Важной составляющей советского атомного проекта были сбор (во время войны и после ее окончания) и использование информации и проведение мероприятий по поиску урановых и других радиоактивных месторождений, оборудования и материалов, ученых, специалистов и сведений по немецкому урановому проекту в Германии и других странах Восточной Европы.

Главной проблемой было почти полное отсутствие в СССР запасов металлического урана и недостаточное количество разведанных природных месторождений урана (к тому времени сырьевой базы урана еще не существовало), т. е. стояла проблема дефицита урана и поиска месторождений. Имелись сведения о нахождении урана в Средней Азии, но геологоразведка отмечала бедность ее урановых руд. Для реализации тематических и практических работ по урановой проблеме требовались усилия в масштабе всего государства и огромные затраты, т. е. проблему следовало выводить на государственный уровень с участием руководителей страны. О создании сырьевой базы и централизации урановых исследований активно хлопотали перед Совнаркомом СССР и АН СССР крупные ученые, академики В. И. Вернадский, В. Г. Хлопин и А. Е. Ферсман. Почти не было геологов по урану. В Комитете по делам геологии при СНК СССР не было ни одного специалиста по урану. Оборудование поисковых групп составляло ограниченное количество приборов для определения радиоактивности горных пород. В поисковых работах радиоактивных элементов от физических институтов участвовала только группа из РИАНа. Но все же в теоретическом плане в предвоенный период и 1940-е годы советская ядерная физика находилась на мировом уровне. К этому времени Я. Б. Зельдович и Ю. Б. Харитон первыми развили теорию и дали расчет цепной реакции деления урана-235. Ими были выполнены три ключевые теоретические работы по ядерному процессу в делящемся изотопе урана. Учеными ЛФТИ было показано, что цепная реакция деления не может идти в природном изотопе урана-238, содержащем лишь 0, 71 % изотопа урана-235 в общей массе природного урана. Причиной является то, что ядра изотопа урана-238 не делятся в виде цепной реакции медленными (тепловыми) нейтронами из-за их недостаточной для этого процесса энергии.

Было введено понятие критической массы изотопа урана, и был дан ее расчет. На основании расчета цепной реакции деления медленными нейтронами ядер урана Я. Б. Зельдович, Ю. Б. Харитон установили, что для ее неуправляемого взрывного протекания и получения в результате ядерного взрыва в активной зоне указанного урана необходимо: во-первых, чтобы содержание делящегося изотопа урана в ядерной бомбе было не менее 90 %; во-вторых, чтобы масса ядерной взрывчатки превышала некоторое критическое значение (порядка десятка килограмм); в-третьих, чтобы эта надкритическая масса ядерной взрывчатки удерживалась не менее 0,5 мск в сжатом состоянии для протекания в ней не менее 70–80 цепных звеньев ядерного деления. До начала Великой Отечественной войны проблема урана в СССР не была выведена на должный государственный уровень. Отчасти это объяснялось тем, что многие крупные ученые все же считали создание атомного оружия делом отдаленного – не менее ближайших 15–20 лет – будущего. Тормозило развитие работ по атомной энергии и практическое отсутствие в стране препаратов урана. Сырьевые ресурсы оставались невыясненными. До 1940 года не было получено ни одной тонны отечественного урана, в то время как, например, только в Канаде производилось в год свыше 400 т урановых соединений. В предвоенные годы заниматься какими-то теоретическими проблемами было не принято. На повестке дня стояли другие, более приоритетные, оперативные и практические задачи укрепления обороноспособности нашей страны. В Германии же в конце 1940 года над ядерной программой работали три независимые организации: группа ученых под руководством доктора К. Дибнера, куда входили Берке, Джулиус, Герман, Гартвиг и Камин – все сотрудники лаборатории управления вооружений в Готтове; ученые лаборатории фон Арденне и сотрудники группы научных учреждений имени кайзера Вильгельма. 28 сентября 1943 года И. В. Курчатов пишет наркому химической промышленности М. Г. Первухину записку о содержании публикаций немецких физиков за 1942 год и направлениях их работы. В записке он отмечает, что в Германии к работам по урану привлечены крупные ученые. Работа развивается по линии разделения изотопов методом термодиффузии, разрабатываются вопросы создания котла «уран – тяжелая вода», «уран – графит». Большинство констант совпадают с измерениями в Англии и Америке. В заключение он приводит список ученых-физиков, занимающихся ураном в Германии: В. Гейзенберг, В. Боте, Кирхнер, П. Хартек, Р. Допель, Ф. Г. Хоутерманс, М. Арденне. Он пишет о возможности получения разведывательными органами сведений о них и ходе урановых работ в Германии[364]. С этого момента, можно сказать, начался сбор информации по Германии и ее урановому проекту.

По мере приближения окончания войны в Советском Союзе начали предпринимать первые шаги по геологическому поиску урановой руды в Европе. Уже при освобождении европейских стран поступала информация с освобожденных территорий об обнаружении объектов и радиоактивных месторождений. В Болгарии обнаружилось первое из урановых месторождений. По распоряжению Совета Народных Комиссаров СССР 21 ноября 1944 года в Болгарию для проверки геологических данных по месторождению «Готен» командируется группа советских специалистов в составе В. Кравченко, А. С. Александрова, М. Русакова и Е. И. Орлова. В феврале 1945 года разведкой получена информация и захвачены немецкие документы о высококачественных запасах урана в районе Бухово – в Родопских горах. По данному поводу обратились к Г. Димитрову, в то время уже главе болгарского правительства, и болгарские власти оказали содействие. Было создано советско-болгарское горное общество по разработке месторождений урана, которое возглавил И. А. Щорс – сотрудник советской разведки, горный инженер по образованию. Также принимаются меры по режиму. Советским руководством было принято решение обеспечить охрану этого района (Бухово) внутренними войсками НКВД. Имеются сведения, что вскоре через агентуру стало известно, что американские спецслужбы готовят диверсионные акты. Руководство внешней разведки направило Наума Эйтингона в Болгарию с целью срыва диверсионных планов. Однако к тому времени были обнаружены более крупные месторождения урановой руды. Чтобы скрыть от американцев этот факт, Эйтингон провел в Болгарии широкие дезинформационные мероприятия, направленные на создание у них впечатления, будто Советскому Союзу кране необходим болгарский уран. Есть мнение, что эти действия отвлекли силы и средства американской разведки от советского ядерного проекта.

25 февраля 1945 года постановлением ГКО СССР № 7590сс был создан Особый комитет при ГКО СССР[365] под председательством Г. М. Маленкова, отвечавший за вывоз репарационного оборудования, и 24 марта 1945 года Л. П. Берия направляет письмо Г. М. Маленкову о необходимости командировки в Германию для отбора и учета оборудования лабораторий немецких НИИ и учебных заведений по физике, химии и горному делу для Лаборатории № 2 и Института спецматериалов НКВД СССР[366]. Оно положило начало командировкам и выездам советских специалистов в Германию. Сроком на 1 месяц была откомандирована большая группа физиков и других специалистов. В их числе для сбора информации о состоянии ядерных работ и поисков урана были А. И. Алиханов, Л. А. Арцимович, И. К. Кикоин, Ю. Б. Харитон, Г. Я. Щепкин, Г. Н. Флеров, Я. Б. Зельдович, В. С. Фурсов, И. И. Гуревич и др.

