и организационно-административной, но и моральной проблемой. Но это было вызвано необходимостью и являлось вынужденной мерой.

В связи с решениями Совета Министров СССР от 9 апреля 1946 года о подготовке, сроках строительства и пуске атомных объектов (заводов № 817 и № 813) необходимо было выработать общие подходы к организации обеспечения секретности и режима на объектах атомного проекта. Для этого 17 апреля 1946 года Б. Л. Ванников в письме на имя Л. П. Берии предложил создать межведомственную комиссию из представителей Министерства внутренних дел (МВД) СССР и Первого главного управления при Совете Министров СССР для выработки рекомендаций по установлению особого режима в местах расположения заводов[166]. В ходе работы комиссии было разработано «Положение о режиме и охране особо важных предприятий Первого главного управления при Совете Министров СССР с режимной зоной», утвержденное министрами внутренних дел и государственной безопасности СССР С. Н. Кругловым и В. С. Абакумовым и начальником Первого главного управления Б. Л. Ванниковым. В соответствии с положением для выполнения функций по всем видам снабжения были созданы представительства предприятий и управлений строительств, расположенные за пределами режимных зон. Для связи с этими представительствами на объектах назначены соответствующие должностные лица. Положением предписано не реже одного раза в 2 месяца тщательно проверять состояние секретности, совершенно секретного делопроизводства, хранения и размножения документов во всех отделах, лабораториях и заводах. В результате проверок предписывалось составлять акты о требующих срочного устранения выявленных недочетах в работе, периодически проверять рабочие места инженеров, конструкторов в различное время суток, ежемесячно производить проверку хранения и учета спецметаллов и активных веществ, и изделий из них, контролировать хранение, учет и нормы загрузок взрывчатых материалов и изделий из них, требуя строгого соблюдения инструкций. На предприятиях создавались организационно-административные отделы с непосредственным подчинением руководству объектов, на которые были возложены функции по руководству и контролю работы советских учреждений близлежащих населенных пунктов. Выезд работников по служебным делам за пределы режимных зон был сведен к минимуму. Использование отпусков с выездом за зону для всех лиц, работающих на строительстве и объекте и проживающих в зоне, в том числе и для военнослужащих, несущих службу по охране объектов, были запрещены, кроме случаев крайне необходимого санаторно-курортного лечения при наличии соответствующего врачебного заключения. Выезды по семейным обстоятельствам разрешались в особо исключительных случаях (смерть ближайших родственников, оказание немедленной или особо квалифицированной медицинской помощи, стихийное бедствие). Каждый случай выезда должен сопровождаться представлением официальных документов и справок, подтверждающих необходимость выезда работника. В радиусе глубиною до 20–25 км от закрытых зон устанавливался паспортный режим. Служащих и рабочих, работающих в режимных зонах, но живущих за их пределами, переселяли в зоны с предоставлением жилплощади[167]. Так «все производственные единицы считались объектами. В пространстве проекта действовали конспиративные склады, конторы и квартиры, через которые шла переадресовка и переотправка грузов, предназначенных для Первого главного управления или которые выполняли функцию промежуточного звена при отправке работников на объект»[168]. Подлежали охране и здания Главка – Первого главного управления (ПГУ). Охрана здания ПГУ осуществлялась в соответствии с распоряжением СМ СССР от 3 июля 1946 года № 8235-рс вахтерской охраной, укомплектованной вольнонаемными работниками в количестве 65 человек[169]. На заседании Специального комитета при Совете Министров СССР 7 августа 1946 года снова рассматривался вопрос «Об охране специальных объектов», связанный с численностью войск МВД СССР, имея в виду, что комплектование охраны специальных объектов Министерства внутренних дел должно производиться за счет пропорционального сокращения численности войск МВД СССР на охране объектов промышленности и транспорта[170]. Далее, 9 августа 1946 года Совет Министров СССР принимает постановление № 1736-755сс «Об охране специальных объектов». По данному постановлению Министерству внутренних дел СССР предписывалось с 1 сентября 1946 года принять под охрану внутренних войск МВД СССР объекты Первого главного управления при Совете Министров СССР (ПГУ) и Министерства цветной металлургии (Минцветмет): Научно-исследовательский институт № 9 ПГУ, Государственный союзный проектный институт № 11 ПГУ, Комбинат № 6 ПГУ, Государственный институт по проектированию промышленности редких металлов Минцветмета. Предписывалось усилить войсковую охрану на строительствах заводов № 813 и № 817 ПГУ, обеспечить сопровождение спецпродукции предприятий Первого главного управления при ее перевозке. Руководству ПГУ, Минцветмета и перечисленных организаций предписывалось обеспечить войсковую охрану необходимыми служебными помещениями, а строительство заводов № 813 и № 817 – и бытовыми помещениями. Госплан СССР обязали предусмотреть в квартальных планах выделение Министерству внутренних дел СССР автотранспорта в количествах, обеспечивающих перевозку войсковых караулов и их хозяйственное обслуживание[171]. Тем временем в течение 1946 года в СССР шло создание новых центров атомной науки и техники, таких, как Физико-энергетический институт (ФЭИ) в г. Обнинске (Калужская обл.), Институт атомных реакторов в г. Димитровграде (Ульяновская обл.), собственных высших учебных заведений (МИФИ). Большинство «атомных городов» проектировались Ленинградским институтом комплексного проектирования.

28 января 1947 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором, наряду с другими, рассматривались вопросы по КБ-11 (которое стало именоваться объект № 550), «О мерах обеспечения охраны объекта № 550»[172]. Не позднее 17 февраля Л. П. Берия направляет И. В. Сталину письмо с представлением на рассмотрение проекта постановления Совета Министров СССР «О мерах обеспечения охраны объекта № 550». Проектом было намечено отнести КБ-11 к особо режимным предприятиям и установить режимную зону этого объекта на площади до 215 кв. км, возложить охрану на войска МВД СССР, расширить границу Мордовского заповедника, МВД СССР и МГБ СССР совместно внести предложения об отселении из режимной зоны лиц, которые по условиям режима не могут быть оставлены в этой зоне, выделить 1400 человек рядового и сержантского состава для несения службы по охране объекта № 550[173]. 17 февраля 1947 года принимается постановление Совета Министров СССР № 297-130сс/оп «О мерах обеспечения охраны объекта № 550». Данным постановлением КБ-11 отнесено к особо режимным предприятиям и установлена режимная зона на площади до 215 кв. км. Охрану объекта возложили на войска МВД СССР, назначили начальника и заместителя начальника охраны объекта и режимной зоны. МВД СССР обязали принять под охрану зону первой очереди к 1 мая 1947 года. Было приято решение открыть в поселке Саров городское отделение МВД с непосредственным подчинением МВД СССР, установить военизированную пожарную охрану и организовать фельдъегерскую связь на объекте № 550 с 20 февраля 1947 года. С целью обеспечения секретности также было приято решение удалить из лагерей строительства контингент, осужденный по ст. 58 и на сроки менее 5 лет, и впредь не допускать направления на строительство перечисленных категорий, пересмотреть состав военизированной охраны лагерей и исключить из состава находившихся в плену и окружении, переведя их в другие места службы. МГБ СССР было предложено в феврале 1947 года проверить состав вольнонаемных строительства и провести оформление всего вольнонаемного состава через допуск. МГБ СССР обязывалось усилить оперативную работу на объекте № 550 и в районах Мордовской АССР и Горьковской области, примыкающих к границам режимной зоны. МВД СССР поручалось подготовить к принятию и размещению 1400 человек рядового и сержантского состава 1925–1927 годов рождения для несения службы по охране объекта № 550. Совету Министров РСФСР предлагалось установить новую границу Мордовского заповедника и новые границы Мордовской АССР и Горьковской области и совместно с МВД СССР и МГБ СССР внести предложения об отселении из режимной зоны лиц, которые по условиям режима не могут быть оставлены в этой зоне. Первому главному управлению при Совете Министров СССР и КБ-11 предписано установить строгий режим охраны, пропускной режим, допусков на работу, въезда и выезда по служебным делам и личным мотивам родственников и членов семей работающих на объекте. МГБ СССР, МВД СССР, Первому главному управлению при Совете Министров СССР и КБ-11 предложено разработать и утвердить Положение о режиме и охране объекта № 550 и режимной зоне. На сотрудников МГБ СССР и МВД СССР были распространены льготы и нормы снабжения, как и для сотрудников объекта[174]. В связи с принятием вышеуказанных постановлений Совета Министров СССР в Первом главном управлении при Совете Министров СССР было утверждено «Временное положение по режиму и охране объекта № 550». Согласно этому документу начальнику КБ-11 в целях установления твердой дисциплины среди всего населения в части выполнения требований секретности предоставлялись дисциплинарные права командира дивизии. Для обеспечения секретности проводились широкие административные и режимно-секретные мероприятия. Саров исчез с географических карт, был изъят из административного подчинения Мордовской АССР и исключен из всех учетных материалов. С того момента он стал лишь ведомственным жилищным фондом КБ-11 и СУ-880. В дальнейшем засекреченный город сменил ряд кодовых названий: в закрытых документах он именовался Горький-130, Арзамас-75, Арзамас-16, в постсоветское время – город Кремлев, затем Саров. Наиболее известное из них – «Арзамас-16».

«Нестандартная ситуация» сложилась в отношении установления охраны здания Первого главного управления, которое охранялось в соответствии с распоряжением Совета Министров СССР от 3 июля 1946 года № 8235-рс вахтерской охраной, укомплектованной вольнонаемными работниками. По мнению заместителя начальника Первого главного управления А. П. Завенягина, вахтерская охрана не обеспечивала надлежащую охрану секретной документации, допуская серьезные нарушения дисциплины. В письме на имя Л. П. Берии от 8 марта 1947 года он предложил возложить обязанность по охране здания на МГБ СССР и приложил к письму проект постановления Совета Министров СССР. Но министр госбезопасности В. С. Абакумов считал невозможным принять на себя такую обязанность. Содержание этого письма было предметом межведомственного спора между МГБ, МВД и Госпланом СССР. 24 марта на имя Л. П. Берии поступило письмо № у-46Зсс заместителя председателя Госплана СССР Н. А. Борисова, который предложил охрану здания Первого главного управления возложить на МВД СССР, т. к. МГБ СССР охраняет только здания Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б). Л. П. Берия согласился с предложением Н. А. Борисова и 25 марта 1947 года подписал распоряжение Совета Министров СССР № 2919-рс, в котором обязал МВД СССР принять под охрану здание Первого главного управления, для чего потребовал выделить необходимое количество личного состава[175].

