На календаре значился 1991 год. После этого по печальной традиции почти каждый август года приносит России несчастья. Заканчивался 1991 год тоже трагически. Развалился Советский Союз, были ликвидированы ненавистные пришедшим к власти демократам КПСС и КГБ. В стране царила разруха в экономике и в головах. Одни хотели дорушить всё до самого основания и дальше, другие хотели порядка и сделать «как лучше». Получалось «как всегда» и даже хуже. И никто не знал, что будет с ними и со страной дальше…
А впереди был мистический 1993-й и далее – сумасшедшие девяностые. Но тогда все жили сегодняшним днем. Наблюдали, обсуждали, удивлялись и надеялись, что впереди «свет в конце туннеля».
Накануне в гости к полковнику Дмитриеву приехал из Свердловска полковник Волин. Дмитриев еще служил в обновляемом ФСБ, Волин – в безвластной при перманентно сменяющихся министрах обороны Военной прокуратуре.
Как водится, выпили в меру сил, возраст-то и здоровье уже были не те, не до гусарских подвигов. Зато наговорились вдоволь. Говорил в основном Николай. Он поведал старому другу о делах минувших дней, связанных с Ипатьевским домом и прочей мистикой.
Николай во всех подробностях рассказал Виктору историю с Ипатьевским домом, которая начиналась на глазах у его отца, а закончилась тем, что его сыну Николаю пришлось участвовать в качестве судебно-медицинского эксперта в работе комиссии по установлению подлинности останков царской семьи, обнаруженных в шахте под Екатеринбургом.
– А ты как там оказался? – удивился Виктор.
– Давно мы не встречались! Ты совсем отстал от жизни. Я ведь, как ты помнишь, не очень был склонен к работе особиста. Не интеллигентное это дело. После истфака Свердловского госуниверситета, где мне нравилось копаться в исторических архивах, исследовать события прошлого, писать стихи, встречаться тайно с агентами в военной форме – сам понимаешь, это не моё…
– Да, я до сих пор вспоминаю, как ты «охмурял» девчонок в Новосибирске своими эпатажными стихами:
Хочешь – шар земной
Положу на язык, как мороженое?
Хочешь, стану я, как Луначарский,
Немного лысый, но зато здорово умный!..
– Открою секрет, это были не мои стихи. И еще покаюсь, мне больше нравились твои стихи, но я никогда не говорил об этом. Это ведь я «украл» перед выпуском твою тетрадку со стихами и увез её в Свердловск на память. К сожалению, потом она потерялась. Извини, дружище, в оправдание скажу, что это можно расценить как признание твоего таланта – ненужные вещи не крадут. Крадут всегда только ценное! – без особого сожаления, с долей черного юмора признался Николай.
– Ладно, как говорит сейчас молодежь, проехали! – вынужден был согласиться Виктор.
– А ты стихи сейчас пишешь? – с интересом спросил Николай.
– Стихи сейчас не пишу. Издал несколько небольших книг. И на этом «завязал» с лирикой. Жизнь нас всё больше склоняет к прозе. Балуюсь публицистикой, подумываю о прозе… Да ладно об этом… Расскажи, чем закончилась эта экспертиза царских останков?
Виктор, конечно, был удивлен неожиданным признанием Николая, что это он взял тогда его тетрадь со стихами, он думал, что она просто потерялась. Впрочем, что взять с интеллигентов. Николай был именно интеллигентом, он заметно выделялся среди слушателей школы КГБ тем, знал об истории страны больше других и интересовался не столько будущей работой в военной контрразведке и перспективами собственной карьеры, сколько общечеловеческими проблемами.
– Так вот, проработав год в особом отделе, я перевелся в следственный отдел УФСБ и стал специализироваться как криминалист. Эта работа больше мне нравилась, чем бегать за солдатами и делать мелкие пакости офицерам. Поступил в заочную аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию, потом перевелся в Военную прокуратуру, там защитил докторскую, читаю лекции…
– И продолжаешь охмурять юных студенток!
– Не без того… Но в комиссию меня включили, как признанного специалиста-эксперта. Всё-таки доктор наук.
– И что ты можешь сказать старому другу как признанный специалист? Я слышал, что наша церковь до сих пор не признала останки царской семьи подлинными, хотя и канонизировала их в качестве мучеников.
– Комиссия рекомендовала признать их подлинными и такое предложение направила на международную экспертизу, но я не уверен, что это правильно, и написал особое мнение. Однако, насколько мне известно, особое мнение к заключению не приобщили.