Советскому руководству также было известно и о запасах урановой руды в Чехословакии. Урановые шахты в Яхимове (Йоахимстале), вблизи границы с Саксонией, в начале столетия были главным мировым источником урана. Перед Второй мировой войной они давали около 20 тонн оксида урана в год. В конце марта 1945 года чехословацкое правительство в изгнании, возглавляемое Эдвардом Бенешем, возвращаясь в Прагу, переезжало из Лондона через Москву. Во время его пребывания в Москве было подписано секретное соглашение, дававшее Советскому Союзу право добычи урановой руды в Чехословакии. Правительство Бенеша согласилось поставить в СССР весь ее запас, имеющийся в Чехословакии, и в будущем поставлять добываемую урановую руду только в Советский Союз. В Судетских горах в Чехословакии урановая руда оказалась более низкого качества, чем в Бухове (Болгария), но тоже использовалась. Для координации разведывательных и контрразведывательных мероприятий в Чехословакию был направлен опытный работник разведки, бывший резидент в Италии Г. И. Рогатнев. Поиски урановой руды продолжались, и 8 апреля 1945 года заместитель члена Государственного Комитета Обороны В. А. Махнев направляет Л. П. Берии записку о необходимости откомандировать специалистов в Германию и Австрию, в район Верхней Силезии, в 45 км от г. Лигниц, где находилось месторождение Шмидеберг. Он просит откомандировать на 2-й Украинский фронт несколько геологов и специалистов по переработке урановых руд для выяснения характеристики месторождения и уранового предприятия; на 3-й Украинский фронт для ознакомлени с Радиевым институтом в Вене, который был использован немцами для работ по урану; на 3-й Украинский фронт откомандировать физиков Г. Н. Флерова, И. Н. Головина (от Лаборатории № 2); на 2-й Украинский фронт – геолога, профессора М. П. Русакова, геолога Ф. М. Малиновского. В. А. Махнев отмечает, что группы было бы целесообразно возглавить сотрудникам НКВД и Спецметуправления НКВД[367]. О необходимости розыска урана на территории Германии 11 апреля 1945 года нарком НКГБ СССР В. Н. Меркулов сообщает письмом Л. П. Берии. Он отмечает, что имеющиеся в наличии во Франции и Бельгии запасы урана и его соединений были вывезены немцами в Силезию. В. Н. Меркулов также отмечает, что необходимо ориентировать организации, которые будут заниматься вопросами военно-промышленного контроля над Германией, о возможном наличии в Силезии и других восточных районах Германии запасов урана и необходимости его поиска[368].

В Германии к маю 1945 года нацистским ученым удалось достичь определенных успехов в разработке атомного оружия. Над ядерной программой работали сразу две независимые группы физиков – «армейская», во главе с доктором Куртом Дибнером, и гражданская, во главе с Вернером Гейзенбергом. Исследованиями, имеющими отношение к атомной проблеме, занималась лаборатория Манфреда фон Ардене. Она производила опыты с получением искусственных радиоактивных элементов, анализом изотопов, магнитным разделением изотопов и электронной сверхмикроскопией. Строилась циклотронная лаборатория концерна «Сименс», но к концу войны не была введена в строй. Физический институт Общества Кайзера Вильгельма, кроме ядерной физики и проблемы урана, занимался изучением низких температур. Опытная установка концерна «Дегусса» в Цехлине, работавшая в институте Ауэра по технологии производства урана, занималась переплавкой в вакууме порошкообразного урана в слитки и розливом их в формы. Немецкие ученые самостоятельно открыли плутоний и теоретически обосновали, что по своим свойствам он будет таким же делящимся веществом, как и уран-235. Исследовались различные методы получения урана-235, были созданы опытные образцы ультрацентрифуг. В Германии ученые осуществили многие теоретические и экспериментальные исследования атомных реакторов. Промышленность начала осваивать технологию производства металлического урана необходимой чистоты. Создан «ядерный котел», он производил неконтролируемую ядерную реакцию, при которой «котел» сильно нагревался, но, по всей видимости, немецкие физики не смогли определить критической массы и не создали (не получили) уровень самоподдерживающей реакции, что не приводило к атомному взрыву. Немцы также не смогли построить промышленный реактор.

5 мая 1945 года в Берлине советскими специалистами было обнаружено имущество Физического института Общества Кайзера Вильгельма. Далее события развиваются стремительно. В этот же день заместитель наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышев сообщает Л. П. Берии, что по информации начальника Главного военно-химического управления Аборенкова на 1-м Украинском фронте, в районе Берлина (возможно, в Институте теоретической физики, который вел работы по радию и урану) обнаружены 50 кг металлического урана, 50 кг в порошке и 1800 кг окиси урана и радий в специальном хранилище. Также задержан профессор Юлиус (Джулиус), который работал над проблемой урана. В. В. Чернышев предлагает поручить уполномоченному НКВД по 1-му Украинскому фронту П. Я. Мешику принять под охрану хранилище радия и ученого, забрать весь уран и окись урана, установить других специалистов-немцев, работавших по урану, и задержать их, а также командировать на место для розыска, изъятия и вывоза радия начальника 3-го Спецотдела В. Н. Владимирова совместно с работниками отдела, со специалистами и аппаратурой по обнаружению радия. Для обнаружения и изъятия урана, специального оборудования по урану и осмотра лабораторий и мест, где происходили опыты с ураном, командируются В. А. Махнев с группой специалистов и представитель НКВД СССР начальник 5-го Спецотдела полковник госбезопасности П. М. Сиденко[369]. Одновременно И. В. Курчатов направляет Л. П. Берии записку о необходимости срочной поездки в Берлин группы научных работников Лаборатории № 2 АН СССР во главе с В. А. Махневым для выяснения на месте результатов научной работы, вывоза урана, тяжелой воды и др. материалов, а также опроса ученых Германии, занимавшихся ураном[370]. Далее, опять же 5 мая 1945 года, начальник тыла Красной армии генерал армии А. В. Хрулев дает указание начальникам тыла 1-го и 2-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов обеспечить полное выполнение правительственной комиссией, под руководством заместителя члена ГКО В. А. Махнева, в количестве 15 человек, направленных в Берлин, Франкфурт-на-Одере и другие города, возложенных на нее задач по выявлению и вывозу в СССР особо ценного оборудования, документов, архивных материалов научных учреждений и лабораторий, а также вывозу редких металлов. А. В. Хрулевым дано указание выделить в распоряжение комиссии 5 легковых автомашин с проверенным шоферским составом, охраной и необходимое количество грузовых автомашин и рабочей силы, обеспечить состав комиссии питанием, размещением, охраной[371]. Через два дня, 7 мая, В. А. Махнев с группой работников НКВД и сотрудников Лаборатории № 2 АН СССР вылетел в Куммерсдорф (Германия), где была обнаружена, как предполагалось, установка по получению энергии атомного ядра из урана. А на следующий день заместитель председателя Госплана СССР А. В. Купцов направляет в Особый комитет при ГКО, Г. М. Маленкову, письмо об обнаружении в городе Куммерсдорфе технической установки по получению энергии атомного ядра из урана, внесении предложения и проекта постановления ГКО СССР о немедленном вывозе установки, сырья и материалов в г. Москву для Лаборатории № 2 АН СССР, назначении В. А. Махнева специальным уполномоченным Особого комитета по вывозке установки. Он предлагает охрану и вывоз установки возложить на химические войска Красной армии[372]. В этот же день, 8 мая, И. В. Курчатов направляет Л. П. Берии записку о необходимости опроса 35 немецких ученых, которые могли быть причастны к работам по урану[373]. Не мешкая, даже в День Победы, 9 мая, в Германию отправляется группа советских специалистов во главе с А. П. Завенягиным. В задачу комиссии входили изъятие и отправка в СССР всего добытого урана (позднее А. П. Завенягин докладывал Л. П. Берии, что в СССР были направлены обнаруженные дополнительно 250–300 тонн урановых соединений и около 7 тонн металлического урана), оборудования, документов, а также специалистов научных учреждений и лабораторий. В состав группы входили Ю. Б. Харитон, И. К. Кикоин, В. А. Махнев и др. А уже 10 мая ГКО СССР принимает постановление о направлении имущества Берлинского Физического института из Германии в Москву, в адрес Лаборатории № 2. В тот же день В. А. Махнев докладывает Л. П. Берии о результатах работы группы на территории Германии. Он сообщил, что в Берлинском Физическом институте Общества кайзера Вильгельма обнаружены вывезенные немцами из Бельгии и Норвегии и нами изъяты 250 кг металлического урана, 3 тонны окиси урана, 20 литров тяжелой воды и 1,5 грамма радия. В Куммерсдорфе, в лаборатории доктора Джулиуса (Юлиус) по расщеплению урана, найдено 3,5 тонны окиси урана. В Институте Общества кайзера Вильгельма было обнаружено ценное оборудование: высоковольтная установка на полтора миллиона вольт, механическая мастерская и лаборатория низких температур для получения жидкого азота, водорода и гелия. В том же районе находился целиком сохранившийся частный институт барона фон Арденне, лаборатория которого являлась ведущей в области электронной микроскопии во всем мире. Среди оборудования имелись электронные микроскопы с силой увеличения в 300 000 раз (единственный в мире экземпляр), циклотрон с весом электромагнита 60 тонн, принадлежащий Министерству почт, высоковольтная установка на 1 миллион вольт, прибор для передачи стереоскопических картин на большой экран и другое оборудование. В. А. Махнев сообщил, что фон Арденне передал заявление на имя Совнаркома СССР о том, что он хочет работать только с русскими физиками и предоставляет институт и самого себя в распоряжение советского правительства. В. А. Махнев пишет, что желательно срочно принять решение о вывозе оборудования из этого института и его сотрудников для работы в СССР[374]. Через 5 дней, 15 мая, принимается постановление ГКО № 8568сс о вывозе из Германии оборудования и об использовании соответствующих немецких специалистов в СССР[375]. Во исполнение данного постановления демонтировалось и вывозилось в Советский Союз для Лаборатории № 2 АН СССР и Спецметуправления НКВД СССР оборудование и другое имущество лаборатории фон Арденне, специальные металлы и материалы, обнаруженные в Берлине. Л. П. Берии предписывалось организовать демонтаж и вывоз оборудования и материалов, разрешив командировать в Германию необходимое количество специалистов Спецметуправления НКВД, Лаборатории № 2 АН СССР, Наркомэлектропрома и внести предложение по использованию немецких специалистов на работе в Советском Союзе. Во исполнение решений правительства и ГКО в советской оккупационной зоне активно шел розыск немецких ученых и инженеров, работавших в области атомной энергии и урановой проблемы. Были выявлены, по некоторым данным, полторы тысячи специалистов, имевших отношение к ядерным исследованиям.