Холодная война набирала силу, на Западе не только вынашивались, но и уже были разработаны планы нападения на СССР с применением атомного оружия, которого у Советского Союза еще не было. Его разработка в СССР оставалась тайной для противника. Необходимо было, чтобы она сохранялась как минимум до создания своей атомной бомбы. Нужно было выиграть время, для того чтобы не спровоцировать США нанести превентивный удар по нашим, пока только еще строящимся, атомным заводам, НИИ и лабораториям, не дать возможность СССР создать атомное оружие и тем самым продлить собственную монополию на обладание им. Думается, что вопрос сохранения «атомной тайны», наряду с другими, был наиболее важным мотивом ужесточения мер соблюдения секретности и выхода 9 июня 1947 года Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну». Указом устанавливалась уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок от 8 до 12 лет, в том числе за разглашение любых сведений относительно атомных разработок. В целях усиления ответственности за разглашение государственной тайны постановлением Совета Министров СССР от 8 июня 1947 года № 2009 установлен «Перечень сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону». ЦК ВКП(б) требовал от партийных комитетов всех уровней и партийных организаций усиления работы по воспитанию у коммунистов революционной бдительности, непримиримости к людям, беспечно относящимся к сохранению государственной тайны и к сохранности секретных документов, допускающим болтливость[176]. Через день после выхода указа, 10 июня, состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором был рассмотрен вопрос «О режимной зоне завода № 817», по которому было принято предложение о создании охраняемой режимной зоны завода № 817 с периметром ориентировочно 35 км и об отселении поселков, расположенных внутри указанной зоны или на расстоянии 5–6 км от основных объектов завода[177]. На том же заседании Спецкомитета рассматривался вопрос «О месте строительства и мощности завода № 814», по которому 19 июня 1947 года вышло постановление Совета Министров СССР № 2140-562сс/оп «Вопросы завода № 814». Оно определило строительство завода по проекту № 1418 для разделения изотопов урана (продукт А-9) методом электромагнитной сепарации, с выходом вещества 150 г в сутки. Местом для строительства завода № 814 (завод п/я 131, Североуральский склад Главстроя СССР, ФГУП «Комбинат “Электрохимприбор”») стала площадка в районе рабочего поселка Нижняя Тура Исовского района Свердловской области. Начальником строительства был назначен М. А. Зарицкий, директором завода – Д. Е. Васильев[178]. 9 августа 1947 года Специальным комитетом при Совете Министров СССР был также рассмотрен вопрос «О режимной зоне завода № 817»[179]. В письме И. В. Сталину с проектом постановления Л. П. Берия в целях соблюдения секретности проводимых работ предлагал отнести завод № 817 к особорежимным предприятиям и установить режимную зону в радиусе 25 километров, ввести войсковую охрану завода и жилой зоны поселка силами войск МВД СССР, поручить Совету Министров РСФСР совместно с МГБ СССР и МВД СССР в месячный срок внести в Совет Министров СССР предложения о выселении лиц, которые по условиям режима не могли оставаться в зоне завода, и отчуждении в зону завода 16,3 тыс. га земли, в том числе 4,12 тыс. га колхозной, 1,74 тыс. га совхозной земли и угодий, принадлежащих местным хозяйственным организациям[180]. В результате 21 августа 1947 года было принято постановление Совета Министров СССР № 2938-954сс «О мерах обеспечения охраны объекта № 859 Первого главного управления при Совете Министров СССР». Это был объект, задачей которого было строительство будущего комбината № 817, с центром в городе Кыштыме Челябинской области. В постановлении указывалось, что в «целях обеспечения сохранности объекта № 859, секретности его назначения и производимых на объекте работ Совет Министров Союза ССР постановляет: «1. Отнести объект № 859 Первого главного управления при Совете Министров СССР к особорежимным предприятиям, а район его расположения и окрестности в радиусе 25 км с входящими в него населенными пунктами отнести к режимной зоне с особым паспортным режимом. 2. Назначить начальником охраны объекта № 859 и режимной зоны подполковника Яценко П. С. и заместителем начальника охраны – подполковника Переходова А. Я. 3. Обязать Первое главное управление при Совете Министров СССР (тт. Ванникова и Славского), МВД СССР (т. Круглова) и МГБ СССР (т. Абакумова) установить на объекте № 859 и в зоне строгий режим охраны, пропускной системы, допусков на работу, порядка въезда в зону как по служебным делам, так и родственников и членов семей работающих на заводе, а также порядка выезда из запретной зоны, исключив всякую возможность проникновения на объект и в его служебные помещения посторонних лиц… 5. Обязать Министерство внутренних дел СССР (т. Круглова): а) принять под войсковую охрану периметр завода… общим протяжением 25 км к 15 сентября 1947 г.; б) оградить периметр завода протяжением 20 км двухрядным проволочным ограждением, прорубить необходимые просеки, построить караульные помещения, оборудовать освещение и связь по периметру к 1 января 1948 г.; в) принять под войсковую охрану запретную зону жилого поселка общим протяжением 25 км, организовав службу постоянными и подвижными нарядами к 1 ноября 1947 г.; г) оградить запретную зону жилого поселка завода общим протяжением по суше 10 км проволочным ограждением в один ряд к 1 января 1948 г. 6. Обязать Министерство внутренних дел СССР (т. Круглова) пересмотреть содержащиеся в лагере строительства объекта № 859 контингенты и: а) в месячный срок вывезти в Воркутлаг МВД СССР и разместить в изолированном лагпункте всех заключенных по ст. 58—6, 58—8, 58—9; б) заключенных по ст. 58—1а, 1б, 1в, подлежащих освобождению ранее чем через 3 года, кассационников и осужденных, дела которых находятся на пересмотре, использовать только вне зоны цехов А, Б и С. Впредь не допускать направления на строительство объекта № 859 заключенных перечисленных категорий; в) перед пуском завода вывезти заключенных по статьям, перечисленным в п. б, а также других особо опасных преступников, в том числе рецидивистов, в отдаленный и изолированный лагерь. 7. Обязать МВД СССР завести на всех лиц, работающих на строительстве № 859, специальный учет… 8. В целях предотвращения проникновения на объект № 859 шпионов, диверсантов и других вражеских элементов, а также недопущения разглашений сведений о проводимых на объекте работах обязать Министерство государственной безопасности СССР (т. Абакумова) организовать усиленную оперативно-чекистскую работу на объекте № 859 и в районах Челябинской области, примыкающих к режимной зоне. Обязать МГБ СССР (т. Абакумова) с 1 сентября 1947 г. установить цензуру на входящую и исходящую корреспонденцию лиц, работающих на объекте № 859 и строительстве, и граждан, проживающих в 25-километровой режимной зоне. 9. Обязать Первое главное управление (тт. Ванникова, Славского) организовать в месячный срок на территории режимной зоны службу лесоохраны и лесного хозяйства. 10. Обязать Военно-воздушные силы Советской Армии (т. Вершинина) и Главное управление гражданского воздушного флота при Совете Министров СССР (т. Астахова) запретить полеты самолетов над районом объекта № 859, согласовав координаты полетов с Первым главным управлением при Совете Министров СССР… 13. Обязать Главметаллоснаб при Совете Министров СССР (т. Цыреня) поставить стройуправлению № 859 МВД СССР за счет пропорционального сокращения другим потребителям 100 т колючей проволоки, в том числе в сентябре – 50 т и в октябре 1947 г. – 50 т»[181].

Постановление было выполнено к назначенному сроку. Проволочные заграждения удавалось установить не во всех местах. На озерах на водной поверхности создавались специальные патрули на моторных и весельных лодках. Зимой столбы по периметру вмораживали в лед. Также если в переписках обнаруживались секретные сведения, они должны были затушевываться или не доходить до адресата. Фактически аналогичные меры были приняты и по отношению к следующему объекту. 20 сентября 1947 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором рассматривался вопрос «О мерах обеспечения охраны объекта № 865»[182]. Он же завод № 813, он же газодиффузионный завод Д-1, он же Свердловск-44. Он находился в 80 км от Свердловска, рядом с рабочим поселком Верхне-Нейвинск. Далее принимается постановление Совета Министров СССР от 30 сентября 1947 года № 3431-112бсс/оп «О мерах обеспечения охраны объекта № 865 Первого главного управления при Совете Министров СССР». Объект № 865 был отнесен к особорежимным предприятиям, а район его расположения и окрестности в радиусе 8 км с входящими в него населенными пунктами – к режимной зоне с особым паспортным режимом. Первое главное управление Совета Министров СССР, МВД СССР, МГБ СССР обязывались установить на объекте и в зоне строгий режим охраны, пропускную систему, допуск к работе, порядок въезда в зону как по служебным делам, так и родственников, и членов семей работающих на объекте, а также порядок выезда из запретной зоны, исключив всякую возможность проникновения на объект и в его служебные помещения посторонних лиц; в недельный срок разработать и утвердить Положение о режиме и охране объекта № 865 и режимной зоне. Министерство внутренних дел обязали к 1 ноября 1947 года оградить периметр завода 5,5-км забором из колючей проволоки высотой 2,5 м, построить караульное помещение, оборудовать освещение, сигнализацию и связь, также пересмотреть состав военизированной охраны лагеря, в месячный срок вывезти в Воркутлаг МВД СССР и разместить в изолированном лагпункте всех заключенных по ст. 58—6, 58—8, 58—9; б) заключенных по ст. 58—1а, 1б, 1в, подлежащих освобождению ранее чем через 3 года, кассационников и осужденных, дела которых находятся на пересмотре, использовать только вне зоны основных объектов, не допуская впредь направления на строительство объекта № 865 заключенных перечисленных категорий, завести на всех лиц, работающих на строительстве № 865, специальный учет. Для предотвращения разглашения сведений о строительстве объекта № 865 обязать МВД СССР переводить всех рабочих, ИТР и служащих строительства № 865 (вольнонаемных, заключенных, а также военнослужащих строительных полков и батальонов) по окончании строительства на другие объекты спецстроительства МВД СССР. Проверенных военнослужащих указанных полков и батальонов, подлежащих демобилизации, оставлять работать на строительстве № 865 в качестве вольнонаемных, а по окончании строительства перевести на другие спецстройки МВД СССР. В целях предотвращения проникновения на объект № 865 шпионов, диверсантов и других вражеских элементов, а также недопущения разглашений сведений о проводимых на объекте работах обязать Министерство государственной безопасности СССР (т. Абакумова) организовать усиленную оперативно-чекистскую работу на объекте № 865 и в районах Свердловской области, примыкающих к режимной зоне. Обязать Военно-воздушные силы Советской Армии (т. Вершинина) и Главное управление гражданского воздушного флота при Совете Министров СССР (т. Астахова) запретить полеты самолетов над районом объекта № 865, согласовав координаты полетов с Первым главным управлением при Совете Министров СССР[183].

«Вокруг жилого поселка завода № 813 была оборудована запретная зона протяженностью 16 км. На ее постройку выделено 2 183 000 руб. Основная часть зоны была огорожена двумя рядами колючей проволоки с контрольно-следовой полосой между ними. В месте, где в поселок входила железнодорожная ветка, зона была обнесена забором с проволочным козырьком. Проектом предусматривалась тропа наряда, изготовленная из деревянных досок протяженностью 12 км, оснащенная телефонной связью и средствами сигнализации. В местах проезда машин установлены шлагбаумы. Охрану периметра запретной зоны возложили на отряд вооруженной вахтерской охраны со штатом 90 чел. По периметру зоны были организованы 10 контрольно-пропускных пунктов, 12 суточных трехсменных подвижных постов и 4 дежурных контролеров. Кроме вахтерского состава, имелось 7 собак, принадлежащих работникам отряда»[184].

21 августа 1947 года Совет Министров СССР принимает постановление № 2939-955сс/оп «Вопросы учебного полигона № 2 Министерства вооруженных сил СССР», по которому Горная сейсмическая станция (ГСС) для натурных испытаний атомных зарядов переименовывается в учебный полигон № 2 (УП-2) Министерства вооруженных сил СССР (позднее – ГосЦНИИП-2, затем – Семипалатинский полигон) и передается из Первого главного управления в Министерство вооруженных сил СССР. В этом документе Совет Министров СССР постановил: «…14. Обязать Совет Министров Казахской ССР передать Министерству вооруженных сил СССР следующие земельные площади: а) участок земли общей площадью в 15,155 км в форме правильного круга с радиусом 60 км, с усечением от него участков в районах Майское, Семиярск, Грачевский согласно карте, утвержденной настоящим постановлением; б) участки земли в районе аэродрома г. Семипалатинск для расширения существующего аэродрома, постройки пристани и складов общей площадью по согласованию с Министерством вооруженных сил СССР. Указанные земли к 15 сентября 1947 г. освободить от пастбищ кочевий и зимовок»[185].

Таким образом, в июне – сентябре 1947 года по указанию Специального комитета началась работа по изоляции основных атомных объектов, обеспечению режима и секретности. Вышедшие в это время постановления Специального комитета и Совета Министров СССР положили начало созданию «закрытых городов» СССР. Не только строящиеся ядерные объекты, но и территории будущих атомных городов были изолированы от внешнего мира, вокруг них создали систему защитных сооружений и противовоздушной обороны, поэтому существовал запрет полетов самолетов над районами размещения предприятий атомной промышленности. С июня 1947 года началась работа по организации контрольно-пропускных пунктов на основных подступах к объектам, разработаны и утверждены дислокации постов как по периметрам зон, так и на научно-производственных площадках, лабораториях, заводах и складах, созданы бюро пропусков, установлены постоянные, временные и разовые пропуска на право входа и выхода из зон, на все режимные предприятия, в цеха и лаборатории. К постоянным пропускам были введены шифры. МВД СССР должно было немедленно приступить к выполнению правительственных постановлений о постройке зон со всеми ее служебными сооружениями, а также ограждений по периметрам режимных объектов. На атомные объекты распространялось «Положение об охране и режиме пропусков», по которому всю территорию вокруг объектов и населенных пунктов обносили рядами колючей проволоки, а также устанавливали строго ограниченный круг лиц, имеющих право посещать поселения атомщиков. Действовала строгая пропускная система. Особенно строгой она была для сотрудников внутри атомных предприятий[186]. Подавляющее большинство работников, за исключением нескольких человек, имели пропуск только на свое рабочее место. В августе 1947 года всем исполнителям под расписку был объявлен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года «Об ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну». В практику работы руководства объектов и управлений строительств МВД СССР и городских отделов МВД СССР в каждом отдельном случае было введено правило: при въездах и выездах из зоны и в зону по личным или служебным делам разъяснять работникам Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года и брать подписки о неразглашении государственной тайны. На атомных объектах были созданы режимно-секретные подразделения. Въезд в зону разрешался только при наличии допуска отдела «К» МГБ СССР. Все первоначальные режимно-секретные мероприятия в основном были реализованы лишь в июне – июле 1948 года[187]. Для обслуживания и объектов и лиц, работавших по атомной программе, были созданы специальные суды, спецпрокуратуры, спецмилиция[188]. В целях пресечения каналов утечки секретной информации служили и цензура на входящую и исходящую корреспонденцию и перлюстрация писем[189]. Также большое значение придавалось контролю передачи информации техническими средствами, т. е. по телефону, телеграфу, радио. Особенно когда речь шла о переговорах по радио, так как радио на тот момент, в отличие от передачи информации по проводной системе, не было обеспечено надежными средствами защиты от прослушивания. Для этой цели (т. е. объяснение, о чем нельзя говорить по радиосвязи) в 1947 году разрабатывается «Перечень важнейших сведений, не подлежащих передаче по радиотелефону и радиотелеграфу»[190], на основании которого производился контроль за информацией и с атомных объектов.