– Словом, всё, как всегда. – Его подозрения подтвердились лишний раз.
– И не только у нас! Я и раньше говорил, что вся гниль идет из Москвы и из Питера! Ты объясни мне, что творится с нашими коллегами из КГБ? Особенно у вас в Москве! – с обидой и недоумением спросил Волин.
Он сам был подвержен «демократическим» веяниям, ходил на митинги в их рядах, но не настолько, чтобы оправдывать очевидное предательство сотрудников КГБ.
– Это ты о Калугине? – уточнил Дмитриев.
– И не только…
– Да с Калугиным вырисовывается такая картина.
Виктор достал из серванта подборку газетных материалов и ксерокопии машинописных материалов и стал читать:
«Олег Калугин родился в 1934 году в Ленинграде в семье работника НКВД (охрана руководителей Ленинграда). В 1958 году окончил филфак ЛГУ… – совсем как ты, – усмехнулся Виктор и продолжил: – …где уже на 5-м курсе стал сотрудником КГБ, чтобы иметь возможность по студенческому обмену поехать на стажировку в Колумбийский университет США.
Вернувшись из заграницы, работал в Комитете по радиовещанию. Затем снова был направлен в Америку, где в посольстве СССР в Вашингтоне работал вторым (должность заместителя резидента КГБ), затем первым секретарем (резидент разведки?). Блестящая карьера!
В 1970 году он вернулся в СССР и был назначен заместителем начальника Управления «К» ПГУ (внешняя контрразведка), где сразу отметился карьеристской инициативой – способствовал устранению неугодного ему секретаря парткома Управления Штыкова, который критически отзывался о целесообразности изучения и конспектирования трудов Брежнева. Поле этого в 1972-м стал руководителем Управления «К» ПГУ. В 1974 году в сорок лет получил звание генерал-майора.
В 1980 году в связи с участившимися провалами зарубежной агентуры и побегами офицеров КГБ на Запад в отношении него возникли обоснованные подозрения. Тем не менее его не уволили, а назначили с понижением – заместителем начальника УКГБ в Ленинград.
Жил он там без семьи, ни с кем из сотрудников местного КГБ не сближался».
– Я слышал, что есть версия – якобы там он контактировал с резидентурой ЦРУ в Ленинграде. Похоже, что жизнь в тот период у него была не из радостных. Когда два командированных из Москвы генерала КГБ после его отъезда пришли на служебную квартиру Калугина, то обнаружили во всех углах кучи пустых бутылок. Он даже не удосужился всё это перед отъездом убрать… Об этом мне лично рассказал недавно один из этих генералов. Фамилию называть не хочу, – глубокомысленно прокомментировал Дмитриев.
– Согласен. Конспирация и секретность в условиях, когда все в стране предано и продано, выглядит очень уместно, – посмеялся над его щепетильностью Николай.
В действительности в 1987 году, когда данные о подозрительных контактах Калугина с ЦРУ стали серьезными, он был переведен в резерв КГБ, а в 1989 году уволен в запас по возрасту. При увольнении у него было 22 правительственные награды!
Казалось бы, в этой ситуации он должен был вести себя осмотрительно, но шальные ветры перестройки, ожидание перемен и пьянящее чувство свободы толкнули его на отчаянный шаг. Уволившись из КГБ, Калугин примкнул к «Демократической России», где руководство состояло из диссидентов и махровых антисоветчиков. При их поддержке он был избран депутатом Верховного Совета, где занялся публичной критикой КГБ.
Чего он хотел добиться? Возможно, Калугин и сам не мог ответить на этот вопрос. Но в то время он открыто претендовал на один из руководящих постов в КГБ и написал Горбачеву письмо, где предлагал реформировать КГБ, немедленно провести его деполитизацию и департизацию, ликвидировать систему политического сыска.
Однако вместо этого основные усилия Калугин направил на разоблачение деятельности КГБ. В частности, сообщил в СМИ о пытках при допросах десятков сбитых во Вьетнаме американских летчиков, которых якобы допрашивал лично. Раскрыл данные о деятельности внешней разведки и каналах, по которым в Западную Европу доставлялись оружие, снаряжение и документы. Рассказал подробности о сотрудничестве с разведками соцстран. Сообщил сенсационные данные о том, что советские ученые по заданию спецслужб готовили взрыв на дне океана вблизи Калифорнии с целью спровоцировать катастрофическое землетрясение в США.