16 мая 1945 года во исполнение постановлений ГКО СССР выходит приказ НКВД СССР № 00539сс «О вывозе специального оборудования и материалов из Германии для Лаборатории № 2 АН СССР и Спецуправления НКВД СССР». Приказ предписывал перечисленным организациям и учреждениям демонтировать и вывести оборудование и материалы для Лаборатории № 2 АН СССР и Спецуправления НКВД СССР. Организация работ возлагалась на А. П. Завенягина и В. А. Махнева. Также для непосредственного руководства демонтажем в Берлин были командированы начальник Спецметуправления НКВД СССР комиссар госбезопасности C. Е. Егоров, директор Инспецмета НКВД СССР инженер-полковник Б. В. Шевченко и майор инженерно-технической службы [А.К.] Кнорре. Приказ требовал обеспечить полную сохранность и строгий учет оборудования. Заместителя наркома НКВД СССР И. А. Серова обязали оказывать полное содействие в выполнении задания и обеспечить строгую охрану. А. П. Завенягину и В. А. Махневу приписывалось регулярно докладывать по данному вопросу в НКВД СССР[376].

С середины 1945 года спецслужбы США, Великобритании стали проявлять интерес к сведениям, степени осведомленности и информированности СССР по атомному оружию и атомным вопросам в целом. Американская разведка стала вести наблюдение за переездом в СССР немецких ученых, вывозом оборудования и материалов. В Советском Союзе участие немецких специалистов было строго засекречено, в т. ч. при подготовке документов на самом высшем уровне. Уже к июню 1945 года в СССР из Германии направлены 39 немецких ученых, инженеров, мастеров и, кроме них, 61 человек – членов их семей, всего 99 немцев. Прибывших немецких ученых разместили в санатории под Москвой, а затем – на вилле «Озера», бывшей даче Ягоды. В целях освобождения ведущих ученых и специалистов от «рутинной» работы по поискам сырья и оборудования решением заместителя наркома НКВД А. П. Завенягина 13 августа 1945 года в Германии образуется специальная группа НКВД СССР во главе с подполковником П. М. Сиденко (начальник 5-го спецотдела НКВД). Он подписывает «Задание группе, командированной в советскую зону оккупации Германии». В задании указывалось, что необходимо выявить, изъять и отправить в СССР запасы урана во всех видах; изъять и отправить в СССР оборудование специальных институтов и заводов, которые были связаны с работами над урановой проблемой, изучить возможность приглашения в СССР ученых, работавших над проблемой урана, и представить по этому вопросу предложение; изыскать и отправить в СССР специальные материалы (фарфор, специальная сантехника и др.) согласно ориентировочным спецификациям; выяснить возможности поставки нового оборудования германскими фирмами и мастерскими. 26 августа 1945 года Специальная группа со списком оборудования и сырья в Германии вылетела из Москвы в Берлин. За период с 1 сентября по 10 декабря 1945 года группой было подготовлено и отправлено в СССР 219 вагонов различного оборудования.

В Советском Союзе решали, как использовать и в какой степени привлекать к работе немецких ученых и специалистов и при этом учесть и определить их меру осведомленности и участия в советском атомном проекте. В итоге для ведущих немецких ученых решили создать отдельные закрытые лаборатории. 30 августа 1945 года было принято постановление ГКО СССР № 9944сс/оп «Об обеспечении строительства объектов «А» и «Г» и о возложении на уполномоченного Особого комитета М. З. Сабурова ответственности за выявление и вывоз в СССР оборудования научно-исследовательских лабораторий М. фон Арденне и Г. Герца»[377]. Лабораторию «А» разместили в здании санатория «Синоп» в г. Сухуми, а Лабораторию «Г» – в санатории «Агудзеры» под Сухуми. 8 сентября 1945 года состоялось заседание Специального комитета при СНК СССР. На нем, наряду с другими, рассматривался вопрос «О специальных лабораториях (с участием немецких ученых: группы проф. Арденне, проф. Герца, доктора Риля, проф. Допеля)». Техническому совету поручалось в месячный срок разработать и согласовать с руководителями специальных лабораторий конкретные планы научно-исследовательских и экспериментальных работ на полгода и прикрепить к каждой лаборатории члена Технического совета, уточнив, для каких целей конкретно. Поручалось определить состав молодых советских физиков и химиков для командирования в эти лаборатории. Также было признано целесообразным информировать руководителей этих лабораторий (немецких ученых) об известном уровне исследовательских работ советских ученых в этой области, определив объем и форму информации для каждой лаборатории, для утверждения ее Л. П. Берией. На этом заседании Спецкомитета также рассматривался вопрос и об Иохимстальском ураново-радиевом месторождении в Австрии (Чехии). Было решено одобрить внесенные НКВД СССР предложения об использовании его для нужд СССР и представить для утверждения И. В. Сталину[378].

Тем временем в августе – сентябре 1945 года в Чехословакию для сбора материалов по Яхимовскому ураново-радиевому предприятию была откомандирована группа советских специалистов в составе П. Я. Мешика (руководитель), С. П. Александрова, Е. И. Орлова, В. В. Назаренко, И. В. Костычева. 14 сентября группой, руководимой П. Я. Мешиком, в Специальный комитет представлен отчет, в котором запасы радия в Яхимовском месторождении были определены в количестве не менее 90—100 граммов, а запасы урана, в пересчете на металл, – не менее 300 тонн. По результатам рассмотрения отчетных материалов Спецкомитетом принято решение об организации в системе НКВД Саксонской ураново-поисковой партии. Руководителем работ поисковой партии назначен С. П. Александров. В состав партии направлены: А. И. Ярошенко (начальник партии), П. Э. Григорьев (заместитель), Г. С. Лизавин (геолог), Б. П. Колманов (геофизик), Е. Г. Грачева (старший радиолог), П. Т. Писаренко (горный инженер), В. В. Назаренко (инженер-технолог), В. С. Червина (инспектор), М. С. Александров (переводчик). В итоге 23 ноября 1945 года по соглашению между СССР и Чехословакией было создано предприятие по разведке и добыче радиоактивных руд «Яхимовские рудники» во главе с начальником Н. В. Волоховым. 17 октября 1945 года в Софии уполномоченными представителями сторон подписано соглашение о создании смешанного Болгарско-советского акционерного общества «для производства поисков, разведки и добычи урановых руд на урановом месторождении “Готен” и в его районах, а также производства геологического изучения других известных или могущих быть открытыми в Болгарии месторождений урановых руд и минералов». Председателем правления СБГО был утвержден Ф. Я. Гуков, главным инженером – В. Г. Вишняков.

28 сентября 1945 года на заседании Специального комитета при СНК СССР, наряду с другими, рассматривались вопросы о прикреплении к специальным лабораториям, где руководителями были немцы, членов Технического совета в порядке наблюдения за научной работой указанных учреждений. А. И. Алиханов был прикреплен к лаборатории Герца, А. П. Завенягин – к лаборатории Риля. Также был утвержден порядок наблюдения за работой специальных лабораторий, осуществляемого членами Технического совета, прикрепленными к специальным лабораториям[379]. На заседании Специального комитета при СНК СССР 10 октября 1945 года рассматривались вопросы о командировании в специальные лаборатории группы специалистов для постоянной работы в этих лабораториях и о поездке А. И. Алиханова и А. Ф. Иоффе в лаборатории Арденне и Герца[380]. На заседании Специального комитета при СНК СССР 26 октября снова рассматривался вопрос об использовании немецких специалистов, изъявивших желание работать в специальных лабораториях[381], а 30 ноября – о мерах помощи по строительству объектов «А» и «Г». Было предложено доработать проект постановления по этому вопросу и внести его на рассмотрение очередного заседания Оперативного бюро СНК СССР[382].