В это время в системе ПГУ были организованы мероприятия по изменению наименований объектов. Так, 24 ноября на заседании Специального комитета и 29 ноября 1947 года в постановлении Совета Министров СССР № 3909-1327сс/оп завод № 817 именуется уже «Комбинатом № 817 Первого главного управления при Совете Министров СССР»[191]. В декабре 1947 года подписаны приказы «О переходе с 5 января на адреса полевой почты № 04219»; «О порядке пользования условными обозначениями комбината – «База-10» и «Войсковая часть 04219». Директором завода Б. Г. Музруковым издан приказ «О сохранении государственной тайны». На комбинате был организован режимный отдел, главной задачей которого стало обеспечение закрытости деятельности комбината всеми законными доступными средствами[192]. С 17 декабря 1947 года до середины 1948 года «Комбинат № 817 ПГУ при Совете Министров СССР в почтовых отправлениях в несекретной переписке проходил под условным наименованием «войсковая часть 04219», а с 5 января 1948 года – «полевая почта № 04219». Во время строительства предприятий атомной промышленности сначала в адресах для почтовой переписки указывались населенные пункты, ближайшие к районам строительства. Например, в личной и служебной переписке указывались почтовые отделения ближайших населенных пунктов: к заводу № 817 – Кыштыма и поселка Теча, завода № 813 – рабочего поселка Верх-Нейвинское, завода № 814 – рабочего поселка Нижняя Тура. Но затем, с целью исключения упоминаний географических названий населенных пунктов, прилегающих к местам строительств объектов атомной промышленности, на предприятиях стали издаваться приказы по новому порядку адресации частной и служебной почтовой корреспонденции. В приказах отмечалось, что почтовым адресом для населения поселков и городов и для служебной корреспонденции следует использовать номера почтовых отделений не конкретных близких населенных пунктов к местам расположения «атомных объектов», а областных центров, порой находившихся от них за сотни километров, например, Челябинск-40, Свердловск-44, Свердловск-45 с указанием названий улиц и номеров домов, соответствующих действующим наименованиям улиц данных областных центров. При этом на одноименных улицах самого областного центра (г. Свердловска и г. Челябинска) отсутствовали номера домов, которые были на соответствующих улицах в закрытых городах. Так, приказом директора комбината № 817 и начальника строительства № 859 от 16 апреля 1948 года было установлено, что с 25 апреля 1948 года почтовым адресом для частной корреспонденции станет город Челябинск-40. Для служебной корреспонденции устанавливался адрес: г. Челябинск-40, наименование улицы и номера дома управления комбината и управления строительства. Для воинских подразделений и телеграфных адресов дополнительно указывался номер почтового ящика. Данные приказы доводились до всех работников предприятия с разъяснением, что в дальнейшей переписке им запрещается указывать причины смены адреса, а только разрешалось сообщать, что их место пребывания изменилось на город Челябинск. Начальнику конторы связи было предписано возвращать почтовые отправления с нарушением указанного порядка адресации. Начальникам политотделов комбината и управления строительства, а также председателям заводского и построечного комитетов профсоюзов приказали провести разъяснительную работу с населением о введении нового адреса и правильного его написания. Нарушители приказа привлекались к ответственности, как за разглашение государственной тайны. В целях обеспечения секретности атомных объектов в начальный период их строительства в переписке и при транспортных и финансовых операциях с поставщиками материалов и оборудования одновременно с официальными названиями строящиеся предприятия (заводы) в организационно-распорядительных документах стали именоваться «объектами», «хозяйствами», «базами» и даже «войсковой частью» и «полевой почтой». Например, завод атомной промышленности № 817 именовался «База-10», завод № 813, Свердловск-44, именовался «База-5», № 814 – «База-9». Завод № 817 в разные годы также имел несколько почтовых ящиков-адресов: п/я 49, п/я 120, п/я 1590, п/я 21, п/я А-7564, завод № 813 имел почтовый ящик – адрес п/я 318, завод № 418 – почтовый ящик – адрес п/я 131, п/я Р-6816[193].

В развитие общегосударственных решений Спецкомитетом при Совете Министров СССР принимаются меры усиления режима и передачи охраны объектов из ведения МВД в МГБ. Так, 6 марта 1948 года состоялось заседание Специального комитета, на котором рассматривался вопрос «Об охране специальных объектов». Было решено поручить в 5-дневный срок рассмотреть вопросы охраны предприятий, институтов, лабораторий, конструкторских и проектных организаций, ведущих специальные работы, и представить проект решения, предусмотрев передачу всей войсковой охраны из МВД СССР в МГБ СССР. Также было поручено составить перечень организаций, которые должны охраняться войсками МГБ СССР, определить общую численность войск, управленческого и хозяйственного аппарата, вооружения, фондов продовольствия, обмундирования и денежных ассигнований на 1948 год, казарменного, квартирного, складского фонда, подсобных хозяйств, транспорта, ремонтных заводов, лечебных и учебных заведений, служебных собак и другого оборудования и имущества, подлежащего передаче. Особо отмечалась необходимость передачи в МГБ СССР только проверенного личного состава и замену сержантов и солдат, подлежащих демобилизации из войск в 1948 году[194]. Далее этот вопрос рассматривался на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР 29 марта 1948 года[195]. 6 апреля во исполнение ранее принятого решения Спецкомитета по этому вопросу было принято постановление Совета Министров СССР № 1130-405 сс/оп «Об охране специальных объектов». В целях повышения качества войсковой охраны объектов охранявшие объекты атомной промышленности войска МВД в количестве 7301 человек личного состава с 25 апреля 1948 года передавались в МГБ СССР. Также в МГБ СССР передавались Краснознаменная школа усовершенствования политсостава войск МВД СССР им. К. Е. Ворошилова, 50 человек интендантской службы из аппаратов военного снабжения, оперативный состав контрразведки центрального аппарата частей и подразделений, обслуживающих передаваемые войска, в составе 25 человек. Из МВД СССР передавались 60 инструкторов собаководства с собаками. Данным постановлением была установлена численность охраны спецобъектов – 4052 человека. Министерству вооруженных сил СССР было дано разрешение призвать на службу дополнительно 4300 солдат и передать из вооруженных сил СССР в МГБ СССР 600 офицеров и 1200 сержантов. МВД СССР передавались в МГБ СССР все жилые, казарменные, караульные, хозяйственные и складские помещения. К моменту принятия под охрану на новых объектах должны быть построены и оборудованы запретные зоны. Минфин СССР и Госснаб СССР обязали сделать соответствующие изменения в финансировании и снабжении. За счет резерва Совета Министров в МГБ СССР передавались 85 грузовых и 8 легковых автомобилей. Были утверждены нормы гражданской одежды для 250 человек, несущих охрану спецобъектов. МГБ СССР в месячный срок должно было представить на утверждение Совета Министров СССР «Положение о режиме и войсковой охране специальных объектов». Данным постановлением численность войск МВД СССР сокращалась на 7887 человек. Таким образом, войсками МГБ стали охраняться все основные объекты атомной промышленности. В целях предотвращения проникновения на объект шпионов, диверсантов и других вражеских элементов, а также недопущения разглашения информации о проводимых работах МГБ СССР обязывалось организовать усиленную оперативно-чекистскую работу на объектах и в районах, примыкающих к режимной зоне. Данным постановлением был утвержден «Список спецобъектов, подлежащих охране войсками МГБ СССР» (22 объекта Первого главного управления, Академии наук, различных министерств и охрана спецгрузов), «Перечень предприятий министерств СССР, с которых снимается войсковая охрана МВД СССР и устанавливается ведомственная военизированная охрана», «Список спецобъектов, подлежащих приему под войсковую охрану МГБ СССР» (11 объектов Первого главного управления, различных министерств)[196]. Далее, 19 июня 1948 года, на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР рассматривался вопрос «О расширении охранной зоны комбината № 817»[197]. На заседании Специального комитета при Совете Министров СССР 6 декабря 1948 года рассматривался вопрос о выдаче гражданской одежды личному составу спецкомендатур на объектах, охраняемых МГБ СССР. Министерству государственной безопасности СССР разрешили выдавать гражданскую одежду всему составу спецкомендатур на объектах, охраняемых МГБ СССР, в количестве до 1000 человек[198].

Как уже отмечалось ранее, одной из форм контрразведывательных мероприятий, в целях введения в заблуждение потенциального противника, являлась смена через определенное время условных обозначений и названий Спецкомитета и его объектов, а также ведомственной принадлежности, производственной, научной и др. терминологии. Так, на заседании Специального комитета при Совета Министров СССР 18 февраля 1949 года рассмотрен и обсужден вопрос «О мерах обеспечения секретности объектов Первого главного управления при Совете Министров СССР». На этом заседании, а затем в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 25 сентября 1948 года № 3572-1432сс были приняты предложения и приложение к нему: а) о присвоении Первому главному управлению при Совете Министров СССР для переписки с поставщиками… транспортных и финансовых операций условного названия «Главгорстрой СССР»; б) о присвоении предприятиям и учреждениям Первого главного управления условных адресов и наименований… «баз», «складов», «контор» Главгорстроя СССР; о замене существующих названий предприятий ПГУ для переписки с местными организациями, выдачи удостоверений и справок рабочим и служащим и т. п. на новые условные названия… г) о замене действующих условных наименований основных секретных терминов новыми условными терминами… д) о замене существующих номеров спецстроительств МВД СССР на новые согласно приложению… е) о замене термина «специальные работы» на термин «непредвиденные работы», термина «специальные расходы» – на «непредвиденные расходы». В связи с этим постановлением вносились изменения в ведомственные и межведомственные документы и переписку, заинтересованным ведомствам предписывалось сообщить в секретном порядке инструкцию о правилах ведения переписки и операций с применением новых наименований и терминов. Министерствам и ведомствам, привлеченным к выполнению «непредвиденных заданий», при выдаче заданий своим предприятиям давалось право вводить свои условные наименования для секретных терминов. Для немецких специалистов, занятых в выполнении заданий Первого главного управления, должны были разработать отдельные (отличные) условные термины. На П. Я. Мешика возлагалась персональная ответственность за соблюдение секретности настоящих мероприятий. В приложениях указывались новые наименования и адреса, местные наименования объектов ПГУ, сырья, материалов, оборудования, агрегатов, аппаратов, наиболее употребляемых элементов, специальных строительных управлений МВД СССР[199]. После выхода данного постановления, например, завод № 817 стал именоваться Южно-Уральской конторой Главгорстроя СССР. В переписке с поставщиками завод № 817 (База-10) стал именоваться Южно-Уральской конторой Главгорстроя СССР, завод № 814 (База-9) – Северо-Уральским складом Главгорстроя СССР, а завод № 813 (База-5) – Уральской базой технического снабжения Главгорстроя СССР. Весной 1949 года для Южно-Уральской конторы Главгорстроя СССР было создано отделение в г. Свердловске, а в г. Кыштыме – переадресовочный склад. Контора обеспечивала закупку материалов, оборудования, промышленных и продовольственных товаров, вела переписку с поставщиками, ПГУ и его объектами, государственными, советскими и общественными организациями, а также выполняла функцию комплектования кадров комбината. Такая же контора в Свердловске была создана и для завода № 814[200]. Для пользования в обращении с местным населением, местными организациями, для выдачи удостоверений рабочим и служащим и т. д. были присвоены новые местные наименования. По новым наименованиями всем предприятиям была изменена ведомственная принадлежность. Заводы, комбинаты, рудоуправление № 8, агрегат № 7 условно стали относится к Министерству химической промышленности СССР. К примеру, комбинат № 817, Государственный химический завод Первого главного управления при Совете Министров СССР, стал называться Государственным химическим заводом Министерства химической промышленности; комбинат № 813 – Государственным машиностроительным заводом Первого главного управления при Совете Министров СССР – Государственным машиностроительным заводом Министерства химической промышленности; завод № 814 Первого главного управления при Совете Министров СССР – заводом «Электрохимприбор» Министерства химической промышленности; база № 112, или завод 550 Лаборатории № 2 АН СССР – заводом измерительных приборов Министерства химической промышленности; завод № 12 Первого главного управления – химическим заводом № 12 Министерства химической промышленности и т. д.; НИИ-9, ГСПИ-11, ГСПИ-12 условно отнесли к Главгорстрою СССР. Лаборатория № 2 Академии наук СССР стала именоваться Лабораторией измерительных приборов Академии наук СССР; Лаборатория № 3 Академии наук СССР – Теплотехнической лабораторией Академии наук СССР; Радиационная лаборатория Академии наук СССР – Лабораторией охраны труда Академии наук СССР; Установка «М» Академии наук СССР – Гидротехнической лабораторией Академии наук СССР. Названия и подчиненность Объекта «А» Первого главного управления, Объекта «Б» МВД СССР, Объекта «В» МВД СССР, Объекта «Г» МВД СССР не изменили[201]. К примеру, наименование «Государственный химический завод (ГХЗ) им. Менделеева Министерства химической промышленности СССР» применялось во взаимоотношениях с предприятиями, учреждениями, находящимися в охраняемой зоне, при оформлении трудовых договоров и трудовых книжек. Отметки о приеме на работу и об увольнении с ГХЗ им. Менделеева делались в паспортах, а с сентября 1951 года это наименование было введено вместо «База-10» и стало употребляться в приказах директора, в тексте подписок о неразглашении государственной тайны, в переписке с предприятиями, организациями и учреждениями населенных пунктов, прилегающих к заводу, минуя Южно-Уральскую контору. Были изменены и номера уральских строительных управлений. Так, Строительное управление МВД СССР № 859 получило № 247, Строительное управление МВД СССР № 865 – № 313, Строительное управление МВД СССР № 1418 – № 514[202].

Не сразу привыкли к новым обозначениям и наименованиям, и это не могло не вызывать затруднения в работе. Необходимы были разъяснения и другие документы, помогающие ориентироваться. Поэтому 8 марта 1949 года Специальный комитет при Совете Министров СССР рассмотрел вопрос «О правилах пользования новыми условными наименованиями, установленными для объектов Первого главного управления и для секретных терминов», на котором были утверждены проекты: инструкции (для министерств и ведомств) о правилах ведения переписки и операций в связи с применением новых условных наименований объектов Первого главного управления и правилах пользования условными наименованиями; инструкции (для аппарата Первого главка) о порядке пользования условными наименованиями, присвоенными Первому главному управлению и подведомственным им объектам; инструкции (для аппарата Первого главка) о порядке пользования условными наименованиями, присвоенными объектам Первого главного управления. Также предписывалось разослать указанную инструкцию заинтересованным министерствам и ведомствам. Также министрам и руководителям ведомств (по списку) было предписано разослать решение от 18 февраля 1949 года «О мерах обеспечения секретности объектов Первого главного управления при Совете Министров СССР»[203].

