Ортодоксальная демократка Галина Старовойтова осенью 1991 года, будучи советником Ельцина по национальной политике, предложила разобраться с КГБ, где якобы в подвалах тайно проводятся партийные собрания и злоумышляют против нынешней демократической власти.

Её предложение было смесью лжи и параноидального страха перед КГБ, в нем не было только правды. Вопрос этот в повестку дня включен не был, а вскоре её потихоньку убрали из ближнего окружения Ельцина.

В отличие от неё более объективный Сахаров считал, что в КГБ в то время работали наиболее грамотные и порядочные по сравнению с другими государственными органами сотрудники. И это было правдой по ряду объективных причин. КГБ имел право и реальную возможность выбирать для работы в своих подразделениях лучших выпускников вузов и лучших специалистов. Кроме того, органы госбезопасности были образцом дисциплины и законопослушания.

Деятельность оперативных сотрудников жестко регламентировалась приказами и инструкциями, малейшее отступление от которых каралось жестоко, вплоть до снижения в должности и увольнения. Наконец, за всем в КГБ надзирали собственные начальники, парторганизации и кураторы из отдела административных органов ЦК КПСС.

В таком состоянии в КГБ с энтузиазмом встретили перестройку, с надеждой смотрели на начинания Горбачева и всячески старались помочь процессу демократизации и совершенствования социализма. Однако, когда процесс стал принимать опасный и неуправляемый характер, в КГБ заметили это одними из первых.

Сотрудники органов всегда были, пожалуй, наиболее критичными в оценке происходящего в стране, но делали они это строго в рамках служебной дисциплины и этики. Можно было в своем кругу достаточно откровенно говорить о недостатках и проблемах, но ни один конкретный вопрос, ни одно личное мнение не могли быть озвучены без санкции высшего руководства перед сотрудниками других министерств и организаций.

Поэтому в КГБ всегда жестко оценивали проступки и высказывания перебежчиков типа Гордиевского и новоявленных чекистов-демократов типа Калугина.

Чекисты до последнего момента верили, что Горбачева еще можно подправить, что разрушительные процессы реформирования системы и идеологии можно и нужно направить в конструктивное русло – спасти от развала СССР, армию и органы безопасности от уничтожения, а партию реформировать, очистив от догматизма, ханжества и разложения верхов.

В Первом отделе военной контрразведки многие сотрудники поставили свои подписи под Обращением собрания представителей подразделений Центрального аппарата КГБ к генсеку и председателю ВС СССР Горбачеву, Верховному Совету СССР, народным депутатам СССР.

В нем говорилось:

«…Руководствуясь чувством гражданского долга и ответственности перед советским народом, учитывая многочисленные обращения граждан к чекистам, наши постоянные встречи с трудящимися, поступающую оперативную информацию, мы приходим к выводу, что развитие ситуации в стране подошло к той критической черте, за которой встает вопрос о судьбе социалистического Отечества.

Мы понимаем, что перестройка, ИДЕИ КОТОРОЙ НЕ ОСПАРИВАЕТ НИ ОДИН ЗДРАВОМЫСЛЯЩИЙ ГРАЖДАНИН СОВЕТСКОГО СОЮЗА, – ЭТО ОБЪЕКТИВНАЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ. Утверждение нового неизбежно происходит в борьбе с инерцией собственного мышления, борьбе с извращениями социалистических идеалов. При должной гражданской ответственности и последовательности действий все эти проблемы разрешимы.

Тревожит сегодня другое. Трудностями перестройки стремятся воспользоваться силы, деятельность которых направлена на ликвидацию Советской власти, социалистического строя, на развал нашего федеративного государства. Используя оружие политической демагогии, запугивания и клеветы, шантажа и морального террора, они создают обстановку социальной напряженности, произвола и анархии, дезорганизуют деятельность органов власти и управления, посягают на законные права и интересы советских людей. И в этом смысле их действия объективно смыкаются с устремлениями западных спецслужб и зарубежных антисоветских центров.