На заседании Специального комитета при СНК СССР 14 декабря 1945 года при рассмотрении вопроса о научно-технических работах институтов «А» и «Г» было решено поручить Техническому совету Спецкомитета на ближайшем заседании обсудить тематику научно-исследовательских работ институтов «А» и «Г», рассмотреть вопрос о необходимости и сроках установки в институтах «А» и «Г» циклотронов, обсудить предложение проф. Фольмера о получении «продукта 180» методом дистилляции аммиака. Приступили к конкретным организационным вопросам: о штатах, ставках, сметах и нормах снабжения институтов «А» и «Г». Был принят проект постановления «О штатах, окладах, сметах, нормах питания и продовольственного снабжения институтов «А» и «Г» – объектов «Синоп» и «Агудзеры». Было предложено в двухдневный срок пересмотреть ставки обслуживающего персонала, дополнительно подготовить предложения о размерах премий для руководителей и специалистов институтов и лабораторий 9-го Управления НКВД СССР и отредактировать проект постановления, поручить Техническому комитету в 2-недельный срок разработать и внести на утверждение Спецкомитета предложения по вопросу об авторских правах и изобретениях в области использования внутрипромышленных ресурсов. Было решено рассмотреть на очередном заседании Оперативного бюро СНК СССР предложения по строительству объектов «А» и «Г»[383].

19 декабря 1945 года было принято постановление СНК СССР № 3117-937сс «О 9-м управлении НКВД СССР». Этим постановлением создается 9-е Управление НКВД СССР (затем – Управление специальных институтов). Были утверждены руководители и структура 9-го Управления. Начальником Управления назначен А. П. Завенягин, его заместителем – генерал-майор В. А. Кравченко, одновременно возглавлявший 4-й спецотдел НКВД СССР. НКВД СССР разрешено в составе 9-го управления организовать Лабораторию «В» (Физико-энергетический институт, г. Обнинск (Малоярославец-10), первый директор – Л. С. Буянов). Основными задачами лаборатории были разработка немецкими специалистами (физиками руководил проф. Х. Позе) теории и методов расчета реакторов на быстрых нейтронах, ядерных реакторов с обогащенным ураном, реактора на тепловых нейтронах с замедлителем из окиси бериллия и др.

Для разработки вопросов защиты от радиоактивных излучений и изучения их поражающего действия образован институт «Б» НКВД СССР (Лаборатория «Б» МВД СССР). Лаборатория «Б» была создана на базе санатория «Сунгуль» около г. Касли Челябинской обл. Директором лаборатории стал А. К. Уралец. Радиобиологический отдел возглавил Н. В. Тимофеев-Ресовский, химический отдел – проф. С. А. Вознесенский. В институте работали немецкие ученые Н. Риль, К. Циммер, Г. Бори, А. Кач и др.

В «Лаборатории «В» и «Институте Б» и работали в основном немецкие специалисты. На добровольных началах к работе привлекались специалисты из немецких военнопленных. Также «для осуществления конструкций, разрабатываемых специальными институтами и лабораториями», создан экспериментальный завод. Кроме институтов и лабораторий, отдельные группы немецких специалистов работали на заводе № 12 – Н. Риль, а также прежний директор Института физической химии Общества кайзера Вильгельма в Далеме П. Тиссен, в НИИ-9 – известный физикохимик М. Фольмер, ядерный физик Р. Доппель; в ЛИПАНе – И. Штильмейстер. К примеру, Н. Риль с 1945 по 1947 год возглавил научно-исследовательскую лабораторию на заводе № 12 в Электростали. Под его руководством разработана и внедрена технология производства металлического урана. В Лаборатории «Б» в Сунгуле он проводил исследование воздействия ядерного облучения на живую природу и способов ее защиты, и на радиохимическом направлении. После 1955 года Риль выехал в ГДР, там он отказался от предложений работы в Академии наук и Университете Гумбольта. В июне 1955 года он выехал через Западный Берлин в Мюнхен. С участием Н. Риля в Гархинге, недалеко от Мюнхена, был создан первый немецкий исследовательский реактор. Затем союзники запретили немцам работы, связанные с ядерной энергией.

31 мая 1946 года был подписан приказ о приеме на работу первых сотрудников Лаборатории «В». В Лабораторию «В» прибыла группа немецких физиков во главе с профессором Х. Позе (27 человек), который стал ее первым научным руководителем (в 1952 г. подавляющее большинство немецких специалистов покинули Обнинск). Этот день считается днем рождения предприятия. С этого момента фактически началась история Государственного научного центра Российской Федерации – Физико-энергетического института. 5 июля 1946 года на заседании Специального комитета при СМ СССР рассматривался вопрос об использовании немецких специалистов группы проф. Позе и Германского физико-технического института[384]. 8 августа 1947 года распоряжением Совета Министров СССР № 10612-рс в 100 км к юго-западу от Москвы, в Калужской области, вблизи ст. Обнинской, для Лаборатории «В» был отведен земельный участок.

В сентябре 1946 года лаборатории «А» и «Г» стали институтами. 30 сентября 1946 года постановлением Совета Министров СССР № 2215-908сс определены задачи, возложенные на Институт «А» (вначале – Лаборатория «А» Первого главного управления при СНК (СМ) СССР, затем объект «А») – специальный институт в системе 9-го управления НКВД СССР в г. Сухуми (в помещении санатория «Синоп»). Директором института снова назначен профессор М. Арденне. Этим же постановлением определены задачи, возложенные на Институт «Г» (вначале – Лаборатория «Г» Первого главного управления при СНК (СМ) СССР, затем – Объект «Г») – специальный институт в системе 9-го управления НКВД СССР вблизи г. Сухуми (в помещении санатория «Агудзеры»). Директором института вновь становится лауреат Нобелевской премии Г. Герц.

В Советском Союзе тогда еще не было атомной промышленности, не было специального оборудования и точных приборов, а для создания атомного оружия требовалось сложное и точное оборудование, которое могло быть в Германии, Австрии, Чехословакии. Так, на заседаниях Специального комитета при СНК СССР 26 октября 1945 года[385], 29 января[386] и 14 февраля 1946 года[387] рассматривались вопросы о закупке и вывозе из Германии специального оборудования, аппаратуры и материалов, а также о закупке в Германии, Австрии, Чехословакии оборудования и приборов для научно-исследовательских организаций и предприятий специального назначения и поставке из Германии горно-геологического оборудования, аппаратуры и приборов, а также о размещении на предприятиях г. Вены заказов на измерительные приборы и аппаратуру и приборов для научно-исследовательских институтов Академии наук СССР и Первого главного управления при СНК СССР. Было решено командировать в Германию В. А. Кравченко, проф. А. И. Лейпунского, проф. А. П. Александрова; в Австрию – П. Я. Мешика, проф. И. Л. Корсунского; в Чехословакию – П. М. Зернова, М. М. Бредова. Им поручалось выявить оборудование, приборы, материалы, необходимые для оснащения специальных научных учреждений и предприятий СССР, а также выявить предприятия, которые могут выполнять заказы специальных научных учреждений и предприятий СССР на изготовление и поставку им приборов, оборудования и материалов. Также им поручалось организовать закупку, заказ и вывоз в СССР необходимых приборов, оборудования и материалов. В. А. Кравченко поручалось одновременно выявить на территории Германии квалифицированных научных и инженерно-технических работников для использования их в работе в СССР в научных учреждениях и предприятиях специального назначения, а также научные учреждения и предприятия, которые были связаны со специальными исследованиями и могут быть использованы в СССР. Наркомвнешторг обязали производить закупки и заказы выявленного оборудования, приборов и материалов. НКО поручалось оказывать всемерную помощь. 7 мая 1946 года было решено вывезти из Германии для Института «Б» оборудования лабораторий фирм «Лоренц», «Опта – Радио», «Телефункен», а также немецких специалистов указанных лабораторий, использовать для лаборатории «В» оборудование и специалистов Германского Имперского физико-технического института (мер и весов) и передать часть оборудования заводов «И. Г. Фарбениндустри» Первому главному управлению при Совете Министров СССР[388].