Со временем возникла необходимость подумать и о режиме охраны и секретности на других важных объектах атомного проекта. К примеру, об испытательном полигоне для атомной бомбы. Так, 9 августа 1947 года Специальным комитетом при Совете Министров СССР рассматривались предложения комиссии министра вооруженных сил Н. А. Булганина по организационным вопросам Горной станции[204]. По решению комитета Горная сейсмическая станция (легендированное название атомного полигона под Семипалатинском) переименовывалась в «Учебный полигон № 2 Министерства вооруженных сил СССР». Не позднее 21 августа 1947 года Л. П. Берия представил И. В. Сталину проект постановления с предложениями. В итоге 21 августа 1947 года Совет Министров СССР принимает постановление № 2939-955сс/оп «Вопросы учебного полигона № 2 Министерства вооруженных сил СССР», по которому Горная сейсмическая станция (ГСС) для натурных испытаний атомных зарядов переименовывается в Учебный полигон № 2 (УП-2) Министерства вооруженных сил СССР (позднее – ГосЦНИИП-2, затем – Семипалатинский полигон) и передается из Первого главного управления в Министерство вооруженных сил СССР. Совет Министров СССР постановил: «1. Передать Горную станцию Министерству вооруженных сил СССР (т. Булганину), переименовав ее в Учебный полигон № 2 Министерства вооруженных сил СССР. 2. Утвердить общую штатную численность управления и частей Учебного полигона № 2 в количестве 1500 военнослужащих и 333 вольнонаемных. 3. Возложить на Первое главное управление при Совете Министров СССР (т. Ванникова) комплектование полигона научными кадрами и участие в подготовке и проведении исследований, возложенных на Учебный полигон № 2. 4. Поручить Министерству вооруженных сил СССР (т. Булганину) в двухнедельный срок утвердить генеральный план строительства полигона и проектные задания, а также определить объем строительства по очередям и представить свои предложения Специальному комитету при Совете Министров СССР. Научно-техническому совету Первого главного управления (т. Ванникову) рассмотреть и дать заключение по проектному заданию и техническому проекту опытного поля полигона… 14. Обязать Совет Министров Казахской ССР передать Министерству вооруженных сил СССР следующие земельные площади: а) участок земли общей площадью в 15,155 км в форме правильного круга с радиусом 60 км, с усечением от него участков в районах Майское, Семиярск, Грачевский согласно карте, утвержденной настоящим постановлением; б) участки земли в районе аэродрома г. Семипалатинск для расширения существующего аэродрома, постройки пристани и складов общей площадью по согласованию с Министерством вооруженных сил СССР. Указанные земли к 15 сентября 1947 г. освободить от пастбищ, кочевий и зимовок, а аул Молдар (138 человек с детьми) переселить к 1 ноября 1947 г. за границу указанной на карте № 1 территории».

Для проведения подготовительных работ, связанных с Учебным полигоном № 2, и для проведения предварительных испытаний изделий КБ-11 правительство обязало Минсельхозмаш (т. Горемыкина) передать до 1 сентября 1947 года (во временное пользование) Министерству вооруженных сил аэродром и полигон «Багерово» в районе г. Керчь со всеми находящимися на них постройками и оборудованием. Также оно обязало т. Булганина призвать не служивших в армии призывников 1926 и 1927 гг. в количестве 2000 человек для укомплектования формируемых частей полигона и охраны и 10 000 человек – для доукомплектования военно-строительных частей, выделенных на строительство полигона и т. д. К постановлению были приложены «Мероприятия по обеспечению предварительных испытаний узлов РД», в которых организация и проведение всех летных испытаний возлагалась на ВВС вооруженных сил (т. Вершинина), а оборудование самолетов Б-29 и Б-4 – на Минавиапром (тт. Хруничева и Туполева)[205]. 30 сентября 1947 года принято постановление Совета Министров СССР № 3428-112Зсс/оп «Вопросы Учебного полигона № 2 МВС», по которому уточнялись объемы и сроки строительств объектов полигона[206], а 19 июня 1948 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР был рассмотрен вопрос о дополнительном выделении и поставке для строительства Учебного полигона № 2 Министерства вооруженных сил СССР материалов и оборудования[207]. В дальнейшем также принимается ряд решений по полигону. Незадолго до проведения испытания на заседании 16 июля 1949 года Специальный комитет при Совете Министров СССР рассмотрел только два вопроса: «О подготовке к исследованиям на полигоне № 2» и «О разработке мероприятий по обеспечению надлежащей секретности проведения испытаний РДС-1». Специально созданной комиссии было поручено в 5-дневный срок рассмотреть и уточнить предложения Первого главного управления и Министерства вооруженных сил об организации охраны полигона № 2 и режиме на полигоне и в районе полигона в период подготовки и проведения испытаний; о мерах обеспечения секретности проведения испытаний РДС и результатов испытания РДС-1 и внести свои предложения в Специальный комитет. Комиссии также поручалось рассмотреть состав кадров Министерства вооруженных сил СССР, намеченных для участия в подготовке и проведения исследований на полигоне № 2 во время испытаний РДС-1 с точки зрения проверки и квалификации, и, в случае необходимости, внести свои предложения о поправках, требующихся в подборе и расстановки кадров[208].

Перед намеченной датой испытания, на заседании Специального комитета при СМ СССР 20 июля 1949 года был рассмотрен только один вопрос – «1. О проверке готовности полигона № 2». Для этой цели была создана комиссия. На нее была возложена проверка строительства сооружений, оснащения оборудованием, готовности сооружений и оборудования к эксплуатации, обеспечения полигона квалифицированными кадрами, проверка состояния охраны и обеспечения секретности; при необходимости – принятие мер по устранению недоделок; привлечение экспертов для проверки качества работы. Комиссию обязали выехать на полигон 26 июля 1949 года и к 5 августа доложить Специальному комитету о состоянии готовности полигона № 2 к эксплуатации и представить свои соображения о порядке организации и проведения испытания, персональном составе лиц, ответственных за проведение испытаний, проведение измерений и за обработку научных материалов регистрации результатов испытаний. Также предписывалось доложить Специальному комитету о том, как будут обеспечены во время испытаний охрана, режим секретности и служба безопасности на полигоне, обеспечить полноценную метеорологическую службу, ответственную за получение краткосрочных и долгосрочных прогнозов погоды, начиная с 1 августа 1949 года[209].

Формально ядерный полигон относился к Министерству вооруженных сил СССР (МВС). Так, приказом МВС начальником Учебного полигона № 2 был назначен генерал-лейтенант П. М. Рожанович. В Генеральном штабе создали Специальный отдел во главе с генерал-майором В. А. Болятко. Строительство вели инженерные войска Советской армии. Было создано отдельное управление строительства. Сооружение полигона финансировалось по смете Министерства вооруженных сил. Оно же отвечало за материально-техническое обеспечение. Спецкомитет давал задания по подготовке полигона к испытаниям. Первое главное управление Спецкомитета отвечало за комплектование научными кадрами и организацию исследований. Научным руководителем полигона назначили М. А. Садовского. На пике строительства на полигоне работали 8 тыс. человек. Было построено Опытное поле (площадка «П»). Это был круг площадью 400 кв. км. В 25–30 км от Опытного поля был сооружен Центральный командный пункт (ЦКП). В 60 км от Опытного поля, на левом берегу Иртыша, была сооружена площадка «М». Здесь размещались руководство полигона, штабы и казармы воинских частей, научно-лабораторный сектор, жилой городок (ныне – город Курчатов), где жили свыше 5 тыс. человек. Полигону передали расположенный рядом с Семипалатинском гражданский аэродром. Там после его реконструкции могли базироваться тяжелые бомбардировщики типа Ту-4. Общая численность частей полигона и отдельного управления строительства по состоянию на март 1952 года составляла около 8,5 тыс. человек. Всего в 1949–1953 гг. провели 8 испытаний (3 – с башни, 5 – с самолета)[210].

Для авиационной составляющей атомных испытаний был создан «71 полигон ВВС» (поселок Багерово на Керченском полуострове). Он был организован в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 21 августа 1947 года и предназначался для летных баллистических испытаний корпусов атомных бомб и отработки аппаратуры их подрыва, обучения экипажей самолетов-носителей, обеспечения воздушных ядерных испытаний на Учебном полигоне № 2. Строительством и организацией деятельности занимался созданный при главнокомандующем ВВС инженерный отдел. В оперативном отношении полигон подчинялся Спецкомитету. Работы по строительству выполняли инженерные войска. Штат полигона включал штаб, летно-испытательную и научно-испытательную части, инженерно-авиационную службу и подразделения тылового обеспечения. К полигону приписали три авиационных полка. Один полк состоял из самолетов-носителей Ту-4 (затем Ил-28, Ту-16); второй – сопровождение и охрана – истребители; третий – отбор радиоактивных продуктов в районе ядерного взрыва, проводил фото- и киносъемку и т. д. В июне 1950 года Л. П. Берии поручили контролировать подбор кадров и оснащение аэродромов Военного министерства для транспортирования РДС-1. В конце 1951 года началось формирование авиационного бомбардировочного полка – «Учебно-тренировочной части № 8». На вооружение поступили 22 боевых самолета Ту-4 (подвеска для РДС-2 и РДС-3). В октябре 1951-го было произведено первое воздушное испытание. К 1953 году уже функционировала авиационная дивизия в составе двух полков. В 1953-м была сформирована еще одна авиадивизия самолетов-носителей. К 1955 году на вооружение были приняты реактивные самолеты Ту-16А, затем – два полка Ту-16КС с крылатыми ракетами «Комета» воздух – море. Позднее на вооружение стали поступать Ту-95А, стратегические бомбардировщики, носители ядерного оружия. Приемкой боезарядов от предприятий-изготовителей, хранением и организацией физической защиты, техническим обслуживанием и предполетной подготовкой занимались структуры, подведомственные Первому главному управлению, а затем – Министерству среднего машиностроения. Они же отвечали за создание и поддержание в рабочем состоянии соответствующей инфраструктуры[211].

Следующим испытательным полигоном стал полигон на Новой Земле. Начало строительства положило постановление Совета Министров СССР в июле 1954 года о строительстве морского научно-испытательного полигона Министерства обороны СССР (объект № 700) и тыловой базы в г. Молотовске (с 1957 г. – Северодвинск). Испытания должны были производиться в губе Черная. Главная база должна находиться в губе Белужья. Аэродром строился в поселке Рогачево. Строительство возложили на Министерство обороны. Для этого было образованно управление «Спецстрой-700». За период лето – осень 1954 года на Новую Землю было переброшено 10 военно-строительных батальонов. В состав полигона также включили опытно-научную и инженерную часть, дивизион кораблей специального назначения, истребительный авиационный полк прикрытия, транспортный авиационный отряд, подразделения тылового обеспечения и т. д., общей численностью более 2 тыс. человек. Полигон подчинили начальнику 6-го управления ВМФ СССР. К сентябрю 1955 года «Объект-700» был готов к испытанию. 21 сентября было произведено первое испытание, а с 1957 года началось проведение регулярных испытаний. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 5 марта 1958 года за полигоном был закреплен статус Государственного Центрального полигона № 6 Министерства обороны СССР[212].

По мере налаживания производства и выпуска готовой продукции возник вопрос о перевозке и хранении компонентов для изготовления и элементов самой атомной бомбы. Так, 27 марта 1948 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР рассматривался вопрос о перевозке с завода № 12 груза (урана) для Базы № 10. Первое главное управление обязали перевезти груз до 15 апреля 1948 года. Было решено использовать литерные поезда в составе двух эшелонов – отправить по разным маршрутам с тройной переадресовкой в пути следования и о доставке груза доложить Специальному комитету 16 апреля. Распоряжения, переписка и телефонные переговоры о перевозке груза для Базы № 10 должны были производиться только по условному коду, утвержденному министром внутренних дел СССР С. Н. Кругловым. В приложении к решению была инструкция – «Мероприятия по перевозке груза» – из 16 пунктов[213]. 30 декабря 1948 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором рассматривался вопрос «О строительстве заводских складов». Так легендировались места хранения компонентов атомной бомбы. Спецкомитетом поручалось дополнительно разработать мероприятия по соблюдению секретности строительства «заводских складов» и представить их к следующему заседанию Специального комитета[214]. 23 мая 1949 года Специальный комитет при СМ СССР рассмотрел вопросы «О порядке хранения и перевозки аметила» и «О мероприятиях по транспортировке продукта «Р». Речь шла о порядке хранения и перевозки аметила (плутония) и о мероприятиях по транспортировке радиоактивных изотопов – продукта «Р»[215].

4 февраля 1950 года на заседании Спецкомитета обсуждались вопросы охраны изделий. Было решено поручить в 10-дневный срок разработать и представить проект решения о мерах обеспечения надежного хранения изделий на комбинате № 817 и КБ-11 в 1950 году, предусмотрев в проекте: «1. Персональный состав постоянных офицерских постов МГБ СССР, несущих охрану изделий, и персональный состав лиц из числа работников комбината № 817 и КБ-11, ответственных за хранение изделий. Персональный состав подобрать из числа наиболее проверенных кадровых офицеров и сержантов-сверхсрочников войск МГБ СССР и работников комбината № 817 и КБ-11. 2. Расстановку постов и инструкции, которыми должны руководствоваться охрана и лица, ответственные за хранение. 3. Персональный список лиц, имеющих право доступа в хранилища изделий»[216]. 22 марта 1950 года на заседании Спецкомитета был рассмотрен вопрос «Об охране и порядке хранения изделий из теллура-120» (плутония). Поручалось в двухнедельный срок переработать инструкции об охране и порядке хранения изделий в единый документ. В инструкции необходимо было предусмотреть сосредоточение охраны изделий в руках МГБ СССР, организацию внешней и внутренней охраны помещений для хранения изделий и персональную ответственность на местах хранения, а также организацию четкого порядка хранения (определение технических условий хранения, соблюдение технологического режима хранения, порядок технического контроля за состоянием изделия) по линии Первого главного управления и персональную ответственность как на комбинате № 817 и в КБ-11, так и в главке[217].

