В XV веке Европа стояла на пороге больших перемен. Развитие искусства строить морские суда еще не позволяло уверенно выходить далеко в открытый океан, но необходимость искать новые пути становилась все острее. Европа мечтала обнаружить способы добраться до Индии и сопредельных земель – тех, где, по средневековым легендам, драгоценные камни валялись на обочинах дорог подобно обычным булыжникам, а стоившие буквально на вес золота пряности были доступны любому бедняку… В конечном счете именно жажда наживы подтолкнула тогдашних повелителей морских держав посылать корабли в неизведанное.
Иного пути добраться до вожделенных краев действительно не было. Между Европой и Индией находились сильные мусульманские государства, которые отнюдь не собирались открывать европейцам свободный доступ и таким образом лишаться огромных барышей, которые они получали, перепродавая привозимые оттуда товары. Близилось время начала эпохи колониальных захватов и Великих географических открытий.
Одним из возможных путей в Индию было плавание в обход Африки. На то, что обогнуть «черный континент» возможно, говорили смутные свидетельства античных источников и рассказы жителей Африки.
Португалия – ныне далеко не самая влиятельная страна Европы – тогда обладала куда бόльшим влиянием и возможностями. Именно король Португалии Жуан II снарядил и отправил в 1486 году своего придворного Бартоломеу Диаша с тремя парусными судами на поиски южного пути в Индию.
Маленькая флотилия состояла из двух кораблей водоизмещением по 50 тонн и одного судна для перевозки провианта. В конце августа маленькая флотилия вышла в море. Бартоломеу Диаш был ее командиром, ему подчинялись Жуан Инфанти и командовавший судном с провиантом брат Бартоломеу, Пору Диаш. Португальцам удалось найти несколько кормчих, которые хорошо знали известную к тому времени часть маршрута. Экспедиция получила приказ следовать вдоль берега от Конго до бухты Ангра-ду-Салту, а попутно доставить на родину нескольких негров и негритянок, привезенных в Португалию ранее.
Никаким иным, кроме как каботажным, когда суда постоянно следуют вдоль берегов, плавание быть и не могло. Надежных средств навигации в плохо знакомой или вообще в неизведанной местности еще просто не существовало. Шли почти наугад, а берег был надежным ориентиром, который позволял рассчитывать, что можно будет в случае чего отыскать обратный путь. Вообще, сегодня мы и представить себе не можем, каким мужеством и волей надо было обладать для того, чтобы совершать подобные странствия.
Корабль Бартоломеу Диаша
По пути португальцы во всех достойных внимания пунктах воздвигали надраны – своего рода памятные знаки, а также чертили карту берегов и давали мысам и бухтам европейские названия, чаще всего в честь святых, в дни которых те были открыты, а иногда по связанным с их открытием примечательным событиям. Например, бухта Ангра-душ-Волгаш, расположенная под 29-м градусом южной широты, названа так потому, что флотилия вынуждена была лавировать в ней пять дней. А бухта Ангра-душ-Вакейруш (бухта Коровьих пастухов) получила свое имя из-за того, что, когда потрепанная штормами и ветром после двухнедельного поиска пути флотилия добралась туда, они увидели в ней множество пасущихся стад. Правда, пастухи по каким-то причинам не захотели поддерживать отношения с путешественниками.
Португальские моряки могли лишь надеяться на то, что рано или поздно берег повернет в восточном направлении, то есть, как надеялись они, к Индии. Впрочем, несмотря на то что он действительно тянулся к востоку, после того как флотилия добралась до бухты Алгоа и нашла под 33°45′ южной широты маленький остров, названный Санта-Круш, экипажи оказались на грани бунта, а вся экспедиция, соответственно, под угрозой срыва. Люди очень устали, а шторма, которые им довелось пережить, напугали простых матросов. К тому же еды почти не оставалось и, если бы не удалось пополнить запасы, мог начаться голод. Бартоломеу Диашу пришлось потратить все свое красноречие, чтобы уговорить людей продолжить путешествие на протяжении еще хотя бы несколько дней. Так и произошло. Самой дальней точкой их странствия стало устье реки Риу-ду-Инфанти (ныне именуемой Грейт-Фиш). Оно находится всего в 25 милях от острова Санта-Круш. Здесь экипаж добился отдания приказа о возвращении назад.
Обратный путь был не менее сложен, но именно по дороге домой кораблям под командой Бартоломео Диаша довелось достичь мыса, до которого прежде никто из европейцев не мог доплыть несколько веков. Они обогнули его и так открыли морской путь к океану, который будет назван Индийским.
Диаш назвал мыс Cabo tormentoso – мыс Бурь, поскольку, огибая его в первый раз, им пришлось выдержать ужасные штормы. По возвращении домой, впрочем, король повелел назвать его иначе: мыс Доброй Надежды – ведь именно здесь появилась надежда на то, что дорога в Индию все-таки найдена.
«Один из капитанов, которого снарядил благороднейший король Португалии, чтобы исследовать земли Гвинеи, принес в 1488 г. сообщение, что он зашел на 45° от экватора.
Заметь, что в декабре сего 1488 г. в Лиссабоне высадился Бартоломеу Дидакус [Диаш], командир трех каравелл, которые король португальский послал в Гвинею, чтобы исследовать страну. Он сообщил, что прошел на 600 лиг дальше крайнего из дотоле известных пунктов – сначала 450 лиг на юг, затем 150 лиг на север до мыса, который был им назван мысом Доброй Надежды… Как было установлено при помощи астролябии, он лежит под 45° ю. ш. и отстоит от Лиссабона на 3100 лиг. Это плавание он [Диаш] лига за лигой наносил и описал па карте, которую представил королю», – приписал брат будущего знаменитого мореплавателя Варфоломео Колумб на издании труда Пьера д'Айи Imago Mundi («Образ мира»), хранящемся ныне в Колумбовой библиотеке в Севилье.
На этом можно было бы и поставить точку во всей истории. Но даже хорошо документированные события прошлого частенько таят в себе сюрпризы. Так произошло и с плаванием Диаша. Нет, он не открыл Атлантиду и не привез в дар своему королю морскую деву.
Просто в исторических источниках (и, соответственно, во множестве книг, написанных на их основе) значится, что экспедиция Диаша открыла мыс Доброй Надежды в 1486 году. Однако, как оказалось, дата эта ошибочная. До наших дней не сохранились ни оригинал отчета о путешествии, ни многие другие документы о плавании Диаша, созданные его современниками. Те же, что сохранились, порою противоречат друг другу.
Споры о точном времени открытия начались еще в XIX веке и закончились лишь сравнительно недавно благодаря неустанным трудам историков. Как явствует из результатов исследований последних десятилетий, флотилия Диаша вышла в море не в 1486 году, а лишь в августе следующего, 1487 года. Само странствие продлилось 16,5 месяцев, и домой португальцы вернулись только в декабре 1488 года, а сам мыс, который мы знаем как мыс Доброй Надежды, они действительно сначала даже не увидели, сражаясь со штормовым ветром и волнами в январе 1488 года. Окончательное осознание совершенного великого открытия пришло лишь по пути домой, несколькими месяцами позднее.
Португальский флотоводец был буквально в шаге от открытия, которое позволило его стране стать на какое-то время, пожалуй, самой могущественной из великих держав той эпохи. Возможно, он и сделал бы это, когда бы имел достаточно запасов продовольствия. Но совершить его судьба уготовила другому человеку. Десять лет спустя знаменитый Васко да Гама сумел обогнуть африканский континент и добраться до сказочной Индии.