В 1946 году начали разворачиваться работы по добыче урана в Восточной Европе для нужд Советского Союза. 19 февраля, 8 марта и 27 ноября 1946 года[389] на заседании Специального комитета при СНК СССР рассматривался вопрос о добыче руды А-9 (уран) в Болгарии и Чехословакии. Было решено в недельный срок разработать и представить на рассмотрение Специального комитета план добычи в 1946 году А-9 в Болгарии и не позднее 1 марта – план добычи в 1946 году в Чехословакии, исходя из необходимости увеличения добычи в 1946 году до 35–40 тонн суммарно, также об организации геолого-разведочных работ в Южной Саксонии, о выделении пяти миллионов чехословацких крон для оплаты расходов Чехословацко-Советской постоянной комиссии и об организации геологоразведочных работ по А-9 на Шмидебергском руднике в Силезии (Польша). 21 августа 1947 года вышло распоряжение Совета Министров СССР о посылке группы геологов на урановые рудники, разрабатываемые силами СССР в Чехословакии, Германии и Польше, для обобщения опыта по поискам и разведке богатых урановых руд и использования собранных материалов при поиске и разведке этих руд на территории Советского Союза. Был утвержден состав геологов в количестве 10 человек под руководством академика С. С. Смирнова[390]. 12 апреля 1948 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР рассматривались 2 вопроса, требующие срочного разрешения, касающиеся заграничных рудников. Это были вопросы о мероприятиях по увеличению добычи урана на Яхимовских рудниках и о завозе из СССР продуктов для горнорабочих и военнопленных, работающих на Яхимовских рудниках. И второй – о мерах обеспечения рабочей силой Советского акционерного общества «Висмут» в Германии. Причем для АО «Висмут» решался вопрос о наборе рабочих из Германии и проведении необходимых мероприятий по расширению механизированных способов добычи и улучшению организации труда[391]. В отличие от совместных (советско-болгарского, советско-чехословацкого), акционерное общество «Висмут» было советским государственным акционерным обществом. Урановые месторождения в Саксонии перешли в собственность СССР в качестве репараций. Формально находясь в ведении Главного управления советского имущества за границей при Совете Министров СССР, оно фактически управлялось Первым главным управлением при Совете Министров СССР. Вся производственная деятельность шла по планам ПГУ и Спецкомитета. В конце 1947 года почти 32 тыс., т. е. 80 % рабочих акционерного общества «Висмут», занимавшегося добычей и первичным обогащением урановой руды, составляли военнопленные и депортированные лица немецкой национальности[392]. Но, как видно из постановления, в дальнейшем набор рабочей силы должен был происходить уже из вольнонаемных. Эти территории были закрытыми от других районов Восточной Германии – по типу советских закрытых территорий на Урале и в Сибири. Там была организована система обеспечения секретности, режима, охраны и контрразведывательной деятельности, вплоть до создания специального военного трибунала, который имел право рассматривать дела о шпионаже и подрывной деятельности. Со временем в «Висмуте» происходит переориентация в подборе местной рабочей силы от военнопленных и депортированных на вольнонаемных. Немецкому вольнонаемному персоналу выплачивалась зарплата по повышенной тарифной сетке за вредность, шла выслуга лет. За перевыполнение плана, кроме денег, немцы также получали продукты. Работающим в «Висмуте» немцам предоставлялись социальные гарантии и улучшенное снабжение. За счет советской стороны велось строительство жилья. В АО «Висмут» создавалась система обеспечения соцкультбыта.

15 августа 1948 года было принято постановление СМ СССР № 3091-1248cc/оп «О передаче Первому главному управлению при Совете Министров СССР из Министерства внутренних дел СССР 9-го управления, институтов «А» и «Г», лабораторий «Б» и «В» и объектов «Синоп», «Агудзеры», «Озера»[393]. 9-е управление НКВД (МВД) СССР до 1939 года входило в состав Главного управления лагерей горно-металлургических предприятий. Начальником 9-го Управления был А. П. Завенягин. Оно курировало весь комплекс работ, от добычи урана до получения высокообогащенного урана-235 и плутония, вопросы радиационной биологии, ядерной физики, получения радиоактивных изотопов. 9-е Управление контролировало и координировало работу лабораторий «Б» и «В», институтов «А» и «Г», в которых работали немецкие специалисты, а также ряда институтов и предприятий других ведомств. Всего в 9-м Управлении МВД СССР и Первом главном управлении при Совете Министров работали 257 немецких специалистов, из них 64 научных сотрудников, 48 инженеров, 53 научно-вспомогательного персонала и 92 квалифицированных мастеров и рабочих. Из числа немцев были приглашены из Германии 122 и отобраны из лагерей для военнопленных 135 человек. Немецкие специалисты работали в Институте «А» (директор – Арденне) в Сухуми – 106 специалистов, в т. ч. 51 научный работник и инженер; в Институте «Г» (директор – профессор Герц) в Сухуми – 96 специалистов, в т. ч. 26 научных работников и инженеров; в Лаборатории «В» (научный руководитель – Позе) в 110 км от Москвы, по Варшавскому шоссе – 30 специалистов, в т. ч. 13 научных работников и инженеров; в Научно-исследовательском институте № 9 Первого главного управления при Совете Министров – 5 научных работников. 9-е Управление было включено в состав Управления научно-исследовательских учреждений ПГУ Спецкомитета СМ СССР. Генералов и офицеров 9-го Управления и находящихся в его ведении институтов, лабораторий и объектов зачислили в действующий резерв МВД. За ними сохранили установленную для генералов и офицеров МВД заработную плату, надбавки за воинское звание и выслугу лет, пайковое и вещевое довольствие, порядок присвоения очередных воинских званий и другие льготы и преимущества.

Работа с немецким учеными и специалистами требовала проведения определенных мероприятий и принятия мер от утечки и разглашения информации как по секретности, так и их охране с соблюдением соответствующего режима, установленного для немецких специалистов, приглашенных на работу в СССР. Так, на заседании Социального комитета при Совете Министров СССР 18 февраля 1949 года для немецких специалистов, занятых выполнением заданий Первого главного управления, было установлено разработать отдельные отличные от советских условные термины при выдаче заданий[394]. Во время работы в советских учреждениях немецкие специалисты находились под контролем, а в бытовой жизни – под охраной сотрудников государственной безопасности, которые были обязаны их сопровождать. Как одну из мер материального стимулирования можно привести то, что в атомном проекте немецким специалистам устанавливалась, как и советским специалистам, надбавка за секретность в размере от 25–50 % от основного оклада в зависимости от важности сведений и степени осведомленности. 6 марта 1948 года на Специальном комитете при Совете Министров СССР был поставлен вопрос о заключении трудовых соглашений с иноспециалистами[395]. Ряд исследователей, в том числе и историк Н. В. Мельникова, отмечают и привилегированное положение немецких специалистов по сравнению с советскими: «Зарплата зарубежных специалистов, работающих в СССР, была выше по сравнению с оплатой труда советских научных работников, имеющих с ними равное служебное положение, и наполовину выплачивалась в валюте государств, подданными которых они являлись. До 75 % получаемой ими заработной платы, а также премиальных сумм они имели право переводить в Германию (по представлению через Министерство финансов СССР). Бывшие военнопленные во время работы по “атомным” делам получали такую же зарплату, как и приехавшие добровольно из Германии. Например, в 1950 г. занимающие должность инженера немцы имели оклад, в полтора раза превышающий “атомный” инженерный оклад советского работника. Разница между окладами старших научных сотрудников, докторов наук была до 1,7 раза в пользу немецких специалистов, между руководителями групп, докторам наук – до 1,4 раза. В некоторых случаях разница между окладами крупных ученых могла доходить до трехкратного превышения… Немецкие специалисты обеспечивались также своеобразным “социальным пакетом”, в который входил отпуск (без выезда из СССР до 36 рабочих дней с выплатой месячного оклада), санаторно-курортное лечение, пенсии по потере трудоспособности и после возвращения в Германию, пенсия и единовременное пособие родным в случае смерти во время работы в СССР. Крупным ученым – “аккордные” премии после завершения работ, особняки, квартиры в Германии, мебель, автомобили»[396].