Еще до произведенного Советским Союзом атомного взрыва было принято решение о серийном производстве и создании арсенала атомного оружия. Для этого необходимо было построить и оснастить производственные мощности для изготовления бомб. Первый сборочный завод решили создать в КБ-11 (объект № 550). Он же – «Арзамас-16». 18 февраля 1949 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором речь шла уже о советских (а не копии американских) бомбах, РДС-2 и РДС-3 и сроках их изготовления. На этом заседании был рассмотрен вопрос «О строительстве сборочного завода при КБ-11». В результате рассмотрения было принято решение принять предложение Б. Л. Ванникова о строительстве в зоне объекта № 550 сборочного завода мощностью 20 изделий РДС в год, ограничить объем капиталовложений на строительство завода (включая стоимость сооружения производственных помещений завода, оборудования, энергохозяйства, сооружения дорог, водопровода, канализации, теплофикации и строительства жилья) суммой не более 60 млн рублей. М. Г. Первухину, А. П. Завенягину, С. Н. Круглову, П. М. Зернову и Н. А. Борисову поручалось в месячный срок разработать и представить в Спецкомитет предложения: а) о сметной стоимости завода, б) о сроках строительства, в) о выборе площадки, г) о составе завода, д) о графике проектирования, строительства и ввода в строй цехов в соответствии с принятой технологией. Также было решено построить железнодорожную ветку от основной дороги до объекта 550[218]. Далее сборочный завод КБ-11 (объект 550) стали именовать ремонтным цехом Приволжской конторы Главгорстроя СССР. 3 марта 1949 года было принято постановление Совета Министров СССР № 863-327сс/оп «О строительстве ремонтного цеха Приволжской конторы Главгорстроя СССР». По данному постановлению было утверждено предложение начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР Б. Л. Ванникова о строительстве в 1949–1950 гг. в зоне объекта № 550 сборочного завода мощностью 20 единиц РДС в год, а также именовать в дальнейшем указанный завод «Сборочный цех завода измерительных приборов Министерства химической промышленности»; для проектировщиков, строителей и финансовых расчетов – «Ремонтный цех Приволжской конторы Главгорстроя СССР», а для поставщиков – «Приволжская контора Главгорстроя СССР». Проектирование ремонтного цеха Приволжской конторы Главгорстроя СССР было возложено на Главгорстрой СССР и Ленинградский Гипрострой Главгорстроя СССР, а строительство цеха – на Министерство внутренних дел СССР[219]. 10 марта 1949 года во исполнение постановления СМ СССР № 863-327сс. А. П. Завенягин подписал приказ о строительстве в зоне объекта № 550 сборочного завода мощностью 20 единиц РДС в год.

При строительстве ядерного военно-промышленного комплекса всегда учитывалось, что атомным объектам также требовалась и чисто военная защита от нападения. В большинстве своем возведение основных объектов происходило на территории России, вдалеке от государственной границы. Предполагалась также защита объектов с воздуха. 18 марта 1949 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР рассматривался вопрос «О ПВО объектов Главгорстроя СССР и АН СССР». Было предписано в 10-дневный срок переработать проект решения, пересмотрев перераспределение объектов по категориям с учетом важности, в первую очередь обеспечения активной ПВО Южно-Уральской конторы, Приволжской конторы, Московской конторы и Уральской базы Главгорстроя СССР и увязку мероприятий по усилению ПВО Лаборатории измерительных приборов и Теплотехнической лаборатории АН СССР с системой существующей ПВО г. Москвы. Дополнить указаниями инженерно-технических мероприятий МПВО, которые необходимо учесть при проектировании новых объектов Главгорстроя СССР и которые должны быть осуществлены на основных действующих объектах Главгорстроя СССР[220]. 23 мая 1949 года Спецкомитетом снова обсуждался вопрос о противовоздушной обороне объектов Первого главного управления при Совете Министров СССР[221].

В мае 1949 года начались инженерные изыскания по выбору площадки для строительства под землей комбината по производству оружейного плутония в надежном скальном укрытии, которое было способно защитить от ядерного удара. На место предполагаемого расположения предприятия прибыла экспедиция из головного проектного института «Ленгипрострой». Для исследования был выбран правый берег реки Енисей (Красноярский край), где один из отрогов Саянских гор – Атамановский кряж – вплотную подходит к реке. Летом того же года на место прибыла группа изыскателей и, изучив прочность пород, пришла к выводу, что Атамановский кряж пригоден для размещения в нем подземных объектов. Условием выбора площадки являлось сочетание таких важных факторов, как наличие прочного горного массива на берегу многоводной реки Енисей, значительное удаление от Государственной границы СССР в любом направлении, близость к большому промышленному центру (г. Красноярск), где имеются железные дороги, ТЭЦ, линии связи и т. д. В итоге 26 февраля 1950 года было принято постановление Совета Министров СССР № 826-302сс/оп «О комбинате № 815». Так, в районе Атаманского кряжа на восточном берегу Енисея, в 10 км от с. Додоново и в 64 км от Красноярска, было окончательно выбрано место площадки комбината № 815 (Горно-химический комбинат). Предприятие, основной специализацией которого являлась выработка оружейного плутония, сооружалось под землей. Основные производства размещались в толще гранитных скал на глубине не менее 200–230 м от поверхности и были защищены от ядерного удара. Этим постановлением были приняты сроки строительства и производственные мощности комбината. Генеральным проектировщиком комбината № 815 назначен Государственный специальный проектный институт ГСПИ-11 (ВНИПИЭТ). Строительство возложили на Главное управление промышленного строительства МВД СССР, численность которого в начальный период составляла 27 тыс. человек. Начальником строительства был назначен генерал-майор инженерно-технической службы М. М. Царевский[222]. Для создания производственных площадей комбината строители вынули грунта больше, чем при прокладке московского метро.

18 ноября 1949 года на заседании Специального комитета при СМ СССР было рассмотрено много важных вопросов, касающихся дальнейшей работы, уже в практической плоскости, по технологии изготовления и использованию атомного оружия. Создание советского атомного оружия стало уже свершившимся фактом. Был рассмотрен вопрос о порядке изготовления, приемки и хранения готовых изделий. Принято решение в целях установления строгой технологической дисциплины в производстве отдельных деталей, узлов и готовых изделий в целом, а также для обеспечения тщательного технологического контроля в процессе производства изделий и четкого порядка и ответственности при приемке, комплектовании и хранении готовых изделий, обязать Первое главное управление, комбинат № 817 и КБ-11 обеспечить дальнейшее изготовление готовых изделий по чертежам, техническим условиям и технологическим инструкциям в точном соответствии с образцом испытанного изделия. Запрещались какие бы то ни было отступления от испытанного образца без особого разрешения Специального комитета. Было поручено разработать предложения о порядке изготовления серии изделий (о составе предприятий, изготовляющих материалы, полуфабрикаты, отдельные детали, узлы и механизмы изделий, поставляемых КБ-11 в порядке кооперации, и о заданиях, которые должны выполняться самим КБ-11). Для рассмотрения документации, разработанной в КБ-11 по изготовлению, контролю, хранению и транспортировке изделий, а также рассмотрения порядка изготовления и комплектования изделий и для подготовки этих материалов к утверждению Специальным комитетом, образовывалась комиссия в составе Курчатова И. В. (председатель), Александрова А. С. (зам. председателя), Ванникова Б. Л., Завенягина А. П., Харитона Ю. Б., Зернова П. М., Щелкина К. И. Комиссию обязали представить на утверждение Специального комитета свои предложения не позднее 10 января 1950 года. На заседании было принято решение возложить на Первое главное управление при Совете Министров СССР ответственность: а) за точное соответствие изготовляемых изделий РДС-1 испытанному образцу; б) за своевременное изготовление всех комплектующих деталей, узлов и механизмов РДС-1 как предприятиями Первого главного управления (комбинат № 817, завод № 48) и КБ-11, так и предприятиями, поставляющими детали, узлы и механизмы для изделий в порядке кооперации; в) за сборку в КБ-11 готовых изделий РДС в целом; г) за надлежащее хранение готовых изделий РДС-1 и комплектующих их деталей, узлов и механизмов в состоянии, обеспечивающем их боевое применение. Было решено, что в этих целях Первое главное управление обеспечивает изготовление на своих предприятиях по утвержденным техническим условиям зарядов из аметила (комбинат № 817), корпусов изделий и изготовление в КБ-11 деталей и узлов, возложенное на КБ-11; обеспечивает размещение заказов на изготовление деталей, узлов и механизмов РДС-1 заводами других министерств и ведомств, привлекаемых к их изготовлению в порядке кооперации; производит с участием КБ-11 техническую приемку и испытания изготовленных деталей, узлов и механизмов; руководит комплектованием и сборкой готовых изделий РДС-1 в КБ-11; производит техническую приемку готовых изделий в целом; организует и обеспечивает надлежащее хранение готовых изделий РДС-1 в собранном виде. На КБ-11 было возложено производство сборки готовых изделий РДС-1 и надлежащее хранение их в количествах, определяемых Специальным комитетом. Для обеспечения сборки готовых изделий Первое главное управление и КБ-11 обязали закончить строительство сборочного завода КБ-11 в III квартале 1950 года. Комиссии под председательством А. П. Завенягина (входили также П. М. Зернов, Ю. Б. Харитон, К. И. Щелкин, А. П. Александров) в 10-дневный срок поручалось рассмотреть и утвердить проектное задание по строительству сборочного завода в зоне КБ-11, разработанное ГСПИ-11; представить в Специальный комитет проект решения: о составе завода; о конкретных сроках ввода в эксплуатацию отдельных цехов завода; об обеспечении электроэнергией завода и КБ-11; о строительстве железнодорожной широкой колеи от ст. Арзамас до объекта № 550; о строительстве в зоне КБ-11 складов для хранения готовой продукции и сроках ввода их в эксплуатацию; о поставках сборочному заводу отдельных узлов РДС-1 по кооперации; о подборе и подготовке эксплуатационных кадров для сборочного завода. КБ-11 обязали провести в декабре 1949 – январе 1950 года летные испытания РДС-1 в авиационном исполнении, но со сплошным алюминиевым шаром взамен существующей конструкции центральной металлической части изделия. Установили задачи испытаний: подтверждение баллистических качеств изделия, надежности конструкции автоматики и системы зажигания, конструкции радиодатчика и конструкции бародатчика; проверка надежности конструкции ликвидационного устройства; проверка технических удобств эксплуатации изделий при подвеске их к самолету Ту-4; проверка безопасности полетов с изделием, снаряженным полным зарядом из ВВ.

Испытания было приказано провести на полигоне № 71 ВВС (в 20 км от города Керчи). Был утвержден порядок испытаний. Сначала предполагалось произвести пять сбрасываний изделия с самолета Ту-4, затем осуществить подрыв четырех изделий по радио и бародатчиков на высоте 200–500 м и одного изделия – от ликвидационного устройства при ударе о землю. Руководителем испытаний назначался начальник КБ-11 П. М. Зернов, научным руководителем испытаний – научный руководитель КБ-11 Ю. Б. Харитон. В Специальный комитет надлежало представить заключения о надежности работы конструкции. Предложено совместно с МГБ СССР в пятидневный срок рассмотреть и утвердить: инструкцию о порядке проведения испытаний изделия; инструкцию по составлению, размножению, учету и хранению документов особой важности на полигоне № 71 ВВС; инструкцию о порядке производства фотографирования, учета, размножения и хранения кинофотоснимков, негативов и пленок при проведении испытания изделия на полигоне № 71; положение по режиму и охране особо важных объектов полигона и его территории. Министерство путей сообщения СССР и Министерство внутренних дел СССР обязывали осуществить перевозку по железной дороге грузов КБ-11 на полигон № 71 двумя эшелонами в сроки и по заявке Первого главного управления. Министерство государственной безопасности СССР поручалось обеспечить охрану грузов КБ-11 в пути следования на полигон № 71 ВВС, а также охрану на полигоне № 71 ВВС в период проведения там летных испытаний. Предложено также разработать и утвердить инструкцию по перевозке грузов из КБ-11 на полигон № 71 ВВС. Общий контроль за исполнением постановления, а также за организацией и проведением испытаний возложен на А. П. Александрова. На этом заседании также обсуждались изменения в предложенный комиссией МГБ СССР проект «Положения о режиме и охране комбинатов № 817, 813, завода № 814, КБ-11 и полигона № 2». Было поручено в трехдневный срок еще раз рассмотреть предложенный комиссией МГБ СССР проект с учетом состоявшегося обсуждения и внести в него необходимые поправки, а в пятидневный срок разработать предложения о внесении необходимых изменений в действующий режим для немецких специалистов[223].

В конце 1949 года Правительством СССР принимается важное решение по изменению работы Первого главного управления, его структуры, связанное с уже открывшемся фактом создания в СССР атомного оружия и с опытом предыдущей работы главка. Так, 1 декабря 1949 года принимается постановление Совета Министров СССР № 5468-2082сс «О ПГУ при СМ СССР». Совет Министров СССР констатировал, что «в целях наиболее успешного выполнения задач, стоящих перед Первым главным управлением при Совете Министров СССР, и учитывая, что опыт его работы за истекшее время указывает на необходимость внесения ряда изменений в действующую структуру указанного управления. Для обеспечения большей четкости, оперативности и устранения параллелизма в работе были внесены изменения в утвержденную ранее постановлениями Совета Министров СССР от 9 апреля 1946 года № 803-325сс и от 29 ноября 1947 года № 3910-1328сс организационную структуру Первого главного управления при Совете Министров СССР. При этом с учетом указанных изменений была утверждена организационная структура Первого главного управления при Совете Министров СССР. В данной структуре П. Я. Мешик – заместитель И. В. Курчатова (по охране, режиму и хранению готовой продукции), отдел по комплектации готовых изделий и обеспечению работы КБ-11 (отдел № 3), отдел охраны, режима и хранения готовой продукции (отдел № 2). На объектах остаются уполномоченные Совета Министров. Так, данным постановлением утверждаются: А. Н. Бабкин – уполномоченным Совета Министров СССР при Лаборатории № 2 АН СССР, Институте физических проблем АН СССР и Институте биофизики АМН СССР; Б. В. Вешников – уполномоченным Совета Министров СССР при Институте химической физики АН СССР и Институте физической химии АН СССР; Л. С. Боценюк – уполномоченным Совета Министров СССР при Радиевом институте, Ленинградском физико-техническом институте АН СССР, при заводе «Электросила» и заводе № 496; В. И. Детнев – уполномоченным Совета Министров СССР при КБ-11; В. В. Иванов – уполномоченным Совета Министров СССР при Институте общей и неорганической химии. За перемещаемыми, в связи с настоящим постановлением на другие должности работниками Первого главного управления при Совете Министров СССР сохранялись получаемые этими работниками должностные и персональные оклады и все виды материального обеспечения, права и льготы[224].