…Набирает обороты организованная преступность, теневая экономика, дельцы которой обладают огромными материальными и денежными средствами и открыто рвутся к власти. Продолжается сращивание преступных организаций и групп с коррумпированными лицами на различных этажах управленческих структур.

Антиобщественные элементы до крайности обостряют межнациональные отношения. По их вине льется кровь невинных людей, нагнетанием страха, постоянными угрозами им удается в ряде регионов фактически парализовать Советскую власть, а ее представителей заставить действовать заодно с националистическими и экстремистскими силами.

В чекистских коллективах выражается недоумение по поводу того, что руководящие органы страны, располагая упреждающей информацией о назревающих негативных явлениях, проявляют медлительность и нерешительность, не используют силу действующих ныне законодательных актов. Затягивается принятие ряда важных для общества законов, в том числе по вопросам усиления борьбы с организованной преступностью, о Комитете государственной безопасности СССР, о преступлениях против государства, о преступлениях против мира и безопасности человечества…

Тяжелое время переживает народное хозяйство. Люди на себе ощущают, что жить становится труднее. В различных слоях населения растут чувства разочарования и неуверенности. На этой почве усиливается недовольство экономической и социальной политикой руководства страны.

Спекулируя на плюрализме мнений и гласности, громогласные “радетели” общественным интересам порочат святое имя Ленина, такие дорогие для каждого советского человека понятия, как Родина, Октябрь, патриотизм. В сознание людей настойчиво внедряются озлобленность, агрессивность, неуважение к законам, готовность к насилию.

Не последнюю роль в этом играют те средства массовой информации, которые либо запутались в сложностях текущего момента, либо сознательно заняли позицию служения эгоистическим интересами отдельных группировок, узурпировавших право говорить от имени всего народа. Любую критику в свой адрес они отметают, объявляя ее нападками на перестройку.

Прошло достаточно времени, чтобы убедиться – их руками и устами ведется целенаправленная и скоординированная кампания дискредитации Вооруженных Сил, органов и войск МВД и КГБ, работников суда и прокуратуры, т. е. тех институтов исполнительной и судебной власти, которые являются одними из важнейших и необходимых гарантов безопасности государства и общества.

В этой связи мы решительно заявляем, что нынешнее поколение сотрудников госбезопасности служит интересам своего народа и не имеет ничего общего с преступлениями времен сталинизма, безоговорочно, как все честные люди, их осуждает. Мы твердо стоим на позициях неукоснительного соблюдения закона, уважения к человеческой личности, торжества социальной справедливости. Мы склоняем головы перед многочисленными жертвами репрессий, в том числе и среди чекистов.

В то же время мы отвергаем огульные, беспочвенные попытки противопоставить деятельность органов государственной безопасности интересам рабочего класса, трудового крестьянства, интеллигенции.

Советские чекисты действуют, и будут действовать в интересах народа, твердо, последовательно и надежно защищать безопасность социалистического строя, права и свободы каждого советского человека, нашу советскую демократию.

Нас так же, как и всех коммунистов, не может не тревожить затягивание процесса демократизации Коммунистической партии, то обстоятельство, что на арену политической борьбы КПСС может вступить ослабленной, не очистившейся до конца от компрометирующих ее лиц. Нельзя не видеть реальной угрозы раскола партии, чреватого подрывом перспектив созидательной деятельности, сотрудничества всех здоровых сил общества…

Сотрудники Комитета государственной безопасности остаются убежденными коммунистами и выступают за глубокое обновление Коммунистической партии. Мы за то, чтобы КПСС своими делами восстановила авторитет перед народом и вела дело перестройки до победного конца. Свой долг перед Родиной чекисты видят в упорном труде под руководством высших органов Советской власти – Верховного Совета, Съезда народных депутатов СССР…

Для нас, чекистов, Отечество, его интересы и безопасность являются смыслом всей жизни. Наша любовь к Советской Родине, советскому народу священна. В наших рядах трудятся и борются представители практически всех национальностей, населяющих страну. Это одно из проявлений дружбы и братства народов Советского Союза.

Сотрудники органов государственной безопасности заверяют Центральный Комитет КПСС, Верховный Совет, народных депутатов СССР в своей приверженности интересам укрепления Советского государства».