По мере приближения момента испытания советской атомной бомбы и наработки опыта советскими учеными, специалистами и рабочими отпадала необходимость в использовании немецких. Так, 28 июня 1949 года на заседании Специального комитета при Совете Министров СССР был рассмотрен вопрос «О дальнейшем использовании немецких специалистов». В одном из пунктов решения предлагалось уточнить вопрос о передаче 81 немецкого специалиста в другие отрасли промышленности, при необходимости использования их на одном из предприятий с соблюдением соответствующего режима, установленного для немецких специалистов, приглашенных на работу в СССР[397]. А уже после испытания советского атомного заряда в Семипалатинске, когда вопрос разработки и наличия атомной бомбы перестал быть секретом, 18 ноября 1949 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором был рассмотрен вопрос «О режиме для немецких специалистов». Было поручено в пятидневный срок разработать предложения о внесении необходимых изменений в действующий режим для немецких специалистов[398]. С ними заключались договоры, и они переводились на 3–5 лет на работы, не связанные с секретностью. Кстати будет сказано, что на данном заседании Спецкомитета рассматривался также вопрос уже о серийном производстве атомной бомбы РДС-1 и об изыскании возможностей для использования атомной энергии в мирных целях.

К концу 1949 года назрела необходимость в реорганизации и оптимизации Первого главного управления. Согласно постановлению Совета Министров СССР № 5468-2082сс от 1 декабря 1949 года «О ПГУ при СМ СССР»: «В целях наиболее успешного выполнения задач, стоящих перед Первым главным управлением при Совете Министров СССР, и учитывая, что опыт его работы за истекшее время указывает на необходимость внесения ряда изменений в действующую структуру указанного управления», реорганизовывалась старая и создавалась новая структура. Для обеспечения большей четкости, оперативности и устранения параллелизма в работе были внесены изменения в утвержденную ранее постановлениями Совета Министров СССР от 9 апреля 1946 года № 803-325сс и от 29 ноября 1947 года № 3910-1328сс организационную структуру Первого главного управления при Совете Министров СССР. Наряду с другими изменениями, Управление № 3 (научных учреждений) было объединено с Управлением № 9 (институтов «А» и «Г» и лабораторий «Б» и «В»), где работали немецкие ученые и специалисты[399].

1 июля 1950 года было принято постановление Совета Министров СССР № 2857-1145сс/оп «О работе научно-исследовательских институтов «А» и «Г» и лабораторий «Б» и «В» Первого главного управления при Совете Министров СССР»[400]. Оно непосредственно касалось данных структур. Так, на базе институтов «А» и «Г» в Первом главном управлении при Совете Министров СССР создавался институт № 5 (Сухумский физико-технический институт, исполняющий обязанности директора – А. И. Коглашвили, заместитель директора НИИ-5 по научной части – к. ф.-м. н. И. Ф. Кварцхава). Директором Отдела «А» назначался М. Арденне, директором Отдела «Г» – профессор Г. Герц. Директором Лаборатории «В» назначался доктор физико-математических наук Д. И. Блохинцев, директором Лаборатории «Б» – полковник А. К. Уралец, научным руководителем Лаборатории «Б» – доктор Н. В. Риль. Как видно, ведущие немецкие ученые оставались на постах на уровне не ниже руководителей структурных подразделений. Первое главное управление при Совете Министров СССР обязали оставить в НИИ-5, Лаборатории «В», Лаборатории «Б» и НИИ-9 для дальнейшей работы 73 немецких специалиста, в том числе 10 военнопленных, и освободить от работы в указанных выше научных учреждениях 134 немецких специалиста, в том числе 28 военнопленных, по спискам, утверждаемым Первым главным управлением. С немецкими специалистами заключались договоры об их дальнейшей работе в СССР. В договорах обуславливался срок возвращения немецких специалистов в Германию временем, необходимым для завершения порученной работы (включая освоение в заводских условиях), и последующей двухлетней работой по несекретной тематике.

К каждому из ведущих немецких ученых (М. Арденне, Г. Герцу, М. Фольмеру, Н. Рилю, П. Тиссену, М. Стенбеку, Х. Позе) прикреплялись по два сопровождающих лица для охраны. Сопровождающие тщательно проинструктировались об их обязанностях и правилах поведения при исполнении службы. Увеличивался штат сопровождающих: НИИ-5 – до 30 чел., Лаборатории «В» – до 10 чел., в Лаборатории «Б» – до 6 чел., НИИ-9 – до 6 чел. Сопровождающим (охранникам) ежегодно бесплатно выдавалось по комплекту штатской одежды. Директорам НИИ-5, лабораторий «Б» и «В» и НИИ-9 разрешалось предоставлять, по согласованию с уполномоченным Совета Министров СССР, немецким специалистам право посещать (с охраной) зрелищные мероприятия, музеи, лекции и выезжать на экскурсии в пределах района проживания, а также, совместно с Министерством просвещения РСФСР и Министерством высшего образования СССР, организовывать обучение детей немецких специалистов в местных начальных и средних школах и, по согласованию с МГБ СССР, в высших учебных заведениях СССР. Немецким специалистам разрешалось, по согласованию с МГБ СССР, выезжать (с охраной) для проведения отпуска в непромышленные районы СССР, а в случае необходимости лечения – на соответствующие курорты. На объекте «Синоп» организовывался дом отдыха для немецких специалистов, работающих в системе Первого главного управления, выделив для этого изолированные от института помещения. Для отдыхающих немецких специалистов устанавливался такой же режим, как и для немецких специалистов, постоянно проживающих на объекте. Министерство внутренних дел СССР обязали направить освобождаемых из НИИ-5 и лабораторий «Б» и «В» немецких специалистов из числа военнопленных в специальный, изолированный лагерь. Репатриацию немецких специалистов из числа военнопленных, освобожденных ранее из НИИ-5 и лабораторий «Б» и «В» и направленных в лагеря военнопленных, предполагалось произвести через 2–3 года после освобождения их от исследовательских работ. Освобождаемые от работы в НИИ-5, лабораториях «Б» и «В» 106 немецких специалистов направлялись на строительство одного из комбинатов, № 16 или № 18 МВД СССР, для использования на монтаже вывезенного из Германии оборудования, сохранив для них режим, установленный для немецких специалистов, работающих в системе Первого главного управления при Совете Министров СССР. Министерству государственной безопасности СССР и Первому главному управлению при Совете Министров СССР поручалось в 20-дневный срок рассмотреть и представить Специальному комитету при Совете Министров СССР предложения о выдаче документов на жительство немецким специалистам, заключившим трудовые договоры для работы в системе Первого главного управления при Совете Министров СССР. Кроме того, немецким специалистам разрешили защищать диссертации на соискание ученых степеней в порядке, установленном постановлением Совета Министров СССР от 14 февраля 1950 года № 595–240 для научных работников, работающих по заданиям Первого главного управления при Совете Министров СССР[401]. Как видно, для немецких специалистов постепенно снижались режимные ограничения, многое уже разрешалось, но под контролем и охраной. В целях сохранения государственной тайны организовывался временный карантин, как по работе с оперативными секретными сведениями, так и с нахождением на секретных объектах, в том числе и для военнопленных. В 1950–1953 годах было принято много решений на уровне Спецкомитета и Правительства СССР по заграничным объектам, на которых работали иностранные граждане. Так, 4 февраля 1950 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором рассмотрен вопрос о мероприятиях по обеспечению работ а/о «Висмут» в Германии[402]. 14 февраля 1950 года принято постановление Совета Министров СССР № 596-241сс «О мероприятиях по обеспечению работ государственного акционерного общества “Висмут” в Германии в 1950 году»[403]. 13 апреля 1950 года постановлением Совета Министров СССР № 1478-565сс «Вопросы а/о “Висмут”», Главному управлению советским имуществом за границей при Совете Министров СССР разрешалось передавать правительственным органам ГДР для включения в пятилетний план этой страны данные по АО «Висмут». Это были сведения по объему выпускаемой продукции по годам в денежном выражении, по объему капитальных затрат по годам, но без разбивки по направлениям и объектам строительства, потребность на пятилетие по годам в сырье, материалах, оборудовании, топливе, электроэнергии и рабочей силе, стоимость части продукции «Висмута» по годам, которая будет поставляться в СССР в счет репараций. Отмечалось, что эти данные будут включены в общие показатели советских предприятий в ГДР в целом. Заявки на сырье, материалы, оборудование, топливо, электроэнергию и рабочую силу и сведения по другим вопросам, связанным обеспечением успешной деятельности предприятий «Висмута», разрешалось подавать в рабочем порядке правительству ГДР[404]. Таким образом, власти ГДР в определенной степени информировались о деятельности «Висмута» и включались в его работу. В начале 1950-х годов советские зарубежные предприятия на 80 % обеспечивали потребности атомного проекта в ураносодержащем сырье, причем на долю ГДР приходилось до двух третей всех поставок[405]. 17 мая 1950 года состоялось заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором было принято решение поручить комиссии в составе А. П. Завенягина (председатель), С. И. Огольцова, П. Я. Антропова и В. Н. Меркулова с участием М. А. Суслова срочно проверить обстоятельства, связанные с исчезновением 16 мая 1950 года в Берлине заместителя директора АО «Висмут» по снабжению Г. В. Салиманова[406]. Решением Специального комитета при Совете Министров СССР 10 июня 1950 года была увеличена численность войск Министерства государственной безопасности СССР для охраны новых объектов советского акционерного общества «Висмут» в Германии[407]. 8 июля 1950 года решением Специального комитета при Совете Министров СССР Акционерное общество «Висмут» передается в подчинение ГУСИМа (Главное управление советским имуществом за границей при СМ СССР)[408]. 2 октября 1950 года Спецкомитетом были утверждены отпускные цены на продукцию а/о «Висмут»[409]. 23 мая 1951 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 8025-рс/оп об увеличении плана акционерного общества «Висмут» по добыче урана[410], а 29 декабря 1951-го принято постановление Совета Министров СССР № 5378-2338сс «О плане добычи и поставке в Советский Союз продукции Отделения советского государственного акционерного общества “Висмут” в Германии на 1952 год»[411]. 30 июня 1952 года Специальным комитетом при Совете Министров СССР рассматривался вопрос о дальнейшем использовании немецких специалистов, работающих в научно-исследовательских учреждениях Первого главного управления при Совете Министров СССР[412], в результате чего 8 июля 1952 года было принято постановление Совета Министров СССР № 3089-120Зсс/оп «Об использовании немецких специалистов, работающих в научно-исследовательских учреждениях Первого главного управления при Совете Министров СССР». По данному постановлению намечался комплекс мероприятий по дальнейшему использованию немецких специалистов, их трудоустройству, бытовому и социальному обеспечению. Главным было то, что немецкие специалисты переводились из организаций Первого главного управления в организации других ведомств, в том числе в НИИ-5 Отдела общефизических исследований переводились 74 человека, в СКБ – 49 человек, в Минздрав СССР – 7 человек, на механический завод Главпромстроя МВД СССР города Щербакова – 32 человека. Где было необходимо, им оставлялись доплаты за секретность, но в общем смягчался режим. МГБ СССР и Первому главному управлению при Совете Министров СССР поручалось пересмотреть существующие инструкции по режиму немецких специалистов с учетом изменений содержания их работы. Первое главное управление при Совете Министров СССР обязали уточнить план работ немецких специалистов на 1952–1953 годы с учетом этого постановления и в трехмесячный срок представить его на утверждение Совета Министров СССР[413]. В 1953 году немецкие специалисты продолжали работать в СССР, но уже в новых условиях. 9 февраля на заседании Тройки по руководству специальным работами рассматривались вопросы о мерах обеспечения работ а/о «Висмут» в 1953 году[414].