14 февраля 1950 года принимается постановление Совета Министров № 587-232сс «О структуре и штатах Первого главного управления при Совете Министров СССР»[225]. Утверждается новая структура ПГУ. При этом в Отделе № 3 – 15 человек, в Отделе № 2 – 59 человек. 8 марта 1950 года во исполнение данного постановления А. П. Завенягин подписал приказ об объявлении структуры, штата и расстановки личного состава ПГУ и назначении начальников, а 10 апреля 1953 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 5938-рс «Об утверждении структуры и численности центрального аппарата Первого главного управления при Совете Министров СССР». Численность главка сокращается на 15 процентов, численность центрального аппарата составила 1850 человек. В структуре были зафиксированы второй отдел (режима и охраны), шифровальный отдел, отдел спецприемки[226]. 22 марта 1950 года в целях обеспечения лучшей охраны решением Спецкомитета при Совете Министров СССР штат комендатуры Лаборатории № 2 Академии наук СССР был увеличен с 209 до 257 штатных единиц[227].

Работы по организации приемки «изделий» начались одновременно с запуском серийного производства. Для приемки основного заряда на комбинате № 817 организовали особую группу, непосредственно подчиненную Первому главному управлению. В Комиссию ПГУ входили начальник отдела приемки (председатель), начальник КБ-11 и один из его заместителей, а также главный конструктор ядерных боеприпасов. По результатам приемки составлялись акты приемки и доклад в ПГУ об официальной приемке и передаче на хранение и учет. Сначала хранение было организовано на территории КБ-11. В 1950–1951 гг. построили два специальных склада. Затем, в октябре 1950 года, Спецкомитет принял решение о строительстве центральных баз хранения ядерных боеприпасов. На складах соблюдались специальные условия хранения, ТВР (плюс 5—15 градусов, суточный перепад – не более 10 градусов), велись регламентные работы и контрольные проверки. Хранилища располагались под землей и должны были выдерживать прямое попадание фугасных бомб весом до 10 тонн. Службы хранения и сборочные бригады комплектовались из числа опытных военных инженеров и техников, прошедших подготовку в учебных центрах, организованных при заводах – изготовителях серийного ядерного оружия. Недалеко от баз находились жилые городки. Охрану баз осуществляли подразделения специальных войск МГБ (затем МВД), ПВО. Оборона в военное время возлагалась на войска военного округа. Но сами центральные базы, а также приданные им части и учреждения подчинялись только ПГУ. Оперативное руководство ими осуществляло организованное в 1951 году в составе ПГУ специальное управление, которому подчинялись подразделения, занимавшиеся приемкой, хранением и эксплуатацией ядерных боеприпасов. Начальниками баз являлись генералы и офицеры органов госбезопасности и внутренних дел, числившиеся в действующем резерве. Помимо прочего, они непосредственно отвечали за соблюдение личным составом и членами их семей жесткого режима секретности. Центральные базы хранили основной запас атомных бомб. Только по команде ПГУ передача воинским частям должна была осуществляться через войсковые склады, куда изделия прибывали в полусобранном виде, где их собирала командируемая с центральной базы сборочная бригада до полной боевой готовности и осуществляла доставку к месту стоянки самолетов. Подвеску бомбы и ее подключение к специальному оборудованию самолета выполняли расчеты авиационной части под наблюдением представителя сборочной бригады. (Похожий порядок был и в США, где бомбы находились в ведении гражданской организации – Комиссии по атомной энергии.) К 1953 году завершили строительство на четырех аэродромах дальней авиации в Сольцах (Новгородская обл.), Мачулище (Минск), Стрые (Западная Украина), Веселом (север Крыма). В начале 1955 года была произведена первая закладка оружия. Войсковые склады были рассчитаны на хранение трех изделий в каждом. За все отвечало ПГУ, затем – МСМ. В компетенции военных была только доставка оружия[228].

В это же время происходят изменения в режиме и охране основных объектов Первого главного управления. 11 января 1950 года принимается постановление Совета Министров СССР № 90-20сс/оп «Об охране и режиме на комбинатах 817, 813, заводе 814, КБ-11, Учебном полигоне № 2». С учетом накопленного опыта по охране особо важных объектов усилили охрану жизненно важных промышленных объектов за счет сокращения охраны второстепенных объектов и сокращения количества солдат на один пост. МГБ и Первое главное управление обязали пересмотреть проекты и сметы намеченного строительства помещений для штабов и батальонных городков, имея в виду в первую очередь строительство казарм и жилья для офицеров, упрощения и удешевления штабных помещений. Министру госбезопасности В. С. Абакумову поручалось в двухнедельный срок пересмотреть и укрепить командный состав подразделений войск охраны МГБ СССР на комбинате № 817. 2. А. П. Завенягину и П. Я. Мешику поручалось организовать военизированную вахтерскую охрану складов, отделов снабжений, городских насосных и телефонных станций и других второстепенных объектов комбинатов № 817, 813, завода № 814 и КБ-11 и повысить заработную плату стрелкам военизированной вахтерской охраны. Было принято предложение директора комбината и уполномоченного Совета Министров СССР о сокращении охраняемого периметра промышленной зоны комбината № 817 с 32,5 до 16 км. МВД СССР обязали к 15 октября 1950 года построить ограждения вокруг вновь установленной промышленной зоны комбината № 817 по проектам Первого главного управления, согласованным с МГБ СССР. Также были приняты решения в сторону смягчения режима на объектах[229]. Как видно, происходит оптимизация охраны на второстепенных объектах, некоторое сокращение расходов, удешевление обслуживания объектов, а также смягчается объектовый режим. Разрешаются более свободный въезд и выезд.

К этому времени продолжает увеличиваться число работающих и строящихся атомных объектов. Некоторые функции по режиму на закрытых территориях атомных объектов от органов госбезопасности начинают переходить к обычным органам обеспечения правопорядка. Так, 6 апреля 1951 года принимается постановление Совета Министров СССР № 1120-561сс «О мероприятиях по обеспечению охраны объектов Первого и Второго главных управлений при Совете Министров СССР». Для обеспечения охраны общественного порядка, борьбы с уголовной преступностью и хищениями социалистической собственности и поддержания строгого паспортного режима по данному постановлению Министерство государственной безопасности обязали создать аппарат милиции на новых объектах Первого и Второго главных управлений при Совете Министров СССР, увеличив штатную численность органов милиции Министерства органов государственной безопасности на 2000 единиц. Первому и Второму главным управлениям при Совете Министров СССР предписывалось на своих объектах обеспечить милицию служебными помещениями и жильем для личного состава. Госснаб СССР обязали выделить Министерству государственной безопасности для органов милиции на спецобъектах обмундирование, обувь, легковые, грузовые автомашины и мотоциклы[230].

В то же время объектовый режим переносится на новые атомные объекты и там, в общем, не ослабляется. Так, 12 мая 1951 года принимается постановление Совета Министров СССР № 1589-792сс/оп «О режиме и охране на строительствах комбинатов № 818, 819, 820 и заводе № 14 Первого главного управления при Совете Министров СССР». По данному постановлению строительство комбинатов № 818, 819, 820 и завода № 14 было отнесено к числу особорежимных объектов. О назначении объектов могли знать в Главпромстрое МВД СССР, Первом главном управлении при СМ СССР и Министерстве государственной безопасности СССР только те работники, которые имели прямое отношение к проектированию, строительству и эксплуатации данных объектов. Указанные работники должны быть тщательно проинструктированы о мерах обеспечения секретности назначения объектов и дать подписку о строгом соблюдении государственной тайны. Инструктаж должны проводить МГБ СССР и Первое главное управление при СМ СССР. Министерство внутренних дел СССР и Главпромстрой СССР обязали начать строительство объектов с сооружения охраняемых зон и помещений для охраны объектов; строительство вести силами заключенных со сроками не менее 8 лет, годных к физическому труду. После окончания строительства сооружений в охраняемых зонах всех заключенных, охрану и вольнонаемных использовать на работах внутри зон. Разрешено было использовать на строительстве инженерно-технических работников из числа осужденных по ст. 58 УК РСФСР (за исключением осужденных по пп. 6, 8, 9 и иноподданных), отбывающих наказание в особых лагерях МВД СССР и других местах заключения. Предписывалось разработать «Положение о внутрилагерном режиме» с учетом создания условий для выполнения заданий, возложенных на заключенных. Разрешалось после окончания строительства необходимое количество заключенных использовать для эксплуатации объектов и текущего ремонта и предупреждать, что они обязаны проработать на объектах 8 лет (включая срок заключения и работу по вольному найму после заключения). В Главпромстрое МВД СССР создается отдел для руководства строительством комбинатов № 818, 819, 820 и завода № 14 в количестве 6 человек и организуются промежуточные транспортно-складские базы снабжения оборудованием со штатом вольнонаемных не более 20–30 человек без права въезда в охраняемые зоны. Строительные, продовольственные грузы и строительное оборудование должны были занаряжаться в адрес строительства. МВД СССР обязали использовать на объектах до 50 человек вольнонаемных инженерно-технических и административных работников с выездом с территории объекта не более 10–15 человек. Решено организовать в ГСПИ-11 и ГСП-12 изолированные проектные группы с соблюдением режима секретности (а на режимных объектах – из числа заключенных для привязки на местности), а также для руководства проектированием и эксплуатацией организовать в центральном аппарате главка отдел численностью 5 человек. МГБ СССР обязали принять под охрану объекты после постройки периметра, служебных и жилых помещений для охраны, которые должны были размещать с внешней стороны охраняемых зон, организовать паспортный режим в населенных пунктах, расположенных в радиусе 15–20 км вокруг строительства, и установить контроль за перепиской проживающих в паспортной зоне и работающих на объектах. Было приказано призвать в войска МГБ СССР 3000 солдат и откомандировать из Советской армии в войска МГБ СССР 300 офицеров; в войска МВД СССР – 1600 солдат и 160 офицеров запаса. Для всех работающих постоянно внутри зон на объектах, в том числе и офицеров МВД – МГБ СССР, определялся срок работы безвыездно не менее 5 лет. Определялся также срок стажа работы – один год считать за два. Первое главное управление при Совете Министров СССР и МВД СССР обязали разработать и по согласованию с МГБ СССР предоставить на утверждение Совета Министров СССР положение о режиме и охране объектов № 818, 819, 820 и 814[231].

Тем временем работа над атомным арсеналом набирает обороты. До ввода в строй сборочного предприятия серийный выпуск атомных бомб временно развернули на базе опытных заводов КБ-11. Это были изделия РДС-1 и их модернизированный вариант. Как и опытный боезаряд, они изготавливались в широкой кооперации со «смежниками». Плутониевую «начинку» поставлял комбинат № 817, сферический заряд из химической взрывчатки – завод № 80 Министерства сельскохозяйственного машиностроения, корпуса – завод № 48 Второго главного управления, автоматику – завод № 25 Министерства авиационной промышленности. Всего в изготовлении отдельных узлов, деталей и механизмов для атомных бомб участвовали до сорока предприятий одиннадцати ведомств. За КБ-11 осталось производство нейтронных запалов и центральных металлических частей «изделий» и их сборка. Для сопровождения серийного производства в КБ-11 организовали специальный конструкторский отдел. Во второй половине 1951 года завод № 551 выдал первую серийную продукцию – изделие РДС-1 – заряд. В сентябре произвели испытание РДС-2 – заряд (по новой схеме). В октябре произвели испытание РДС-3 – бомбы из плутония и урана-235, сброшенной с самолета Ту-4. Таким образом, к концу 1951 года было изготовлено и заложено на хранение 11 комплектов РДС-1 (выделено КГА)[232].