Вот такой излишне пространный, но зато исчерпывающе ясный по целям и смыслу документ был принят на собрании чекистов и направлен в высшие органы власти страны в надежде на понимание и возможное принятие мер.

И руководители военной контрразведки адмирал Жардецкий, Кондратов, Малахов, Седов, и рядовые сотрудники Первого отдела Ткаченко, Цветков, Данилов и Дмитриев тогда могли только догадываться об истинных целях руководителей перестройки.

Прошло несколько лет, и всем стало очевидно, что такие руководители партии, как Яковлев и Шеварднадзе, а также их многочисленные советники из ЦК КПСС, прошедшие антисоветскую обработку за рубежом, в институтах АН СССР и ЦК КПСС, сознательно взяли курс на ликвидацию советского строя, КПСС, на уничтожение СССР.

Они последовательно и целеустремленно вели работу по ослаблению и нейтрализации основных институтов государства – Вооруженных Сил, КГБ, прокуратуры. С КПСС им бороться было еще проще – они руководили партией и умело вели ее совсем не к реформированию, а к краху.

Однако вначале они вынуждены были действовать осторожно, скрытно, чтобы не насторожить массы, не вызвать эффективного противодействия. Впоследствии Александр Яковлев признался, что они вынуждены были скрывать свои подлинные намерения. Знал ли об этом Горбачев? Несомненно.

Ему неоднократно говорили об этом коммунисты, докладывал председатель КГБ Крючков. Но он не хотел знать правду. Для этого рафинированного честолюбца и изощренного партийного карьериста важнее было коварное и лживое обольщение Запада, в котором приняли участие (по сговору распределив роли) Тэтчер, Коль, Буш и многочисленные зарубежные СМИ.

Знали ли об этом сотрудники КГБ? Некоторые знали, остальные догадывались. Тогда откуда в приведенном выше обращении такая вера и надежда на ответную реакцию продажной власти? Ведь они были реалистами. А это происходило от годами выработанного законопослушания, привычке подчиняться руководящей и направляющей роли КПСС.

Что могли сделать в таких условиях чекисты? Организовать самостоятельно государственный переворот они не могли, мысль о физическом устранении вождей-перерожденцев ни у кого не могла даже возникнуть. На такое чекисты были неспособны, что впоследствии и подтвердилось, когда сотрудники «Альфы» отказались выполнять приказ о штурме Белого дома.

Что можно разглядеть за строками обращения? Несомненно, искренность и боль за происходящие негативные явления в стране, обеспокоенность опасными тенденциями, которые вели великое государство к уничтожению, последнюю надежду на то, что все еще не поздно поправить, и предложение своих услуг для спасения гибнущего Отечества.

Благородно, наивно и безнадежно…

Куда вы (КГБ) смотрели? Почему не защитили государство, КПСС, армию, народ, что входило в ваши обязанности? Этот прямой и откровенный вопрос чекистам часто задавали офицеры и генералы из Министерства обороны, писатели, их многочисленные знакомые. И в этом вопросе есть большая правда. Однако ответ не может быть сведен только к тому, что КГБ по своему положению в системе государства единолично ничего сделать не мог. Ответ многопланов.

Первое. Подготовка к ГКЧП велась его организаторами столь конспиративно и столь же бездарно, что об этом ничего не было известно не только среднему звену руководства КГБ, армии, но даже некоторым заместителям Крючкова. Это была не спецоперация, а банальный заговор внутри бездарной элиты. (Хрущев намного талантливее избавился от Берии, а Брежнев от Хрущева.) Поэтому на широкое участие, на поддержку и понимание армии, спецслужб и народа они рассчитывать не могли.

Очевидно, руководители ГКЧП об этом даже не думали, надеясь, что Горбачев, Ельцин и демократическая оппозиция испугаются их и без сопротивления сдадутся. Это была грубая ошибка.

Горбачев никогда добровольно не отдал бы власть. Это показали все его последующие действия, вплоть до безнадежной попытки баллотироваться на президентских выборах в 1996 году. Ельцин вообще по натуре был бойцом, склонным к безрассудному риску. А демократам уже было что терять – в случае поражения им реально грозили аресты, тогда как победа давала им бесконечно большие перспективы для карьеры, славы и обогащения.