В общем контексте атомного проекта Советским Союзом, как указывалось выше, шел активный поиск урана на территории дружественных стран, с их согласия, по всей Восточной Европе. Следует отметить некоторые из мероприятий. Так, 22 декабря 1951 года принято постановление Совета Министров СССР № 5281-2287сс/оп «О организации разведки и добычи молибденовых руд на территории Румынской Народной Республики»[415]. 28 июня 1952 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 16434-рс по поиску и разведке месторождений свинцовых руд на территории Польской Народной Республики. Здесь речь идет об урановых рудах. Второе главное управление при Совете Министров СССР обязали провести в 1952–1953 годах широкие поиски руд в геологически благоприятных районах, в первую очередь в Свентокшижских горах, Домбровском каменноугольном бассейне, Ченстоховском железорудном бассейне, районе Высоких Татр и во внешней зоне Карпат и дать перспективную оценку по этим районам к 1 января 1954 года. Намечалось закончить геологоразведочные и ревизионные работы в Нижней Силезии, разведку и отработку месторождений по другим польским месторождениям в 1952 году[416]. 8 января 1953 года вышло распоряжение Совета Министров СССР № 479-рс/оп об организации в 1953 году ревизионно-поисковых работ на уран в Венгерской Народной Республике. Распоряжением поручалось: «1. Обязать Главное управление советским имуществом за границей при Совете Министров СССР (т. Сергеева): организовать в 1953 г. ревизионно-поисковые работы на бокситы (условное наименование урана) в геологически благоприятных районах Венгерской Народной Республики; направить в установленном порядке до 1 мая 1953 г. в Венгерскую Народную Республику для выполнения указанных работ геологическую экспедицию в составе 15 чел. Экспедицию именовать “Бокситовая экспедиция”… 3. Обязать Министерство финансов СССР (т. Зверева) выдать в 1953 г. Главному управлению советским имуществом за границей при Совете Министров СССР 1,5 млн. руб. на проведение работ “Бокситовой экспедиции” и приобретение специальной аппаратуры, материалов и оборудования за счет резерва, предусмотренного по II разделу специальных работ, из них иностранной валюты – 1,0 млн. руб. в венгерских форинтах, сверх валютного плана по неторговым операциям».

Главное управление советским имуществом за границей при СМ СССР обязывалось договориться с правительством Венгерской Народной Республики об охране спецаппаратуры и секретной документации Бокситной экспедиции органами госбезопасности ВНР. Главное управление советским имуществом за границей при Совете Министров СССР обязывалось докладывать Совету Министров СССР 1 раз в квартал о результатах работ экспедиции[417]. 9 февраля 1953 года на заседании Тройки по руководству специальным работами рассматривались вопрос о мерах обеспечения работ Советско-Румынского горного общества «Кварцит»[418]. 21 апреля 1953 года было принято постановление Совета Министров СССР № 1100-452сс «О руководстве работами по добыче свинца (урана) в Чехословакии, Болгарии и Польше». По данному постановлению руководство всеми работами по обеспечению разведки, добычи и переработки урана, ведущимися по линии Советско-Чехословацкой постоянной комиссии, Советско-Болгарского горного общества и Советско-Польской постоянной комиссии, а также подбор необходимых для этого кадров советских специалистов возложены на Министерство внутренней и внешней торговли СССР. Знаковым являлось то, что Первое главное управление при Совете Министров СССР было освобождено от этих задач, на него возлагался контроль над выполнением Министерством внутренней и внешней торговли СССР заданий Правительства СССР по добыче урана, геолого-разведочным работам и капитальному строительству за границей[419].

С образованием нового министерства 29 июля 1953 года принято постановление Совета Министров СССР № 2006-822сс «О задачах и правах Министерства среднего машиностроения». Данным постановлением определены задачи и права министерства. Совет Министров Союза ССР постановил: «1. Для обеспечения передового положения советской науки и техники в области атомной энергии, управляемых ракет, самолетов-снарядов и ракет дальнего действия возложить на Министерство среднего машиностроения выполнение основных задач», в числе которых также было зафиксировано: «…в) дальнейшее развертывание геологоразведочных работ и расширение сырьевой базы по добыче урановых и ториевых руд в СССР до полного обеспечения потребности в них, а также ускорение темпов использования урановых месторождений за пределами СССР (в Румынии, ГДР, Болгарии, Чехословакии и других странах)…»[420]

В итоге 20 августа 1953 года в советской печати было опубликовано сообщение Советского правительства об испытательном взрыве в СССР одного из видов водородной бомбы, в котором говорилось: «На днях в Советском Союзе в испытательных целях был произведен взрыв одного из видов водородной бомбы». В сообщении вновь решительно подчеркнута необходимость запретить применение атомного и других видов оружия массового уничтожения[421]. А 18 сентября 1953 года в советской печати опубликовано сообщение ТАСС об испытании новых типов атомных бомб в Советском Союзе. В заключение отмечалось: «Наряду с этим в Советском Союзе ведутся работы по использованию атомной энергии для промышленных целей. Советский Союз считает своей важнейшей задачей добиться того, чтобы атомная энергия была поставлена на службу делу мирного прогресса»[422].