В 1990 году Указом Президента за действия, порочащие честь и достоинство сотрудника органов госбезопасности, он был лишен звания генерал-майора и наград. Прокуратура возбудила в отношении него уголовное дело по факту разглашения гостайны.
– Как ты оцениваешь всё это с позиций доктора юридических наук? – поинтересовался Дмитриев.
– Как непоследовательные с политической точки зрения действия, но юридически вполне адекватное предательство…
– Вот так у вас, юристов, всегда: с одной стороны, с другой стороны, а посредине – задница… – ответ очень не понравился Виктору.
– Что ты от меня хочешь? Это самое – задница – в нашей любимой Отчизне сейчас торчит везде…
– А дальше ты всё знаешь из прессы. После августа 1991 года Ельцин вернул ему генеральское звание и все награды и прекратил уголовное дело. Калугин еще около трех месяцев работал советником председателя КГБ Бакатина. Наверняка смог немало секретов узнать, а компроматериалы на себя уничтожить. Вот таков наш коллега-генерал!
– Он хотя и генерал, но не наш – бывший! – уточнил Волин.
– Это ты точно подметил – бывший! Но ты еще не знаешь, что творилось в Москве в августе 1991 года. Я в это время сутками дежурил на объекте. Подпитывал руководство свежей оперативной информацией, сообщал им новости из Генштаба и из Белого дома и для себя чисто автоматически делал записи в блокноте, который у меня сохранился. Однако, может, на сегодня хватит? Попробуем заснуть, а завтра после работы я тебе покажу этот дневник. Там есть очень интересные конкретные факты, причем зафиксированные по часам и минутам, – предложил Виктор.
– Как юрист и историк, я оцениваю твой дневник как важный исторический документ, почти как пещерный манускрипт, – зевая, согласился Николай.
– Почему пещерный? – удивленно спросил Виктор.
– Как историк, поясняю, потому что после августа 1991 года мы с тобой, как и все бывшие советские люди, живем уже в другой исторической эпохе. О социализме и коммунизме можно забыть, а как это дело будет называться потом, узнают только наши потомки, – охотно прокомментировал Николай.
– Ну, о новой исторической эпохе для России ты, возможно, и прав, а насчет социализма и коммунизма – это еще посмотрим…
Разве могли они тогда знать, что впереди их ждут лихие девяностые годы, когда страна распадется, КГБ ликвидируют, а подъемный кран для снятия памятника Дзержинскому любезно предоставят американцы, что вместо КПСС возникнет несколько жалких пародий на неё.
Что номенклатура назовет себя элитой и превратится в олигархов, что по числу миллиардеров Москва займет первое место в мире и среди них будет немало бывших сотрудников КГБ и их агентов, но что всё это не принесет счастья и процветания народу.
Что страна потеряет все достигнутые за годы СССР достижения в науке, культуре, образовании и медицине и перестанет быть империей, равновеликой США.
Что между богатыми и бедными возникнет колоссальная пропасть, в которую рухнут надежды на единство нации.
Что армия и ФСБ в течение двадцати лет – от перестройки до «перезагрузки» – будут бесконечно реформироваться, но уцелеют и что на встрече с ветеранами КГБ один из руководителей военной контрразведки мрачно заметит:
– Сейчас у нашей армии главный враг – министр Сердюков.
Что пройдет год и Сердюков будет уволен в связи с коррупционным скандалом, а Российская армия и флот проведут серию учений на южных окраинах страны и в Средиземном море, продемонстрировав Западу, что после Югославии и Ирака, Грузии, Ливии и Сирии Россия отступать больше не собирается.
Впереди Россию ждали конфликт на Украине, присоединение Крыма, борьба за мир и свободу в Новороссии, агония и санкции Запада.
Россия снова начнет таинственно «сосредотачиваться»…
В третьей и четвертой книгах серии «Бывших не бывает» (третьей – «Обратная сторона» и четвертой – «Так надо») речь пойдет о противоборстве КГБ и других спецслужб России с иностранными разведками после 1991 года. О событиях августа 1991-го и октября 1993 года, о многочисленных тайных списках и интригах накануне смены власти в 2000 году, о новых крупных шпионских скандалах и возмездиях за предательство, о закономерностях тайных войн, о старых и новых героях невидимого фронта.
Р.S. Кстати, о бывших – самой яркой и убедительной иллюстрацией к повествованию может служить сопоставление списков героев спецслужб, предателей и авантюристов в их рядах.