Более того, в связи с распространявшимися в демократических СМИ слухами о готовящемся военном перевороте в КГБ был издан строжайший приказ отслеживать, выявлять и пресекать возможные попытки создания в армии и других силовых ведомствах любых группировок, замышляющих переворот.

Однажды, после назначения командующего ВДВ генерала Ачалова заместителем министра обороны, Виктор Дмитриев по поводу этого назначения в присутствии нескольких генералов ФСБ пошутил:

– Нечего искать, кто готовит в стране военный переворот, если Ачалова официально назначили заместителем министра «по перевороту»!

Кто-то из них тут же доложил об этом наверх, и вечером Виктора и его начальника вызвал руководитель военной контрразведки.

Начальник показал на Виктора и заявил:

– Он вам сам расскажет…

Однако только Виктор начал говорить, как контр-адмирал Жардецкий замахал на них руками и закричал:

– Что вы несете! Замолчите! – и немедленно выгнал из кабинета.

В приемной начальник предупредил Виктора, чтобы он впредь подобные свои мысли вслух не высказывал. На этом все и закончилось. Они оба поняли, что адмирал знал обо всем больше их: и о подготовке к ГКЧП, и о роли Ачалова в перевороте, и о том, что его кабинет в этот момент был на прослушивании.

13 августа у друга Виктора, одного из руководителей Девятого управления КГБ, был день рождения. За столом на улице Кравченко собрались человек шесть с женами. Напротив Виктора сидел заместитель начальника «девятки» Плеханова – генерал Генералов, который на следующий день после неудачи ГКЧП оказался в Лефортове.

Обстановка за столом была благостная. Теплый августовский день, приятная компания, на столе многочисленные яства из «Кремлевской кухни»…

Когда после обильного застолья мужчины вышли покурить, Виктор заметил:

– Странно, что после отъезда Горбачева в отпуск в Форос в стране наступило какое-то затишье…

Генералов внимательно посмотрел на него и после небольшого раздумья многозначительно изрек:

– Это – затишье перед бурей!

Как потом выяснилось, Генералов, Плеханов и еще небольшой круг высших чинов в КГБ не только знали о подготовке к ГКЧП, но и лично готовили его. Виктор тогда не придал этой фразе значения, посчитав его слова ничего не значащим образным выражением.

Буря действительно грянула через неделю, положив начало трагедии на одной шестой части планеты…

Второе. Моральное и идеологическое разложение в силовых и государственных структурах под воздействием зарубежных и отечественных СМИ, отсутствие четких указаний со стороны руководства Министерства обороны, КГБ и МВД породили неуверенность в правоте дела ГКЧП и в его успехе. Это отразилось на линии поведения руководителей и рядовых участников событий августа 1991 года.

Так, если в первый день все структуры власти в Москве, на периферии и в союзных республиках поддерживали ГКЧП, хотя и перестраховывались, давая указания, что необходимо не вмешиваться, а только «отслеживать ситуацию», то уже на второй день первые заместители председателя КГБ дали по телефону официальное указание – распоряжения ГКЧП не выполнять.

Многие офицеры и генералы Министерства обороны, КГБ и МВД, чувствуя неопределенность положения, вели себя двусмысленно, чтобы их невозможно было отнести ни к участникам переворота, ни к его противникам, перестраховывались или вели двойную игру. Некоторые из генералов, ставших после подавления переворота большими демократическими руководителями, звонили Виктору из Белого дома и прямо говорили, что они ни за кого, и главное – «Надо сделать так, чтобы не было крови!»

Этого хотело тогда подавляющее большинство лиц, вовлеченных в события. И действительно, крови не было, если не считать трех пьяных героев. Кровь, много крови, море слез и миллионы разрушенных судеб Россия и бывшее пространство СССР получили вскоре после победы демократической революции.