Таким образом, органами НКВД – МГБ, ГРУ и другими структурами в рассматриваемый период была проведена важнейшая операции по поиску и обнаружению атомного сырья, месторождений, компонентов, оборудования, ученых и других специалистов, прежде всего в Германии и других странах Восточной Европы. В короткие сроки был проведен целый комплекс оперативных мероприятий. Это сыграло важную роль в ускоренном создании советской атомной бомбы и атомной промышленности. Сложность состояла в том, что для создания атомной бомбы у нас в начальный период, кроме выдающихся ученых и организаторов, мало что было. Треть страны находилась в разрушенном состоянии в буквальном смысле этого слова, и были огромные людские потери. А бомбу необходимо было создавать, так как бывшие союзники показали, на что они способны, в августе 1945 года в Японии. Сначала в решении проблемы в какой-то степени помогли репарации. И. В. Сталин заявил: «…надо… всемерно использовать Германию, в которой есть и люди, и оборудование, и опыт, и заводы»[423]. Из Германии было вывезено более миллиона немецких патентов. Атомного сырья в Советском Союзе почти не было, всего 7 тонн. После войны в Германии было обнаружено и вывезено в СССР около 250–300 тонн урановых соединений и около 7 тонн металлического урана. Вывезено 7 эшелонов (380 вагонов) оборудования. Однако атомной промышленности, способной освоить данный материал и производить ядерное оружие, еще не существовало. Атомный проект нужно было еще теоретически разработать, обосновывать и практически реализовать. Помогло в решении этой задачи и то, что 1945 году приняли предложение о работе в СССР часть немецких ученых и специалистов – такие как изобретатель, известный электронщик, профессор М. Арденне, создатель прототипа устройства для электромагнитного разделения изотопов; нобелевский лауреат Г. Герц, который разрабатывал газодиффузионный метод разделения изотопов; доктора В. Штуце, Н. Риль и другие. Первая партия немцев отправилась в июне 1945 года. В СССР поехали 39 германских специалистов и 61 человек – члены их семей. В 1945 году вместе с членами семей в СССР прибыли около 300 немцев, среди них 33 доктора, 77 инженеров и около 80 ассистентов и лаборантов. По другим данным, всего в атомном проекте СССР принимали участие 300 немецких специалистов, из которых около 50 человек – доктора наук, впоследствии 50 человек были награждены советскими орденами и премиями. Министерством внутренних дел, как отмечает историк Н. В. Мельникова в своей работе, в лагерях для военнопленных было выявлено 1600 высококвалифицированных специалистов. Среди них 111 докторов физико-математических, химических и технических наук и более 1300 инженеров различных специальностей. Из них Первым главным управлением были выбраны 190 человек. Вместе с отобранными ранее 89 военнопленными специалистами их планировалось направить для работы в подчиненные учреждения ПГУ (в институты «А», «Г», в лаборатории «Б», «В» и др.). По факту к концу 1946 года в советском атомном проекте работали 257 немецких специалистов – 122 приглашенных из Германии и 135 военнопленных, найденных в лагерях. Территориально большая часть (78,5 %) были сосредоточены в Сухуми в институтах «А» и «Г». В общей сложности в группе немецких специалистов большинство составляли квалифицированные мастера и рабочие (35 %), научных работников было 25 %, инженеров – 19 %, научно-вспомогательного персонала – 21 %[424]. Под руководством и с участием немцев работали Лаборатории «А» и «Г», переданные в Управление специальных институтов и переименованные в «Институт А» и «Институт Г». Институт «А» возглавил профессор М. Арденне. В задачу института входила разработка ионного (магнитного) способа разделения изотопов урана, методов изготовления диффузионных перегородок, молекулярных методов разделения изотопов урана. Руководителем института «Г» стал лауреат Нобелевской премии Г. Герц. Институт «Г» занимался разработкой диффузионного метода разделения изотопов в потоке инертного газа, разработкой конденсационного насоса, созданием теории устойчивости и регулирования диффузионного каскада, конструированием масс-спектрометра для определения изотопного состава урана, разработкой бескаркасных (керамических) диффузионных перегородок фильтров.

Второй составляющей иностранного участия советского атомного проекта была организация советских и совместных предприятий и акционерных обществ, работающих на атомный проект. Наиболее известное – советское акционерное общество «Висмут». Первыми рабочими и служащими были более 2,5 тыс. советских солдат и офицеров инженерно-технических и трофейных батальонов. Затем их сменили немецкие военнопленные и депортированные немецкой национальности. В 1946–1947 годах также происходил набор через германское Управление труда и социального обеспечения и мобилизации как выполнение трудовой повинности. В начале 1950-х годов доля военнопленных и депортированных заметно уменьшилась: большинство персонала, численность которого превысила 150 тыс. человек, составили добровольцы. Похожим образом решалась кадровая проблема в Чехословакии. Вначале на урановых рудниках работали немецкие военнопленные. Затем их заменили вольнонаемные и осужденные по политическим мотивам, но последние все же составляли меньшую часть рабочей силы уранодобывающих предприятий[425]. К 1948 году мобилизованные горные рабочие составляли 60 % (оставшиеся были добровольцами, за год соотношение поменялось – уже 60 % были добровольцами, а с 1949 года начался переход на полностью добровольную рабочую силу. На конец 1950 года численность работающих в «Висмуте» достигла 195,9 тыс. человек (из них немцев – 189 тыс., в конце 1953-го – 101 тыс., из них немцев – 92,2 тыс.[426]

Все объекты были «закрытыми», и на них распространялись все требования по обеспечению секретности, режиму и охране, а также особые требования к работе с иностранными специалистами. Так, к примеру, немецких рабочих запрещалось допускать на работы «на складах готовой продукции, в цехах опробования, лабораториях, складах взрывчатых материалов, заводе и мастерских радиометрической аппаратуры, на коммутаторах узлов связи, на полевой и шахтной геофизике, а также на автоперевозках взрывчатых материалов и добываемой продукции. Специалисты на инженерные должности и руководители среднего звена из местного населения сначала привлекались ограниченно, вследствие все той же режимности и секретности[427]. На объектах была создана своя производственная и социально-культурная структура. Н. В. Мельникова в своей работе отмечает, что, опираясь на доступные на сегодняшний день документы, можно сказать, что наибольшее число немецких специалистов насчитывалось в советском атомном проекте летом 1948 года – 324 человека (в 1949 г. – 283 человека, в 1962 г. – 169). По качественному составу только около 3 % от общего количества имели ученое звание профессора или степень доктора наук… в качестве рабочей силы на строительстве и на рудниках …только за 1946–1948 гг. по открытым документам прослеживается более 15 тыс. человек из числа немецких военнопленных, направленных на Актюзское месторождение Наркомцветмета, на строительство объектов Министерства машиностроения и приборостроения, Горловского азотно-тукового и Богословского алюминиевого заводов, завода № 299 Министерства электропромышленности и на Яхимовские рудники. Однако более подробной информацией о качественном составе данной группы мы не располагаем[428]. К этому времени (март 1951 г. – КГА) 190 тыс. работали на урановых рудниках и обогатительных фабриках в ГДР, Чехословакии, Польше, Болгарии[429]. Н. В. Мельникова в своей работе отмечает, что работники в статусе военнопленных и заключенных не трудились в «Висмуте», но в то же время она пишет, что военнопленным горных профессий в случае согласия работать по своей специальности предлагалось немедленное освобождение и возвращение на родину[430]. С середины 1940-х годов происходит сокращение численности немецких специалистов. К концу 1948 года, как отмечается, немцы, работающие в СССР по атомному проекту, «перестали быть интересными советским министерствам и ведомствам». В 1949 году шесть научно-исследовательских учреждений реорганизовывались в три. К началу 1950-х немецкие военнопленные начали возвращаться в Германию, кто же работал в организациях и на производствах, связанных с атомным проектом, ждали возвращения на родину дольше. Так, с 1952 по 1955 год длился научный карантин немецких ученых на Кавказе. Из ПГУ немцы сначала переводились в лагерь в г. Караганде. Потом их ждала работа по выбору по открытой тематике и репатриация – только спустя 2–3 года после окончания исследовательских работ в проекте, в котором они принимали участие. Основная часть немцев, те, кто работал в ПГУ, покинули СССР в 1955 году. В конце концов все немцы вернулись в Германию, и, хотя они подписывали разные документы о сохранении секретов и тайн, рассказывали о своей работе. Но к этому времени Советский Союз уже выполнил основную задачу создания атомного оружия и в оперативном научном и стратегическом плане продвинулся намного дальше.