В конце 1951 – начале 1952 года было решено построить еще два серийных предприятия на площадке объекта № 814 – на севере Свердловской области, в поселке Верхняя Тура. Второе серийное производство наметили построить в Челябинской области, южнее города Юрюзани – «завод № 933». В феврале 1952 года на комбинате № 817 в эксплуатацию пущен еще один промышленный уран-графитовый реактор – «АИ». Он выпускал как плутоний, так и тритий (компонент термоядерного оружия). К середине 1953 года комбинат № 817 мог выпускать в год 280 кг плутония и 700 г трития. Его персонал превысил 14 тыс. человек. Достигнутый уровень производства плутония позволил развернуть серийное изготовление атомных бомб. Строились комбинаты-дублеры: в Красноярске – комбинат № 815 (плутоний), в Томске – комбинат № 816 (многоцелевой – тритий и плутоний). Оба комбината начали работать во второй половине 1950-х годов. На заводе № 418 (Установка СУ-20) к началу 1952 года началось производство дейтерида лития-6 (компонент для термоядерного заряда). Это позволило обеспечить работы по созданию первых советских водородных бомб необходимым количеством дейтерида лития. Его производство на заводе № 418 продолжалось до середины 1955 года. Затем оно было перенесено в Новосибирск, на завод № 250, а установку СУ-20 перепрофилировали на выпуск широкой номенклатуры стабильных изотопов. В Верх-Невейске, между Свердловском и Нижним Тагилом, построили комбинат № 813 с газодиффузионным производством на основе сырья, химического соединения урана с фтором, – гексафторид урана выпускался заводом № 148 г. Дзержинска, позднее – заводом № 752 (Кирово-Чепецк). В июне 1949 года ввели производство урана-235 на заводе «Д-1». В декабре 1951 года запустили строительство заводов «Д-3» и «Д-4» (первая очередь – в декабре 1952-го; вторая – в октябре 1953 года). После этого на комбинате круглосуточно работало 15 тыс. диффузионных машин. К середине 1953 года комбинат производил 785 кг урана-235. Также росло количество атомных бомб. На 1 января 1953 года на хранении уже находилось 75 «изделий», в том числе РДС-1 – 9 комплектов, РДС-2 – 48, РДС-3 – 18 комплектов. Первые авиационные бомбы РДС-2 и РДС-3 начали собирать в августе 1954 года. Тогда же началось строительство Пензенского приборостроительного завода, который в дальнейшем также стал осуществлять сборку «спецбоеприпасов». Продолжались испытания. В ноябре 1953 года произошло испытание ракеты Р-5. С бомбардировщика Ил-28 сбросили бомбу, где опробовали РДС-4, затем произошел сброс серии бомб РДС-5. В октябре 1954 года подорвали РДС-3И (новая система инициирования взрыва)[233].

26 июня 1953 года по решению Президиума ЦК КПСС и Указу Президиума Верховного Совета СССР было создано общесоюзное Министерство среднего машиностроения на базе 1-го и 3-го управлений Спецкомитета. Спецкомитет при Совете Министров СССР ликвидировался, его аппарат передавался в Министерство среднего машиностроения СССР[234]. 9 июля 1953 года принято постановление Совета Министров СССР № 1704-669сс «О Министерстве среднего машиностроения»[235]. Данным документом утверждена первая структура Министерства среднего машиностроения. 13 июля 1953 года В. А. Малышев утвердил штатную численность главных управлений, управлений и отделов Министерства среднего машиностроения, а 18 июля подписал приказ о назначении начальников управлений и самостоятельных отделов. 29 июля принято постановление Совета Министров СССР № 2006-822сс «О задачах и правах Министерства среднего машиностроения». Наряду с другими задачами на Министерство среднего машиностроения было возложено обеспечение надлежащей секретности и режимности на предприятиях и в организациях Министерства среднего машиностроения и других министерств и ведомств, выполняющих работы по планам, утвержденным Советом Министров СССР и связанным с работой Министерства среднего машиностроения. Вся отчетность министерства предоставлялась только Президиуму ЦК КПСС и Президиуму Совета Министров СССР. Все финансирование, обеспечение и содержание министерства и его работ относятся в союзный бюджет по статье «Специальные расходы»[236]. 1 августа 1953 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 10121-рс по вопросу охраны объектов Министерства среднего машиностроения. По данному распоряжению Министерство внутренних дел СССР обязывалось сократить с 15 августа 1953 года на одних объектах Министерства среднего машиностроения численность охраны МВД СССР на 997 человек и принять под охрану другие объекты Министерства среднего машиностроения за счет сокращенной численности охраны. Объект В-10 Лаборатории «В», объект № 401а, склады спецпродукции комбината № 817 и цех № 28 завода № 48 предлагалось принять под охрану с 1 сентября 1953 года, площадки № 2, 3 и 6 завода № 418 – с 10 сентября 1953 года. Сокращаемый личный состав охраны МВД СССР в количестве 494 человек передавался на комплектование резервного отряда охраны МВД СССР. Министерство среднего машиностроения обязывалось предоставить служебно-бытовые помещения для охраны на новых объектах. В целях усиления режима на заводе № 418 устанавливалась запретная зона жилого поселка этого завода протяженностью 15,6 км. Охрану по периметру предписывалось осуществлять на контрольно-пропускных пунктах постами и дозорами вооруженной вахтерской охраны, для чего увеличивалась численность охраны на заводе № 418 на 50 человек. Вход в запретную зону и выход из жилого поселка работающих на заводе и членов их семей устанавливался по пропускам, выдаваемым руководством завода, и по паспортам с местной пропиской. Министерство среднего машиностроения обязывалось в 1953 году разработать положение о режиме и охране завода № 418[237].

Постановлением Совета Министров СССР от 19 августа 1953 года № 2210-902cc «Вопросы Министерства среднего машиностроения» Совет Министров СССР упразднил институт уполномоченных Совета Министров СССР на предприятиях Министерства среднего машиностроения и в организациях других министерств, привлеченных к выполнению заданий этого министерства, «как не отвечающий в настоящее время условиям работы этих предприятий и организаций». На предприятиях, в научно-исследовательских институтах, лабораториях и организациях Министерства среднего машиностроения, а также других министерств и ведомств, привлеченных к выполнению заданий, связанных с производством оборудования для атомных предприятий и спецвооружения, установили должность заместителя директора (начальника) по режиму, охране объектов и секретности. Им фактически передавались функции уполномоченных при Совете Министров СССР: обеспечение охраны объектов и контроль за состоянием охраны; наблюдение за учетом и хранением специальной продукции; охрана государственной тайны и ведение секретного делопроизводства; оформление допусков к работе и обеспечение пропускного режима на объектах. Министерство среднего машиностроения обязали разработать и утвердить положение о правах и обязанностях заместителя руководителей по режиму, подобрать на должности подготовленных лиц. Увеличилось количество объектов, где должности заместителей директоров по режиму подлежали замещению офицерами действующего резерва МГБ (КГБ) СМ СССР. Офицеры МГБ (КГБ) из оперативных работников назначались на должности начальников наиболее важных подразделений атомных объектов, а также центрального аппарата Министерства среднего машиностроения. В целях усиления сохранения государственной тайны и предотвращения проникновения вражеских элементов на специальные объекты Министерство внутренних дел обязывалось сохранить существующий порядок чекистского обслуживания особо важных объектов Министерства среднего машиностроения. В центральном аппарате МВД СССР восстанавливался специальный отдел по обслуживанию предприятий Министерства среднего машиностроения. На него и его отделы и отделения на предприятиях возлагались: контроль за обеспечением установленного режима охраны и сохранности государственной тайны; ведение работы по предотвращению проникновения вражеских элементов и пресечению попыток с их стороны проводить вражескую работу; негласный контроль за перепиской работающих на объектах и проживающих в жилой зоне; проверка и допуск людей к работе на объектах Министерства среднего машиностроения и в организациях, занятых выполнением заданий по линии этого министерства. С учетом особой государственной важности промышленности, производящей атомную энергию и специальное вооружение, этим же постановлением поручалось создать в составе Министерства среднего машиностроения Политическое управление, а на предприятиях и в организациях – политотделы на правах райкома партии с непосредственным подчинением Политуправлению министерства. Политотделы обязаны были своевременно и правдиво докладывать ЦК КПСС и министру о политической работе и положении дел на предприятиях, о злоупотреблениях и недостатках, могущих нанести ущерб интересам государства[238].

В 1953 году правительством проводится работа по сокращению режимных местностей. В это время в Советском Союзе паспортные ограничения были распространены на 340 режимных городов, местностей, железнодорожных узлов, а также на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 километров, а на Дальнем Востоке – 500 и более километров. Закарпатская, Калининградская и Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, в том числе Камчатка, были полностью объявлены режимными местностями. Существующая вдоль границы Советского Союза режимная зона уже не имела практического значения для охраны границы, и паспортные ограничения, введенные в этих районах, тормозили их экономическое развитие. 21 мая 1953 года выходит постановление Совета Министров № 1305-515сс «Об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей». Учитывая, что существующие в стране паспортные ограничения не вызываются необходимостью, было принято предложение Министерства внутренних дел СССР об упразднении паспортных ограничений в определенных городах и местностях СССР, а также режимной зоны вдоль границы СССР. В городах Кронштадте, Севастополе и Владивостоке сохранялся существующий порядок въезда по разрешениям, выдаваемым органами милиции по месту жительства гражданам, имеющим родственников или направляемым в эти города на работу, при условии обеспеченности их жилплощадью по установленной норме. Для местных жителей пропускной режим осуществлялся комендатурами военно-морских баз (укрепленных районов). В результате из числа режимных были исключены около ста пятидесяти городов и местностей, всех железнодорожных узлов и станций, были уменьшены размеры запретной пограничной полосы (за исключением полосы на границе с Турцией, Ираном, Афганистаном, на Карельском перешейке), сокращен перечень преступлений, судимость за которые влекла запрещение проживать в режимных местностях, но сохранялись ограничения по «контрреволюционным» преступлениям, за бандитизм, хулиганство, умышленное убийство, повторные кражи и разбой. Режимные ограничения сохранялись в Москве и в двадцати четырех районах Московской области, в Ленинграде и пяти районах Ленинградской области, во Владивостоке, Севастополе и Кронштадте.

21 октября 1953 года по тому же вопросу выходит постановление Совета Министров СССР № 2666-1124с. Особый паспортный режим сохранялся для Москвы, Ленинграда, столиц некоторых союзных республик и крупных промышленных центров. Объекты Министерства среднего машиностроения также не оставались без внимания. По этому поводу 30 ноября 1953 года было принято постановление Совета Министров СССР № 2871-1230сс «Об установлении особого паспортного режима на объектах Министерства среднего машиностроения и в прилегающих к ним населенных пунктах», в котором, в частности, предписывалось «Министерству внутренних дел СССР полностью провести мероприятия по осуществлению особого паспортного режима только на самих объектах и в их жилых поселках. В прилегающих к объектам населенных пунктах особый паспортный режим ввести без выселения постоянно проживающих там лиц, подпадающих под паспортные ограничения, а прописку вновь прибывающих производить в порядке, установленном для городов и местностей с особым паспортным режимом». К постановлению был приложен перечень объектов Министерства среднего машиностроения, их поселков и прилегающих населенных пунктов, в которых сохраняется, а также устанавливается особый паспортный режим[239].

Чтобы избежать сосредоточения важных направлений работ по тематике атомной отрасли в одном месте и угрозы их одномоментного уничтожения, начинается строительство организаций-дублеров (НИИ, предприятий) основных атомных объектов. К примеру, в конце 1955 года начаты работы по установлению границ запретной зоны в пределах отведенной территории для строительства дублера КБ-11 (Арзамаса-16) – Научно-исследовательского института 1011 (НИИ-1011) в г. Челябинск-70 (ныне г. Снежинск Челябинской области). Через год под охрану были взяты контрольно-пропускные пункты (КПП) и периметр зоны. Площадка «21» охранялась вначале отдельной комендатурой – в/ч 3273 (Челябинск-40), составленной из двух взводов, а с 19 июня 1956 года – отдельным дивизионом внутренней охраны (ныне войсковая часть № 3468 внутренних войск МВД). Для работающих и проживающих на объекте были установлены режимные ограничения и пропускная система[240]. К обогащению урана в промышленных масштабах заводы приступили в середине – второй половине 1950-х годов, но их мощностей оказалось недостаточно для удовлетворения растущих потребностей в делящихся материалах. Поэтому в 1954 и 1955 годах развернули строительство еще двух предприятий – комбината № 820 (Ангарского электролизного химического комбината) и завода № 825 (электрохимического завода) в Красноярском крае. В строй они были введены уже в 1960-е годы[241].

В марте 1954 года руководство КБ-11 выступило с предложением об увеличении мощности КБ-11 в 2–3 раза за 2–3 года. Постановлением Совета Министров СССР от 5 мая 1954 года в целях усиления КБ-11 в его состав был передан завод № 25. Но было принято и другое решение. С соответствующем предложением В. А. Малышев, Б. Л. Ванников, И. В. Курчатов и Ю. Б. Харитон обратились в Совет Министров СССР, который поручил Министерству среднего машиностроения подготовить свои предложения о создании дублера КБ-11 – научно-исследовательского института. При этом учитывались и проблемы безопасности: наличие двух ядерно-оружейных центров повышало устойчивость процесса разработки критически важных средств вооруженной борьбы в случае прямого военного столкновения с «вероятном противником». Новый НИИ разместили на Урале, между Свердловском и Челябинском. Важным плюсом было то, что рядом находились комбинаты № 817 и 813. Недалеко строящиеся предприятия по выпуску «изделий» – завод № 418 в Верхней Туре (Свердловская обл.) и в районе города Сима (Челябинская обл.). Наука была еще более приближена к производству. Так, в конце июля 1954 года вышло постановление Совета Министров СССР о создании научно-исследовательского института № 1011, аналогичного КБ-11, с лабораториями, испытательными полигонами, конструкторскими секторами и опытным производством. 5 марта 1955 года вышло специальное постановление Совета Министров СССР. Директором НИИ № 1011 назначили Д. Е. Васильева, научным руководителем – К. И. Щелкина. К концу 1955 года в НИИ № 1011 работали 870 человек (из КБ-11 направлены были 350 чел.); в 1957-м – более 3 тыс. сотрудников, в 1960-м – 6,5 тыс. сотрудников. Возник новый город с населением 20 тыс. человек. К осени 1956 года институт был уже готов к натурным испытаниям самой мощной на то время авиационной бомбы в 30 Мт. Но испытания не стали проводить ввиду неизученности фактора воздействия на прилегающую среду взрыва такой мощности. В 1957–1958 годах провели 14 воздушных взрывов «изделий». Из них 11 были изготовлены в КБ-11, 3 – в НИИ № 1011. В 1957 году было принято к серийному выпуску одно изделие. Оно стало первым термоядерным зарядом в советском арсенале. В 1955–1960 годах в НИИ № 1011 созданы и поступили на вооружение 4 термоядерных заряда (2 – авиабомбы; 1 – для крылатой ракеты; 1 – для баллистической ракеты морского базирования со стартом с подводной лодки). Эти организации (КБ-11 и НИИ-1011) довели до серийного производства создание термоядерной боевой части мегатонного класса баллистической ракеты Р-7, принятой на вооружение в 1960 году. Это стало основой для создания войск стратегического назначения[242].