Ретроспектива

По оценке сына Хрущева, проживающего сейчас в США, за последующие семь лет на территории бывшего СССР погибло около 500 тысяч граждан. Это в первое десятилетие. В последнее десятилетие погибли только в вооруженных конфликтах в странах Средней Азии, на Кавказе и в Украине десятки, если не сотни, тысяч. Кровавый счет продолжает расти на радость Западу.

Третье. Во всех властных структурах государства было немало людей, в том числе и в КГБ, для которых перестройка, поражение ГКЧП и последовавшая за ними демократическая революция, с одной стороны, ликвидировали КПСС, Советы, разрушили КГБ, ввергли армию и силовые ведомства в бесконечную череду сокращений и переформирований, но, с другой стороны, предоставили им беспредельные возможности для карьеры, получения должностей, званий и обогащения, причем такие, о каких они ранее даже и не мечтали.

До 1991 года КГБ состоял из главков, управлений и самостоятельных отделов, во главе которых стояли максимум генерал-полковники, а такие, как УПС (Управление правительственной связи) или 9-е управление, имели в штате всего по 3–5 генерал-майоров.

Ликвидация КГБ и его расчленение на десяток самостоятельных ведомств (министерств) в десятки раз увеличили количество генеральских должностей, неизмеримо раздули штаты и дали каждому ведомству возможность самостоятельно выходить на президента и отстаивать свои узковедомственные и личные интересы, безо всякой оглядки на интересы других ведомств и страны в целом.

Если учесть, что немало полковников в течение 5–6 лет стали генерал-полковниками и генералами армии, то можно представить, насколько им была выгодна ликвидация КГБ и создание на его руинах самостоятельных ведомств. Все сегодняшние разговоры о необходимости координации усилий при сохранении ведомственной раздробленности разведывательных и контрразведывательных спецслужб – не более чем блеф, прикрывающий стремление сохранить завоеванные привилегии и возможность самостоятельно осуществлять политические функции в смутный период строительства «грабительского» (по оценке самого Сороса) капитализма.

То же происходило и в Министерстве обороны. За этот период армия претерпела множество реорганизаций и сократилась примерно в пять раз. При этом количество генералов в Генштабе и других подразделениях центрального аппарата не уменьшилось. Для своих приближенных руководство МО и Администрация Президента искусственно создавали надуманные управления и должности.

Так, Управление по военной реформе Генерального штаба ничего, кроме вреда, армии не принесло. Этому не только не препятствовали президент Ельцин и его окружение, но зачастую, исходя их сиюминутных политических интересов, использовали для «прикармливания» и привлечения на свою сторону армейской верхушки. Если в советский период генеральские звания присваивались только трижды в год – к 23 февраля, 9 мая и 7 ноября, то накануне событий 1993 года Ельцин почти ежемесячно подписывал указы о присвоении первичных и очередных генеральских званий в армии, облагодетельствовав за полгода более 500 военачальников.

Разложению армии и других силовых ведомств способствовало и то, что жизненный уровень военнослужащих катастрофически снизился по сравнению с доперестроечным, при этом даже мизерные оклады денежного содержания выплачивались с задержкой и офицерам перестали выдавать продуктовые пайки.

В то же самое время верхи военных и силовых ведомств не только приватизировали за бесценок ведомственные дачи, незаконно получили по нескольку квартир для себя и родственников, но и научились извлекать прибыль из «прокручивания» государственных средств через коммерческие банки, получать льготные кредиты на астрономические суммы и прямо включились в бизнес, став соучредителями различных фирм.

Чтобы как-то сбить волну недовольства военнослужащих в связи с их бедственным положением, в ведомствах офицерам неофициально разрешали заниматься коммерческой деятельностью, прирабатывать на стороне, что категорически противоречит их статусу.

Дело доходило до того, что в воинских частях командир на утреннем разводе оставлял в части только караул, а остальным разрешал идти на заработки… Потом эти решения отменились, офицеры, слишком увлекшиеся занятиями бизнесом, карались, но повлиять на наметившуюся тенденцию по криминализации военной сферы до сих пор не удалось.

Один за другим взрывались военные склады, из которых нищие и коррумпированные военнослужащие похищали оружие, боеприпасы и взрывчатые вещества. За хищения и использование служебного положения в корыстных целях стали массово осуждать не как раньше (в основном прапорщиков), а старших офицеров, адмиралов и генералов.

Армия становилась все более профессиональной в том смысле, что профессиональные военные работают каждый сам на себя, но не на государство и граждан, которых они призваны охранять. Армия, как в первые годы советской власти, вновь стала рабоче-крестьянской, потому что молодым людям из бедных семей путь в армию стал единственной возможностью приобрести специальность контрактника и заработать деньги. В это время богатые устраивали своих детей в институты, дающие освобождение от армии, отправляли их на учебу за границу или покупали отсрочку для них за взятки.

В КГБ в тот период ни тайно, ни явно никто не проводил партийные собрания и не замышлял что-то против существующей власти. Чекистам, как и другим коммунистам, тоже изрядно надоели формальные обязательные ритуалы партсобраний, хотя дальнейшая жизнь силовых ведомств без «страшилки» парткомов показала, что те являлись позитивно сдерживающим фактором в борьбе со злоупотреблениями и разгильдяйством в военных структурах, но тем не менее возвращения парткомов не хотел никто.

Ретроспектива

Разговоров о вредных и опасных для государства демократических реформах в КГБ, АФБ, МБ, ФСК и ФСБ всегда было более чем достаточно. Они велись во многих кабинетах на Лубянке, несмотря на то, что вновь созданная Служба собственной безопасности в лице наиболее ретивых оперов отслеживала не только подозрительные неслужебные контакты сотрудников с иностранцами и криминальными структурами, но и выявляла тех, кто симпатизировал коммунистической и патриотической оппозиции, кто просто читал газету «Завтра».

Надо сказать, что время берет свое. Жизнь в стране слишком сильно изменилась за последние десятилетия, и сегодня уже трудно найти в органах госбезопасности сотрудников, которые хотели бы возврата к старому. Существенно изменились взгляды и бывших сотрудников КГБ. Им на смену в ФСБ и СВР пришло много новых людей, которые знают о прошлой деятельности органов безопасности только понаслышке.

Работать сейчас стало во многом легче, но кое в чем и труднее. Легче потому, что за время политических, демократических и рыночных реформ старое законодательство, служившее базой для борьбы с преступлениями, посягающими на безопасность государства, во многом утратило свою силу. Новые законы значительно сужают сферу их применения, а общественная мораль заражена духом цинизма, нигилизма и стяжательства. Поэтому в обществе, к сожалению, накопилось достаточно человеческого материала, объективно представляющего оперативную базу для разработки готовящихся и совершаемых преступлений.

Немалый процент населения России вовлечен в сферу криминальной экономики и является объектом для изучения. Если ранее вся система правоохранительных органов искала малейшие признаки шпионажа или коррупции, то сейчас множество таких фактов лежат на поверхности, и остается только их задокументировать, отбиться от административного и криминального давления, препятствующего разоблачению высокопоставленных чиновников или криминальных авторитетов, которые везде имеют своих людей.

Труднее сейчас работать потому, что разрушена создаваемая десятилетиями система органов государственной безопасности, которая надежно защищала страну, ее уважали и боялись все конкурирующие спецслужбы мира. Из органов ушло большинство опытных профессионалов, которые сегодня работают в частных банках, охранных и коммерческих структурах, в иностранных фирмах. Все они пользуются связями в нынешних правоохранительных органах в интересах новых работодателей, действующих зачастую не только не в собственных интересах, но и в ущерб интересам государства.

Престиж сотрудников ФСБ в годы правления Ельцина был в значительной мере подорван многочисленными скандалами, бесконечными реформами органов госбезопасности, быстрой сменой руководителей ведомства, в числе которых попадались и непрофессионалы, и предатели, выполнявшие заказ по ослаблению ведомства, исходивший не только от российских властей, но и от иностранных государств, которые были и остаются главными противниками России если не в холодной войне, то в противоборстве за передел сфер влияния в мире, за рынки сбыта оружия, за отстаивание интересов своего крупного бизнеса в мировом разделении труда.