На объектах атомной отрасли режимно-секретными органами и органами госбезопасности постоянно проводились проверки соблюдения режима и секретности, по результатам которых делались необходимые выводы и происходило устранение замеченных недостатков. Политорганы министерства также принимали участие в создании образцового порядка в вопросах режима, охраны, секретности и дисциплины на атомных объектах. Так, первый заместитель министра среднего машиностроения СССР Б. Л. Ванников и начальник политуправления Л. Г. Мезенцев в августе 1955 года направили директивные указания руководителям строительства и начальникам политотделов о немедленном устранении недостатков и принятии решительных мер для создания режимных условий на вверенных объектах. В указаниях предписывалось обсудить итоги проверки на заседаниях политотделов с участием актива. Лиц, допустивших нарушения режима секретности, следовало привлекать к строгой ответственности независимо от занимаемого положения; необходимо было систематически обсуждать вопросы состояния режима секретности на заседаниях политотдела и на партийных собраниях, также организовать систематическое проведение бесед, лекций и собраний по вопросам повышения бдительности и сохранения государственной тайны. Над реализацией этих требований политические отделы работали вместе с руководителями предприятий и строек[243].

В дальнейшем продолжаются мероприятия по вводу следующих наименований и условных обозначений объектов атомной индустрии. Так, с января 1958 года в несекретной переписке с поставщиками по вопросам материально-технического снабжения условные наименования предприятий атомной отрасли – конторы и склады Главгорстроя СССР – были отменены. Им на смену пришли новые условные названия. Например, Южно-Уральская контора Главгорстроя СССР в приказах директора (ГХЗ имени Д. И. Менделеева) по личному составу и производственной деятельности стала называться Челябинской конторой, п/я 21. Вводились условные наименования «почтовый ящик» и для отдельных структурных подразделений ГХЗ имени Д. И. Менделеева. В частности, для управления капитального строительства – п/я 99, для отдела рабочего снабжения – п/я 179. Всего по состоянию на январь 1958 года на этом предприятии существовало четырнадцать условных наименований «почтовый ящик». В паспортах, трудовых книжках, справках и других кадровых документах работников, в том числе пенсионных делах и документах на льготы, делались соответствующие отметки от имени «Предприятия “почтовый ящик 1590”». Начиная с 1 октября 1958 года условное наименование п/я 1590 было закреплено за отделом кадров городских подразделений, а п/я 21 оставлено за кадровой службой ГХЗ им. Д. И. Менделеева. Приказом по Министерству среднего машиностроения СССР от 4 марта 1966 года № 080сс «О введении новых условных и открытых наименований для организаций и учреждений Министерства среднего машиностроения» все ранее установленные условные названия были отменены. Для ГХЗ им. Менделеева введено новое условное наименование – п/я А-7564. Оно использовалось в секретных и несекретных документах, регламентирующих производственные, научно-исследовательские работы, материально-техническое снабжение, в расчетно-платежных документах, в переписке с поставщиками и потребителями продукции. Одновременно предприятие получило новое открытое наименование – «Химический комбинат «Маяк». Для комбината «Электрохимприбор» введено новое условное наименование – п/я Р-6816, которое применялось исключительно в сфере производственно-хозяйственной деятельности вплоть до 1989 года. С 1 января 1967-го Министерство среднего машиностроения СССР полностью перешло на единую государственную систему условных наименований предприятий и организаций оборонных отраслей народного хозяйства[244].

Таким образом, для осуществления режима и обеспечения секретности на атомных объектах использовался имеющийся опыт организации работы по охране военных предприятий и других закрытых объектов, ведению секретных и режимных мероприятий, секретного делопроизводства в учреждениях и на предприятиях СССР и определению сведений, не подлежащих оглашению в общегосударственном масштабе. Такая работа по атомной тематике проводилась еще до создания Специального комитета. К этому моменту, в целях охраны политических и экономических интересов, в Советском Союзе уже были выработаны и общие критерии по определению сведений и принципы защиты информации, составляющих военную и государственную тайну, а также разработана система мероприятий по осуществлению данной деятельности. При осуществлении защиты государственной тайны на советских атомных объектах естественно, имелась и своя специфика, использовался отечественный опыт. Также использовался материал, добытый разведкой, об американском опыте в создании и функционировании закрытых объектов и территорий. Некоторые исследователи идут еще глубже, отмечая, что «принципы организации секретных объектов следовали не только американскому прототипу закрытого предприятия и секретного города, известному благодаря советской разведке, как утверждает К. Браун. У Советского Союза были и собственные образцы, черты которых мы можем увидеть в контурах закрытых городов: это опыт русских городов-заводов, которые начали строиться в конце XVII–XVIII вв.»[245] Упоминаются также и опыт так называемых шарашек и ГУЛАГа, на наш взгляд, звучащий как минимум некорректно. С августа 1945 года организация режима и секретности закрытых атомных объектов начиналась с решения Специального комитета при ГКО (Совета Министров) СССР, а затем выхода соответствующего постановления Совета Министров СССР, принимавшегося к исполнению «заинтересованными» ведомствами, и выхода соответствующего приказа руководителя на конкретных атомных объектах. В атомном проекте проводилась защита секретной информации на всех уровнях: политических, государственных, территориальных и социальных, т. е. от высших и территориальных органов власти и управления до конкретного человека. Тем самым по степени охвата осуществлялась защита секретной информации по управленческому, территориальному и персональному принципу в той или иной степени присутствовавших на каждом объекте. Эти факторы учитывались и этим руководствовались как при решении вопроса о направлении деятельности, так и при выборе места строительства и дальнейшей дислокации и эксплуатации объекта. Все это входило в общую систему организации как объектовой, так и информационной безопасности атомного проекта. При ее осуществлении использовались методы контрразведывательного обеспечения органов госбезопасности, функций органов внутренних дел, структур по защите государственной тайны. Имелись и специфические структуры, например институт уполномоченных Совета Министров на атомных объектах (хотя институт уполномоченных – в основном уполномоченных ЦК ВКП(б) – практиковался и до этого, и по другим направлениям).

При выполнении основной задачи государством были использованы имевшиеся на тот момент доступные средства. Нельзя забывать, что атомный проект начинался в условиях войны и продолжался в условиях послевоенной разрухи и восстановления, а затем холодной войны, ограниченных материальных и кадровых ресурсов. Для осуществления атомного проекта приходилось изымать средства в ущерб другим отраслям и социальной сфере, что влияло на благосостояние народа, а также принимать, как сейчас принято говорить, и «непопулярные» меры, такие как отселение жителей из закрытых зон и ограничение личной свободы (которое предполагает доступ к государственной тайне). В атомном проекте было много нового, не апробированного, и поэтому необходимо было находить приемлемые пути решения проблемы. Для организации атомной промышленности и для поддержания соответствующего уровня режима секретности и безопасности был выбран путь создания соответствующих закрытых объектов – научных и производственных. Большое значение имел выбор месторасположения объекта. Одним из основных критериев при этом была удаленность от границы и изолированность (по возможности) от местного населения. Так, с 1945 года возникли производственные объекты и жилые поселки в отдаленной от европейского центра страны местности, превратившиеся затем в закрытые города с соответствующей инфраструктурой, а затем и объекты-дублеры. Так возникли на Урале Озерск, Лесной, Трехгорный, Новоуральск, Снежинск, в Сибири – Железногорск, Северск, Зеленогорск. Также принимались во внимание и не особо большое удаление от промышленной и транспортной инфраструктуры и близость научных центров в европейской части: Саров, Заречный, в Глазове – Чепецкий механический завод, Дубна, Обнинск, Лермонтов. 17 марта 1954 года в соответствии с указом Президиума Верховного Совета РСФСР первые поселения атомщиков получили статус городов. Поселок комбината № 817 преобразовали в город Озерск, комбината № 813 – в город Новоуральск, комбината № 814 – в Лесной, но еще длительное время, вплоть до начала 1990-х годов, атомные города по-прежнему носили старые зашифрованные названия – Челябинск-40 (Челябинск-65), Свердловск-44 и Свердловск-45. Так как указ Президиума Верховного Совета РСФСР был секретным, то названия закрытых городов не публиковались в печати, не значились они в справочниках административно-территориального деления страны, на географических картах и пр. К этому времени поселения атомщиков относительно быстро переросли рамки обыкновенных рабочих поселков. Их инфраструктура, численность населения, которая к началу 1950-х годов в Челябинске-40 и Свердловске-44 превышала в каждом 40 тысяч человек и несколько меньше была в Свердловске-45, в полной мере соответствовали критериям городов[246].

Одним из мероприятий по введению в заблуждение вероятного противника и обеспечению секретности закрытых городов являлось изменение через определенное время названий атомных объектов. В военные и первые послевоенные годы в СССР в целях обеспечения секретности действовала единая государственная система подлинных и условных наименований предприятий, организаций и учреждений военно-промышленного комплекса, используемых в оборонном секторе экономики. Этот механизм двойного названия постоянно совершенствовался. Целью двойного обозначения являлось введение вероятного противника в заблуждение об истинном наименовании, характере деятельности, местонахождении, ведомственной подчиненности предприятий оборонного комплекса и обеспечение режима секретности в их деятельности. Под подлинными наименованиями предприятий и учреждений атомной промышленности понимались наименования, указываемые в официальных документах правительства. Они применялись в официальной переписке с Первым главным управлением (ПГУ) при СМ СССР, которая носила гриф «совершенно секретно» и осуществлялась по фельдъегерской связи. Условные наименования подразделялись на «местные наименования объектов ПГУ» – для использования в обращении с местным населением, переписке с местными организациями, для выдачи удостоверений и справок рабочим и служащим; условные наименования предприятий – для переписки и производства транспортных и финансовых операций с организациями и органами, обеспечивающими производственную деятельность и социальные гарантии граждан, занятых в производстве ядерного оружия, и их семей. Как подлинные, так и условные наименования периодически изменялись. Система подлинных и условных наименований сохранялась в течение 40 лет. Условные наименования с номерами воинских частей употреблялись и для определения статуса военнослужащих, проходящих службу в ПГУ, а затем и в МСМ СССР. Эти условные наименования действовали вплоть до начала 1970-х годов и были отменены приказом МСМ СССР № 0218 от 9 августа 1972 года. Открытые географические наименования закрытых городов использовались во всех официальных документах и в переписке в течение десяти лет, с 1954 по 1964-й. Примерно с середины 1960-х годов и до января 1994 года атомные города именовались, как и до указа 1954 года, по нумерации почтовых отделений[247]. Юридические названия появились у закрытых городов после 1954 года. Они были секретными и мало употреблялись даже в официальных документах. А большинство жителей таких городов вовсе не знали о юридическом имени своих поселений и пользовались условным номерным (Свердловск-44, Томск-7 и т. д.), а в повседневном дискурсе – неформальным наименованием: «сороковка» (Челябинск-40), «семерка» (Свердловск-45), «девятка» (Красноярск-26)[248]. Как видно, названия атомных объектов менялись со временем, отличались и изменялись в зависимости от того, для кого предназначалось их употребление: внутри ПГУ или МСМ, между министерствами и ведомствами или для местных организаций. Сам атомный главк в разные годы имел кодовые названия «Фонтан», «Берег», «Люстра». Территориальные объекты – базы, конторы, склады, почтовые ящики. Закрытые поселения не показывались на географических картах, не давались в справочниках и энциклопедиях, названия не подписывались на дорожных указателях, маршрутных табличках автобусов.

Следующим мероприятием по режиму и секретности было введение системы пропусков, которая имела многоуровневую структуру. В Москве, к примеру, это вход в здание, затем – в служебные помещения. На территориальных объектах доступ в «закрытые» города осуществлялся через контрольно-пропускные пункты через пропуска: вход/выход в город; пропуск на предприятие, в НИИ; отдельно – на проход в цех, отдел, лабораторию. Пропуска были постоянные, временные (кто жил за пределами закрытой зоны), разовые (например, для командированных). Имелись пропуска на въезд в закрытые зоны на транспорте.

Государственной тайной являлись вся научная и производственная деятельность объекта, цели, характер и ее результаты, а также информация о работающих на объектах сотрудниках. Было строжайше засекречено само существование объекта. Любая статистическая информация (социально-экономические показатели, численность населения и др.) проходила секретным порядком и в открытой статистике шла по общим цифрам региона. Секретной информацией являлась и сама организация системы режима, секретности и охраны объектов, организация инженерных заграждений, контрольных и запретных зон, войсковой охраны по периметру. Пересылку документов осуществляли секретные подразделения объектов через фельдъегерскую связь, а переговоры велись через ВЧ-связь или другие закрытые техническими средствами каналы связи.

В общем, можно утверждать, что особый уровень секретности на атомных объектах был напрямую связан с учетом реалий сначала военной, а затем и послевоенной международной обстановки, так как Советский Союз был под пристальным взором разведки США и других стран. Над территорией Урала и Сибири до определенного момента даже летали американские самолеты-разведчики У-2, а, по словам бывшего заместителя директора ЦРУ Рея Клайна, в то время в созданном в США Исследовательском центре «сравниваются и перепроверяются все данные фотосъемок, сведения, почерпнутые из агентурных сообщений и открытых источников, стали в большей, чем когда-либо ранее, степени ключом к успешности аналитической работы разведки»[249].