Несмотря на десятки громких разоблачений мелких иностранных шпионов, ФСБ сегодня по объективным причинам трудно на равных противостоять иностранным спецслужбам, которые действуют на территории России как у себя дома. Они располагают такой мощной и активной агентурой влияния, созданной за годы перестройки и реформ и продвинутой в высшие эшелоны власти государства, что для них практически нет секретов, а в ряде случаев они могут просто влиять на ход событий в выгодном для своих иностранных патронов направлении.

К числу стран, имеющих такие позиции в России, в первую очередь можно отнести США и Израиль, а также Великобританию, Германию и мусульманские страны Ближнего Востока. Они опираются на бывшую оппозиционную интеллигенцию и активистов демократического движения, на эмигрантов, выехавших в последние годы в эти страны и активно занимающихся бизнесом с Россией, а также на свои диаспоры, проживающие в России и за рубежом.

Особую опасность в последние годы представляют мусульманские террористические организации. Для активного противодействия деятельности иностранных спецслужб в таких условиях нужны изменения в законодательстве, в том числе в законодательстве о мигрантах, и действенная консолидация деятельности всех российских спецслужб.

Кроме того, имеют место трудности с финансированием армии и российских спецслужб, которые по уровню оплаты занимают сегодня далеко не первое место среди других силовых ведомств в сравнении с сотрудниками госкорпораций и даже среднего бизнеса. Это сказывается на престиже ведомства. Если ранее КГБ мог отбирать для работы лучших специалистов с высшим образованием, то сейчас в основном середняков.

Особенно подорвало возможности для полноценной контрразведывательной деятельности то, что в ходе разрушения КГБ был уничтожен квалифицированный агентурный аппарат, который восстановить можно только в течение многих лет. Общественная активность той части населения, которая сотрудничала с органами на патриотической основе, ослабла, как и доверие к целесообразности и безопасности негласного сотрудничества, а для работы с негласным аппаратом на контрактной основе нет необходимых средств.

Действительно, после того как генерал КГБ Калугин или отдельные резиденты ПГУ за границей предают гласности подробности работы советской разведки, а сотрудник Управления «С» ПГУ выдает ЦРУ сразу десятки нелегалов в Америке, когда шеф КГБ Бакатин сдает американцам места установки в их посольстве новейших секретных образцов оперативной техники, когда бывший руководитель Службы безопасности Президента Коржаков объявляет ведущего программы НТВ «Итоги» Киселева агентом КГБ и называет его псевдоним, то какой уважающий себя и заботящийся о собственной безопасности гражданин России или иностранец рискнет даже за деньги сотрудничать с органами безопасности?

Разве что тот, кто попался на серьезных компрометирующих материалах. Однако, признавая, что такое сотрудничество возможно и в ряде случаев полезно, вызывает сомнение, что работа с негодяями и преступниками принесет большие успехи и может иметь перспективы.

Слава Богу, что в России вообще сохранилось ведомство, защищающее государственную безопасность России. Сегодня стали достоянием факты, что Ельцина удержало от ликвидации ФСБ и люстрации сотрудников только то, что подчиненный ему лично КГБ России во главе с генералом Иваненко поддержал его во время ГКЧП.

Можно и нужно уважать работу тех сотрудников органов, которые продолжают выполнять столь необходимую для России работу сегодня, и надеяться, что они сумеют сохранить те лучшие традиции чекистов, которыми можно гордиться, что они в новых условиях поднимут авторитет органов на должную высоту.

Тем более что работать есть над чем. Еще в 1993 году были получены данные, что «Бэнк оф Нью-Йорк» контролирует активы на сумму 1,7 млрд долларов, принадлежащие представителям российской политической элиты, что каждый из ста вкладчиков имеет на своих счетах более 100 млн долларов. Затеяло эту операцию ЦРУ, и вероятно, что эти данные были получены от Эймса.

Сегодня украденные и вывезенные из России за последние двадцать лет суммы исчисляются уже триллионами. Пароли, явки и фамилии воров, которых смело можно называть вредителями и экономическими диверсантами, известны. Слово и дело за правоохранительными, следственными органами.